О барине – покойнике и кучере Иване.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

О барине – покойнике и кучере Иване.



 

Жил-был женатый барин. Только барин этот находился в связи с чертом. Был у него кучер, красивый малый; звали его Иваном. Жили они, жили, и, наконец, барин этот умер. Влюбился Иван в свою красивую барыню–вдову. Она и не прочь выйти за него замуж, только говорит ему: «хорошо! ступай в погреб, где лежит покойный барин, да проспи подле него в гробу три ночи сряду. Коли сделаешь это – пойду за тебя и сделаю тебя барином». Хорошо. Иван тотчас заказывает меднику рубаху из блях, надевает ее, идет под вечер в погреб и ложится подле покойника–барина в гроб. Спит он, спит, – но только вдруг к полуночи барин подымается из гроба. Что же теперь делать Ивану? Он подымается тоже. «Что, Иван, ты тоже умер?» спрашивает его барин. – «Да, я тоже умер», отвечает Иван. «А ты не врешь?» – «Коли барин не верите, пощупайте мое тело». Пощупал барин рубаху из блях, нашел, что тело действительно холодно, и поверил. «Куда пойдем?» Условились идти в дом барина. Пошли они вдвоем в дом, перебывали во всех палатах, перекидали, переломали все, что ни попалось им в руки, и пошли обратно в погреб; барин и говорит Ивану: «ложись ты, Иван, первый в гроб». А Иван отнекивается; «нет, барин, при жизни я за вами следовал, хочу и мертвым за вами». Делать нечего; ложится барин сперва в гроб, а потом и Иван.

В другую ночь случилось то же; к полуночи барин подымается из гроба, – Иван тоже. Условились на этот раз идти вдвоем по полям. Обходили, перепортили все поля и вернулись опять в гроб. Опять начали они спорить, кому первым ложиться, и опять Иван настоял на том, чтобы как при жизни, так и здесь следовать за барином.

В третью ночь точно так же; подымается из гроба барин, подымается и Иван. порешили они на этот раз посетить скот в скотном дворе и лошадей в конюшне. На дороге туда барин и говорит: «кто бы подумал, что под порогом конюшни столь много денег, и как легко их достать». – Побывали они в хлеве и конюшне, передушили много скота и лошадей и пошли назад в погреб.

В погребе барин и говорит: «если б только один живой человек постучал коленами на моем гробу и сказал бы: «Боже отец, Боже сын, – спи спокойно!» то не мог бы я больше вставать. И денег тех тот человек мог бы достать себе, из-под порога. Но хорошо, что мы мертвы – никто не будет знать этого». Но вот заспорили они опять, кому первым лечь в гроб. Иван все стоял на том, что он при жизни барина следовал за ним, и хочет и мертвым услужить ему. (Боялся Иван, чтобы барин его не задушил). Спорили они, спорили, пока, наконец, не запел петух. Как услышал барин пение петуха, он тотчас бросился в гроб, а Иван немедленно вскочил на гроб, пристукнул три раза коленами и сказал: «Боже отец, Боже сын, – спи спокойно!» Не поднялся более барин из гроба; только еще успел сказать: «если б я знал, что ты жив, я растер бы тебя в прах». Затем Иван пошел домой, женился на барыне-вдове, выкопал деньги из-под порога конюшни, и жил себе, как барин.

(Лично мною записано со слов крестьянина Прокофьева из Кадникова).

 

СКАЗКА

о солдате и смерти *) [Барсов, прич. север. края, стр. 295].

 

В одном государстве жил- был славный и сильный король, у него было очень много войска, и он сильно полюбил одного солдата, который служил ему верою и правдою и был главным его конюхом. Прошло срочное время, отслужил солдат службу королю и стал проситься у короля на родину с родными повидаться. Сначала было король не спускал его, но потом согласился, наделил его златом-серебром и отпустил его на все четыре стороны. Вот получил солдат отставку и пошел с товарищами прощаться, а товарищи и говорят ему: неуж ли на простинах-то не поднесешь, а прежде ведь мы хорошо жили. Вот солдат и начал подносить своим товарищам, подносил-подносил, глядь: а денег-то осталось у него только пять пятаков. Вот идет наш солдат близко ли, далеко ли, видит, стоит в стороне кабачок, - зашел солдат в кабачок, на копейку выпил, на грош закусил и пошел далее. Прошел эдак немного, встретилась ему старуха, и стала милостину просить, солдат и подал ей пятак. Подошел опять немного, смотрит: а та же старуха идет навстречу и просит милостину; солдат подал другой пятак, а сам и дивуется, как это старуха опять очутилась напереди, меж тем, как не видел, чтобы она прошла мимо него. Смотрит, а старуха опять напереди и просит милостину; солдат и третий пятак ей подал. Подошел опять эдак с версту, смотрит, а старуха опять напереди и просит милостину; разозлился солдат, не стерпело ретивое, выдернул тесак, да и хотел было раскроить ей голову, и только лишь замахнулся, а старуха бросила к его ногам котомку и скрылась. Взял солдат котомку, посмотрел-посмотрел, да и говорит: куда мне с этой дрянью? У меня и своей довольно! и хотел было уж бросить, - вдруг, откуда ни возьмись, явились пред ним, как из земли, два молодца и говорят ему: что вам угодно? Солдат остолбенел от удивления и ничего не мог им сказать; он думал, что это привидение, да и закричал: что вам от меня надобно? Один из них – щеголь собой, подошел поближе к служивому, да и говорит: мы служители твои покорные, но слушаемся не тебя, а вот этой волшебной сумочки, и если тебе что нужно, приказывай, я все сделаю! Солдат думал, что все это ему грезиться, протер глаза, решился спробовать, да и говорит: если ты говоришь правду, то я приказываю тебе, чтобы сейчас же была койка, стол, закуска, водка и трубка с табаком! Не успел солдат еще и окончить, а уж все и явилось, как будто с неба упало. Выпил солдат, закусил, повалился на койку и закурил трубку. Полежал он так довольно времени, потом махнул котомочкой и, когда явился лакей (служитель котомочки), солдат говорит: «а долго ли я буду здесь лежать на этой койке и курить табак?» «Сколько угодно», - сказал лакей. – «Ну так обери все», - сказал солдат и пошел дальше. Вот шел он, после этого, близко ли, далеко ли, и пришел к вечеру в одну усадьбу, и тут славный барский дом, да барин в этом дому не жил, а жил в другом, - в хорошем-то дому черти водились. Вот и стал солдат у мужиков спрашивать: «где барин живет?» - А мужики и говорят: «да что тебе в нашем барине?» - «Да ночевать бы надо попроситься». – «Ну, - говорят мужики, - только пойди, так он уж и отправит тебя к чертям на обед!» - «Ничего, - говорит солдат, - и с чертями разделаться можно, а это в сторону; а скажите, где барин-то живет?» Мужики показали барский дом и солдат пошел к нему; а как пришел к барину, стал у него ночевать проситься. Барин и говорит: «пустить-то я, пожалуй, и пущу, да только у меня там не тихо!» - «Ничего», - говорит солдат. Вот барин и повел солдата в хороший дом, а как привел, солдат махнул своей волшебной сумочкой и, когда явился лакей, велел приготовить стол на двух человек. Не успел барин повернуться, а уж и явилось все. Барин, хоть и богат был, а такой закуски никогда еще у него не бывало! Стали они закусывать, а барин и украл золотую ложку; вот как кончили закуску, солдат махнул опять котомочкой и велел обрать все, а лакей и говорит: я не могу обрать – не все на столе. Солдат посмотрел, да и говорит: ты, барин, для чего ложку взял? Я не взял, говорит барин. Солдат обыскал, барина, отдал ложку лакею, а сам и начал благодарить барина за ночлег, да так его изрядно помял, что барин со злости пошел да и запер на замок все двери. Солдат запер все окна и двери из других покоев, закрестил и стал чертей дожидаться. Этак около полуночи вдруг слышит, что кто-то у дверей пищит. Пождал еще солдат немного и вдруг набралось множество нечистой силы и подняли такой крик, что хоть уши затыкай! Один там кричит: напирай-напирай, а другой на место ему кричит: да куда напирать, коли крестов наставлено!..

Солдат слушал, слушал, а у самого волосы так-таки дыбом и встают, даром что нетрусливого десятка был. Наконец и закричал: «да что вам тут от меня надо, босоногие?» –«Пусти, кричат ему из-за дверей черти». – «Да на что я вас пущу сюда?» - «Да так, пусти!» – Солдат посмотрел кругом и увидел в углу мешок с гирями, взял мешок, вытряхнул гири, да и говорит: а что, много ли вас, босоногих, войдет ко мне в мешок?» – «Все войдем», говорят ему из-за дверей черти. Солдат наделал на мешке крестов углем, приотворил немного дверей да и говорит: ну-ка я посмотрю, правду ли вы говорили, что все войдете? Черти все, до одного залезли в мешок, солдат завязал устье мешка, перекрестил, взял 20-ти фунтовую гирю да и давай по мешку бить. Бьет, бьет да и пощупает, мягко ли? Вот видит солдат, что, наконец, мягко стало, отворил окно, развязал мешок, да и вытряхнул чертей вон; – смотрит, а черти все изуродованы и никто с места не двигается. Вот солдат как крикнет: а вы что тут, босоногие, расположились-то? другой бани что ли дожидаетесь, а? Черти все кой-как разбежались, а солдат кричит им вдогонку: еще придите сюда, так я вам не то еще задам! Наутро пришли мужики и отворили двери, а солдат пришел к барину и говорит: ну, барин, переходи теперь в тот, дом и не бойся уж ничего, а мне за труды надо на дорогу дать! Барин дал ему сколько-то денег, и солдат пошел себе дальше. Вот шел он так счастливо и весело уж долгонько, и до дому недалеко осталось, всего каких-либо на три дни ходьбы! Вдруг повстречалась с ним старуха, такая это худая да страшная, несет полную котомочку ножей, да пил, да разных, топориков, а косой подпирается! Дошла она до солдата и загородила ему дорогу, а солдат не стерпел этого, выдернул тесак, да и закричал: что тебе надо от меня, старая? Хошь, я тебе голову раскрою? Смерть (это была она) и говорит: я послана Господом, взять у тебя душу! (дрогнуло солдатское сердце, упал он на колена да и говорит: «смилуйся, матушка смерть, дай мне сроку только на три года, – прослужил я королю-батюшке свою долгую солдатскую службу и теперь иду с родными повидаться». – «Нет, говорить смерть, не видаться тебе с родными и не дам я тебе сроку на три года!» – «Дай хоть на три месяца». – «Не дам и на три недели» – «Дай хоть на три дня?» – «Не дам тебе и на три минуты, сказала смерть, махнула косой и уморила солдата! Вот очутился солдат на том свете, да и пошел было в рай, да его туда не пустили, недостоин, значит, был! Пошел солдат из раю да и попал в ад, а тут прибежали к нему черти да и хотели было в огонь тащить, а солдат и говорит: вам что надо от меня? Ах вы, босоногие, аль позабыли барскую-то баню, а? Черти все и побежали от него, а сатана кричит: «вы куда, детки, побежали-то?» – «Ой, батько, говорят ему чертенята, ведь солдат-то здесь». Как услыхал сатана это, да и сам побежал в огонь.

 

Старик и старуха *) [Русские Лопари Н. Харузина, стр. 345]

 

Жил-был старик да старуха, старик был настоящий человек, а у старухи одна половина была как у человека, а другая – как у зверя. После смерти старика у ней родился сын, такой же, как она. Рос он очень скоро и сделался хорошим охотником. Однажды, возвратясь с охоты, он сказал матери: я хочу жениться, и ты найди мне невесту.

Мать согласилась, и на другой день, когда сын ушел на охоту, пошла к недалеко проживавшим старику и старухе, у которых было три дочери.

Ее приходу все удивились. Пригласили сесть, но она ответила: не сяду, пока не кончу дела. Стала сватать старшую дочь, и та согласилась. В тот же день она привела ее к сыну. Когда молодая пришла в вежу, то мужа не было дома, Он быль на охоте. Старуха указала невестке место, где она должна спать и приказала ей спать. Смотреть же не велела никуда, пока будет вариться ужин.

Невестка для виду и легла спать, но незаметно стала смотреть, что будет делать свекровь. Свекровь вымыла мясо и стала варить его в кожаном мешке, который скоро и потек. Увидав, что девушка это заметила, старуха осерчала и сказала: говорила, не смотри: не послушалась – будь же теперь камнем. Невестка окаменела. Пришел сын и спросил: где жена? Мать указала на каменную фигуру и прибавила: она была упряма, вот ей и наказание.

Сын на другой день, отправляясь на охоту, сказал: не забудь привести мне жену. Мать опять пошла к старику и привела от него вторую дочь под предлогом, будто первой скучно.

То же сказала и этой. Она опять не послушалась и окаменела. Возвратившемуся сыну опять показала па окаменевшую. Он посмотрел и сказал: завтра. должна быть у меня жена, a нет - прощайся со мной».

Мать, услышав это, ответила: они были не послушны и потому тебе в жены негодны. Приведу завтра меньшую сестру их, из нее, быть может, и будет тебе жена.

После сына, который ушел на охоту, старуха опять пошла за третьей сестрой. Привела ее и опять то же сказала. Она, посмотрев на окаменевших, испугалась и вполне послушалась свекрови. После приготовленного ужина, старуха разбудила невестку и сказала: собака лает, поди встречай мужа. Она встретила его, поужинали и стали жить. Вскоре у них родился сын, такой же как отец. Муж при этом сказал: жена смотри, чтобы у сына постель никогда не была мокра. Раз, однако, отец увидал, что у сына постель мокра: он сейчас же стал собираться в дорогу. Сын тоже стал приготовляться уйти с ним. Мать не могла удержать ни мужа, ни сына – они ушли и сделались дикими оленями. При прощанье мать сказала сыну: черных зверей бойся, а белых не бойся. Не бойся и гангасов (веревки, которыми ловят диких оленей).

 

Иванко-Медведко *) [Взято мною с лубочного издания. Народная сказка]

 

В некотором селе жил-был богатый мужик с женою. Вот раз пошла она в лес за груздями, заплуталась и забрела в медвежью берлогу. Медведь взял ее к себе, и долго ли, коротко ли – прижил с нею сына: до пояса человек, а от пояса медведь; мать назвала того сына Иванко-Медведко. Годы шли да шли, Иванко-Медведко вырос, и захотелось ему с матерью уйти на село к людям; выждали они, когда медведь пошел на пчельник, собрались и убежали. Бежали-бежали и добрались таки до места. Увидал мужик жену, обрадовался – уж он не чаял, чтобы она когда-нибудь домой воротилась; а после глянул на ее сына и спрашивает: «а это что за чудище?» Жена рассказала ему все, что и как было, как она жила в берлоге с медведем и как прижила с ним сына: до пояса человек, а от пояса медведь. «Ну, Иванко-Медведко! говорит мужик, поди на задний двор да заколи овцу; надо про вас обед сготовить». – А которую заколоть! «Ну, хоть ту, что на тебя глядеть станет». Иванко-Медведко взял нож, отправился на задний двор, и только скричал овцам – как все» овцы на него и уставились. Медведко тотчас всех переколол, поснимал с них шкурки, и пошел спросить: «куда прибрать мясо и шкуры»? «Как? заревел на него мужик, я тебе велел заколоть одну овцу, а ты всех перерезал»! – Нет, батька! ты велел мне ту заколоть, которая на меня взглянет, я на задний двор – они все до единой так на меня и уставились; вольно ж им было на меня глазеть! «Экой разумник! ступай же, снеси все мясо и шкуры в амбар, а ночью покарауль дверь у амбара-то, как бы воры не украли да собаки не съели!» – Хорошо, покараулю. Как нарочно, в ту самую ночь собрались гроза, и шел сильный дождь. Иванко-Медведко выломил у амбара дверь, унес ее в баню и остался там ночевать. Время было темное, ворам сподручное; амбар открыт, караула нет – бери, что хочешь! Поутру проснулся мужик, пошел посмотреть: все ли цело? Как есть ничего не осталось: что собаки съели, а что воры покрали. Стал он искать сторожа, нашел его в бане, и принялся ругать пуще прежнего. «Ах, батька! чем же я виноват? сказал Иванко-Медведко; сам ты велел дверь караулить я дверь и караулил: вон она! ни воры не украли, ни собаки не съели!»

Что с дураком делать? думает мужик; эдак месяц-другой поживет, совсем разорит! как бы его с рук сбыть? Вот и надумался: на другой же день послал Иванка-Медведка на озеро из песку веревки вить, а в том озере много нечистых водилось: пусть де его затащат черти в омут! Иванко-Медведко отправился на озеро, сел на берегу и начал из песку веревки вить. Вдруг выскочил из воды чертенок: «что ты делаешь, Медведко?» – Что? веревки вью; хочу озеро морщить, да вас чертей корчить – затем, что в наших омутах живете, а руги не платите. «Погоди, Медведко! я побегу, скажу дедушке» – и с этим словом бултых в воду. Минут через пять снова выскочил: «дедушка сказал: коли ты меня перегонишь, так заплатит ругу, а коли не перегонишь – велел тащить тебя самого в омут». – Вишь прыткой! ну, где тебе перегнать меня? - говорит Иванко-Медведко; у меня есть внучек, только вчера народился – и тот тебя перегонит! Не хочешь ли с ним потягаться? какой такой внучек?» – Вон под колодой лежит, отвечает Медведко, да как вскрикнет на зайца: «ай, Заюшко, не подгадь!» Заяц бросился без памяти в чистое поле и в миг скрылся из виду: чертенок было за ним, да куда? на полверсту отстал. «Теперь коли хочешь, говорит ему Медведко, побежим со мною, только, брат, с уговором: если отстанешь, – я тебя до смерти убью!» – Что ты! сказал чертенок – и бултых в омут. Немного погодя выскочил опять из воды и вынес дедушкин чугунный костыль: «дед сказал: коли вскинешь ты вот этот костыль выше, чем я вскину, – так заплатит ругу». – Ну, кидай ты наперво! Черт вскинул костыль так высоко, что чуть видно стало; со страшным гулом полетел костыль назад и ушел в землю наполовину. «Кидай теперь ты!»

Медведко наложил на костыль руку, и пошевелить не смог: «погоди, говорит, вот скоро подойдет облачко, так на него закину!» – Нет, нет! как же дедушке без костыля-то быть? сказал бесенок, схватил чертову дубинку и бросился поскорее в воду. Погодя немножко, опять выскочил: «дедушка сказал: коли сможешь ты обнести эту лошадь кругом озера хоть один раз лишний супротив меня, так заплатит ругу, а не то ступай сам в омут». – Эко диво! начинай. Чертенок взвалил на спину лошадь и потащил кругом озера; разов десять обнес и устал окаянный – пот так и льет с рыла! «Ну, теперь мой черед!» сказал Иванко-Медведко, сел на лошадь верхом и ну ездить кругом озера: до тех пор ездил, пока лошадь пала. «Что, брат! каково»? спрашивает чертенка. – Ну, говорит нечистой, ты больше моего носил, да еще как? – промежду ног, эдак мне и разу не обнести! Сколько ж руги платить? «А вот сколько: насыпь мою шляпу золотом, да прослужи у меня год в работниках – с меня и довольно!» Побежал чертенок за золотом, а Иванко-Медведко вырезал в шляпе дно и поставил ее над глубокой ямою, чертенок носил-носил золото, сыпал в шляпу, целый день работал, а только к вечеру сполна насыпал. Иванко-Медведко добыл телегу, наклал ее червонцами и свез на чертенке домой: «разживайся, батька! вот тебе батрак, а вот и золото!»

 

Набитой дурак.

 

Жил старик со старухою, имели при себе одного сына, и то дурака. Говорит ему мать: «ты бы, сынок, пошел около людей потерся да ума набрался». – Постой мама; сейчас пойду. Пошел по дороге, видит – два мужика горох молотят, сейчас побежал к ним: то около одного потрется, то около другого. «Не дури! говорят ему мужики; ступай – откуда пришел»; а он знай себе потирается. Вот мужики озлобились и принялись его цепами подчивать: так ошарашили, что едва домой приполз. «Что ты, дитятко, плачешь?» спрашивает его старуха. Дурак рассказал ей свое горе. «Ах, сынок, куда ты глупешенек! Ты бы сказал им: Бог помочь, добрые люди! носить бы вам – не переносить; возить бы – не перевозить! Они б тебе дали гороху; вот мы бы сварили да и скушали». На другой день идет дурак по деревне, навстречу несут покойника. Увидал и давай кричать: «Бог помочь! носить бы вам – не переносить, возить бы – не перевозить!» Опять его прибили; воротился он домой и стал жаловаться: «вот, мама, ты научила, а меня прибили!» – Ах ты, дитятко! ты бы сказал: канун да свеча! да снял бы шапку, начал бы слезно плакать да поклоны бить; они б тебя накормили-напоили досыта. Пошел дурак по деревне, слышит в одной избе шум, веселье, свадьбу празднуют, он снял шапку, а сам так и разливается, горько-горько плачет. «Что это за невежа пришел! говорят пьяные гости; мы все гуляем да веселимся, а он словно по мертвому плачет!» Выскочили и порядком ему бока помяли... Пришел он домой и плачет. Мать спрашивает, его: «об чем ты, дитятко, плачешь»? дурак рассказал ей свое горе. Ах, ты сынок, куда ты глупешенек, ты бы взял гармонию, поиграл бы да поплясал, вот бы тебя и похвалили и пирогом попотчевали. – Ну, ладно. Идет, а у мужика горит овин, он и начал играть в гармонию и плясать. Увидал его мужик и порядком помял ему бока.

(Лично мною записано в Кадникове, Вологодской губ.)

 

Глупая баба *) [Иваницкий, стр. 186]

 

Жили-были мужик да баба. Муж был хороший и трудолюбивый, а жена ленивая и засниха. Страда наступила, муж идет на свою работу и наказывает жене, чтобы она шла жать. Пошла она в поле, выжала такое местечко, чтобы можно было лечь, легла да и проспала весь день. Вечером, как пришла домой, муж и спрашивает: много ли нажала? А она отвечает: выжала местечко. На другой день опять идут на работу: муж на свою, и жена на свою. Баба опять выжала местечко, чтобы лечь, уснула и проспала до самого вечера. Вечером приходит домой, муж опять у нее спрашивает: много ли, жена, нажала? Она опять: выжала местечко. На третий день пошел муж посмотреть, много ли баба нажала, приходит и видит – полосы не сжаты, а жена спит. Взял он ножницы, обрезал у жены волосы и ушел домой. Пробудилась баба, схватилась за голову, да как заорет во все горло: я-то бы я, да голова-то не моя! побежала долой, а сама думает: если я – я, то собака наша не залает на меня, а если не я, то залает. Прибежала к воротам и просунула голову в подворотню. Собака залаяла. Баба побежала по деревне и заорала: я-то бы я, да голова-то не моя! Едва соседи могли ее успокоить! Полно с тех пор баба спать в поле.

 

Беззаботная жена

 

Жили-были муж с женой. Жена была баба ленивая и беззаботная, да к тому же еще и большая лакомка: все проела на орешках да на пряничках, так что, наконец, осталась в одной рубахе., и то в худой – изорванной.

Вот подходить большой праздник, а у бабы нечего и надеть, кроме этой рубахи. И говорит она мужу: сходи-ка, муж, в рынок, да купи мне к празднику рубаху. Муж пошел в рынок, увидал, что продают гуся, и купил его вместо рубахи. Приходит домой, жена и спрашивает: купил мне рубаху? – Купил, отвечал муж, да только гуська. А жена не дослышала и говорить: ну и узка, да изношу! Сняла с себя изорванную рубаху и бросила в печку. А потом и спрашивает: где ж рубаха? Дай я надену. – Да ведь я сказал, что купил гуська, а не рубаху, отвечал муж. Так она и осталась нагишом.

Вот видят они – идут к ним гости. Жена и говорит мужу: я сяду в корчагу на полати? – Садись, сказал муж. Пришли гости. Хозяин поставил гуся на стол и потчует. Жена увидала и захотелось и ей поесть гуся. Вот она тянулась да тянулась и упала с корчагой на пол. Гости испугались и все разбежались, а муж, пока жена охала да стонала, и доел гуся, оставив жене только косточки.

(Лично мною записано в Вологодской губ.)

 

Беспамятный зять*) [Иваницкий, стр. 168]

 

Пришел зять к теще в гости, теща и угостила его киселем. Зять съел кисель и спрашивает, это что за кушанье? – Кисель, отвечала теща. Зятю кисель очень понравился и думает он: дома непременно заставлю жену сварить, только бы не забыть, как зовется.

Вот он идет домой и твердит про себя: кисель, кисель, кисель! Случилась на дороге канава. Хотел мужик перескочить через нее, поскользнулся и упал в канаву. Встал и – забыл, что ел у тещи. Думал, думал, – никак не может вздумать.

Едет мимо барин на шестерне, и видит: мужик бродит в канаве. Остановился и спрашивает, что потерял, мужичок? – Сто рублей. – Кучер, поди, поищи, говорит барин, а когда найдешь, то все разделим пополам. – Кучер подошел к канаве и говорит: вишь как взболтал грязь-то в канаве, словно кисель!... – Нашел, нашел! закричал мужик, выскочил из канавы и со всех ног пустился домой, а сам кричит: кисель, кисель!

 

Глупый народ *) [Иваницкий, матер, по этногр. Волог. губ.]

 

Были у одной старухи два сына: младший из них, Проня, умер и старуха долго по нем плакала. Однажды, когда старшего сына не было дома, к старухе зашел беглый солдат. Старуха и спрашивает: ты откуда, служивый? А солдат отвечает: сначала накорми да напой, а потом и спрашивай. Старуха накормила и напоила его и опять спрашивает: откуда? – Я с того света выходец, бабушка. – Ой, дитятко! не видал ли ты там моего Прошу? – Как не видать, – видел; твой Проня там боронит, и весь обносился. – Экой бедный! Ты не снесешь ли ему чего? Я бы дала хоть катанки да полушубок. Вот, думает солдат, посылает Бог глупую! и говорит: отчего не снести? за твою хлеб–соль, пожалуй, снесу. – Отдала старуха полушубок и катанки и солдат ушел.

Приходит старший сын домой, старуха и сказывает ему, что был у нее с того света выходец, рассказывал, что наш Проня там боронит и весь обносился, так я послала ему с ним полушубок и катаники.

Сын побранил глупую мать пошел догонять солдата.

Приходит он в одну деревню и видит: мужики затаскивают корову на повить, из сил выбиваются. – Что вы делаете? спрашивает он мужиков. – Да вот не можем затащить корову на повить, чтобы она там сено ела! – Что дадите мне, я научу вас, как это дело лучше делать? – Сто рублей дадим, говорят мужики, только научи.

Взял он от них сто рублей, велел принести пестерь, положил в него сена, снес короб, и она стала есть.

– Поживи у нас, да поучи нас, говорят ему мужики. – Нет, некогда мне; надо идти, и пошел дальше.

Приходит в другую деревню и видит: мужики распялили на батоги хомут и загоняют в него лошадь.

– Что вы делаете? спрашивает он мужиков.

– Лошадь надобно запрячь, да не можем, говорят. – Что дадите, я научу вас, как это дело лучше сделать? – двести рублей дадим, только научи.

Получил он с них двести рублей, взял хомут в руки и надел на лошадь. – Ну, теперь запрягайте.

Мужики запрягли лошадь и говорят ему: поживи у нас? – Нет, некогда мне, идти надо.

Пришел в одно богатое село и видит: на барском дворе ходит свинья с поросятами. Снял он перед ней шапку, кланяется и говорит: свинушка пестра, моей матушке сестра, прошу пожаловать ко мне на свадьбу.

Услыхала эти слова барыня и думает: отчего не отпустить свинью на свадьбу? Подозвала его к себе и говорит: я отпущу свинью на свадьбу, только с поросятами.

Согласился он взять и с поросятами. Барыня нарядила свинью в свое лучшее платье и велела запрячь самую лучшую тройку лошадей. Взял мужик свинью с поросятами, сел на тройку и уехал. Об солдате же и думать перестал.

 

Сказка о Петре и Иване *) [Записана Ю. Семеновым]

 

Жил-был царь; у царя была дочь. Велел он выстроить замок с одной дверью и ключ от этой двери носил всегда с собой.

В этом-то замке царь держал свою дочь только с прислужницей. Не хотелось царю, чтобы кто-нибудь из простых людей влюбился в царевну. Но царевна узнала об этом раньше и просила подрядчика сделать тайную дверь в сад. Он и сделал. Гуляла и веселилась царевна со своей прислужницей в саду. Однажды им захотелось яблочков; они и сорвали каждая по яблочку; играли, играли ими и наконец съели. От этих-то яблочков они забеременели, и каждая из них родила сына. Царевна назвала своего сына Петром, а прислужница – Иваном. Росли сыновья не по дням, а по часам; выросли большие и пошли охотиться. Царь дал каждому по две лошади и по одному слуге. Поехали они в первый день на охоту, увидели волчицу со двумя волчатами и хотели их застрелить. Но волчица просила: «оставьте нас живыми»! Они и не убили их, а повели живых домой. На второй день, опять поехали охотиться. Видят: идет медведица с двумя медвежатами. Они хотели их застрелить. Медведица просит: «оставьте нас живыми»! Они оставили и привели их домой. На третий день опять поехали. Видят: идет львица с двумя львятами. Они хотели их застрелить. Львица также просит: «оставьте нас живыми»! Они оставили их и привели живых домой.

Теперь они взяли каждый по волчонку, медвежонку и львенку и пошли по миру. Приехали они к одному месту, где дорога разделилась. Между дорогами стоит береза. Петр взял свой перочинный ножик, прорезал березовую кору, засунул ножик за кору и сказал: «кто из нас первый воротится, пусть посмотрит этот ножик: коли он чист, то другому хорошо, а коли заржавел, то плохо». Они расстались и поехали: Петр направо, а Иван налево.

Вот Петр ездил, ездил по правой дороге и наконец приехал к городу и увидел, что весь город черным бархатом обит. Он остановился в гостинице и спрашивает: «что это значит»? Хозяин ему отвечает: «в вашем царстве есть страшный змей; нужно его кормить одними людьми. Начали мы с пастуха, а теперь дошла очередь уж до короля; если этому змею не дать добровольно, то он нас всех пожрет! Завтра же нужно отдать ему на съедение младшую царевну».

Вот утром Петр встал рано, взял своих зверей и поехал к тому месту. Приехал и видит: везут царевну в карете на четырех вороных лошадях. Выбросили царевну и поехали назад. А змей о двенадцати головах и летит; увидел он Петра и кричит: «что тебе надо»? Петр ему отвечает: «а тебе что надо»? и начал его рубить, а звери его ему помогают. Он срубил все головы, собрал и положил их под огромный камень. Царевна поблагодарила его и повязала каждому из его зверей по золотой цепочке вокруг шеи. Петр поехал дальше охотиться по лесу. Ездил он, ездил, наконец, приехал опять к этому городу и видит, что весь город украшен. Он остановился в той же самой гостинице и спрашивает хозяина: «что это значит»? Хозяин отвечает: «нашу царевну спас от змея какой-то незнакомец, и король отдает свою дочь замуж за него; сегодня будут их венчать». Петр поехал со своими зверями прямо во дворец. Царевна узнала его, и говорит отцу: «вот мой жених! он меня спас от змея». Но жених не хотел отказаться, божился, что он спас царевну. Тогда Петр повел его к тому месту, где убил змея и велел ему поднять камень; по тот и пошевелить его не мог. А Петр с одного раза поднял камень и показал все двенадцать голов. Тогда царь велел жениха застрелить, а царевну выдать за Петра, и они обвенчались.

Прошел день, другой. Петр поехал на охоту со своими зверями: вдруг видит он зайца и хочет его застрелить. Откуда ни возьмись пристает к нему какая-то старуха, просит его не стрелять в зайца. Она дала, ему ниточку и говорит: «возьми, обвей себе эту ниточку три раза около головы, тогда заяц за тобою побежит». Петр так и сделал – и превратился со своими зверями в камень.

Иван между тем объехал далекие земли, а ничего не нашел!.. Воротился он назад, приехал к березе и видит, ножик совсем заржавел. «Теперь Петру плохо, подумал он; пойду его отыскивать»! поехал он по правой дороге; ездил, ездил, наконец приехал к городу и спрашивает: «не видали ли вы Петра»? А те думали, что он сам Петр, повели его во дворец к царевне. Та и обрадовалась, потому что он был по лицу и по росту очень похож на Петра, и были у него такая же лошадь и такие же звери, как и у Петра. Царевна не переставала его умолять, чтобы он с ней спал. Иван сейчас подумал: «здесь что-то не так»! Пошел он с ней спать, а свою саблю положил между царевною и собой, и так они проспали всю ночь.

Иван встал утром чем свет, и поехал дальше искать Петра; заехал он в лес – видит: заяц бежит. Он прицелился. Вдруг подходит к нему старуха и говорит: «не стреляй! на тебе ниточку, возьми да, обвей себе три раза около головы, и заяц за тобой побежит». Он взял ниточку, бросил ее на землю и срубил старухе голову. Поехал дальше – видит: Петр и его звери стоят, превращены в камень. Тут он догадался, снял ниточку с его головы, и они стали опять живы.

Иван ему рассказал, как он сюда попал и что ночью с царевной спал. Тут Петр рассердился на Ивана и отрубил ему голову. Приехал он домой; царевна бросилась перед ним на колени и умоляла простить ее, что она вчера заставила незнакомца спать с собой; но рассказала, что тот положил свою саблю между ней и собой. Теперь стало Петру очень жаль, что так дурно поступал с Иваном, по делать было нечего. С горя поехал он опять на охоту. Приехал в лес; видит: лежит мышь с отрубленной головой, а другая все приставляет ей голову; наконец голова приросла, и мышь ожила. Тут Петр вспомнил об Иване, поехал к тому месту, где он лежал, и начал ему приставлять голову; наконец она приросла, и Иван ожил. Очень тому обрадовался Петр. Приехали они оба домой и стали жить да поживать. Наконец умер царь; Петр получил все царство и сделался царем.

 

НЕВЕРНАЯ ЖЕНА* [Из «Живой стар.», записано А. Шустиковым]

 

Жил-был купец и овдовев, оставсе у его сын в полном возрасте. Он сказал сыну своему, що «жонись ты, сын мой, а мне уж не в годы…» У меня, гыть, все невесты сняты на патрите… Приносит сыну своему патреты невест и говорит: «ну, сын мой, выбирай, которую надоть!» Сказав сын отцю: «батюшка, в твоих патретах нет невесты мне». Ну, гыть, выбирай сам невесту, отвицяв отец. Сын говорит: «стану выбирать невесту по Божьему повеленью, какую мне Бог благословит». Заутра сын отпирает лафку и говорит: «которая первая придет в лафку возврастная девица, то и невеста моя». Как отпер купец лафку и приходит воз(в)растная девица торговать (покупать); вот и говорит (ей) купеческой сын: «пойдем за меня в замужество!» Она отвицеет ему: «господин купец! я низка перед вами». – «Каких ты родов?» - У меня мать бобылочка!» «В какой улице твоя фатера?» спрашивает купеческий сын. – «В такой-то улице», - отвицяет, под таким-то номером. «Хорошо, я буду свататьсё к вам». Вот запирает он лафку и приходит свататьсё, а вдова бобылочка и говорит (ему): «господин купец! у нас денег нет свадьбу сурядить». Он им денег дал множество на свадьбу и сказал вдове: «мне бесчостно ехать в килью женитсё, занимай ты у каково нибудь купца фатеру, будто вы из другой земли приехали, а денег мало будет – пиши письмо, я ищо дам» Вот он и взяв ее в замужество.

К ним в город прислали из другово города полковника, ему и были избраны две фатеры у этово купця, фатеровать. Полковник и посылает письмо с деньщиком, желает в гости купеческую жону к сибе. Приняла купеческая жона письмо это, прочитала и говорит: «не пойду в гости к нему, не желаю и видеть». Приходя деньщик и сказав полковнику, що не хочет идти в гости (купеческая жона). Полковник осерчал на ее.

Вот потом купец бал завел, посылает своево прислужника к полковнику, звать его в гости. Полковник сказав: «нейду я к вам для купеческой жоны» Сказав полковнику прислужник, що не для ее, а для купца иди, так мне хозяин сказав. Полковник пошов в гости к купцю. После тово опять полковник писав с денщиком письмо и звал в гости купеческую жону. Она подумала умом: «в первый раз звал не пошла, осерчав полковник, ну и пойду, разе?» Вот она и пришла в гости к полковнику, подносит ей полковник чашу напитков, она сказала ему: «не хочу пить». «Ты не ради себя пей, а ради меня хоть выпей!» Она выпила. Вот он потом влюбивсе в ее, а она в ево…



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.228.52.223 (0.022 с.)