ЗАКРЫТАЯ ЗОНА ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ЗАКРЫТАЯ ЗОНА ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН



 

Табличка заинтриговала Тима. Они шли по коридору второго этажа. Одна стена была полностью из стекла и выходила на балкон, на котором в легкой дымке виднелись пальмы. С другой стороны были двери, с табличками:

«Смотритель парка», «Группа обслуживания гостей», «Генеральный директор».

Дойдя до середины коридора, они уперлись в стеклянную стену, на которой висел знак:

 

 

БИООПАСНОСТЬ ВНИМАНИЕ!
БИОЛОГИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ

Условия работы Лаборатории

Согласно USG P4/EK3 Джинетик протоколз

 

Под этой табличкой висели еще несколько:

 

 

ВНИМАНИЕ:
ВЕДУТСЯ РАБОТЫ С ТЕРАТОГЕННЫМИ ВЕЩЕСТВАМИ
БЕРЕМЕННЫМ ЖЕНЩИНАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

 

и:

 

 

ОПАСНОСТЬ!
ВЕДУТСЯ РАБОТЫ С РАДИОАКТИВНЫМИ ИЗОТОПАМИ.
ОБЛАДАЮЩИМИ КАНЦЕРОГЕННЫМ ПОТЕНЦИАЛОМ

 

Возбуждение Тима росло. Тератогенные вещества! Из них делают чудовищ! Он был заворожен и почувствовал разочарование, когда Эд Реджис сказал, обращаясь к присутствующим: «На эти надписи внимания не обращайте. Повесить их заставляет нас закон. Можете мне поверить, что здесь все абсолютно безопасно». Он пропустил их через дверь. С другой стороны стеклянной стены дежурил охранник.

– Вы могли заметить, что численность обслуживающего персонала на острове сведена к минимуму. Всего двадцать человек требуется на обслуживание всего острова. Естественно, когда начнут приезжать гости, обслуживающий персонал будет увеличен, но сейчас их только двадцать. Вот наш пульт управления. Отсюда мы управляем работой всех служб Парка.

Они остановились перед окнами, за которыми была темная комната, напоминающая центр управления космическим полетом в миниатюре. С одной стороны на вертикальной стеклянной панели была нанесена прозрачная карта Парка. С другой стороны перед ней вытянулся ряд светящихся экранов компьютеров. На одних мониторах была выведена какая-то информация, на других – а их было большинство – изображения происходящего в разных частях Парка. В комнате находились два человека. Они разговаривали стоя.

– Слева – наш главный инженер Джон Арнольд, – объяснил Реджис, показывая на худощавого человека. который курил сигарету. – Рядом с ним стоит смотритель Парка, Роберт Малдун, знаменитый охотник из Найроби.

Малдун был плотным мужчиной в костюме цвета хаки, на нагрудном кармане его рубашки болтались солнечные очки. Заметив группу экскурсантов, он коротко им кивнул и снова повернулся к компьютерам.

– Конечно, вы хотите зайти внутрь, – сказал Эд Реджис. – Но сначала давайте посмотрим, как мы получаем ДНК динозавров.

 

* * *

 

Табличка на двери гласила: «Группа экстракции». Как и все остальные двери в лабораторном корпусе, открыть ее можно было только с помощью специальной карточки, на которую был нанесен код. Когда Эд Реджис сунул свою карточку в щель замка, мигнула лампочка и дверь открылась.

За дверью Тим увидел небольшое помещение, залитое зеленым светом. В нем находились четверо лаборантов в белых халатах, которые сидели перед двойными стереомикроскопами или смотрели на удивительно четкие изображения на экранах мониторов. Все помещение было уставлено какими-то желтыми камнями, они стояли в застекленных полках, в картонных коробках, на больших рабочих подносах. К каждому камню была приклеена бирка на которой было что-то написано чернилами. Реджис представил им Генри Ву, подтянутого тридцатилетнего человека.

– А вот наш главный генетик – доктор Ву. Сейчас он нам расскажет, чем тут занимаются.

– Во всяком случае, постараюсь, – сказал Генри Ву. – Генетика – наука сложная. Но вам-то, наверное, интересно, откуда мы взяли ДНК для наших динозавров.

– Да, хотелось бы узнать, – отозвался Грант.

– Вообще-то, – начал Ву, – существуют два возможных источника получения ДНК. Иногда мы можем получить ее прямо из костей динозавров, используя метод Лоя – извлечение антитела.

– Каковы возможности этого метода? – осведомился Грант.

– Ну, если учесть, что во время фоссилизации большая часть растворяемого белка вымывается, метод Лоя позволяет нам получить около двадцати процентов белка. Для этого мы должны истолочь кости в порошок. Сам доктор Лой использовал этот метод для получения белков вымерших австралийских сумчатых и клеток крови из останков древнего человека. Его метод настолько эффективен, что позволяет работать всего лишь с пятьюдесятью нанограммами материала. Это составляет пятьдесят миллиардных грамма.

– Значит, вы использовали метод Лоя? – снова спросил Грант.

– Только как вспомогательный метод, – ответил Ву. – Вы прекрасно понимаете, что двадцать процентов вещества для нашей работы недостаточно. Для того чтобы воспроизвести динозавра, нам нужно получить всю цепочку ДНК полностью. И она у нас вот тут, – Он взял один из желтых камней. – В янтаре – окаменевшей смоле, в которую когда-то превратился сок доисторических деревьев.

Грант посмотрел на Элли, затем на Малкольма.

– А что, умно придумано, – произнес Малкольм.

– Я все-таки ничего не понимаю, – признался Грант.

– Когда древесный сок стекает, – стал объяснять Ву, – в него попадают и остаются там насекомые. Потом эти насекомые отлично сохраняются внутри окаменелости. Каких только насекомых не найдешь в янтаре, включая паразитов, сосавших кровь у крупных животных.

– Сосавших кровь... – повторил Грант. От удивления, смешанного с восхищением, у него открылся рот. – То есть вы хотите сказать – они сосали кровь динозавров...

– Надеюсь, что да.

– А потом эти насекомые попадали в янтарь – продолжал Грант. – Черт побери, а ведь может получиться.

– Уже получается, – сказал Ву. Он подошел к микроскопам. Лаборант как раз установил кусочек янтаря, внутри которого находилась муха, перед окулярами. На экране монитора было видно, как он проткнул янтарь иглой, введя ее в грудной отдел доисторической мухи.

– Если у этого насекомого содержатся инородные клетки крови, мы сможем извлечь их и получить палео-ДНК или ДНК вымершего животного. Наверняка мы, конечно, не знаем, пока не извлечем все, что там есть, проведем репликацию и проверку. Этим мы занимались последние пять лет. Дело шло медленно, но результаты мы все-таки получили.

Вообще-то с помощью этого процесса легче получить ДНК динозавра, чем ДНК млекопитающих. Дело в том, что у последних эритроциты не имеют ядер. Чтобы воспроизвести млекопитающее, нужно найти лейкоциты, которые встречаются гораздо реже, чем эритроциты. Но у динозавров эритроциты имеют ядра, как у современных птиц. Кстати, это одно из многих подтверждений того, что динозавры на самом деле не рептилии. Это огромные, покрытые кожей птицы.

Тим обратил внимание, что выражение лица у доктора Гранта было все еще недоверчивым, а Деннис Недри, неопрятный суетливый толстяк, не проявлял абсолютно никакого интереса, как будто все это он уже знал. Недри нетерпеливо посматривал в сторону следующей комнаты.

– Я вижу, что мистер Недри интересуется следующим этапом нашей работы, – заметил Ву, – на котором мы расшифровываем полученную ДНК. Делаем мы это с помощью очень мощных компьютеров.

Через раздвижную дверь они вошли в следующую комнату. Здесь было прохладно и раздавалось громкое гудение. Два высоких двухметровых аппарата круглой формы возвышались в центре комнаты. Вдоль стен тянулись ряды ящиков из нержавеющей стали.

– Это наша высокотехнологичная прачечная-автомат, – с гордостью сказал доктор Ву, – а аппараты вдоль стены – автоматические генные секвенаторы[9] фирмы «Хамачи-Худ». Ими управляют с огромной скоростью суперкомпьютеры «Крей-Экс-Эм-Пи», вы их видите в центре комнаты. По сути, комната представляет собой генную фабрику удивительной мощности.

В помещении стояло несколько мониторов. Данные мелькали на экране с такой скоростью, что разобрать что-нибудь было просто невозможно.

Нажав кнопку, Ву остановил на дисплее таблицу:

 

 

– Здесь мы можем видеть подлинную структуру небольшой части цепочки ДНК динозавра, – начал объяснять Ву. – Обратите внимание, что последовательность состоит из четырех основных соединений – аденина, тимина, гуанина, цитозина. В этом участке ДНК, вероятно, содержатся указания, как создать молекулы белка, например, гормона или фермента. Полная молекула ДНК содержит три миллиона таких оснований. Если каждую секунду на этом экране в течение восьми часов в день будет появляться новая таблица, на то, чтобы увидеть полную цепочку ДНК у нас уйдет два года. Вот какие у нее размеры.

– Вот вам типичный пример, – он показал на экран, – поскольку здесь в строке 1201 цепочка содержит ошибку. ДНК, которую мы получаем, как правило бывает в виде отдельных фрагментов или неполной. Поэтому мы начинаем с того, что как бы чиним ее, вернее, этим занимается компьютер. Он перережет цепочку ДНК, используя так называемые рестрикционные ферменты. Компьютер выбирает целую группу различных ферментов, которые и выполняют поставленную задачу.

 

 

– Перед вами тот же участок цепочки. Вы видите местоположение рестрикционных ферментов. На строчке 1201 вы видите, как два фермента перерезали поврежденный участок с обеих сторон. Обычно компьютеры у нас сами решают, какими средствами они воспользуются. С другой стороны, нам нужно знать, какие пары оснований необходимо вставить, чтобы исправить повреждение. Для этого мы сопоставляем разные участки, разрезанные ферментами. Как, например, здесь.

 

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.95.208 (0.027 с.)