Баллада о горькой Русской злости

 

Я не злоба.

                 Я – горькая русская злость!

Это мой флаг взлетел над Рейхстагом.

Сколько крови моей молодой пролилось

По фронтам, по тылам, по ГУЛАГам…

 

Это я в сорок первом шагнула на дот

И воскресла в пылающем танке.

Мне Гастелло доверил свой главный полёт,

И меня не купить за полбанки.

 

Я свинцовой иглой вся прошита насквозь,

Но – живая! По воле Господней.

Я – нормальная русская горькая злость! –

Вот взяла и проснулась сегодня...

 

 

                                                                                                 

 

 

 

 

 

ВСЁ ВОЗВРАЩАЕТСЯ

 

Как мило верить в доброго царя,

О будущем мечтать на сон грядущий

И, отрывая лист календаря,

Надеяться, что новый будет лучше.

 

Не слышать вздора, глупостей, вранья.

Друзей встречать вопросом о погоде.

Всё возвращается на круги на своя,

А молодость тем временем уходит.

 

И вот она – незримая черта!

За ней огни последнего причала.

– О Господи! – прошу я у Христа, –

Дозволь спастись и жизнь начать сначала.

 

Ты видишь сам, разруха, мрак кругом.

Хотя признаться в этом неприятно.

Всё возвращается:

                               Гоморра и Содом,

А молодость уходит безвозвратно.

 

Господь ответил:

                             – Рад бы, да нельзя!

Со временем шутить никто не вправе.

Одна и та же самая стезя

Приводит на Голгофу и ко славе.

 

Дом не построить, сидя у костра.

И не согреть холодными сердцами…

Всё возвращается:

                                   и дни… и вечера…

А молодость не меряют годами!

 

ТРИПТИХ

Давай поговорим о доброте!

Откроем окна. Двери – нараспашку.

Наденет солнце свежую рубашку

И в дом войдёт к живущим в темноте.

 

О милости давай поговорим!

О грустном вспомним, но совсем немного.

Врагов простим – как велено нам Богом.

И жизнь свою любимым посвятим!

 

***

 

Стихи замёрзли. Мир сошёл с ума…

Бредёт усталость по годам-ступенькам.

И прошлое стареет помаленьку,

И за зимою следует зима.

Нет лучших дней, и ночи все плохи.

И не простить, и не прийти с повинной.

И женщина глуха, и слеп мужчина,

И на губах погибшие стихи…

 

***

Не позабудь любимой дать тепла…

 

Борьба за власть, погоня за карьерой –

Всё мимолётно, всё сгорит дотла.

Но будут у тебя любовь и вера.

 

И мудрый кот под дубом вековым

Цепь разорвёт и позовёт в дорогу.

Ты будешь жить и жизнь давать другим,

Но не забудь быть благодарным Богу!

 

 

 

 

К ВОЗВРАЩЕНИЮ ТИХВИНСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ

Неужели и нас удостоит Господь благодати?!

Не за веру, увы! –

                                 Свята Русь, а народ без креста.

Но как много свечей, поминальных свечей у распятий!

И за каждой душа.

                                   И у каждой своя высота.

 

А Господь – он один!

                                    И Россия – одна во вселенной!

Есть кого возлюбить.

                                   Есть за что умереть в свой черёд.

Всё вернётся на круг.

Плоть и кровь наши грешные бренны,

Но бессмертна душа!

                                     И её Матерь Божия ждёт.

 

 

СКАЗ ПРО ТО, КАК ОДНАЖДЫ БЕЛУЮ ЗАВИСТЬ СДЕЛАЛИ ЧЁРНОЙ… И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

Не всякая правда рождается скоро.

Иную до смерти хранят на груди.

Не каждое яблоко символ раздора,

Не всякая туча приносит дожди.

 

Жила-была Зависть. В такой-то деревне

В таком-то году – молода и бела!

С рассветом вставала. И к зорьке вечерней

Всегда успевала закончить дела.

 

Скотина накормлена – козы, овечки…

И убрано в доме, пирог на столе.

Котёнок Пушок развалился у печки,

И небо прильнуло к усталой земле.

 

А Белая Зависть на мягкой кровати

Мечтает о счастье, о солнечных днях.

О том, как сошьёт подвенечное платье

И вышьет лебёдушек на рукавах.

 

А утром однажды, подобно принцессе,

Лицо окропит ключевою водой.

И всё будет так, как написано в пьесе:

И принц молодой, и дворец золотой!

 

Но очень не нравилось бабке Глафире,

Как Белая Зависть романсы поёт.

У ней-то самой – грязь в холодном сортире

И сорной травою зарос огород.

 

И бабка Глафира пришла к бабе Дуне,

А та пригласила Фому и Петра.

И сопли летели, и брызгались слюни,

И брага в стаканы лилась до утра.

 

– Ну что будем делать? – спросила Глафира.

– Придумаем что-нибудь, – фыркнул Фома.

А Пётр засмеялся: – Историю Мира

Листай перед сном, дорогая кума!

 

Возьмём бочку с дёгтем. А дальше всё просто:

Испачкать ворота – всего-то делов…

И Белая Зависть от липких вопросов

Сама почернеет, поклясться готов.

 

Ну что приумолкли? Ещё по стакашку! –

И злая усмешка слетела с лица.

И взвизгнули петли, и дверь нараспашку,

И горе-трава зацвела у крыльца.

 

И Белая Зависть покрылась позором.

И чёрною жабою стала она…

Не каждое яблоко – символ раздора,

Не всякая правда смертельно больна.

 

 

 

 

    ЗАЛОЖЕННАЯ СОВЕСТЬ

 

Решил я совесть сдать в ломбард.

Зашёл в шикарный зал.

В смятенье бросил робкий взгляд

На грозных вышибал.

 

– Ну-ну! – сказал хозяин-«шкаф». –

Чего раззявил рот?!

У нас не пьют на брудершафт,

Ты перепутал вход.

 

Блеснуло золото в зубах,

Забрызгало слюной…

А я, в поношенных штанах,

Голодный и больной,

 

Решал единственный вопрос:

Предать иль не предать?

Как будто пачку папирос

Пришёл на хлеб менять.

 

Но «шкаф» был опытен, умён,

Нахален, как паук.

Занёс меня в реестр имён

И совесть – хлоп в сундук!

 

– На, получай за вещь сполна

И дальше падай вниз,

Тебе дарует сатана

Бессовестную жизнь.

 

Я пропустил его намёк,

Квитанцию в карман:

– Мерси, мусьё!

– Прощай, совок!

Да здравствуй, Нью-Иван!

 

И вот я в новеньких штанах –

Гуд монинг!

                        Видерзейн! –

На незнакомых языках

Приветствую друзей.

 

Лечу в Нью-Йорк. Качу в Париж.

В Канаду. В Амстердам.

Кручу дела. Блюду престиж.

Хожу по головам.

 

Сметать преграды на пути –

Неслабая стезя…

Да только в отчий дом войти

Без совести нельзя.

 

Я поражён, сражён, побит,

А бес мой – тут как тут.

– Скорей в ломбард, – мне говорит.

И поднимает кнут.

 

Знакомый зал.

Всё тот же «шкаф»,

Да я – не дуралей!

Со мною пили брудершафт

Потомки королей.

 

– Здесь вещь моя! – кричу я в лоб. –

Вот деньги, документ…

Давай скорее, остолоп,

Высчитывай процент.

 

«Шкаф» заскрипел.

Что взять с него…

Открыл ногой сундук.

Но не увидел ничего

Ни в нём я, ни вокруг.

 

Лишь только старые штаны.

Да пыль. Да таракан…

А «шкаф» глядел со стороны

И водку лил в стакан…

 

        ДОРОГА В НИКУДА

Безверие – дорога в никуда …

 

В преддверии Великого Суда

Собрал Всевышний подданных своих.

Про жизнь спросил и о делах земных.

 

И гром гремел, и бледен был Господь.

Француз ответил:

– Миром правит плоть!

– Мы не согласны! – возразил еврей…

 

А русский молча выпил за друзей

И положил горбушку на стакан…

А мусульманин руку на Коран.

И лица в ожиданье напряглись…

 

Господь воздал, и души вознеслись…

Блажен, кто верою и помыслами чист!

– А как же мы?! – воскликнул атеист.

И погрузилась, суша в океан…

 

Господь не милостив к потомкам обезьян…