История исследования альтруизма в философии

В данной работе мы будем говорить о таких особенностях взаимоотношения человека с другим человеком, которые можно назвать альтруизмом. Альтруизм - понятие, которым осмысляется активность человека, направленная на благо другому без ожидания внешней награды («Поведение, осуществляемое ради блага другого человека без ожидания какой-либо внешней награды» - Macauley, Bercowitz, 1970[1]).

 На протяжении истории человечества наименование качественной направленности человеческой души по субординации в системе «я - другой» менялось. Так, ещё с античных времён до нас дошло достаточно много учений о «должном» и «сущем», нравственных принципах и красоте, благодеяниях и уродстве, - словом, много этических категорий, пронизанных эстетикой. Если же посмотреть глубже, проследить истоки философии, то через пласт натурфилософии внимательный исследователь найдёт «берег» человеческого сознания - веру, и именно внутри различных культов как актов осмысления прочерчиваются представления о человечности. Более того, сама человечность возникает внутри «системы табу и ограничений», где обнаруживается важная определяющая человека – его особое положение в мире, предполагающее возможность выбора, а, следовательно, и возможность провести «границу», отделить «человеческое» от «животного».

С развитием различных областей познания усложнялись, абстрагировались и понятия, связанные с отношениями людей: от религиозных заповедей (например, в иудаизме «люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев.19:18)), до появления ряда понятий философии (таких например, как понятие «благодеяние»[2] у стоика Луция Аннея Сенеки). В результате этого развития в XIX веке Огюст Конт вводит в философско-научную практику термин «альтруизм», означающий «жизнь ради другого», который в последние два века впитал в себя множество различных, порой противоречащих друг другу значений. Различные психологические школы рассматривают феномен альтруизма, выстраивая множество различных типологий, с помощью которых выделяют истинный или ложный альтруизм. Различение истинного и ложного альтруизма строится на различении мотивации помогающего поведения. Так, помогающий другому человек, может на самом деле помогать не из искренней заботы о последнем, а из сознательного или подсознательного желания показаться окружающим или себе хорошим, также зачастую помогающее поведение продиктовано комплексами вины или подавленными желаниями.

Но как различить направленность мотивации при альтруистическом акте? Альтруизм - явление социокультурное, а значит нам видится верным вывести качество альтруизма через обращение к анализу ранних представлений человека о бескорыстной взаимопомощи.

Итак, обобщая представления мыслителей различных мест и эпох, мы находим два типа представлений о феномене альтруизма: секулярный и религиозный.

Секулярный взгляд на альтруизм характеризуется следующими чертами (Д. Юм, И. Кант, Ф. Гегель, К. Маркс и Ф. Энгельс, Р. Докинз, и др. Хотя, строго говоря, секулярный взгляд можно увидеть и у Аристотеля, таких философских школ как гедонисты):

1) Сепарированность (отделённость лат.) – понимание альтруизма как продукта человеческих инстинктов, разума и/или воли, которые причинно могут быть зависимы от природы, общества или иметь автономию (не зависеть ни от чего). Альтруизм не связан с божественным.

2) Релятивизм – методологический принцип, согласно которому качество поведения, направленное на благо Другого и сами представления о Благе всегда относительны, то есть зависят от природы, общества, человека, а значит нет и не может быть истинного альтруизма, абсолютного, такого, который будет одинаково подходящим каждому человеку.

3) Утилитаризм – методологический принцип, согласно которому общество, в котором распространено альтруистическое поведение более жизнеспособно, и также члены такого общества чувствуют себя более счастливыми и являются более здоровыми по сравнению с обществом, где помогающее поведение - редкость.

Религиозные представления об альтруизме можно обобщить, сформулировав следующие особенностями (в этом обобщении мы опираемся на высказывания Вл.С. Соловьева, отца П. Флоренского, матери Терезы[3]):

1)   Конъюнкционность (связанность лат.) – методологический принцип, согласно которому альтруистическое поведение символически связывает Бога (Священное) и человека, а также людей между собой. При этом, божественное не обязательно артикулировано как божественное.[4]

2) Абсолютизм – методологический принцип, который в понимании альтруизма говорит о том, что качество альтруистических установок может быть в той или иной мере приближенным к истинному или быть истинным, т.е. наиболее верным божественной Воле и Богу.

3) Витальность – методологический принцип, согласно которому альтруистическое устройство общества и человека имеет сущностно-животворящую силу.

Важно отметить, что мотивация представителей указанных подходов к пониманию альтруизма может не совпадать с их формальной принадлежностью. Религиозный человек вполне может иметь секулярные представления об альтруистическом поведении и наоборот. Очевидно, что первичен был религиозный альтруизм, ведь первобытный человек глубоко религиозен. Разделение же мировоззрения на религиозные и секулярные представления началось ещё в античности. Проблема альтруизма, и шире – нравственного поступка, поведения, в античную эпоху осмыслялась через категории Истины и Добродетели.

А) Так, Сократ (в текстах Платона) нравственное роднит истинному (вспомним знаменитое высказывание Сократа: «мудрец не способен на зло»). Великий любитель мудрости замечает, что лишь нравственный человек подлинно счастлив, поэтому определяет конечной задачей этики - счастье человека. Важно отметить, что Сократ утверждает свободу воли, которая, выбрав разум, может последовательно помогать через добродетели человеку приближаться к истинной нравственности, а значит к истине (очевидно, что только истине может быть присуща истинная нравственность)[5].

Б) Аристотель разделяет добродетели на интеллектуальные и нравственные и определяет последние способностью «выбирать среднее между двумя крайностями», при том, в отличие от страстей, выбирать осознанно[6]. Выбирать между излишком и недостатком значит в случае с дружбой, что любить в ней субъект чувства желает более, нежели быть любимым. Это позволяет избежать неистинной дружбы, основанной либо на удовольствии, либо на утилитарных отношениях.[7]

Как мы видим, любители мудрости остаются в религиозном дискурсе (оперируя понятиями «истина», «добродетель»), и в то же время находят истинную добродетель уже не в служении божеству, а в нахождении счастья человеку. Собственно, наверное, в этом и есть мудрость. Но нам представляется важным отметить, что секулярность здесь проявляется не в отрицании божества как такового, а в образе мыслей, который отделяет счастья человека от служения божественному.

Латентная фаза разрыва продолжалась в Средневековье. Явное же разделение наблюдается в Новое время, где философы не находят более удовлетворительной религиозную объяснительную систему. Из философского дискурса постепенно уходят понятия добродетель и истина. Видные философы, некоторые из которых являются верующими людьми (Иммануил Кант, Рене Декарт, Готфрид Вильгельм Лейбниц и другие), используют новый язык, в котором «Добродетель» заменяется на два понятия - «Должное» и «Удовольствие», а «Истина» на «Объективное» и «Правду». Таким образом философы пытаются точнее отразить Мир с целью его преобразования. Самым объективным же является Чувственное, поэтому Истину люди не наблюдают и не могут наблюдать, даже если она есть. Поведение, нацеленное на счастье другого, закрепляется либо на «этических мотивах» Давида Юма[8] либо на «Автономной Воле» Иммануила Канта. Мотивы поведения «заземляются» - они находятся либо в общественных отношениях, как у Карла Маркса, Фридриха Энгельс[9], либо в «определённых законах, которые заставляют человека и интересоваться судьбой других и считать их счастье необходимым для себя, хотя он сам от этого ничего не получает, за исключением удовольствия видеть это счастье», как у Адама Смита[10].

Уже в XIX веке Огюст Конт вводит в философско-научный словарь слово «альтруизм», определяя понятие через три социальных инстинкта: преданность, почитание и доброту, которую он называет универсальной любовью или симпатией[11]. С этого введения поиск истоков альтруистического поведения и его мотивации переносится и в научную сферу познания. Чарльз Дарвин пишет об адаптационной функции альтруистического поведения для племени в случае человека[12] (собственно, истоки марксистского учения о значении альтруизма можно найти не только в гегельянстве, но и в работах этого учёного). Дарвин является важной фигурой, конечно, и для науки. В XX веке бурно развивается генетика, в русле которой внимание к потомству, самопожертвование, альтруистическое поведение понимаются как факторы, способствующие большей приспосабливаемости группы особей со сходным геномом. Так, Ричард Докинз вводит понятие «эгоистический ген», альтруизм - лишь «замаскированный эгоизм гена»[13]. Действительно, в приобщенности группе особь находит для себя выгоду - защиту физическую, а в качестве одного из продуктов - сниженный уровень стресса, что повышает иммунитет, обеспечивая генам распространение.

Мирмеколог Эдвард Уилсон и два орнитолога: Давид Лакк, Уильямс Гамильтон, разрабатывают это же направление: первый называет причиной действий человека и животных в целом - гены, пытаясь доказать, что идеи «tabula rasa» и свободы воли (для него эти понятия - синонимы) абсурдны[14], а вторые вводят понятие «эгоистическое стадо». Этим понятием биологи осмысляют поведение стайных животных, в которых последние ставят выше индивидуальных нужд лишь нужды собственных ближайших сородичей, а не стаи в целом.[15] Это значит, что животные и люди помогают тем, кто им ближе «по крови», родственникам, носителям их генов.

Замечательный мыслитель конца XIX века Владимир Сергеевич Соловьев говорит о важной роли в помогающем поведении нахождения в другом себя, отмечая при этом, что альтруизм является «правилом действия», а не отвлечённым чувствованием или воображением[16]. Будучи проницательным философом, он признаёт неопределяемость творческого акта лишь человеческим разумом, волей или инстинктами. Именно поэтому он говорит об избавлении любимого от смерти и тления, о перерождении его в красоте[17]. Метафизическая триада (Любовь, Истина и Красота) предстают как одно[18] направляющее начало творческого акта. Позже с переходом на более высокий моральный уровня как соединением с трансцендентным согласится видный социолог Питирим Сорокин, называя альтруизм «благодатью творческой любви»[19].

Весьма значимым вкладом для понимания природы помогающего поведения является выделение выдающимся философом М. Хайдеггером двух типов помогающего поведения (заботы): «озабоченность» и «заботливость»[20]. При первом типе человек относится к нуждающемуся как к средству, «подручному», и порой посредством помощи обретает власть над другим человеком, при том, что оба могут не осознавать её наличия. При заботливости человек помогает сущему в нуждающемся, рассматривает последнего как событие. При озабоченности помогающий берет на себя бремя другого, а при заботливости помогающий «заступничает за него [нуждающегося] в его экзистенциальном умении быть»[21]. Философ говорит о том, что именно в заботе человек осуществляет своё бытие. Для изучения мотивации помогающего поведения его развёрстка имеет основополагающее значение.

Как мы видим, разделение человеком окружающих на «подручное», «другое» и/или на «сущее», «живое», «своё», наблюдаемое нами при строительстве культовых сооружений не уходит, но осмысляется в философском дискурсе на протяжении веков. Будь то истинная дружба Аристотеля, мистический реализм В.С. Соловьева или выделение «озабоченности» и «заботливости» в философии М. Хайдеггера.