Но выстояли фланги, до темна

Не побежав, истерзанные в клочья.

И завершив позор России, ночью

Взошла над Нарвой шведская луна.

***

Спасибо Карлу. Учинив разгром нам

Он сразу же утратил интерес

К Московии холодной и огромной

И Петр на время, для него исчез.

И долго он о нём не думал больше,

Теряя время, деньги, силы в Польше.

За Августом гоняясь, как за зверем,

Он перепутал «завтра» и «вчера».

Став жертвой своего высокомерье

Не оценив России и Петра.

Пётр обладал, признаться, редким даром –

Не гнуться, не ломаться под ударом.

К тому же ведь, ему была дана

Двужильная, по всем статьям, страна,

С трехжильным, по всему видать, народом.

Что кровью харкая, вёз этот страшный воз.

Разбив кулак ударом в Нарву, сходу

В Полтаве Пётр расквасил Карлу нос.

Смертельно ранен был там свейский лев

Сбежав едва, едва не околев.

Война, война как двигатель реформ.

Реформы и народ. В коня ли корм?

***

А между тем, а между тем

Народ не глух был и не нем

То там, то тут, то там, то тут

Очередной бардак и бунт

Когда терпеть уже невмочь

И некому помочь

***

В Астрахани звон колоколов,

Шум и крик, и винный перегар,

И попы венчают – будь здоров –

В этот день – за раз – полтыщи пар

Не до жиру – каждого спроси –

Знают, на указе уж печать

Мужиков и девок по Руси

Непременно, с немцами венчать.

Голыми руками не возьмут

Ауфидерзейн и Хенде-хох.

Что бы не набросили хомут

И стоит такой переполох,

Свадебный, в заброшенном краю.

И на свадьбах – как похоронах

Молча пьют, невесело поют,

Матерятся, пряча липкий страх.

***

К горлу Дона тянет руки

Черт его принёс -

Князь полковник Долгорукий

Юрий – царский пёс.

Но месть внезапна и сладка

И нет его полка.

И на Дону, и на Дону

Казаки вспыхнули и ну,

Пошёл плясать огонь

«С Россией делай, Царь, что хошь

Но нас не сломишь, не сомнёшь

И наших прав не тронь.

Нету с Дону выдачи

Ни вчера, ни нынечи,

Скажем «нет» - московским плутам

«Нет» - налогам царским лютым.

И к тому ж, едрёна вошь,

Наши бороды не трожь».

Из под сонных мутных вод

Призрак Разина встаёт:

«Я Разин, я – кузнечик

Раскинутых степей

Горит кровавый венчик

На голове моей.

Я есмь, я крылушкую

Как бог творю я мир,

Кую мятеж, ликую

И всех зову на пир»

Он раздаётся ввысь и вширь

Уж не кузнечик он – упырь

И Волге говорит «Восстань!

И ты восстань, Кубань!

И вы восстаньте, тоже

За честь и за права

Украйна, Запорожье,

Башкиры, татарва.

Пусть местью насладиться

Шальная голытьба – то,

Когда возьмём Царицин

А следом и Саратов.

Когда в Новочеркасске

Старшин повесим скопом

Что б жить не по указке

Не как холопам».

И музыкой звучат в ушах

Прелестные слова.

Пьянеет радуясь душа

Кружится голова.

Кровавый жребий брошен,

И вот к недолгой славе

Своей летит, как коршун

Решительный Булавин

И атаманы – Драный,

Да Голый, да Беспалый.

Как волки в поле рыщут

И воют на луну.

***

По России эти вихри

Вились, вились, но утихли

Где же призрак Разина?

Показалось, разве, на...?

Может, был то – морок?

Может, это – бес

Наводил злой шорох

До самих небес?

***

Россия строилась, хотя трещал хребет,

Вздувались жилы и стирались зубы.

И шла вперёд, по топям, через трупы

В грязи, в крови и порохе побед.

И кнут свистел. И спины крыла палка.

И горлом кровь и кровь из под ногтей

Но человека, почему-то, жалко.

И некого спросить: «просвет-то где»?

***

Топорщатся Петра усы

Сверкает гневный взгляд

Против отца – наследник, сын.

Отцу – под пятьдесят

Есть правда ещё два Петра

Но толку с того - ни хера.

Тонка им кишка,

Ведь пока от горшка

Оба этих Петра - два вершка.

Алексей-то и вроде

Стать монахом не против

Но царь знает, что если помрёт –

И вчерашний монашек

Станет зело, как страшен,

И на трон, непременно, взойдёт.

И что тогда? Понятно ведь –

Пойдёт насмарку всё.

Над Алексеем веет смерть

И чудо не спасёт.

***

Как ни кинь, всюду – клин

Что ни выбор - то мрак

Хоть и враг – а всё ж – сын.

Хоть и сын, а всё ж – враг.

Изучая это Дело -

Вся душа Петра вспотела

Что там шведы твои!

Тут другое - страшней.

Ужас от нелюбви

Всех своих сыновей

И любой протокол –

Как осиновый кол

И уже до небес

Тот осиновый лес

**

Недобитая Русь

Открывается здесь -

Вся стрелецкая гнусь,

Вся боярская спесь,

Вся мужицкая злость

Вся сермяжная вонь.

Все молчат, но небось,

Чуть поглубже затронь,

Да покрепче копни

Твою мать – перемать…

На виду - только пни.

До корней не достать

А корням – нет числа

Ими, с давних годин

Вся земля проросла

Аж, до самых глубин.

**

Был суд. И вынесен судом

Был смертный приговор

А что случилось там потом

Неясно, до сих пор

Умер сам царевич, или

По версии иной, простой,

Его в темнице удавили

Румянцев и Толстой?

И было горло, неспроста

Укутанное в шёлк?

Пётр целовал его в уста,

И вслед за гробом шёл,

Мрачнее мрачного. Молчал.

Под колокольный звон

В себе, впервые – палача

Быть может, видел он…

Хотя… наверно, я дурак

Но не понять никак

Мне всё же этого царя

Меж нами говоря