РЕПОРТЕРА «ТАЙМС» УБИЛ ЗОМБИ?



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

РЕПОРТЕРА «ТАЙМС» УБИЛ ЗОМБИ?



 

Хорнби постучал по заголовку толстым пальцем.

– Я работал как раз в том районе, где практикуют вуду и обеа.

– А?

Нора с ужасом смотрела на заголовок, не в силах произнести ни слова.

– Если ты решишь хоронить своего мужа в земле, запомни, что я тебе сказал. Появятся вопросы – я всегда к твоим услугам.

И, грустно улыбнувшись на прощание, маленький куратор исчез, оставив газету на столе.

 

 

«Роллс-ройс» с урчанием пронесся по улицам убогого городишки Керонксон, проплыл по растрескавшемуся асфальту мимо отеля «Боршт Белт» и запетлял по мрачной речной долине, густо поросшей лесом. Наконец взору открылся обветшалый викторианский особняк, рядом с которым располагалось несколько низких кирпичных строений. Все это было обнесено забором из металлической сетки. У ворот красовался знак, оповещавший посетителей, что они въезжают на территорию центра стационарной помощи и реабилитации «Уиллогби мэнор».

– Господи, ну вылитая тюрьма, – заметил д’Агоста.

– Это печально известная свалка для немощных и престарелых. Одно из самых скверных мест в штате Нью-Йорк, – сообщил Пендергаст. – Их досье в министерстве здравоохранения просто набито отчетами о случаях насилия.

Они въехали в открытые ворота с пустующей будкой для охраны и пересекли обширную стоянку для машин, где сквозь потрескавшийся асфальт пробивалась трава. Проктор подкатил к главному входу, и д’Агоста вылез из машины, неохотно оторвавшись от уютного сиденья. Пендергаст последовал за ним. Войдя в здание через двустворчатые двери из оргстекла, они очутились в вестибюле, где пахло затхлыми коврами и несвежим картофельным пюре. На деревянной стойке висело написанное от руки объявление:

 

Посетители обязаны зарегистрироваться!

 

Небрежно нарисованная стрелка указывала за угол. Там за столом сидела женщина, погруженная в чтение «Космополитена». Весила она не меньше трехсот фунтов.

Д’Агоста вынул свой жетон.

– Лейтенант д’Агоста, спецагент…

– Посетители могут приходить с десяти до двух, – пробурчала женщина из-за журнала.

– Простите, но мы из полиции.

Д’Агоста был настроен решительно. Хватит водить его занос.

Опустив журнал, женщина оглядела пришедших.

Сунув ей под нос жетон, д’Агоста бросил его в карман.

– Мы хотим видеть миссис Глэдис Феринг.

– Ну ладно.

Нажав кнопку внутренней связи, женщина рявкнула в микрофон:

– Пришли копы и хотят видеть Феринг.

Потом повернулась к д’Агосте. Безразличие, написанное у нее на лице, сменилось живейшим интересом.

– А что случилось? Какое-нибудь преступление?

Нагнувшись вперед, Пендергаст доверительно шепнул:

– Именно так.

Она широко раскрыла глаза.

– Убийство, – так же шепотом проговорил спецагент.

Женщина ахнула и зажала рот рукой.

– Где? Здесь?

– В Нью-Йорке.

– Это сын миссис Феринг?

– Вы имеете в виду Колина Феринга?

Д’Агоста негодующе посмотрел на Пендергаста. Что, черт возьми, он творит?

Выпрямившись, тот поправил галстук.

– Вы хорошо знаете Колина?

– Не очень.

– Но ведь он регулярно приходил сюда? На прошлой неделе, например?

– Вряд ли.

Открыв регистрационный журнал, женщина быстро пролистала страницы.

– Нет, он не приходил.

– Тогда, может быть, неделей раньше?

Пендергаст склонился над журналом, глядя на страницы, которые женщина продолжала листать.

– Нет. Последний раз он был здесь в… феврале. Восемь месяцев назад.

– Неужели?

– Сами посмотрите.

Она перевернула журнал, чтобы показать запись Пендергасту. Посмотрев на небрежную подпись, он стал перелистывать журнал к началу, проглядывая каждую страницу. Потом резко выпрямился.

– Похоже, он нечасто здесь появлялся.

– Сюда никто часто не ходит.

– А ее дочь?

– Не знала, что у нее есть дочь. Она сюда ни разу не приезжала.

Пендергаст мягко положил руку на массивное плечо.

– На ваш вопрос я вынужден ответить утвердительно. Да, Колин Феринг мертв.

Женщина испуганно подняла брови.

– Его убили?

– Мы пока не знаем причину смерти. Его матери об этом сообщили?

– Нет. Вряд ли здесь кто-нибудь об этом знает. А… вы приехали, чтобы сказать ей?

– Не совсем так.

– Лучше не говорите. Зачем отравлять ей последние месяцы жизни? Он ведь и так редко приезжал и подолгу не задерживался. Она даже не заметит его отсутствия.

– А что это был за человек?

– Не хотела бы я иметь такого сынка, – произнесла женщина, состроив гримасу.

– Правда? А почему?

– Он был грубиян и вообще какой-то противный. Называл меня Большая Берта.

Женщина даже покраснела от негодования.

– Какое безобразие! А как ваше имя, уважаемая?

– Джоан. Так вы не скажете миссис Феринг, что он умер?

– Вы очень добры, Джоан. А теперь мы можем увидеть миссис Феринг?

– Куда там эти санитары запропастились?

Джоан уже хотела снова жать на кнопку, но потом передумала.

– Я сама вас провожу. Пойдемте. Но предупреждаю, миссис Феринг совсем тронутая.

– Тронутая, – повторил Пендергаст. – Я понимаю.

Горя желанием помочь, женщина стала с трудом выбираться из кресла. Они последовали за ней по длинному темному коридору, преследуемые пренеприятнейшими запахами не свежей, пищи и отходов человеческой жизнедеятельности. Из комнат, мимо которых они проходили, раздавались самые разнообразные звуки: бормотание, стоны, громкие возгласы и храп.

Женщина остановилась у открытой двери и постучала.

– Миссис Феринг?

– Убирайтесь, – произнес слабый старческий голос.

– К вам, пришли два джентльмена, – сообщила Джоан нарочито бодрым голосом.

– Не желаю никого видеть, – послышалось изнутри.

– Благодарю вас, Джоан, – чарующим голосом произнес Пендергаст. – Теперь мы сами справимся. Вы просто сокровище.

Они вошли в комнату. Это было крошечное помещение со скудной меблировкой и минимальным количеством личных вещей. В обстановке доминировала огромная больничная кровать, стоявшая в центре покрытого линолеумом пола. Пендергаст проворно сел на стул рядом с этим внушительным ложем.

– Убирайтесь, – безжизненным голосом повторила лежавшая на кровати старуха.

Ее нечесаные седые волосы ореолом рассыпались по подушке, некогда голубые глаза выцвели до белизны, кожа напоминала пергамент. Сквозь редкие космы просвечивал блестящий череп. Рядом с кроватью стоял больничный столик на колесиках, на котором была свалена грязная засохшая посуда, оставшаяся после обеда.

– Привет, Глэдис, – сказал Пендергаст, беря старуху за руку. – Как дела?

– Фигово.

– Можно задать вам личный вопрос?

– Нет.

Пендергаст сжал ее руку.

– Вы помните своего первого мишку?

Выцветшие глаза бессмысленно уставились на спецагента.

– Первого мишку, набитого ватой? Помните?

Она медленно кивнула.

– А как его звали?

Последовало долгое молчание. А потом она произнесла:

– Моби.

– Какое хорошее имя. А где сейчас Моби?

Еще одна длинная пауза.

– Не знаю.

– А кто подарил вам Моби?

– Папочка. На Рождество.

Д’Агоста увидел, как в потухших глазах вспыхнула искорка интереса к жизни. Уже не в первый раз он удивлялся загадочным речам Пендергаста. К чему он клонит?

– Какой замечательный подарок, – продолжал Пендергаст. – Расскажите мне о Моби.

– Он был сделан из носков, набитых тряпками. А на шее был нарисован бантик. Я так любила этого мишку. Спала с ним. Он меня стерег. С ним никто не мог меня обидеть.

На лице старой женщины появилась лучезарная улыбка. По щеке покатилась слеза.

Пендергаст проворно вынул из кармана бумажную салфетку. Взяв ее в руки, она вытерла глаза и громко высморкалась.

– Моби, – повторила миссис Феринг мечтательно. – Ничего бы не пожалела, только бы увидеть моего старого смешного мишку.

Глаза ее наконец сфокусировались на Пендергасте.

– Вы кто?

– Ваш друг. Пришел поболтать, – сказал Пендергаст, поднимаясь со стула.

– Уже уходите?

– Мне пора.

– Приходите опять. Вы мне понравились. Такой приятный молодой человек.

– Благодарю вас. Обязательно приду.

Уходя, Пендергаст вручил Джоан свою карточку.

– Вас не затруднит сообщить мне, если кто-нибудь придет к миссис Феринг?

– Ну конечно!

Она почти благоговейно взяла карточку.

Выйдя за дверь, они оказались рядом с лихо подкатившим «роллс-ройсом». Пендергаст галантно открыл дверь перед д’Агостой. Через пятнадцать минут они уже мчались по федеральной автостраде, возвращаясь в Нью-Йорк.

– Вы заметили картину, висевшую в коридоре рядом с комнатой миссис Феринг? – промурлыкал Пендергаст. – Держу пари, что это подлинный Бирштадт, только очень уж закопченный.

Д’Агоста покачал головой.

Может быть, объясните мне, что происходит, или вам нравится держать меня в неизвестности?

Хитро улыбаясь, Пендергаст вытащил из пиджака пробирку с влажной салфеткой внутри.

Д’Агоста застыл в изумлении. Он и не заметил, как спецагент спрятал использованную салфетку.

Для генетического анализа?

– Естественно.

– А зачем все эти разговоры про мишку?

– У всех в детстве были мишки. Надо было заставить ее расплакаться.

– Какой цинизм, – возмутился д’Агоста.

– Напротив, – возразил Пендергаст, пряча пробирку в карман. – Это были слезы радости. Мы подняли настроение миссис Феринг, а она в благодарность оказала нам услугу.

– Надеюсь, мы успеем сделать анализ прежде, чем Штейнбреннер[3] продаст своих «Янки».

– Опять же, мы должны искать не только вокруг ящика, но и за пределами комнаты, где он находится.

– Не понял.

Но Пендергаст только загадочно улыбнулся.

 

 

– Нора, мне так жаль!

Театральным жестом распахнув дверь, портье взял Нору за руку, обдав ее запахом средства для укрепления волос и лосьона после бритья.

– В вашей квартире все убрали. Замок сменили. Все привели в порядок. Вот новый ключ. Мои самые искренние соболезнования. От всей души.

Нора почувствовала холод ключа, сунутого ей в руку.

– Если вам понадобится моя помощь, дайте знать…

В черных влажных глазах светилось неподдельное горе.

Нора с трудом глотнула.

– Благодарю за сочувствие, Энрико.

Эту фразу она произносила уже почти автоматически,

– Я всегда готов. Только позвоните, и Энрико сразу придет.

– Спасибо.

Нора направилась к лифту, потом в нерешительности остановилась и снова пошла. Она двигалась почти бессознательно, ничего не замечая вокруг.

Двери лифта со стуком закрылись, и он плавно, вознесся на шестой этаж. Двери разошлись в стороны, но Нора продолжала неподвижно стоять в кабине. И, только увидев, что они закрываются, быстро выскочила на площадку.

В коридоре было тихо. За одной из дверей слышалась музыка Бетховена в исполнении струнного квартета, за другой – приглушенный разговор. Нора сделала шаги остановилась. Впереди, на повороте, была видна дверь их – теперь ее – квартиры с металлическим номером 612.

Она медленно шла по коридору, пока не очутилась перед своей квартирой. Глазок не светился, свет внутри был погашен. В дверь был вставлен новый замок. Разжав ладонь, она посмотрела на ключ – тоже новенький и блестящий, словно он был ненастоящим. Все вокруг казалось нереальным. У нее возникло ощущение, что она здесь в первый раз.

Медленно повернув ключ в замке, Нора толкнула дверь. Она плавно распахнулась на смазанных петлях. В квартире было темно. Нора попыталась нащупать выключатель. Где же он? Она ступила в темноту, продолжая водить рукой по стене. Сердце у нее вдруг бешено заколотилось. В воздухе витал запах чистящих средств, политуры… и чего-то еще.

Дверь позади нее стала закрываться, отсекая свет, падавший из коридора. Со сдавленным криком Нора бросилась назад, выскочила из квартиры и захлопнула дверь. Прижавшись к ней головой, она зарыдала, сотрясаясь всем телом.

Через несколько минут она успокоилась. К счастью, коридор по-прежнему был пуст и никто не видел ее отчаяния. Нора была смущена и напугана той бурей чувств, которые наконец вырвались наружу. Глупо было думать, что она сможет вот так просто вернуться в квартиру, где всего два дня назад убили ее мужа. Лучше уж поехать к Марго Грин и провести там несколько дней. Но тут она вспомнила, что Марго в творческом отпуске и появится не раньше января.

Надо было уходить. Нора спустилась на первый этаж и на ватных ногах прошла через вестибюль. Портье распахнул перед ней дверь.

– Если что-нибудь понадобится, зовите Энрико, – повторил он.

Нора пошла по Девяносто второй улице на восток в сторону Бродвея. В этот прохладный октябрьский вечер на улицах было многолюдно: горожане направлялись в рестораны, прогуливали собак или просто шли домой. Нора быстро пошла по тротуару в надежде, что свежий воздух ее немного взбодрит. Она двигалась к центру, лавируя между прохожими. В толпе она чувствовала себя лучше и могла сосредоточиться и трезво рассуждать. Не стоит давать волю чувствам – ведь в квартиру рано или поздно придется Вернуться. И лучше сделать это сразу. Там все ее книги, бумаги, компьютер, там ведь и его вещи.

Если бы только были живы ее родители – было бы кому уткнуться в плечо. Но что толку сожалеть о несбыточном.

Нора замедлила шаг. Может, все-таки пойти домой? Ведь это всего лишь эмоциональная реакция, которую можно было предвидеть.

Остановившись, Нора посмотрела по сторонам. Рядом с ней стояла очередь в бар «Уотерворкс». В дверном проеме обнималась парочка. Клерки с Уолл-стрит спешили с работы домой, все как один в темных костюмах и с портфелями. Ее внимание привлек бродяга, тащившийся рядом с ней по улице. Когда она остановилась, он тоже притормозил и, круто развернувшись, пошел в другом направлении.

Что-то вороватое было в его походке и в том, как он прятал лицо. Нора инстинктивно насторожилась.

Она смотрела, как бродяга в грязных лохмотьях, пошатываясь, уходит вниз по улице, словно пытаясь от кого-то скрыться. Может быть, он кого-то ограбил? Дойдя до угла Восемьдесят восьмой улицы, бродяга на секунду остановился и, прежде чем свернуть, бросил взгляд назад.

Сердце у Норы остановилось. Это был Феринг. Она не могла ошибиться: то же худощавое лицо, стройная фигура, тонкие губы, растрепанные волосы и злобная усмешка.

Ее парализовал страх, который быстро сменился яростью.

– Эй! – закричала она, пускаясь в погоню. – Эй, вы!

Нора проталкивалась сквозь толпу, стоявшую у бара, не обращая внимания на возмущенные возгласы людей.

Наконец она вырвалась наружу и побежала. Споткнувшись, упала, быстро поднялась и понеслась дальше. Завернув за угол, Нора очутилась на Восемьдесят восьмой улице. Вдоль длинной, плохо освещенной проезжей части тянулись ряды домов из бурого песчаника и аккуратные посадки деревьев гингко. Вдали были видны огни Амстердам-авеню с ее многочисленными барами и закусочными.

Темная фигура как раз заворачивала туда.

Нора побежала по улице, проклиная свою слабость после двух дней, проведенных в постели. Повернув за угол, она устремилась вниз по Амстердам, забитой вечерними гуляками.

Вот он! Быстро проходит мимо следующего квартала.

Оттолкнув стоявшего на пути парня, Нора из последних сил прибавила ходу.

– Эй, вы!

Фигура продолжала удаляться.

Вытянув руку, Нора летела сквозь ряды пешеходов.

Остановитесь!

Она нагнала его у Восемьдесят седьмой улицы. Вцепившись в плечо, обтянутое грязной тканью, с силой повернула к себе. Мужчина испуганно уставился на нее. Нора выпустила рубаху и отступила назад.

– В чем дело?

Нет, это был не Феринг. Просто какой-то оборванец.

– Извините, – пробормотала Нора. – Я приняла вас за другого.

– Отстань от меня. – Отвернувшись, он процедил сквозь зубы: – Вот сука.

После чего, пошатываясь, пошел дальше.

Нора огляделась вокруг, но Феринга нигде не было видно, если он вообще существовал. Ноги у нее подкашивались, руки тряслись. Мимо нее шел нескончаемый поток людей. Наконец ценой невероятных усилий ей удалось взять себя в руки и немного отдышаться.

На глаза ей попался бар «Царство Нептуна»: модное шумное заведение с рыбной кухней. Раньше ей и в голову бы не пришло зайти в такое место.

Но сейчас она решительно вошла и села на высокий стул у стойки. К ней сразу же подошел бармен.

– Что будем заказывать?

– Джин с сухим мартини и кусочком лимона, лед не надо.

– Один момент.

Потягивая холодный коктейль, она мысленно ругала себя за глупое поведение. В больнице ей приснился дурной сон, а бродяга оказался совсем не Ферингом. Это просто результат нервного потрясения. Надо взять себя в руки, успокоиться и вернуться к нормальной жизни.

Покончив с коктейлем, она спросила:

– Сколько с меня?

– За счет заведения. Надеюсь, что черти, которые вас доставали, теперь убрались, – сказал бармен, подмигнув.

Нора поблагодарила и пошла к выходу, чувствуя приятное расслабление от выпитого. Черти, как сказал бармен. Придется их приструнить. И нечего бояться. А то она совсем расклеилась, ей все время что-то чудится и мерещится. Пора с этим кончать.

Через несколько минут она уже подходила к своему дому. Войдя в вестибюль, выслушала очередную сочувственную тираду от портье и, поднявшись на лифте, очутилась у двери своей квартиры. Вставила в замочную скважину ключ, открыла дверь и сразу же обнаружила выключатель.

Дважды повернув ключ в замке и задвинув недавно установленную щеколду, она огляделась вокруг. Все было вымыто, вычищено и приведено в порядок. Она методически осмотрела квартиру, заглянув даже в чулан и под кровать. Потом отдернула шторы в гостиной и спальне и выключила свет. За окном светились огни большого города, и их отблески наполняли квартиру мягким призрачным сиянием.

Нора поняла, что ей по силам остаться здесь на ночь и дать отпор любой нечистой силе.

Только не надо ни на что смотреть.

 

 

Официантка принесла им сандвичи: один с копченой говядиной под русским соусом для д’Агосты, второй, с беконом, салатом и помидорами, – для Лауры Хейворд.

– Еще кофе? – спросила она.

– Будьте любезны.

Понаблюдав, как потрепанная официантка наливает ему кофе, д’Агоста повернулся к Хейворд.

– Вот какие у нас дела, – подытожил он.

Д’Агоста пригласил капитана Хейворд на обед, чтобы ускорить расследование. Правда, она больше не занималась убийствами. Получив новое назначение, она работала в отделе комиссара полиции, где ей светило весьма многообещающее повышение по службе. «Уж если кто заслуживает повышения, так это она», – грустно подумал д’Агоста.

– Ты читала?

Хейворд бросила взгляд на газету, которую он принес с собой.

– Да.

Д’Агоста покачал головой.

– Представляешь, какую чушь написали. Теперь нас осаждают всякие ослы, приходят анонимные письма, которые надо проверять, звонят физики и гадатели на картах Таро… Ты же знаешь, какой гвалт поднимается в этом городе, когда печатают такие вот страшилки. Только этой хрени мне сейчас и не хватало.

Хейворд чуть заметно улыбнулась:

– Я тебя понимаю.

– А люди верят в эту чепуху.

Отбросив газету, он пригубил кофе.

– Ну, так что ты обо всем этом думаешь?

– Ведь у тебя есть четыре свидетеля, которые клянутся, что убил именно Феринг?

– Пять, если считать жену убитого.

– Нора Келли.

– Ты ведь ее знаешь?

– Да. И Билла Смитбека тоже. Хороший был журналист, только очень рисковый. Настоящая трагедия.

Д’Агоста начал есть бутерброд. Говядина постная, соус подогрет – то что надо. Когда он злился, у него всегда разыгрывался аппетит.

– Значит, это Феринг или кто-то на него похожий. Он умер, а может быть, и нет. Все очень просто. У вас уже есть результаты генетического анализа?

– На месте преступления была обнаружена кровь двух людей – Смитбека и еще одного человека, пока не идентифицированного. Мы получили образцы ДНК матери Феринга и сейчас сравниваем с обнаруженной кровью.

Д’Агоста замолчал, размышляя, стоит ли говорить ей о том, как они добыли образцы ДНК. Нет, лучше не надо. Это не вполне законно, а Хейворд была весьма щепетильна в этих вещах.

– А если это не Феринг, то кому и зачем понадобился весь этот маскарад?

– Хороший вопрос. А что думает по этому поводу Пендергаст?

– Разве кто-нибудь когда-нибудь знает, о чем думает этот парень? Но я тебе вот что скажу: он очень заинтересовался этими вудуистскими штучками, которые нашли на месте преступления, хотя виду и не подает. Но занялся ими всерьез.

– Это те предметы, которые упомянуты в газете?

– Да. Блестки, пучок перьев, пергаментный пакетик с пылью.

– Гри-гри, – пробормотала Хейворд.

– Не понял.

– Талисманы вуду, защищающие от злых духов. Или, наоборот, напускающие порчу.

– Я тебя умоляю. Мы имеем дело с психопатом. Преступление совершено спонтанно. В записи видно, что парень явно под кайфом.

– Хочешь знать мое мнение, Винни?

– Конечно.

– Эксгумируйте тело Феринга.

– Именно это мы и собираемся сделать.

– И я бы проверила, кому Смитбек насолил своими статьями в последнее время.

– Этим мы тоже занимаемся. Похоже, все, что он писал, кого-то здорово задевало. Его редактор в «Таймс» дал мне список его последних заданий, и сейчас мои люди это изучают.

– Ты все делаешь правильно, Винни. Мне только кажется, что преступление это не такое «спонтанное», как ты думаешь. Наоборот, оно могло быть очень тщательно спланировано и осуществлено.

– Мне так не кажется.

– Не стоит делать поспешных выводов.

– Извини.

– Еще один момент. Если ты помнишь, я восемнадцать месяцев работала в полицейском управлении Нового Орлеана.

– Ну помню.

– Пендергаст ведь тоже из Нового Орлеана.

– Ну и что?

Хейворд отпила воды из стакана.

– Минуту назад я сказала, что Феринг либо жив, либо мертв. В новоорлеанской полиции есть люди, которые думают иначе. Они считают, что существует и третья возможность.

– Лаура, только не говори мне, что ты веришь в эти сказки про зомби.

Съев половину сандвича, Хейворд отставила тарелку.

– Больше не могу. Хочешь попробовать?

– Спасибо, я сыт. Ты не ответила на мой вопрос.

– В сказки я не верю. На эту тему тебе лучше поговорить с Пендергастом. Он знает эту специфическую область гораздо лучше нас с тобой. И пожалуйста, не торопись с выводами. Ты часто этим грешишь, Винни. Да ты и сам это знаешь.

Д’Агоста вздохнул. Она была, как всегда, права. Он обвел глазами закусочную: по залу бегали официантки, посетители читали газеты, говорили по сотовым телефонам, болтали с друзьями. Ему вспомнились и другие обеды с Лаурой. Особенно их первая совместная выпивка. В то время он переживал самый тяжелый период в жизни – и все же вспоминал об этом с удовольствием. Именно тогда он ощутил, как тянет его к этой женщине. Им здорово работалось вместе. Она постоянно бросала ему вызов – в хорошем смысле слова. Вот уж поистине ирония судьбы: он выиграл дисциплинарное разбирательство, не был уволен, но, похоже, навсегда потерял Лауру.

Д’Агоста прочистил горло.

– Расскажи мне о своем повышении.

– Я его еще не получила.

– Да ладно тебе. Об этом уже все говорят. Остались простые формальности.

Она выпила немного воды.

– У нас создается специальное подразделение с годичным испытательным сроком. Туда включают несколько человек из комиссариата, которые будут работать в тесном контакте с Мэром и заниматься борьбой с терроризмом. Все будет происходить в рамках программы улучшения качества жизни. Это своего рода социальная работа.

– Ты будешь на виду?

– Постоянно.

– Ого! Поздравляю с еще одним перышком на шляпе. Подожди, через пару лет выбьешься в начальники.

– Это вряд ли, – улыбнулась Лаура.

Чуть поколебавшись, д’Агоста произнес:

– Лаура, мне тебя не хватает.

Улыбка исчезла с ее лица.

– Мне тоже.

Д’Агоста посмотрел на нее. Лаура была так хороша, что у него заныло сердце. Бледное лицо, черные как смоль волосы.

– Почему бы нам не начать все сначала?

Она помолчала, потом покачала головой:

– Я не могу.

– Почему?

– Винни, я мало кому доверяю. Но тебе я верила. А ты меня подвел.

– Мне очень жаль, что так получилось. Действительно жаль. Но я же тебе все объяснил. У меня не было другого выбора. Надеюсь, сейчас ты это понимаешь?

– Нет, выбор у тебя был. Ты мог сказать мне правду. Почему ты решил, что мне нельзя доверять?

– Ну да, я виноват, – вздохнул д’Агоста

У него вдруг настойчиво зазвонил сотовый телефон.

– Тебе лучше ответить, – сказала Лаура.

– Но…

– Давай, может, там что-то важное.

Д’Агоста извлек из кармана трубку.

– Да?

– Винсент, – произнес медоточивый голос с южным акцентом. – Я не вовремя позвонил?

– Нет, что вы, – отозвался д’Агоста, судорожно глотнув.

– Отлично. У нас свидание с неким мистером Клайном.

– Уже выезжаю.

– Прекрасно. Еще один вопрос. Завтра утром не хотите со мной прокатиться?

– Куда?

– На кладбище «Шелест дубов». Получено разрешение на эксгумацию. В полдень мы вскрываем могилу Феринга.

 

 

Компания «Цифровая точность» располагалась на Шестой авеню в одной из огромных стеклянных башен, выстроившихся в начале улицы. Д’Агоста встретился с Пендергастом в главном вестибюле и после кратковременного посещения службы безопасности поднялся с ним на тридцать седьмой этаж.

– Вы прихватили с собой копию письма? – спросил Пендергаст.

Д’Агоста похлопал себя по карману пиджака.

– Вы что-нибудь узнали о Клайне? Может быть, поделитесь информацией?

– Конечно. Наш мистер Клайн вырос в бедной семье из Бруклина. Детство у него было ничем не примечательное, отметки в школе отличные, поведение примерное. Очень милый мальчик. После окончания Нью-Йоркского университета работал в газете репортером, что, судя по всему, его вполне устраивало. Но здесь у него вышла осечка: его обошли конкуренты, а дело касалось какого-то важного материала. Похоже, его просто обвели вокруг пальца, но ведь журналистику вряд ли можно назвать честным бизнесом. В результате он потерял работу. После небольшого дрейфа устроился программистом в банк на Уолл-стрит. У него обнаружился явный талант к этому делу: через несколько лет он уже основал фирму «Цифровая точность» и успешно ею руководит. Как насчет ордера на обыск?

– Сначала поглядим, что он скажет.

Лифт доставил их в элегантно обставленный холл со старинными персидскими коврами и черными кожаными диванами. Интерьер украшали произведения африканского искусства – фигуры воинов в эффектных головных уборах, внушительных размеров маски с замысловатым орнаментом.

– Похоже, наш мистер Клайн руководит своей фирмой более чем успешно, – заметил д’Агоста, оглядывая помещение.

Представившись секретарю фирмы, они уселись на диван. Д’Агоста поворошил стопки журналов, надеясь найти там «Пипл» или «Досуг», но ничего, кроме «Компьютерного мира» и «Базы данных», не обнаружил. Прошло десять минут. Д’Агоста был уже готов прорваться без приглашения, когда на столе у секретаря зазвонил телефон.

– Мистер Клайн готов вас принять, – сказала она, поднимаясь.

Они прошли подлинному сумрачному коридору, который заканчивался дверью. Секретарь провела их через приемную, где за компьютером сидела роскошная личная секретарша Клайна, испуганно стрельнувшая в их сторону глазами. Вид у нее был напряженный и какой-то затравленный, как у побитой собаки.

За двустворчатой дверью находился просторный угловой кабинет. Из огромных окон открывался вид на Шестую авеню. Громадный письменный стол украшали четыре персональных компьютера. За столом, спиной к вошедшим, стоял невысокий человек лет сорока, говоривший по радиотелефону.

Д’Агоста окинул взглядом кабинет: те же черные кожаные диваны и этнические украшения на стенах. Судя по всему, мистер Клайн был коллекционером. В стеклянной витрине расположились разные антикварные предметы, глиняные трубки, пряжки и искореженные куски железа. Табличка гласила, что все это было найдено на раскопках первых голландских поселений Нового Амстердама. Стеллажи, уставленные книгами по финансам и компьютерному программированию, резко контрастировали с туземными масками.

Закончив разговор, мужчина повесил трубку и обернулся к вошедшим. У него было худое моложавое лицо, на котором до сих пор были заметны следы борьбы с юношескими прыщами. На макушке торчали мальчишеские вихры. И только холодные глаза выдавали возраст.

– Я вас слушаю, – мягко произнес он, переводя взгляд с Пендергаста на д’Агосту.

– Я, с вашего позволения, присяду, – сказал Пендергаст, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. Д’Агоста последовал его примеру.

Мужчина чуть улыбнулся, но ничего не сказал.

– Мистер Лукас Клайн? Я лейтенант д’Агоста из департамента полиции Нью-Йорка.

– Я так и подумал. А вы, вероятно, спецагент, – предположил Клайн, поворачиваясь к Пендергасту. – Кто я такой, вы уже знаете. Чем могу быть полезен? Вообще-то я очень занят.

– Неужели? – удивился д’Агоста, поудобнее устраиваясь на кожаном стуле. – И чем же вы так заняты, мистер Клайн?

– Я генеральный директор «ЦТ».

– Мне это пока ничего не говорит.

– Если вы хотите узнать историю моей карьеры, прочтите вот это, – важно произнес Клайн, указывая на одну из книжных полок, где стояло полдюжины одинаковых книг. – Здесь описывается, как скромный АБД стал владельцем собственной компании. Все мои служащие обязаны иметь эту книгу. Всего за сорок пять долларов они получают возможность ознакомиться с блестящим примером заслуженного успеха. Когда будете уходить, можете купить ее у моего секретаря.

– АБД? А что это такое? – поинтересовался д’Агоста.

– Администратор базы данных. Когда-то давно я зарабатывал на жизнь тем, что поддерживал базы данных в жизнеспособном состоянии. А параллельно писал программу автоматической нормализации крупных финансовых баз данных.

– Нормализации? – переспросил д’Агоста.

Клайн нетерпеливо махнул рукой.

– Даже не буду объяснять. Все равно не поймете. Короче, моя программа прекрасно работала. И оказалось, что на такие программы существует большой спрос. Я оставил без работы всех этих АБД. И создал вот это.

На розовых девичьих губах Клайна заиграла самодовольная улыбка, подбородок гордо задрался вверх.

Самомнение этого умника вывело д’Агосту из себя. Сейчас он ему покажет. Откинувшись на спинку возмущенно заскрипевшего стула, он обронил:

– Вообще-то нас больше интересует ваша факультативная деятельность.

Клайн пристально посмотрел на него.

– Какая именно?

– Ну, например, ваша слабость к хорошеньким секретаршам, которых вы вынуждаете вступать с вами в интимные отношения, а потом запугиваете или подкупаете, чтобы держали язык за зубами.

На лице Клайна не дрогнул ни один мускул.

– А, так вы пришли ко мне в связи с убийством Смитбека.

– Вы злоупотребляли своим положением, чтобы принуждать женщин к сожительству. Они боялись ваших угроз, опасались потерять работу и поэтому молчали. А вот Смитбек не побоялся вывести вас на чистую воду.

– Никого он не вывел. Это были голословные утверждения, ничего не подтвердилось, никаких официальных рас «следований не проводилось. Кроме вас и Смитбека, никто этим не заинтересовался.

Д’Агоста пожал плечами, как бы говоря: это еще ничего не значит, дурная молва далеко бежит.

Пендергаст чуть шевельнулся на стуле.

– Только вот жаль, что после статьи Смитбека акции «ЦТ» упали в цене на пятьдесят процентов.

Клайн по-прежнему был невозмутим.

– Вы же знаете, что такое фондовый рынок. Он весьма переменчив. «ЦТ» уже почти восстановила свои позиции.

Пендергаст скрестил руки на груди.

– Вы ведь теперь генеральный директор, и никто не смеет обливать вас грязью или покушаться на ваши карманные деньги. Фигуру такого масштаба нельзя безнаказанно оскорблять, так ведь, мистер Клайн?

Чуть улыбнувшись, Пендергаст посмотрел на д’Агосту.

– Где то письмо?

Вытащив из кармана письмо, д’Агоста начал громко читать:

– «Я заставлю вас пожалеть об этой статье, чего бы мне это ни стоило. Будьте уверены, я приму меры, о которых вы даже не догадываетесь». Это вы писали, мистер Клайн? – спросил он, поднимая глаза.

– Да, – ответил тот, ничуть не изменившись в лице.

– И вы послали это письмо Уильяму Смитбеку?

– Да, послал.

– А вы…

– Лейтенант, я от вас устал, – прервал его Клайн. – Я сам задам себе несколько вопросов, чтобы не тянуть зря время. Писал ли я это письмо всерьез? Конечно. Несу ли я ответственность за его смерть? Возможно. Доволен ли я, что он умер? Я просто счастлив.

С этими словами он подмигнул д’Агосте.

– Вы… – начал тот.

– Дело в том, что вы никогда ничего не узнаете. У меня лучшие адвокаты в городе. Я точно знаю, что могу сказать, а что – нет. Вам до меня не добраться.

– Мы можем вас арестовать, – возразил д’Агоста. – Причем прямо сейчас.

– Конечно, можете. Я буду молча сидеть там, куда вы меня посадите, пока не придет мой адвокат. После чего меня сразу выпустят.

– Мы можем завести на вас дело на так называемом ре-зонном основании.

– Не свистите, лейтенант.

– Это письмо является прямой угрозой.

– Каждое мое телодвижение в момент, когда произошло убийство, может быть подтверждено свидетелями. Это письмо проверяли лучшие юристы страны. Там нет ничего, что давало бы основание для судебного преследования.

Д’Агоста усмехнулся.

– Но мы сможем немного позабавиться, проведя вас по вестибюлю в наручниках на глазах у представителей прессы.

– Вы мне сделаете отличную рекламу. Через час я вернусь в свой кабинет, вы будете посрамлены, а мои враги убедятся, что я непотопляем, – улыбнулся Клайн. – Запомните, лейтенант: я был программистом. И в мои обязанности входило писать длинные сложные программы, основанные на безупречной логике. Это первое, чему учится программист, самое главное в его профессии. Продумать все до тонкостей. Предусмотреть все возможные варианты, даже самые неожиданные. Не оставить ни одной лазейки. Ни одной.

Д’Агоста почувствовал что-то похожее на то, что испытывает человек, которого поджаривают на медленном огне. В огромном кабинете повисло молчание. Клайн сидел, сложив руки на груди, и не отрываясь смотрел на д’Агосту.

– Сплошная патология, – произнес тот. Сейчас он сотрет самодовольную улыбочку с лица этого ублюдка.

– Простите? – не понял Клайн.

– Вообще-то мне вас жаль, несмотря на все мое отвращение к подобным личностям. Переспать с женщиной вы можете, только помахав у нее перед носом деньгами или запугав ее до полусмерти. Разве это не патология? Нет? Можно назвать это и по-другому – убожество. Как вам это? Та девушка у входа – вы когда планируете пустить ее в оборот?

– Иди ты в задницу, – последовал ответ.

Д’Агоста поднялся.

– Это оскорбление офицера полиции при исполнении служебных обязанностей, – прогремел он, нащупывая наручники. – Вы переходите всякие границы.

– Иди в задницу, д’Агоста, – повторил тот же голос.

И тут д’Агоста понял, что говорил не Клайн. Голос звучал несколько иначе и раздавался из-за двери в стене.

– Кто это? – спросил д’Агоста.

Он прямо трясся от негодования.

– Да это Чанси.

– Пусть немедленно выйдет.

– Он не может.

– Почему? – прорычал д’Агоста.

– Он занят.

– Иди в задницу, – еще раз повторил Чанси.

– Занят?

– Да, он обедает.

Не говоря ни слова, д’Агоста подошел к двери и резко распахнул ее.

За ней оказалась небольшая комнатка размером с чулан. В ней не было ничего, кроме деревянной перекладины, на которой сидел большой попугай лососевого цвета. В когтистой лапе он держал бразильский орех. Из облака перьев выглядывал массивный клюв, на голове торчал пушистый хохолок. Попугай вопросительно посмотрел на д’Агосту.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.11.178 (0.053 с.)