Ритуальное заклание в Вилле. 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Ритуальное заклание в Вилле.



Есть ли здесь связь с вуду и убийством Смитбека?

Репортаж Кейтлин Кидд

 

Д’Агоста посмотрел на свой эспрессо, который едва закрывал дно бумажного стаканчика. Куда, интересно, девались чашки, в которых раньше подавали кофе? Быстро опрокинув стаканчик в рот, д’Агоста смял его и начал читать.

Он должен был признать, что материал получился эффектный. Нора Келли с журналисткой отправились ночью в Вилль, перелезли через забор и слышали, как происходило жертвоприношение. Их стало преследовать какое-то существо, которое, как показалось журналистке, было похоже на зомби. Далее следовали рассуждения о бездействии городских властей, которые допускают жестокое обращение с животными и не замечают, что дорога незаконно перекрыта. Приводились цитаты из статьи Смитбека о Вилле, упоминались странные предметы, появлявшиеся у его дверей незадолго до убийства, а также обнаруженные на месте преступления. Не был забыт и представитель общества защиты животных, слова которого тоже приводились в статье. Хотя автор и не утверждал, что Вилль имеет отношение к смерти Смитбека, подтекст был очевиден: Смитбек написал статью о принесении в жертву животных и планировал продолжить эту тему.

В репортаже была строчка, очень типичная для такого рода писаний, которая окончательно доконала д’Агосту: «Многократные попытки связаться с лейтенантом д’Агостой, который расследует убийство Смитбека, не увенчались успехом».

Многократные попытки. Его сотовый никогда не отключался, и все звонки на рабочий телефон переадресовывались туда. Сейчас он вспомнил, что ему и вправду пару раз звонила какая-то Кидд, но разве у него есть время, чтобы отвечать на каждый звонок? Многократные попытки, блин. Пару раз, не больше. Ну, может быть, три.

Теперь он понял, почему звонила Лаура Хейворд.

Предыдущая статья про вуду была лишь цветочками. Но здесь уже ягодки, и весьма крупные. Красочное описание криков жертвы заденет за живое любого. Защитники животных придут в ярость.

Послышалась мелодия из фильма «Хороший, плохой, злой». Д’Агоста взял трубку и вышел в вестибюль.

Комиссар полиции.

– Продолжим наш разговор.

– Да, сэр.

– Вы, вероятно, читали статью в «Уэстсайдере»?

– Да, сэр, читал.

Д’Агоста старался говорить невозмутимо, словно вчерашнего разговора не было.

– Похоже, вы зря облаяли Клайна, а, лейтенант?

Голос комиссара звучал холодно и неприветливо.

– Я не исключаю любой вариант.

Комиссар неодобрительно хмыкнул.

– Так что же все-таки? Вилль или Клайн?

– Как я уже сказал, мы работаем в обоих направлениях.

– Эта статья наделала много шума. Даже мэр выразил свое беспокойство. Мне только что звонили из «Ньюс» и «Пост». Почему вы скрываетесь от журналистов? Вы должны вести себя более открыто, отвечать на вопросы, успокаивать людей.

– Я планирую провести пресс-конференцию.

– Да уж, пожалуйста. Сегодня, часа в два. Сосредоточьтесь на Вилле и оставьте Клайна в покое.

В трубке послышались частые гудки.

Д’Агоста пошел обратно в кафетерий.

– Четыре порции эспрессо, – потребовал он. – В один стакан.

 

 

Д’Агоста всегда ненавидел пресс-конференции. Даже в лучшие времена. А сейчас времена отнюдь не лучшие. Ему просто нечего сказать. В деле слишком много загадочного. Конференц-зал был полон – журналисты, операторы и официальные лица оживленно переговаривались, стараясь перекричать друг друга. Не успел д’Агоста войти, как к нему тут же подскочил Рокер.

– Вы готовы выступить, лейтенант?

– Да, сэр.

Рокер был в своем обычном темном костюме с маленьким полицейским значком на лацкане пиджака. Вид у него был изможденный.

– Не забудьте, что я сказал: ни слова о Клайне.

Д’Агоста судорожно сглотнул. Какой там кофе, сейчас бы впору хватить двойного бурбона[14]. Он и не собирался говорить о Клайне – еще не хватало, чтобы его привлекли за клевету.

Когда они с Рокером стали подниматься на сцену, шум усилился и в зале замигали вспышки. Подойдя к кафедре, комиссар поднял руки, чтобы успокоить публику. Потребовалось не меньше минуты, чтобы в зале установилась тишина.

– Детектив д’Агоста, который ведет расследование убийства Смитбека, скажет несколько слов о текущем состоянии дел. А затем вы сможете задавать вопросы. Но прежде я бы хотел попросить вас проявить максимальную осмотрительность при освещении этого дела. Это громкое преступление взволновало весь наш город. Не стоит усугублять беспокойство. А теперь прошу вас, лейтенант.

– Благодарю.

Д’Агоста с трепетом подошел к микрофону. Посмотрев на море лиц, он еще раз мучительно сглотнул.

– Как вы все знаете, неделю назад в Уэстсайде был убит Уильям Смитбек. Правоохранительные органы ведут интенсивное расследование в нескольких направлениях. Уже обнаружены нити, которые в скором времени выведут нас на преступника. Всех, кто имеет любую информацию, которая может помочь следствию, мы просим незамедлительно обращаться в департамент полиции. А теперь я готов ответить на ваши вопросы.

Зал снова зашумел. Д’Агоста поднял руки, призывая публику к порядку.

– Тише, пожалуйста, – сказал он в микрофон. – Соблюдайте спокойствие.

Отступив назад, он терпеливо ждал, пока в зале установится порядок.

– Благодарю вас. Вот вы, в первом ряду, – кивнул он женщине в желтой блузке.

– Что вы можете сказать об этом Вилле? Там действительно приносят в жертву животных?

– В полицию поступило несколько жалоб в связи с криками животных, доносящимися из этого места. Сейчас оно находится под нашим пристальным вниманием. Могу добавить, что мы не обнаружили никаких прямых связей между убийством Смитбека и Виллем.

– Касаясь убийства Смитбека, – продолжала женщина. – Что говорят результаты вскрытия? Какова была причина смерти?

– Причиной смерти была колотая рана в сердце.

Д’Агоста окинул взглядом толпу: повсюду тянущиеся руки, вспышки фотоаппаратов, кинокамеры и диктофоны. Было трудно смириться, что в этом море лиц больше никогда не появится вихрастая голова кричащего и жестикулирующего Смитбека.

– Вы, пожалуйста, – сказал он, указывая на мужчину в ярком галстуке-бабочке, сидящего в третьем ряду.

– Была ли точно установлена личность убийцы? Это действительно сосед Смитбека Феринг?

– Феринг не был его соседом. Он жил в том же доме. Экспертиза еще не закончена, но сейчас уже можно сказать, что все улики указывают на то, что Феринг представляет первоочередной интерес для следствия. Он пока не задержан и в настоящее время скрывается от правосудия.

Если покойника можно считать скрывающимся от правосудия.

– Имеет ли Феринг какое-то отношение к Виллю?

– Мы не установили каких-либо связей между Ферингoм и Виллем.

Все оказалось не так страшно, как он ожидал. Журналисты держались в рамках и ничего лишнего себе не позволяли. Д’Агоста кивнул в сторону еще одной поднятой руки.

– Что вы можете сказать об обыске в офисе Клайна? Он тоже подозреваемый?

– В настоящее время нет, – отрезал д’Агоста, избегая смотреть на Рокера.

Господи, ну почему журналисты всегда все знают?

– Тогда почему был произведен обыск?

– Извините, но это тайна следствия.

Он хотел предоставить слово следующему журналисту, но тут раздался громкий голос, перекрывший все остальные. Нахмурившись, д’Агоста повернулся в ту сторону. В первом ряду поднялся высокий человек, по виду типичный мажор: короткие светлые волосы, репсовый галстук и выдающийся подбородок, на котором можно припарковать грузовик.

– Я бы хотел знать, как далеко в действительности продвинулось следствие? – спросил он хорошо поставленным голосом.

Вопрос был задан столь агрессивно, что д’Агоста не сразу нашелся что ответить.

– Простите? – переспросил он.

– Я Брюс Гарриман из «Таймс». Член журналистского корпуса Нью-Йорка и мой близкий друг Билл Смитбек был зверски убит неделю назад. Я поставлю вопрос несколько иначе. Почему все это время следствие топчется на месте?

По толпе пробежал ропот. Несколько голов кивнуло в знак согласия.

– Следствие идет успешно. Но я не имею права вдаваться в детали.

Д’Агоста понимал, как беспомощно это звучит, но ничего другого предложить не мог.

Гарриман не обратил ни малейшего внимания на его слова.

– Журналист поплатился за то, что исполнял свой долг, – напыщенно произнес он. – Это вызов всем нам, нашей профессии.

Шум в зале усилился.

Д’Агоста повернулся к другому журналисту, но Гарриман не унимался.

– Что происходит в Вилле? – загремел он.

– Как я уже сказал, нет никаких свидетельств, указывающих на то, что Вилль…

– Почему им разрешают открыто мучить и убивать животных – а может быть, и не только животных? – перебил его Гарриман. – Лейтенант, вы должны знать, что многие жители Нью-Йорка задают один и тот же вопрос: почему бездействует полиция?

При этих словах зал как будто взорвался. Люди вскакивали с мест, громко выражая свое возмущение. Гарриман с довольным видом опустился на стул. На его аристократическом лице играла торжествующая улыбка.

 

 

Въехав в большие белые ворота, «роллс-ройс» покатил по вымощенной камнями дорожке, вившейся среди старых дубов. Она привела его к величественному особняку, окруженному служебными постройками на старых каменных фундаментах. Там находились каретный сарай, садовая беседка, оранжерея и огромный красный амбар, крытый дранкой. За ними виднелся аккуратно подстриженный газон, спускавшийся к проливу Лонг-Айленд, блестевшему в утреннем свете.

– Господи, вот это масштабы, – присвистнул д’Агоста.

– Воистину. Отсюда еще не видно домика для прислуги, вертолетной площадки и форелевого хозяйства.

– Напомните, зачем мы сюда приехали.

– Мистер Эстебан громче всех жаловался на то, что происходит в Вилле. Мне бы хотелось побеседовать с ним лично.

Пендергаст попросил Проктора припарковать машину на площадке перед амбаром. Двери этого строения были широко раскрыты, и, выйдя из «роллс-ройса», агент тут же исчез в его недрах.

– Эй, дом находится в той стороне… – неуверенно проговорил д’Агоста.

Он с тревогой посмотрел вокруг. Опять Пендергаст выкидывает какие-то номера.

Невдалеке кто-то рубил дрова. Потом стук прекратился, и из-за дровяного сарая показался человек с топором в руке. В этот же момент из темноты амбара возник Пендергаст.

Не выпуская топора, человек направился в их сторону.

– Ну вылитый Поль Баньян, – шепнул д’Агоста подошедшему агенту.

Высокий рост, небольшая бородка с проседью, длинные волосы, падающие на воротник и небольшая лысина на макушке действительно придавали мужчине сходство с известным героем канадского фольклора. Несмотря на испанскую фамилию, он выглядел как типичный англосакс, худощавый и подтянутый, и мог служить ходячей рекламой «Лендсенда»[15] – тщательно отглаженный комбинезон, клетчатая рубашка, рабочие рукавицы. Смахнув с рубахи стружки, он закинул топор на плечо и стащил рукавицу, чтобы пожать гостям руки.

– Чем могу быть полезен? – без всякого акцента спросил он.

Пендергаст вынул жетон.

– Спецагент Пендергаст, Федеральное бюро расследования. Лейтенант Винсент д’Агоста, отдел расследования убийств нью-йоркского департамента полиции.

Сощурив глаза и поджав губы, мужчина стал рассматривать жетон. Потом бросил взгляд на «роллс-ройс».

– Неплохая у вас патрульная машина.

– Бюджет все время урезают, – ответил Пендергаст. – Обходимся чем можем.

– Понимаю.

– Вы Александр Эстебан? – спросил д’Агоста.

– Совершенно верно.

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.

– А ордер у вас есть?

– Нам нужна помощь в расследовании убийства Уильяма Смитбека, репортера «Таймс», – вмешался Пендергаст. – Мы очень рассчитываем на ваше понимание.

Кивнув, Эстебан погладил бородку.

– Я знал Смитбека. Буду рад вам помочь.

– Вы ведь кинорежиссер?

– В прошлом. Теперь я посвящаю все свое время благотворительности.

– Я читал статью о вас в «Мадемуазель». Там вас называют современным Де Милем[16].

– История – моя страсть, – объявил Эстебан, скромно улыбнувшись.

Но скромность эта выглядела несколько показной.

Д’Агоста вдруг вспомнил: это тот самый парень, который снимал аляповатые исторические эпопеи. Они с Лаурой как-то ходили на его фильм «Побег из Синг-Синга», в котором рассказывалась история о том, как в начале шестидесятых из тюрьмы сбежало три десятка заключенных. Картина им не понравилась. Д’Агоста смутно помнил еще один его фильм: «Последние дни Марии-Антуанетты».

– Но нас больше интересует организация, которую вы возглавляете. «Люди на защите животных», так ведь, кажется?

Эстебан кивнул:

– Да, сокращенно ЛЗЖ. Хотя я там больше в качестве рупора. Известное имя, сами понимаете. Всеми делами заправляет Рич Плок.

– Понимаю. Вы ведь встречались с мистером Смитбеком в связи с его намерением написать серию статей о поселке Вилль-де-Жирондель, или Вилль, как его сейчас называют.

– Наша организация была весьма обеспокоена слухами о жертвоприношениях. Это тянулось довольно долго, но никто ничего не делал. Я обращался во все газеты, включая «Таймс», но откликнулся только мистер Смитбек.

– Когда это было?

– Сейчас… кажется, за неделю до того, как он опубликовал свою первую статью.

Понимающе кивнув, Пендергаст, похоже, потерял всякий интерес к продолжению беседы.

В дело вступил д’Агоста:

– Расскажите, как это было.

– Смитбек позвонил мне, и мы встретились с ним в городе. Наша организация собрала кое-какой материал о Вилле – жалобы жителей, свидетельства о том, что в общину завозятся животные, счета и все такое прочее. Я дал ему копии этих документов.

– А какие-то доказательства были?

– Полно! Жители Инвуда годами слышали крики истязаемых животных. Городские власти и пальцем не пошевелили. Они, видите ли, соблюдают политкорректность и не препятствуют отправлению религиозных культов. Поймите меня правильно, я двумя руками за свободу совести, но не в тех случаях, когда мучают и убивают животных.

– Как вы думаете, Смитбек нажил себе врагов после этой статьи?

– Уверен, что да, как, впрочем, и я. В Вилле живут настоящие фанатики.

– А у вас есть какие-то конкретные факты? Кто-то что-то сказал, угрозы по телефону или по электронной почте. Было что-нибудь подобное?

– Мне прислали по почте какой-то амулет. Но я его сразу же выбросил. Не знаю, из Вилля он или нет, но на посылке стоял штамп Северного Манхэттена. Эти люди живут очень замкнуто. Весьма странная публика. Похоже на какую-то секту. Они поселились там еще в незапамятные времена.

Д’Агоста потоптался на брусчатке, думая, о чем бы еще спросить. Эстебан не сообщил им ничего нового.

Неожиданно в разговор вступил Пендергаст:

– Замечательное у вас поместье, мистер Эстебан. А лошадей вы держите?

– Исключено. Я не одобряю порабощение животных.

– А собак?

– Животные должны жить на воле, а не находиться в услужении у человека.

– Мистер Эстебан, вы, я полагаю, вегетарианец?

– Естественно.

– Вы женаты? Дети у вас есть?

– Я разведен, детей у меня нет. Послушайте…

– А почему вы стали вегетарианцем?

– Аморально убивать животных ради удовлетворения своих аппетитов. Не говоря уже о том вреде, который наносится нашей планете, неоправданных энергетических затратах и неэтичности употребления в пищу мяса, когда миллионы людей голодают. Взять хотя бы вашу отвратительную машину. Не хочу вас обидеть, но ездить на таком чудовище просто непозволительно.

Эстебан неодобрительно поджал губы, и д’Агоста невольно вспомнил монахиню, которая била его линейкой по рукам за разговоры на уроках. Интересно, как среагирует на этот выпад Пендергаст?

– В Нью-Йорке живет много людей, которые исповедуют религии, не исключающие жертвоприношений, – невозмутимо продолжал спецагент. – Почему вы выбрали именно Вилль?

– Это самый вопиющий случай. Надо же с чего-то начинать.

– Сколько членов в вашей организации?

Эстебан, казалось, растерялся.

– Точную цифру вам может назвать Рич. Думаю, несколько сотен.

– Вы читали статью в «Уэстсайдере»?

– Да.

– И что вы думаете по этому поводу?

– Журналистка явно напала на след. Эти люди просто сумасшедшие. Вуду, обеа… Насколько я понимаю, они находятся здесь нелегально. Скорее всего самовольно захватили эти дома. Городские власти обязаны их выселить.

– И куда же они денутся?

– Да хоть к черту в пекло, – засмеялся Эстебан.

– Значит, вы считаете, что животных мучить нельзя, а людей в аду можно?

Смех застрял у Эстебана в горле. Он внимательно посмотрел на агента.

– Это всего лишь литературный оборот, мистер…

– Пендергаст.

– Мистер Пендергаст, у вас все?

– Боюсь, что нет.

Д’Агоста с удивлением услышал стальную нотку в голосе Пендергаста.

– Мистер Эстебан, вы верите в вуду?

– Вас интересует, верю ли я, что вуду существует, или что это колдовство действует?

– И то и другое.

– Я верю, что эти фанатики в Вилле практикуют вуду. Верю ли я, что они воскрешают мертвецов? Кто знает? Мне это безразлично. Я просто хочу, чтобы они убрались оттуда.

– Кто финансирует вашу организацию?

– Это не моя организация. Я лишь ее член. К нам, конечно, поступают денежные пожертвования, но, честно говоря, существует она в основном на мои средства.

– Она не облагается налогом в соответствии с пунктом пятьсот один-в-три?

– Да.

– А откуда у вас средства на ее содержание?

– Я неплохо заработал на фильмах, но вообще-то это не ваше дело, – отрезал Эстебан, скидывая топор с плеча. – Ваши вопросы, мистер Пендергаст, бессвязны и бессмысленны, и я уже устал на них отвечать. Поэтому, будьте так любезны, загружайтесь в свой броневик и покиньте частное владение.

– С превеликим удовольствием.

Слегка поклонившись, Пендергаст с улыбкой сел в «роллс-ройс». Д’Агоста молча последовал за ним.

 

Уже в пути д’Агоста нахмурился и проворчал:

– Добродетельная свинья. Держу пари, он за милую душу жрет бифштексы с кровью, когда никто не видит.

Пендергаст смотрел в окно, погруженный в свои мысли. Но при этих словах обернулся.

– Вы необыкновенно проницательны, Винсент.

Достав из кармана тонкий полистирольный лоток, агент снял с него крышку и протянул д’Агосте. Внутри оказалась сложенная вдвое прокладка, пропитанная кровью, и кусок пластиковой пленки с этикеткой. От них пахло несвежим мясом.

Сморщившись, д’Агоста быстро отпихнул лоток.

– Что это за гадость?

– Я нашел это среди мусора в амбаре. Судя по этикетке, здесь находилось мясо молодого барашка по тринадцать долларов за фунт.

– Вот так номер.

– Отличная цена за такой кусок. Меня так и подмывало спросить мистера Эстебана, где он покупает мясо.

Закрыв лоток, Пендергаст положил его на кожаное сиденье и продолжил обозревать сменяющиеся за окном пейзажи.

 

 

Свернув за угол, Нора Келли с замирающим сердцем пошла по Западной Пятьдесят третьей улице. Впереди показался Музей современного искусства с ворохом желто-коричневых листьев у входа. Уже смеркалось, и в холодной прозрачности воздуха чувствовалось предвестие зимы. Она добиралась сюда кружным путем – сначала на автобусе, потом на метро, – упрямо надеясь, что пробки или аварии помогут избежать того, что ждало ее впереди. Но общественный транспорт работал удручающе хорошо.

И вот она здесь, в нескольких шагах от цели.

Нора замедлила шаг, потом остановилась. Достала из сумочки кремовый конверт, адресованный Уильяму Смитбеку-младшему. Вынула оттуда карточку и, наверное, в сотый раз прочитала:

 

Мы рады пригласить вас





Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; просмотров: 197; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.85.80.239 (0.02 с.)