Ушедший в мир иной 22 ноября 1745 года 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Ушедший в мир иной 22 ноября 1745 года



На 55-м году жизни.

Безжалостной судьбой

Ему был нанесен удар смертельный.

Живущие, придите посмотреть на землю ту,

Где вскоре упокоитесь и вы.

 

Пендергаст долго смотрел на имя покойника. А потом все вдруг встало на свои места, и он потемнел лицом, осознав свою роковую ошибку.

Ограбление гробницы не было случайным совпадением или незначительным инцидентом – именно здесь лежал ключ к разгадке.

 

 

Существо куда-то пропало – видимо, д’Агоста сумел убежать от него или оно прекратило преследование. Хотя последнее маловероятно: эта тварь хоть и шаркала ногами, но хватка у нее была как у питбуля. Возможно, ее отсутствие как-то связано с суетой наверху. Там явно происходили какие-то массовые перемещения. Лейтенант сполз по мокрой стене на землю, почти теряя сознание и ловя ртом воздух. Гул в голове постепенно затих. Из церкви по-прежнему доносились шум и гам.

Д’Агоста приподнялся и сел. Острая боль пронзила правую руку. Он осторожно ощупал ее левой и почувствовал, как кости трутся друг о друга. Рука была явно сломана.

– Пендергаст! – произнес он в темноту.

Ни звука.

Он попробовал сориентироваться в неразберихе подземных ходов, но было слишком темно, да к тому же, спасаясь от зомби, он окончательно запутался в сложном лабиринте. Он совершенно не представлял себе, как далеко убежал и где вообще находится. Вскрикивая от боли, он сунул сломанную руку за пазуху и застегнул рубашку. Потом пополз по земле, пока не наткнулся на кирпичную стену. С трудом поднялся на ноги, чувствуя, как на него наваливается дурнота. Наверху все так же шумели, но теперь к этому шуму примешивался другой, гораздо более близкий, – в подвале начали раздаваться голоса, которые приближались к нему с угрожающей быстротой.

Значит, на него продолжают охотиться.

– Пендергаст! – изо всех сил крикнул он.

Молчание.

Фонарик лейтенант потерял, но в кармане у него осталась зажигалка, которую он всегда носил с собой еще с тех времен, когда курил сигары. Д’Агоста вынул ее и зажег. Огонек осветил небольшое помещение с арочным проемом, за которым начинался подземный ход. Медленно подойдя к проему, он прислонился к стене и посмотрел вокруг. Перед ним открылось несколько кирпичных ходов, разбегавшихся в разных направлениях.

Огонь зажигалки стал обжигать палец, и д’Агоста загасил ее. Надо вернуться назад, поискать пистолет и фонарик и обнаружить наконец Пендергаста. И еще надо найти Нору.

Громко выругавшись, д’Агоста снова зажег зажигалку. Стараясь не обращать внимания на острую боль в руке, он по стенке двинулся к главному туннелю. Но как его узнать? Все они выглядели совершенно одинаково.

Лейтенант, пошатываясь, двигался вперед. Кажется, они уже были здесь? В неверном свете зажигалки он разглядел свежие следы на грязном полу, но кому они принадлежали? Потом он увидел большой расплывчатый отпечаток босой ноги и содрогнулся.

Шум наверху усилился. Послышались крики, рев мегафона, звуки ударов. Это была явно не церковная служба. Похоже, сюда явились демонстранты.

Наверное, поэтому существо исчезло? Другого объяснения он не находил.

– Пендергаст!

Вдруг д’Агоста увидел впереди свет, и из-за поворота появились сектанты в балахонах. Часть из них держала факелы и фонарики, у остальных в руках было оружие, лопаты и вилы. Всего их было человек двадцать – двадцать пять.

Сглотнув, д’Агоста отступил назад, надеясь, что его не заметили.

Издав дружный крик, сектанты бросились к нему.

Д’Агоста пустился наутек, прижимая к груди сломанную руку. Он бежал по темным туннелям, освещая себе путь мигающим огоньком зажигалки. В конце концов она погасла, и ему пришлось остановиться, чтобы снова ее зажечь. Завернув за угол, он очутился в мрачном подземелье, заваленном полусгнившими досками. В противоположной стене виднелась дверь. Вбежав в соседнее помещение, он захлопнул за собой дверь и, тяжело дыша, прислонился к ней. От боли в руке у него кружилась голова. Пока он бежал, язычок пламени опять погас. Еще раз чиркнув зажигалкой, д’Агоста опять увидел перед собой склад. Взглянув на пол, он похолодел.

Всего в пяти футах от его ног отвесно уходил вниз старый каменный колодец. Осторожно приблизившись, д’Агоста осветил его влажные стенки, сложенные из грубо отесанных камней. Провал колодца казался бездонным. Вокруг него были свалены старинная мебель, битая керамическая плитка, заплесневелые книги и другой хлам.

Д’Агоста огляделся, пытаясь найти место, где спрятаться. Таких мест было предостаточно, но ни одно из них не спасет, если эти придурки начнут обыскивать каждый закоулок. Обойдя колодец, он побежал дальше, пока не застрял ногой в старом плетеном стуле. Яростно стряхнув его, он нырнул под арку в дальнем конце склада и оказался в большом зале, похожем на склеп, с крестовыми сводами и древними каменными колоннами. Посветив вокруг, д’Агоста понял, что это действительно склеп, но несколько отличающийся от тех, что он видел раньше. Его стены и пол были выложены мраморными плитами с датами рождения и смерти, на которых были вырезаны кресты, плакучие ивы и черепа. На полу стояли ряды деревянных саркофагов. В помещении царило полное запустение: все было покрыто толстым слоем пыли, стены покосились и начали крошиться. Судя по всему, склеп этот был очень древним и возник задолго до того, как в поселке появились теперешние его обитатели. Шум наверху усилился – похоже, там начались настоящие беспорядки.

Потом послышался звук распахиваемой двери и топот множества ног.

Заметив в дальнем конце склепа арочный проход, д’Агоста устремился к нему, пробежал по всей его длине до пересечения с другими туннелями, наугад повернул в один из них, потом в другой. Этот последний, видимо, относился к более позднему времени и напоминал катакомбы, вырытые в земле. Своды поддерживала старая деревянная крепь, в глиняных стенах чернели ниши. Здесь царствовала символика вуду, повсюду были видны изъеденные молью мешочки, пучки гниющих перьев, странные конструкции и надписи на стенах. Помимо прочего, здесь покоилось несколько причудливых саркофагов.

Проползя на четвереньках через низкую арку, д’Агоста оказался в камере, все стены которой были заняты нишами. В каждой лежали скелеты. Не раздумывая, д’Агоста, вполз в самую большую нишу и ногой сгреб кости в кучу, чтобы замаскировать свое присутствие.

Потом стал ждать.

Преследователи были уже совсем близко – он слышал их голоса, гулко раздававшиеся под землей. Было ясно, что они не успокоятся, пока не найдут его. Осветив нишу зажигалкой, д’Агоста обнаружил, что она уходит в глубину. Извиваясь, как червь, он протиснулся дальше, сгребая за собой разбросанные кости. К счастью, внутри было сыро, иначе поднявшаяся пыль неминуемо выдала бы его присутствие. В нише стоял запах плесени и гниения. На некоторых скелетах сохранились обрывки одежды, клочки волос, пряжки, пуговицы и сморщенные ботинки. Похоже, жители Вилля просто клали трупы в ниши, сдвигая внутрь останки тех, кто был похоронен раньше.

Скользкие стены позволили продвинуться далеко в глубь ниши, которая шла немного под уклон.

Затаившись, д’Агоста слушал голоса преследователей, неумолимо приближавшихся к его убежищу. Наконец они зазвучали совсем рядом – сектанты вошли в камеру.

Д’Агоста заполз достаточно глубоко, и луч фонарика его не достигал. Он услышал, как они начали тыкать шестом во все ниши, пытаясь обнаружить беглеца. В следующий момент шест оказался в его нише, но он был слишком короток, чтобы достать до глубоко законспирированного д’Агосты. Потыкав в стенки и разбросав кости, искавший вытащил шест и занялся другими нишами. Потом голоса зазвучали громче и взволнованнее. Послышался звук удаляющихся шагов, и голоса затихли вдали.

Наступила тишина.

Может быть, их позвали наверх, чтобы защищать Вилль? Это было единственное логичное объяснение.

Подождав пару минут, д’Агоста попытался выползти из ниши. Но все усилия были напрасны: в панике он слишком далеко заполз и теперь застрял. Довольно плотно. Его охватил цепенящий страх замкнутого пространства, но усилием воли эту слабость удалось преодолеть. Лейтенант снова попытался освободиться, но земля держала крепко. Его снова охватила паника.

Но такое просто невозможно. Если он сумел сюда залезть, значит, можно выползти назад.

Согнув ноги, лейтенант уперся в пол и потолок и, действуя ими как рычагом, стал отталкиваться от земли здоровой рукой. Ничего не получалось. Ниша была слишком скользкой да к тому же шла под уклон. Д’Агоста отчаянно боролся, рыча и цепляясь рукой за влажную стену. Стараясь не поддаваться панике, он вцепился ногтями в землю и, ломая их один за другим, попытался продвинуться вперед.

«Господи, сам себя заживо похоронил», – подумал он, с трудом удерживаясь от звериного крика отчаяния.

 

 

Проплутав по подземным лабиринтам минут десять, спецагент Пендергаст наконец вышел к грузовому лифту, ведущему в кладовую. Вытащив оттуда стонущего, еле живого мужчину, он залез внутрь и, дергая за канаты, смог подняться из подвала. Когда лифт остановился наверху, Пендергаст открыл дверь и выскочил наружу. Из церкви доносился шум. Там явно происходила баталия, в которой, судя по всему, принимало участие все дееспособное население Вилля. Это открывало путь к отступлению. Пробежав через темные залы, Пендергаст выскочил в боковую дверь и припустился по проходу между лачугами. Через пять минут он уже был в лесу. Стащив с себя балахон, он вытащил сотовый телефон и набрал номер.

– Хейворд слушает, – раздался в трубке спокойный голос.

– Это Пендергаст.

– У вас какой-то странный голос. Что-то случилось?

– Вы далеко от Инвудского парка?

– Я здесь с Числеттом и его людьми.

– Ах да, Числетт. Живое подтверждение полной неэффективности высшего образования. А теперь слушайте: д’Агоста находится в Вилле, в подвале церкви. Похоже, он в опасности.

Последовала пауза.

– Винни? В Вилле? Какого черта его туда понесло?

– Нетрудно догадаться – он ищет Нору Келли. Но я только что понял, что она в другом месте. А здесь назревает конфликт…

– Он не назревает, он уже происходит и…

Пендергаст перебил ее:

– Мне кажется, Винсенту нужна ваша помощь – очень нужна.

Молчание.

– Что вы имеете в виду?

– У нас нет времени на разговоры. Дорога каждая минута. Слушайте внимательно: в Вилле есть нечто созданное его жителями. Оно напало на нас.

– Неужели зомби? – саркастически спросила Хейворд.

– Человек или существо, которое раньше было человеком, а теперь превращено в нечто очень страшное. Повторяю: Винсенту нужна помощь. Его жизнь может быть в опасности. Будьте осторожны.

Не дожидаясь ответа, Пендергаст захлопнул трубку. Сквозь деревья просвечивала сияющая в лунном свете вода. Послышался шум мотора, и темноту прорезал луч прожектора – полицейский катер курсировал вверх и вниз по реке, запоздало контролируя передвижение демонстрантов. Пендергаст бросился через лес к реке. Добежав до опушки, он замедлил шаг, оправил свой порванный костюм и только после этого медленно вышел на берег. Там он помахал рукой катеру и, вытащив значок агента ФБР, осветил его своим крошечным фонариком.

Катер замедлил ход, развернулся и вошел в небольшую бухту, остановившись у кромки воды. Это был скоростной патрульный катер самой последней модели. В нем находились сержант полиции и речной инспектор.

– Кто вы? – спросил сержант, бросая в воду окурок.

У него была короткая стрижка «ежик», толстощекое лицо со следами от прыщей, пухлые губы, двойной подбородок и маленькие треугольные пальцы. Его напарник, управлявший катером, производил впечатление человека, не вылезающего из спортивного зала. Мускулы у него на шее напоминали канаты Бруклинского моста.

– Парень, похоже, тебя только что вынули из-под пресса.

Пендергаст опустил значок в карман пиджака.

– Спецагент Пендергаст.

– Да ну? ФБР? Вот так всегда, Чарли, – обратился сержант к своему напарнику. – ФБР вечно является не вовремя и невпопад. Как вам это удается, ребята?

– Позвольте, сержант?

Пендергаст вошел в воду и положил руку на планшир.

– Ну вот, ботиночки испортил, – сказал сержант, криво усмехаясь.

Пендергаст посмотрел на его значок.

– Сержант Малвейни, боюсь, что мне потребуется ваш катер.

Сержант взглянул на спецагента, стоявшего по колено в воде, и широко улыбнулся.

– Ты боишься, что тебе потребуется этот катер? – растягивая слова, повторил он. – А я боюсь, что мне потребуется разрешение. Потому что я не собираюсь за просто так отдавать кому-то собственность полиции, будь он хоть самим Эдгаром Гувером[43].

Его крепкий напарник фыркнул и заиграл мускулами.

– Поверьте, сержант, случай чрезвычайный. Я действую в соответствии со статьей триста два-б-два «Единого кодекса»…

– А, у нас тут юрист объявился! Чрезвычайный случай. И что же в нем чрезвычайного?

Поправив пояс и висевшие на нем наручники с ключами, Малвейни склонил набок голову, как бы приготовившись слушать.

– Жизнь человека в опасности. Мы, конечно, очень мило беседуем, но боюсь, сержант, у меня больше нет времени обмениваться репликами. Это мое первое и последнее предупреждение.

– Слушай, у меня вообще-то приказ. Следить за подходами к Биллю с воды. И я не собираюсь отдавать катер только потому, что ты этого хочешь.

Сложив на груди похожие на окорока руки, сержант с высоты своего положения улыбнулся Пендергасту.

– Мистер Малвейни!

Пендергаст наклонился над планширом, словно хотел сказать сержанту что-то на ухо. Тот согнулся, чтобы лучше слышать, и в тот же момент кулак Пендергаста ударил его в солнечное сплетение. Громко ахнув, Малвейни перегнулся через планшир, и Пендергаст резким движением сбросил его в воду, взметнувшуюся фонтаном брызг.

– Какого черта…

Инспектор потянулся за пистолетом.

Пендергаст рывком поставил мокрого сержанта на ноги и, вытащив его пистолет, направил его на инспектора.

– Бросайте оружие!

– Как вы смеете…

Выстрел заставил инспектора подскочить.

– Ладно, ладно. О Господи.

Он вытащил пистолет и бросил его на берег.

– Ну и замашки у ФБР.

– Предоставьте мне заботу о протоколе, – парировал Пендергаст, не выпуская хрипевшего Малвейни. – От вас требуется лишь покинуть катер. Немедленно.

Напарник сержанта осторожно спустился в воду. Пендергаст одним махом взлетел на кокпит и, заведя мотор, отчалил от берега.

– Извините за доставленные неудобства, джентльмены, – крикнул он, выруливая на середину реки. Мотор взревел, и катер исчез за поворотом.

 

 

Собрав волю в кулак, д’Агоста восстановил дыхание и сосредоточился на своей миссии. Он должен освободить Нору. Перестав думать о своем заточении, он немного успокоился. Проблема была не в том, что он застрял, а в слишком скользких стенках ниши. Он просто не мог найти точку опоры, тем более одной рукой. Он обломал ногти, пытаясь сдвинуться, вместо того чтобы найти острый и прочный предмет, который поможет ему зацепиться за стены и вытолкнуть себя из ловушки.

Зацепиться… вцепиться…

Недалеко от его руки лежала человеческая челюсть с торчащими зубами. С трудом выгнувшись, д’Агоста сумел протянуть руку и схватить челюсть. Потом, чуть отодвинувшись от стенки, он вонзил челюсть в трещину на верхнем своде ниши и, извиваясь и проталкиваясь вперед, сумел наконец освободиться.

Выбравшись из ниши, он, тяжело дыша, поднялся на ноги. Вокруг было тихо. Видимо, зомби и его преследователи поднялись наверх, чтобы выяснить отношения с демонстрантами.

Вернувшись в главный туннель, он осторожно исследовал его, освещая зажигалкой. Проход кончался тупиком. По обе его стороны располагались земляные некрополи с деревянной крепью, но ни один из них не был похож на каменное подземелье, запечатленное на видео. Он вообще не встретил здесь ничего похожего – даже камни были совсем другие. Надо искать дальше.

Возвращаясь назад по собственным следам, д’Агоста обошел колодец и снова очутился в усыпальнице со сводами. В ее стенах было множество низких железных дверей, которые вели в семейные склепы. Он проверил их все, но Нору нигде не обнаружил.

Все больше впадая в отчаяние, он пошел назад, постоянно теряя и находя свой след, и наконец вернулся в центральную усыпальницу. Там он остановился, пытаясь представить себе схему расположения помещений, через которые прошел. В усыпальнице было четыре двери: одна вела в катакомбы, вторая – в туннель, заканчивающийся тупиком, из которого он только что вышел. Оставались еще две.

Он наугад выбрал одну из них.

За ней тоже начинался проход, который сулил кое-какие перспективы – стены его были сложены из камней, скрепленных цементом. Не совсем таких, какие были на видео, но довольно похожих.

Пахло здесь преотвратно. Д’Агоста на мгновение зажег огонь, стараясь экономить бензин в зажигалке. Заплесневелые стены были заляпаны грязью. Под ногами скользила какая-то мерзкая жижа.

Вдруг из темноты донесся слабый сдавленный крик – короткий, пронзительный и полный ужаса…

– Нора?

Держа в вытянутой руке зажигалку, д’Агоста бросился в проход.

 

 

Плок возглавил прорыв демонстрантов, и они устремились в церковь, переворачивая алтари и украшенные фетишами святыни. Когда жрец упал, сектанты в растерянности отступили в глубь помещения, смущенные численным превосходством нападавших. Плок понял, что преимущество на их стороне, и решил немедленно им воспользоваться. Толпа повалила к главному алтарю. Там стоял окровавленный столб, у которого приносились в жертву животные. Рядом с ним растеклась лужа крови, вызвавшая у демонстрантов взрыв ярости.

– Уничтожим эту бойню! – закричал Плок.

Люди начали карабкаться на помост, где стоял алтарь и загон для жертвенных животных. Повалив столб, они принялись опрокидывать ящики и корзинки, вываливая из них священные реликвии.

– Осквернители! – прогремел голос Боссона.

Он стоял над телом поверженного жреца, которого затоптала толпа. Боссон тоже пострадал – когда он шел по проходу, по его лбу стекала струйка крови.

Голос Боссона произвел на местную братию магическое действие. Она прекратила отступление и на минуту застыла, готовая дать отпор. Кое у кого в руках засверкали ножи.

– Мясник! – крикнул какой-то демонстрант Боссону.

Плок понял, что пора выводить народ на улицу. Оставаться в церкви становилось опасно.

Один из сектантов вдруг с криком набросился на демонстранта, угрожающе размахивая ножом. Завязалась короткая яростная борьба, закончившаяся всеобщей потасовкой. Поднялся отчаянный крик, кто-то был ранен.

– Убийцы!

– Бандиты!

По церкви метался клубок людей, в котором мелькали коричневые балахоны, хлопковые блузы и куртки цвета хаки. В этом было что-то сюрреалистическое. Через несколько мгновений на каменном полу уже лежали окровавленные жертвы.

– Животные! – вдруг завопил Плок.

Он услышал звуки и ощутил запах тайной преисподней за дверью позади алтаря.

– Сюда! Ищите и освобождайте животных!

Он бросился к двери и стал молотить в нее кулаками.

Толпа навалилась на дверь, снова появились деревянные тараны. Дверь с треском отлетела, и демонстранты ввалились в помещение, перегороженное массивной чугунной решеткой. Перед ними предстало поистине ужасное зрелище: десятки звериных детенышей – ягнята, козлята, жеребята, даже щенки и котята – были заперты в огромной каменной темнице с устланным соломой полом. Увидев людей, животные жалобно заголосили – ягнята блеяли, щенки скулили.

Плок в ужасе застыл. Такого он не мог себе даже представить.

– Открывайте решетку! – завопил он. – Освобождайте животных!

– Не смейте! – закричал Боссон, пытаясь пробиться к стойлу. Но его грубо оттолкнули и сбили с ног.

В ход опять пошли тараны, но железная решетка оказалась куда прочнее деревянных дверей. При каждом ударе животные испуганно шарахались в стороны и громко кричали.

– Ключ! Нужен ключ! – скомандовал Плок. – У него наверняка есть ключ!

Он указал на Боссона, который уже успел подняться и сошелся врукопашную с несколькими демонстрантами.

Толпа набросилась на него, и он исчез в водовороте тел. Слышался лишь звук разрываемой одежды.

– Вот они! – закричал один из демонстрантов, поднимая кольцо с ключами.

Его быстро передали вперед, и Плок один за другим стал вставлять старинные ключи в замок. Наконец ключ подошел, и решетчатые ворота распахнулись.

– Свобода! – вскричал Плок.

Те, кто стоял впереди, ворвались в стойло и выгнали животных наружу, стараясь держать их вместе. Но, оказавшись на свободе, те в страхе разбежались кто куда. Их испуганные крики гулко раздавались под высокими сводами.

В следующую минуту церковь превратилась в арену яростной борьбы, причем демонстранты явно одерживали верх. Сектанты пытались хватать бегущих по проходу животных, но те, ловко уворачиваясь, шмыгал и к дверям и вырывались наружу.

– Час настал! – надрывался Плок. – Гоните прочь этих вивисекторов! Вон отсюда! И немедленно!

 

 

Полицейский катер обогнул северную оконечность Манхэттена и со скоростью пятьдесят узлов устремился к югу. По пути он миновал несколько мостов – мост Западной Двести седьмой улицы, Джорджа Вашингтона, Александра Гамильтона, Хайбридж, Макомбс-Дэм, мост Сто сорок пятой улицы и, наконец, мост Уиллис-авеню. Здесь, у слияния, с Ист-Ривер, река Гарлем превращается в залив. Но вместо того чтобы направить катер в Ист-Ривер, Пендергаст резко свернул в Бронкс-Килл, узкий грязный пролив, отделяющий Бронкс от Рэндел-Айленда.

Сбросив скорость до тридцати узлов, он поплыл по этому сомнительному водному пути, больше похожему на сточную канаву и свалку мусора. Над темно-коричневой водой поднимался запах метана и нечистот. Впереди возник темный железнодорожный мост, отозвавшийся гулким эхом на шум приближающегося катера. Постепенно унылый пейзаж поглотила темнота, и Пендергаст взялся за ручку прожектора, освещая ярким лучом фарватер, петлявший между полу-затонувшими старыми баржами, гниющими опорами давно исчезнувших мостов и ржавыми остовами старых вагонов подземки.

Внезапно Бронкс-Килл превратился в широкий залив, переходящий в Хелл-Гейт и северную часть Ист-Ривер. Впереди маячил тюремный комплекс на Рикер-Айленде с его бетонными башнями, освещенными безжалостным светом натриевых ламп.

Пендергаст прибавил скорость, и через минуту Манхэттен остался позади, а силуэты Мидтауна на фоне неба значительно уменьшились в размерах. Поднявшись по Ист-Ривер и проскочив мимо маяка Степпинг-Стоунс, катер описал дугу и вошел в пролив Лонг-Айленд. Там Пендергаст дал самый полный вперед. Маленькое суденышко ракетой понеслось по волнам, раскачиваясь и взметая фонтаны брызг. Только ветер свистел за кормой да полная луна дрожала и рассыпалась в воде. Пролив был практически пуст, лишь изредка попадались одинокие катера. Болотистые берета поблескивали в свете луны.

Дорога каждая минута. Возможно, он уже опоздал.

Когда показался маяк Сэндс-Пойнт, Пендергаст повернул катер к Глен-Коуву, где на берегу широкой бухты раскинулись богатые поместья. Наконец показался длинный причал, и спецагент направил катер к нему. За причалом темнел прямоугольник газона, над которым возвышались башенки большого особняка.

Пендергаст на полной скорости подрулил к причалу, лишь в последний момент заглушив мотор, так что катер развернуло в сторону пролива. Не дожидаясь полной остановки, он выскочил на берег и побежал к темному дому. Оставшийся без капитана катер, работавший на холостом ходу, с пыхтением отошел от причала и вскоре исчез на просторах Лонг-Айленда, помигав на прощание красно-зелеными сигнальными огнями.

 

 

Капитан Лаура Хейворд мрачно смотрела на разбитые ворота. Из темной утробы Вилля доносился шум беспорядков. Протестная акция была спланирована блестяще. Все ее опасения оправдались. Вместо очередного бестолкового сборища они получили организованную группу людей, которая действовала по плану и была настроена весьма решительно. Числетта провели, как мальчишку. Потерпев столь сокрушительное поражение, он совершенно растерялся. Когда Неизвестно откуда появилась огромная толпа, он оцепенел и минут пять стоял неподвижно, с недоуменным видом наблюдая за передвижением людей. И время было потеряно – те драгоценные минуты, когда полиция еще могла затормозить демонстрантов или хотя бы отсечь их авангард. Придя наконец в себя, Числетт начал отдавать взаимоисключающие приказы, которые лишь усугубили общую сумятицу. Хейворд заметила, что полицейские, стоявшие на передовых позициях, взяли инициативу в свои руки и, вооружившись слезоточивым газом и средствами разгона толпы, побежали к Виллю. Но время было упущено. Демонстранты уже проникли внутрь, создав исключительно сложную тактическую ситуацию.

Но сейчас Хейворд это не слишком волновало. Ее мысли были заняты телефонным звонком Пендергаста. Он сказал, что Винни грозит смертельная опасность, а Пендергаст не из тех, кто склонен к преувеличениям.

Она помрачнела. Уже не первый раз их совместные авантюры кончаются катастрофой – для Винни, конечно. Пендергаст вечно выходит сухим из воды. Вот и на этот раз он как-то выкрутился, бросив Винни на произвол судьбы.

Хейворд постаралась не горячиться. Она еще успеет высказать все Пендергасту. Сейчас надо действовать.

Она подошла к воротам, размышляя, как избежать столкновения с беснующейся толпой. Дверь в церковь была широко распахнута, внутри горел тусклый свет. В этот момент в поселок вошли полицейские с дубинками и электрошокерами. Вынув пистолет, Хейворд быстро последовала за ними. От ворот шел узкий проход, по обе стороны которого теснились ветхие деревянные постройки. Она вместе с полицейскими прошла мимо темных дверных проемов и закрытых ставнями окон. Впереди раздавался многоголосый гул.

Проход свернул влево и вывел их на вымощенную камнем площадь, посреди которой возвышалась громадная церковь. И тут перед Хейворд предстала картина, которая заставила ее застыть на месте. На площади царил настоящий содом, ночной кошмар в стиле Феллини: из церкви с криками и стонами выбегали люди в залитых кровью коричневых балахонах. Демонстранты тем временем громили церковь, разбивая окна и ломая все, что попадалось под руку. В церкви стоял неописуемый шум. По площади, попадая под ноги бегущим, носились обезумевшие животные и куры, и их отчаянные крики вплетались в общий нестройный хор. Посреди всего этого стояли растерянные полицейские, так и не получившие никакого внятного приказа или плана действий.

Ситуация совсем не радовала. Однако нужно было срочно попасть в подвал, где Винни разыскивал Нору Келли.

Оторвавшись от безумного зрелища, Хейворд побежала по темному проходу между домами, толкаясь во все двери. Большинство из них было заперто, но одна подалась, пропуская Лауру в какую-то мастерскую, похожую на сыромятню. Быстрый осмотр показал: входа в подвал здесь нет. Выйдя на улицу, она продолжила свои поиски, пока не нашла еще одну открытую дверь. Проскользнув внутрь, Лаура быстро прикрыла ее за собой. Шум потасовки сразу затих.

В помещении никого не было. По-видимому, это была мясная лавка. Пройдя мимо стеклянных витрин в заднюю комнату, Хейворд обнаружила там лестницу, ведущую в подвал. Вынув из кармана фонарик, она спустилась вниз. Там оказался холодный погреб с оцинкованными стенами. С потолка свешивались окорока, ребра, жирные колбасы и полу-туши. Водя фонариком по полу и стенам, женщина осторожно пошла вперед, слегка задев пару деликатесов. В дальнем конце погреба она обнаружила дверь на каменную лестницу, уходившую в темноту. Оттуда поднимался затхлый запах подземелья. Хейворд в нерешительности остановилась. Она вспомнила слова Пендергаста: «Человек или существо, которое раньше было человеком, а теперь превращено в нечто очень страшное. Повторяю: Винсенту нужна помощь. Его жизнь может быть в опасности».

Его жизнь может быть в опасности…

Оставив сомнения, Хейворд осветила лестницу фонариком и с пистолетом в руках стала спускаться в темноту.

 

 

Александр Эстебан свернул с Понд-роуд и, проехав через автоматические ворота, покатил к своему поместью по аккуратной гравийной дорожке, петлявшей между старыми дубами. Он ехал медленно, наслаждаясь возвращением домой. Рядом с ним на сиденье лежал подписанный, скрепленный печатью и заверенный документ, имевший пуленепробивaемyю юридическую силу.

Документ, который после некоторой суеты сделает его одним из самых богатых людей в мире.

Было уже поздно, около девяти, но торопиться было некуда. Больше не надо планировать, режиссировать, сочинять сценарии и играть роли. Он полностью посвятил себя этому проекту и многие месяцы не занимался ничем другим. И вот все позади. Представление имело оглушительный успех, и теперь оставалось только раскланиваться и принимать цветы. Правда, одна мизансцена осталась незавершенной, и ее следовало доиграть.

Когда машина остановилась перед амбаром, Эстебан почувствовал, как завибрировал его смартфон. Раздраженно присвистнув, он посмотрел на экран: сработала сигнализация на кухонной двери. Он похолодел. Да нет, это ложная тревога – в его большом особняке такое случалось нередко. Сложные системы сигнализации неизбежно дают сбои. И все же надо проверить. Эстебан вытащил из бардачка свой любимый «браунинг» с тангенциальным прицелом и убедился, что в магазине находится полный комплект из тринадцати боевых патронов. Сунув пистолет в карман, он вышел из машины в благоухающую темноту вечера. На ровном полотне гравия не было видно никаких следов. Пересекая бескрайнее пространство газона, Эстебан бросил взгляд на пустынный причал – все было тихо, лишь по ту сторону залива мирно мигали огоньки. Держа пистолет наготове, он миновал оранжерею, прошел через огороженный сад и бесшумно приблизился к задней двери кухни, где сработала сигнализация. Подергав за ручку, он убедился, что дверь заперта. На латунной замочной скважине не было видно никаких следов взлома – ни царапин, ни повреждений.

Ложная тревога.

Эстебан выпрямился и посмотрел на часы. Он с нетерпением ожидал того, что должно было произойти. Конечно, это извращение, но какое приятное. Получать удовольствие от убийства – порок, старый как мир. Это сидит в человеческих генах. Ему уже не раз приходилось убивать, и он находил, что в этом есть что-то очистительное. Возможно, не стань он режиссером, из него получился бы отличный серийный убийца.

Улыбнувшись этой мысли, он вынул ключ, отпер дверь и набрал код, отключающий сигнализацию. Но, проходя через кухню к двери, ведущей в подвал, он вдруг засомневался. Почему сбой произошел именно сейчас? Обычно это случалось во время грозы или сильного ветра. А сейчас безоблачно и тихо. Может быть, короткое замыкание или случайный статический разряд? Его охватило беспокойство, а этому чувству он привык доверять.

Передумав спускаться в подвал, Эстебан вышел из кухни и, пройдя темными коридорами, добрался до своего кабинета. Там он включил компьютер, ввел пароль и зашел на сайт управления видеокамерами. Чтобы попасть в кухню, надо пройти через газон за старой оранжереей, а это место просматривается камерой. В дом вообще невозможно войти незамеченным – контроль практически стопроцентный. Но вход со стороны кухни – самое уязвимое место, потому что сад и полуразрушенная оранжерея значительно затрудняют обзор. Эстебан ввел еще один пароль, и на экране появились изображения с камер. Смартфон зафиксировал сигнал тревоги в 20.41. Режиссер набрал время 20.36, выбрал камеру и стал просматривать запись.

Солнце уже село, но ночное видение еще не включилось, и изображение было довольно темным. Постукав по клавишам, Эстебан сделал его максимально отчетливым. Опять он перестраховывается. Прямо паранойя какая-то. Иронично усмехнувшись, он подумал, что такую дотошность можно расценивать как достоинство и недостаток одновременно. И все же его не покидало чувство тревоги…

А потом он увидел, как в углу экрана мелькнуло что-то черное.

Эстебан остановил запись, прокрутил ее назад и стал снова просматривать в замедленном режиме. Вот опять: фигура в черном молниеносно проносится у самой кромки экрана. Эстебан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Неплохо придумано. Он сам бы выбрал такой вариант, если бы решил незаметно проникнуть в дом.

Режиссер стал просматривать кадр за кадром. Бегущий человек был виден только на шести из них, меньше одной пятой секунды, но высокая четкость изображения позволяла хорошо его рассмотреть. На одном из кадров отчетливо запечатлелись бледное лицо и белые руки.

Эстебан резко поднялся на ноги, опрокинув стул. Агент ФБР, который был у него неделю назад. В груди у режиссера что-то оборвалось, он был близок к панике. Все Шло так отлично, и вот на тебе. Как он догадался? Как?

Огромным усилием воли он подавил панику. Одной из его сильных сторон было умение соображать в экстремальных обстоятельствах. Этому он научился в кинобизнесе. Когда во время съемок случалось что-то непредвиденное и все собирались вокруг него в надежде, что он сейчас все исправит, ему волей-неволей приходилось принимать молниеносные и точные решения, ведь с каждой минутой простоя в трубу вылетало не меньше тысячи долларов.

Пендергаст. Так его, кажется, зовут. Сегодня он здесь один без своего здоровяка-подручного с итальянской фамилией. Почему? Это означает, что он что-то заподозрил и явился по собственной инициативе. Будь у него серьезные доказательства, он вломился бы сюда со спецназом. Это во-первых.

Во-вторых, Пендергаст не знает, что его засекли. Возможно, он видел подъезжающую машину или ожидал приезда хозяина. Но он не догадывается, что хозяин уже знает о его присутствии. Это дает неоспоримые преимущества.

В-третьих, Пендергаст не знает плана усадьбы, в особенности ее запутанных подземелий. А Эстебан может пройти по ним с закрытыми глазами.

Он напряженно думал. Нет никакого сомнения, что Пендергаст нацелился на подвал. Он будет искать женщину. Скорее всего он уже спустился туда из кухни. Значит, сейчас он находится где-то в южной стороне дома и блуждает среди старых декораций. Чтобы пробиться через весь этот хлам и выйти к подземному ходу, ведущему к амбару, ему потребуется не меньше пятнадцати минут.

К счастью, дамочка сидит не под домом, а в подвале амбара. Но к несчастью, между этими двумя подземельями есть ход.

Наконец Эстебан принял решение. Заткнув за пояс пистолет, он вышел через главный вход и направился к амбару. Когда он переходил дорогу, на лице у него заиграла улыбка. План действий был готов. Бедняга не догадывается, во что он влип. Эта короткая драма будет иметь чудный конец. Очень эффектный. Почти такой же, как в его фильме «Побег из Синг-Синга». Жаль, что финал нельзя будет заснять.

 

 

Рич Плок стоял посреди хаоса, где крики сектантов и демонстрантов сливались с воплями животных, шумом трещоток и барабанной дробью. После недолгого сопротивления сектанты стали отступать – они поспешно выбегали через боковые двери и рассеивались в закоулках Вилля.

Плок был несколько обескуражен таким поворотом событий. Животных они, конечно, освободили, но что с ними делать дальше, пока неясно – девать их было некуда, и они в панике носились по церкви, выбегая через разбитые двери во двор. С жителями Вилля тоже вышла промашка. Их намечалось выдворить из Вилля, а они вместо этого разбежались кто куда и исчезли из виду. Рич никак не ожидал найти здесь такой лабиринт построек и запутанных ходов и не думал, что обитатели Вилля разбегутся по закоулкам, вместо того чтобы отражать нападение и под напором демонстрантов отступить из поселка. А эти сектанты предпочли не сражаться, а вероломно скрыться в неизвестном направлении, как это делали индейцы в стародавние <





Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; просмотров: 209; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.204.73.51 (0.016 с.)