Поздний сталинизм. Послевоенные идеологические кампании и репрессии



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Поздний сталинизм. Послевоенные идеологические кампании и репрессии



Одна из главных характерных черт советского режима -- это постоянная идеологическая борьба, неважно против чего или против кого, важен сам процесс борьбы, в которую можно втянуть массу людей, превратив их таким образом в соучастников.

Основным содержанием идеологической борьбы в период позднего сталинизма было утверждение советско-русского патриотизма. В специфических условиях того времени советско-русский национализм получил антисемитскую окраску. Антисемитская политика советского государства, начало которой относится еще к 20-м годам, получила свое быстрое развитие в годы советско-нацистской дружбы, когда государственный аппарат, особенно в ведомствах внешних сношений и государственной безопасности, был почти полностью очищен от лиц еврейской национальности, а оставшиеся переведены на второстепенные должности.

В 1941 году были расстреляны находившиеся в СССР польские социалисты еврейского происхождения Г. Эрлих и В. Альтер по обвинению в шпионаже. Никакого шпионажа, разумеется, не было. То было очередное проявление государственного антисемитизма в самой его крайней форме. В 1943 году начались массовые перемещения евреев, занимавших высокие должности в политическом аппарате армии, на низшие должности и замена их русскими. После войны такая же политика проводилась и по отношению к евреям, занимавших командные должности.

С 1948 г. возобновляются массовые репрессии, открытые процессы, чистки (“Ленинградское дело”, “дело врачей” и др.). Цель репрессий -- поставить на место военное поколение, задушить ростки демократизма, подавить выросшее за годы войны чувство самоуважения народа.

Суть происшедшего поворота заключалась в возвращении тоталитарно-бюрократической системы к нормальному для нее состоянию. В целом тоталитарно-бюрократическая система в конце 40-х -- начале 50-х гг. еще более укрепилась и окончательно оформилась. Культ Сталина достиг своего апогея.

Кампания за очищение советского общества от "антипатриотов" была начата спустя несколько месяцев после выступления Сталина на собрании избирателей 9 февраля 1946 года. В своей речи Сталин ни разу не упомянул ни о социализме, ни о коммунизме. Государство, советский общественный строй, величие родины были доминантом в его речи.

28 июня 1946 года вышел в свет новый ежедекадный партийный орган, издаваемый Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП (б), газета "Культура и Жизнь". То, что отдел пропаганды был превращен в управление, свидетельствовало об усилении роли идеологии в партийно-государственной системе. Вскоре развернулось широкое наступление против любых "отклонений" в идеологической области. Под обстрел были взяты все без исключения области творчества, культуры, науки.

В области литературы и истории контроль партии был особенно жестким, ибо и то, и другое оказывают огромное влияние на формирование человеческой личности. Это особенно верно для России, ибо нигде в мире так много не читали и не читают, как здесь. Достаточно взглянуть на тиражи произведений классиков, на очереди, которые выстраиваются для подписки, чтобы убедиться в этом. Вероятно, все поколения, родившиеся до Второй мировой войны были воспитаны на классической литературе. У большинства был прочно устоявшийся консервативный вкус. Несмотря на попытки внедрить новую, пролетарскую литературу: "Цемент" Ф Гладкова, Железный поток" А. Серафимовича, "Бруски" Ф. Панферова, "Виринея" Л. Сейфуллиной и другое, -- партийное руководство, в конце концов, поняло, что его сила заключается в том, чтобы поддерживать консервативный вкус у публики и поощрять произведения тех молодых писателей, которые следуют классическим образцам, но с новым содержанием: произведения, прославляющие революцию, социализм и советский патриотизм. После окончания войны с Германией появилась "Молодая гвардия" А. Фадеева о героях-комсомольцах, подпольщиках шахтерского городка Краснодон, попавшего под немецкую оккупацию. Герои этого произведения могли бы войти в обойму классических героев советской литературы (Павка Корчагин, Тимур), но получилась осечка, так как член ЦК ВКП(б) и глава Союза советских писателей А. А. Фадеев как-то "забыл" выпятить руководящую роль партии в организации подпольного движения против немцев и сам в 1947 году стал объектом партийной критики. Под ее влиянием, как верный сын партии, он передал свое произведение, значительно ухудшив его.

Война родила новых героев. Они появились в произведениях Василия Гроссмана, Виктора Некрасова, Бориса Полевого, Константина Симонова и других. Это были герои войны. Многие из них, отражали реальность только что закончившейся войны. Тема войны определила затем главную линию советской литературы на долгие годы.

Но потребовался новый герой, герой послевоенного восстановительного периода, "маяк", организатор социалистического строительства и социалистического соревнования, вожак, ведущий своих односельчан к счастливой, зажиточной жизни. Такой герой был крайне необходим. И он появился, этот выдуманный хрестоматийный; Козьма Крючков социалистической деревни в образе Кавалера Золотой Звезды из произведения Бабаевского. Эта и другие подобные книги начали издаваться миллионными тиражами, критика воскуривала им фимиам, их авторы награждались сталинскими премиями, но читатель почему-то не хотел эти книги покупать и читать. Они были слишком примитивны и уж очень неправдивы.

В то же время появилась опасность со стороны подросшего молодого поколения прозаиков и поэтов, умудренных опытом войны, стремившихся переосмыслить мир, в котором им приходилось жить. А всякое стремление к переосмыслению и есть самая худшая крамола в глазах партии. Новые веяния захватили буквально все духовные сферы общества.

Против этой опасности и выступили партийные идеологи, правильно усмотрев в этом признаки эрозии советской идеологии, а, следовательно, и подрыва советского режима. Партия выступила широко по всему фронту, не забывая ни о какой области. А если бы и забыла, то ей бы напомнили. Было кому напоминать. В каждой области творчества имеется значительная категория людей, неспособных к созиданию, но готовых немедленно судить и рядить о произведениях других и, конечно, громить и произведения, и их авторов. Их ненависть ко всему, что выходит за пределы доступного их пониманию, беспредельна. Каждую такую попытку они воспринимают не только как личное оскорбление, но и как угрозу собственному существованию ("хотят быть умнее других", "славы ему захотелось"). Эти люди и есть главный резерв партии. Партии нужно было только дать сигнал, а затем вести дело по одному ей понятному руслу, все остальное делалось само собой, подобно селю в горах, когда грязные потоки, скопившиеся в ущельях, обрушиваются на селения, людей и скот, сметая все на своем пути. Иногда даже скалы рушатся от селя. Идеологический поход возглавляли последовательно в 1946-1948 годах секретарь ЦК А.А. Жданов, а после его смерти секретарь ЦК М. А. Суслов. Но, в отличие от Жданова, который любил выступать перед большими аудиториями и поучать, Суслов предпочитал держаться в тени, действуя через аппарат, и давал возможность другим делать черную работу.

В ряде своих речей 1946--1948 годов Жданов требовал полного и безусловного искоренения влияния западной культуры. Независимо от того, к кому были обращены его речи, к ленинградским ли писателям, к философам или к композиторам, он настаивал на решительном осуждении любых отклонений от марксизма-ленинизма, от линии партии в области культуры и творчества. Жданов умело выбирал мишени для уничтожающей критики. В литературе он выбрал советского сатирика Михаила Зошенко, чьи произведения были популярны среди самых различных слоев населения. В одном из своих рассказов, "Приключения обезьяны", послужившем поводом для выступления Жданова, Зошенко вывел в качестве героя обезьяну, которая, сбежав из зоопарка и пожив немного в обыкновенных советских условиях, решила, что никакой разницы нет, и осталась жить с людьми.

Другой удар был нанесен Ждановым по русской поэтессе Анне Ахматовой, пользовавшейся уважением и любовью русской интеллигенции. В музыке, мишенью Жданова стал Дмитрий Шостакович. Как правило, Жданов отбирал для шельмования самых талантливых представителей искусства, ибо независимый талант был и всегда будет постоянной угрозой любому тоталитарному режиму, в том числе и советскому.

Прежде всего, принялись за писателей. В августе 1946 года по указанию ЦК ВКП(б) было сменено руководство Союзом советских писателей. Заместителями стали В.В. Вишневский, А.Е. Корнейчук, К.М. Симонов. В том же месяце последовали погромные постановления ВКП(б) "О журналах "Звезда" и "Ленинград' , "О репертуарах драматических театров", а в сентябре 1946 года "О кинофильме "Большая жизнь".

Затем развернулись идеологические кампании в союзных республиках, краях и областях. Руководство творческих союзов, а не только местные партийные органы, были обязаны отныне следить, проверять и вовремя сигнализировать, как обстоит дело в области идеологии у писателей, художников, артистов и даже акынов (сказителей, народных певцов). Специальные пленумы творческих союзов проводились в Москве или на местах.

На одном из таких пленумов (писателей) в декабре 1948 года в Москве секретари местных союзов признавали ошибки, каялись идеализации прошлого народов, забвении классовой борьбы, неумении создавать произведения о социалистическом строительстве, и, наконец, в провале попыток взять под контроль работу писателей. Представители руководства ССП Симонов, Горбатов, Сурков вскрывали такие "отрицательные явления" в местных литературах, помимо идеализации прошлого, как формализм и эстетизм, буржуазный либерализм, неумение пользоваться метод социалистического реализма, подпадание под влияние западных писателей. Против казахских писателей было просто выдвину политическое обвинение - неумение отличать в их произведениях эксплуататорскую сущность царизма от освободительной роли Советской России. Эти наладки были предвестником кампании против фольклорных эпических произведений среднеазиатских народов и особенно народов монгольского происхождения, похода достигшего своего апогея в 1951 году.

На пленуме писателей 1948 года партийные чиновники от культуры: заместитель министра культуры Щербина и министр по дела кинематографии Большаков - объясняли писателям, что от них требуется: прославление героического труда рабочих, колхозника и интеллигенции. В соответствии с установками ЦК ВКП(б) о том кого и за что можно подвергать сатирическому осмеянию -- национальным писателям внушалось, что можно осмеивать все, что не входит в нашу концепцию морали и советского образа жизни, в особенности же "низкопоклонство перед буржуазной культурой". Специальное внимание присутствующих было обращено на необходимость бороться с американской культурой. В качестве: примера Щербина приводил голливудский фильм "Железный занавес" и призывал кинематографистов ответить "ударом на удар" Вскоре таковой последовал со стороны Ильи Эренбурга, опубликовавшего в "Культуре и жизнь" статью об этом фильме, в которой он использовал полный набор уничижительных эпитетов, столь характерных для стиля сталинской эпохи.

Нечто подобное происходило на пленуме Союза композиторов, руководитель которого Тихон Хренников прославился подобно Анастасу Микояну тем, что был любезен всякой власти. На этот раз нападению подвергся Сергей Прокофьев, замечательный русский композитор. Отчаявшийся Прокофьев прислал пленуму покаянное письмо. Поминали недобрым словом Хачатуряна, Мурадели, Мясковского за их "неповоротливость" при перестройке и чуть-чуть похвалили Дмитрия Шостаковича за музыку к кинофильму "Молодая гвардия". Так происходила деперсонификация писателей и артистов. Их пытались выстроить в один ряд и заставить слушаться команды паргфельдфебелей от культуры. Но, странное дело, они послушно поднимали руки, голосуя за осуждение своих коллег, за одобрение мракобесных постановлений ЦК ВКП (б) , отмечали скорбной минутой молчания кончину своего высокого гонителя А. А Жданова поддерживали власть Но когда они возвращались к себе домой, их руки начинали извлекать те звуки, которые отвечали их подлинному мироощущению и их новые произведения опять оказывались несозвучными "героическим свершениям советского народа". Так они своим особым путем сопротивлялись власти.

В первой половине 1949 года война против так называемых космополитов была в полном зените. Она шла повсеместно: в литературе, в театре, в области изобразительных искусств, в музыковедении, в кинематографии. Масло в огонь подливалось газетой "Правда", опубликовавшей редакционную статью против антипатриотической группы театральных критиков. В отличие от других выступлений в печати против космополитов, эта статья отличалась исключительной грубостью, откровенным хамством, неприкрытым антисемитизмом и, что не менее важно, предъявлением "безродным космополитам" обвинений, которые по советскому закону могли быть истолкованы как умышленное преступление. Вскоре после этого на собрании московских критиков Константин Симонов обличал заговорщический характер антисоветской активности "безродных космополитов". Ему вторили другие обличители. А. Софронов, например: говоря о театральных критиках, утверждал, что они использовали опыт антисоветского подполья. Некоторые из обвиняемых в отчаянии наговаривали на себя Бог знает что, включая желание нанести вред советской драматургии, сознательный заговор и прочее.

Одним из важнейших результатов войны с Германией было ужесточение политики партии и государства по отношению к нерусским народам, проживающим в приграничных районах. Массовые депорта-ции кавказских народов и крымских татар в 1943- 1944 годах были дополнены после войны возобновившейся депортацией прибалтов, греков, турок, подготовкой депортации абхазов.

Начался пересмотр взглядов на национально-освободительную борьбу нерусских народов в царской России. В 1947 году возникла дискуссия о характере движения кавказских горцев под руководством Шамиля в 1-й половине XIX века. Эта дискуссия происходила в Институте истории Академии наук СССР, но постепенно обсуждение приняло характер идеологического похода против устано-вившейся ортодоксально-марксистской точки зрения на это движение как прогрессивное. В итоге дискуссии, продолжавшейся чуть ли не пять лет, Шамиль был объявлен агентом английской разведки, а его движение реакционным. Переоценка колониальной политики царского самодержавия на Кавказе, а затем в Средней Азии,. привела к объявлению почти всех антиколониальных движений на захваченных царской Россией землях реакционными. Заодно были объявлены реакционными и национальные эпосы этих народов.

Ряд историков и литературоведов Казахстана, Азербайджана, Киргизии, Якутии, Дагестана были исключены из партии, изгнаны с работы, лишены ученых степеней и званий, а некоторые даже арестованы.

Дискуссия постепенно превратилась в идеологический погром, быстро принявший антисемитскую окраску. Был обвинен в космополитизме и в идеологическом вредительстве академик И. И. Минц и его ученики, хотя вряд ли можно было найти более преданного ВКП (б) историка, чем Минц: на протяжении всей своей научной карьеры он был в первых рядах идеологических борцов партии и вносил свою немалую лепту в фальсификацию истории СССР.

Кампания против космополитизма в исторической науке, против буржуазного объективизма, обеления американского империализма и прочего продолжалась в исторической науке почти все послевоенные годы вплоть до смерти Сталина в марте 1953 года.

Аналогичные кампании проводились у философов, юристов, экономистов, языковедов, литературоведов.

Заключение

Таким образом, в послевоенный период с 1945 по 1953 года СССР прошел сложный исторический путь. Человечество пережило большие трудности. Физически уничтожены, заморены голодом или погибли насильственной смертью миллионы людей. Речь идет о подлинной демографической катастрофе, невиданной в истории России на протяжении ее многовековой истории.

Вторая половина XX в. в истории Отчества -- это время, когда победа над фашизмом дала импульс к демократическому обновлению системы. Это проявлялось то в попытках реформ, то чередовалось с периодами “закручивания гаек”, общественной апатии. Эти явления сопровождали советское, общество на протяжении всей его послевоенной истории. В рассматриваемый период страна прошла путь от окончательного оформления тоталитарно-бюрократической системы до ее разложения и краха.

39 вопрос Почему я выбрал эту тему? Я сам много раз задавал себе этот вопрос. Для себя я определил несколько причин, заставивших меня обратиться к этой теме. Одна из них, скажу по секрету, наверное, решающая, это интерес к данному историческому периоду, основанный на рассказах близких мне людей, живших при Хрущеве. Время Хрущева—один из наиболее значительных и непростых периодов нашей истории. Значительных—потому что перекликается с идущими сейчас в нашей стране реформами, с процессом демократизации, который, как многие считают все еще продолжается в нашей стране. Непростых—потому что касается десятилетия, которое поначалу называли "славным", а потом осуждено как время "волюнтаризма" и "субъективизма". А ведь именно тогда состоялись ХХ и ХХII съезды партии, отразившие острые политические борения и определившими относительно новый политический курс страны. Тогда же был начат процесс перехода от "холодной войны" к мирному сосуществованию, было приоткрыто окно в современный мир. На том крутом изломе истории общество вдохнуло полной грудью воздух обновления—и замерло… то ли от избытка, то ли от нехватки кислорода. Долго, очень долго об этих годах не принято было говорить. Как будто чья то рука начисто вырвала целую главу из нашей летописи. Почти двадцать лет лежало табу на имени Н.С. Хрущева. Но жизнь берет свое: в докладе о 70-летии Октября "Октябрь и перестройка: революция продолжается", с которым выступил М.С. Горбачев, мы услышали давно ожидаемое слово о том времени: что тогда было сделано, недоделано или сделано не так. О том, что дожило до конца 80-х, а что размыто, утрачено в годы застоя. В чем же сложность и противоречивость человека, с именем которого мы связываем один из переломных моментов нашего недавнего прошлого? Историческая заслуга Н.С. Хрущева заключалась прежде всего в разоблачении культа личности Сталина, в активных попытках демократизировать общество и реформировать народнохозяйственный механизм, в большом внимании к социальным проблемам, к человеку. Но при всем этом он оставался порождением административно-командной системы и был наделен всеми чертами сформировавшей его эпохи. Его психология, восприятие действительности содержали в себе те самые стереотипы, которые он пытался разрушить. Одной ногой шагнув в демократию, другой он увяз в трясине догматизма о субъективизма. Его поиски реорганизации политической системы не опирались на коллективное мнение партии и общества. Импонирующая нам сегодня раскованность Никиты Сергеевича, его политическая смелость, энергия и порой необходимая политику готовность идти на риск уживались в нем с недостатком общей культуры, склонностью к поспешным и необоснованным решениям, может быть, с излишней грубостью. Все это, вместе взятое, определило трагедию его личности. Ко всему прочему, Хрущев был великим утопистом ХХ столетия. Он искренне верил, что уже в наше время, в ближайшие десятилетия, можно привести общество к коммунизму. Назначенный срок наступил, но… И все же мы сегодня часто вспоминаем времена "хрущевской оттепели", ищем истоки последних перемен в "том" десятилетии, сравниваем "то" обновление с нынешним. Значит, не зря все это было? Хорошо сказал о Хрущеве известный советский кинорежиссер М. Ромм: "Пройдет совсем немного времени, и забудутся и Манеж, и кукуруза… А люди будут долго жить в его домах. Освобожденные им люди... И зла к нему никто не будет иметь—ни завтра, ни послезавтра. И истинное значение его для всех нас мы осознаем только спустя много лет… В нашей истории достаточно злодеев—ярких и сильных. Хрущев—та редкая, хотя и противоречивая фигура, которая олицетворяет собой не только добро, но и отчаянное личное мужество, которому у него не грех поучиться и всем нам…" Краткая биография. Родился в 1894 году в селе Калиновка Курской губернии, рано начал трудовую жизнь. С двенадцати лет уже работал на заводах и шахтах Донбасса. О своей рабочей молодости и слесарном ремесле он часто и, кажется не без удовольствия вспоминал. В 1918 году Хрущева принимают в партию большевиков. Он участвует в гражданской войне, а после ее окончания находится на хозяйственной и партийной работе. Был делегатом от Украины на ХIV и XV съездах ВКП(б). В 1929 году поступил учиться в Промышленную академию в Москве, где был избран секретарем парткома. С января 1931 года—секретарь Бауманского, а затем Краснопресненского райкомов партии, в 1932—1934 годах работал сначала вторым, а затем первым секретарем МГК и вторым секретарем МК ВКП(б). На ХVII съезде ВКП(б), в 1934 году Хрущева избирают членом ЦК, а с 1935 года он возглавляет Московскую городскую и областную партийные организации. В 1938 году становится первым секретарем ЦК КП(б) Украины и кандидатом в члены Политбюро, а еще через год—членом Политбюро ЦК ВКП(б). В годы Отечественной войны Хрущев был членом военных советов Юго-Западного направления, Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Воронежского и 1-го Украинского фронтов. Кончил войну в звании генерал-лейтенанта. С 1944 по 1947 работал Председателем совета министров (СНК) Украинской ССР, затем вновь избран первым секретарем ЦК КП(б)У. С декабря 1949 года он—снова первый секретарь Московского областного и секретарь Центрального комитетов партии. В марте 1953 года, после смерти Сталина, целиком сосредотачивается на работе в ЦК, а в сентябре 1953 года избирается Первым секретарем ЦК. С 1958 года—Председатель совета министров СССР. На этих постах находился до 14 октября 1964 года. Октябрьский пленум (1964) освободил Хрущева от партийных и государственных должностей "по состоянию здоровья". Был персональным пенсионером союзного значения. Умер 11 сентября 1971 года.1 Почему именно Хрущев пришел к власти? Как могло случиться, что после Сталина к руководству страной пришел именно Хрущев? Вроде бы Сталин сделал все, чтобы "очистить" партию от любых своих противников—подлинных и мнимых, "правых" и "левых". В 50-е годы передавалась из уст в уста якобы одна из его афористичных фраз: "Есть человек—есть проблема, нет человека—нет проблемы". В результате в живых остались, казалось бы, самые верные, самые надежные. Как же Сталин не разглядел в Хрущеве могильщика своего культа? В последние годы, незадолго до кончины, Сталин подверг опале Молотова и Микояна, готовя им, вероятно, такую же участь, какая постигла других руководителей, уничтоженных при их помощи и поддержке. Создание на ХIХ съезде Президиума ЦК КПСС, заменившего более узкое по своему составу Политбюро, было шагом к "отстрелу" следующей генерации засидевшихся соратников. Но Сталин—парадокс!—"не грешил" на Хрущева. Старческое ослепление? Пожалуй, нет. Никколо Макиавелли, этот блистательный разоблачитель тирании, бросил некогда фразу: "Брут стал бы Цезарем, если бы притворился дураком". Думается, Хрущеву, каким-то образом удалось притвориться человеком вполне ручным, без особых амбиций. Рассказывали, что во время длительных ночных посиделок на ближней даче в Кунцеве, где вождь жил в последние годы, Хрущев отплясывал гопака. Ходил он в ту пору в украинской косоворотке; изображая "щирого казака", далекого от каких либо претензий на власть, надежного исполнителя чужой воли. Но, видимо, уже тогда Хрущев глубоко затаил в себе протест. И это выплеснулось на другой день, после кончины Сталина. Хрущев пришел к власти не случайно и одновременно случайно. Не случайно потому, что общество устало от сталинского террора, массовых репрессий, а Хрущев был выразителем того направления в партии, которое в других условиях и, вероятно, по-другому оказалось представлено такими, во многом не похожими деятелями, как Дзержинский, Бухарин, Рыков, Рудзутак, Киров. Это были сторонники развития НЭПа, демократизации, противники насильственных мер в промышленности или в сельском хозяйстве, а тем более в культуре. Несмотря на жестокие сталинские репрессии, это направление никогда не умирало. В этом смысле приход Хрущева был закономерным. Но, конечно, здесь был и большой элемент случайности. Если бы Маленков столковался с Берией, если бы "сталинская гвардия" сплотилась в 1953 году, а не в июне 1957 года, не быть бы Хрущеву лидером. Сама наша история могла пойти по несколько иному руслу. Нам трудно сделать это допущение, но на самом деле все висело на волоске. И все же история сделала правильный выбор. То был ответ на реальные проблемы нашей жизни. Все более нищавшая и, по сути, полуразрушенная деревня, технически отставшая промышленность, острейший дефицит жилья, низкий жизненный уровень населения, миллионы заключенных в тюрьмах и лагерях, изолированность страны от внешнего мира—все это требовало новой политики, радикальных перемен.1 Страна жаждала перемен… После тяжелейшей войны, после сталинской диктатуры страна жаждала перемен. Урожайность зерновых была примерно восемь центнеров с гектара. Промышленность требовала технического перевооружения. Люди остро нуждались в жилье, продуктах питания, товарах народного потребления. И чем дальше в прошлое отходил энтузиазм победы, тем рельефнее проступали простые, будничные, касающиеся всех проблемы. Хрущев понимал это, понимал и пытался поправить положение. Клин клином вышибают. Арест и расстрел Берии и его ближайших сообщников были исполнены в классической сталинской манере. Но они стали предвестниками новых времен. Мужественный, пронзительно откровенный, ошарашивающий доклад Н.С. Хрущева на закрытом заседании ХХ съезда был первым—и потому самым трудным—шагом к объективной, партийной оценке Сталина. Обсуждение сталинского террора, восстановление законности заметно оздоровили обстановку в партии и стране. Был открыт путь к переменам—и прежде всего к переменам в политическом режиме… К сожалению, инерцию старого преодолеть не удалось. "Оттепель" осталась "оттепелью". Весна не наступила. Те принципы партийной и государственной жизни, за которые боролся Хрущев, не были притворены в жизнь. Сказывались преимущественно "верхушечный" характер перемен, острая борьба в руководстве партии, сильные позиции тех, кто стремился свести к минимуму резонанс от решений ХХ съезда КПСС. Сказывалась неподготовленность широкой партийной общественности, народа к столь крутой переоценке недавнего прошлого. Сказывалось и давление руководителей многих коммунистических партий, которые опасались, что наращивание критики культа личности будет использовано буржуазией для ослабления авторитета и влияния коммунистов. Хрущев метался. Со свойственной ему импульсивностью он то громил художников-"абстракционистов", ругал Евтушенко и Вознесенского, давал команду ударить по "ревизионистам", остановить нарастающий поток критики сталинизма, то—как это было на ХХII съезде—снова начинал яростные атаки на Сталина… Столь же импульсивный, взрывной, часто непродуманный характер имела реформаторская деятельность Хрущева. Он многое начал делать, для того, чтобы поднять сельское хозяйство, модернизировать промышленность, улучшить жизнь людей. Стала меняться вся атмосфера в стране. Но его постоянно заносило. Кукуруза—прекрасная культура. Очень нужная. Но заставляя выращивать ее в Архангельской области значило дискредитировать идею… Великолепны, видимо, и торфоперегнойные горшочки. Но видеть в них панацею, волшебную палочку-выручалочку значило пустить дело под откос. Сделать более конкретным, эффективным партийное руководство промышленностью и сельским хозяйством—полезное дело. Но разъединить, разъять партию и ее аппарат значило рубить сук, на котором сидишь. Подвела Хрущева и традиционная, впитанная в сталинские годы вождистская психология, неготовность всерьез принять коллективное руководство. Борец с культом личности сам оказался его жертвой. Некритическое отношение к самому себе, попустительство славословию в свой адрес, самолюбование подрывали авторитет Хрущева, служили пищей для злых насмешек и анекдотов. Величие Хрущева в том, что он решился сказать правду о сталинских преступлениях и взял курс на обновление, очеловечивание социализма. Его слабости—непоследовательность, колебания, вера в собственную непогрешимость. Он не выдержал испытания властью и лишился ее. 1 ХХ съезд КПСС. Извещение о созыве очередного ХХ съезда КПСС появилось в печати еще в июле 1955 года. Съезд должен был утвердить директивы к шестому пятилетнему плану, а также заслушать Отчет ЦК КПСС. Предполагалось, что в Отчете ЦК кратко будет затронут и вопрос о "культе личности", который все более волновал общественность. Реабилитации, начавшиеся в 1953-1954 годах, продолжались и в 1955 году, но шли очень медленно. За год возвратились домой не более 10 000 человек, эта реабилитация затронула в основном, оставшихся в живых партийных работников 30-х годов. Еще несколько тысяч человек получили посмертную реабилитацию. Речь шла главным образом о видных членах партийного руководства, таких, как С. Косиор, В. Чубарь, П. Постышев, А. Косарев, Г. Каминский, В. Антонов-Овсеенко, Р. Эйхе, Я. Рудзутак и др. При той процедуре, которая существовала в Генеральной прокуратуре для пересмотра вынесенных в годы террора приговоров, на рассмотрение миллионов заявлений от узников лагерей и родственников расстрелянных и умерших в лагерях советских граждан потребовались бы десятки лет. Нетерпимость подобного положения становилась все более очевидной. В 1955 году в Ленинграде, Баку и Тбилиси состоялись судебные процессы по делам ближайших сподвижников Берия. В Ленинграде судили бывшего министра МГБ В. Абакумова и группу работников, ответственных за практическое осуществление "Ленинградского дела". В Баку судили группу работников НКВД и бывших партийных работников, во главе с недавним "вождем" Азербайджана М. Багировым. В Тбилиси на скамье подсудимых сидела группа во главе с Рухадзе. Хотя в печати можно было прочесть об этих процессах лишь маленькие заметки, влияние процессов на общественное мнение оказалось значительным. Процессы считались открытыми, на них смогли побывать, сменяя друг друга, тысячи человек из местного партийного актива и недавних политзаключенных. При ЦК КПСС создавались комиссии для рассмотрения некоторых наиболее крупных репрессивных акций сталинского режима. Изучались дела об убийстве Кирова и самоубийстве Орджоникидзе, показательные процессы1936-38 годов, "дело Тухачевского" и др. Заканчивала работу и комиссия во главе с секретарем ЦК П. Поспеловым, которой было поручено изучить вопрос о культе личности Сталина и его последствиях. Хотя Поспелов был одним из наиболее активных пропагандистов культа Сталина, возглавляемая им комиссия не могла не указать на множество злоупотреблений властью и Сталиным, и НКВД. Нельзя было игнорировать и давление со стороны самих заключенных, которое постепенно усиливалось. Имели место волнения в Воркуте. В Норильске на шахте "Капитальная" произошло восстание заключенных, часть которых сумела вооружиться. Это восстание было жестоко подавлено. Погибли сотни людей. Еще более крупные волнения начались в казахстанских лагерях. Крупное и продолжавшееся более месяца восстание вспыхнуло в Кенгире. Оно было подавлено с использованием танковых частей. Становилось очевидным, что проблему лагерей надо решать как можно быстрее. При обсуждении проекта Отчетного доклада ЦК Хрущев предложил включить в него специальный раздел о культе личности и его последствиях. Это предложение ЦК отверг по настоянию Молотова, Когановича, Ворошилова. Хрущев намеревался дать слово в прениях двум-трем недавно реабилитированным партийным работникам. Но это было отвергнуто… ХХ съезд КПСС открылся 14 февраля 1956 года. По сравнению с ХIХ съездом состав делегатов значительно обновился, что отражало существенные изменения в составе партийного и государственного руководства на всех уровнях. Никаких особых процедур в память "великого отца и учителя" не проводилось. По предложению открывшего съезд Н. Хрущева делегаты почтили вставанием память сразу трех "виднейших деятелей коммунистического движения": И.В. Сталина, Клемента Готвальда и Кюнци Токуда. Ни в докладе, ни в первых выступлениях делегатов не содержалось никаких восхвалений в адрес Сталина. Руководству партии было что отметить в своем Отчете. Промышленность страны сделала большой шаг вперед, сельскохозяйственное производство увеличилось на 20%, а доходы колхозников—на 100%, возросло жилищное строительство и производство товаров народного потребления. Укрепилось международное положение СССР. В Отчетном докладе подчеркивалось, что последовательное проведение политики мирного сосуществования создает возможность предотвращения новой мировой войны. Говоря о международном коммунистическом движении, Хрущев указал на необходимость многообразных форм перехода от капитализма к социализму и отметил, что в некоторых странах рабочий класс мог бы завоевать большинство в парламенте, облегчив здесь мирное развитие социалистической революции. Хрущев заявил, что партия взяла под строгий контроль работу органов внутренних дел и государственной безопасности. Но он говорил об этом лишь в связи с "разгромом банды Берия". Докладчик ничего не говорил о Сталине. Но намерение серьезно и широко поставить на съезде вопрос о Сталине не оставляло Хрущева. Через несколько дней после начала съезда он вновь собрал руководство партии и заявил примерно следующее: когда съезд начинает работу, полномочия руководящих органов теряют силу, и все главные проблемы решает сам съезд. Он ничего не сказал о культе личности Сталина и его последствиях в Отчетном докладе от имени ЦК КПСС. Но никто не запретит выступить на эту тему в качестве простого делегата съезда на одном из заседаний

 



Читайте также:



Мы поможем в написании ваших работ!


Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.210.184.142 (0.012 с.)