Драконы третий и четвертый: нетерпеливость и склонность к мученичеству.

И нетерпеливость, и мученичество основываются на ложных представлениях о времени и пространстве. Они вытекают из страха ограниченности временем или обстоятельствами. При нетерпеливости люди испытывают страх перед недостатком времени. Опасаются, что им не хватит времени, чтобы успеть куда-то или выполнить необходимую работу. Поэтому их естественной реакцией на эти страхи является стремление поскорее закончить работу, пока время еще не вышло.

В случае склонности к мученичеству человек опасается препятствий со стороны способных сложиться неблагоприятным образом обстоятельств. Его не покидает чувство, что если бы не противодействие обстоятельств или окружающих его людей у него была бы полная свобода действий и он сделал бы правильный шаг. Находясь в этих стесненных, как им кажется, обстоятельствах, при отсутствии свободы выбора, единственное — очевидно, считают они —что им еще остается, это донимать окружающих своими жалобами и стенаниями, пока обстановка сама собой каким-то образом не изменится к лучшему.

В обоих случаях орудием драконов является страх перед недостаточной мобильностью или ограниченной свободой действий. Вот почему нетерпеливость и мученичество называются драконами ограничения действий, как высокомерие и самоуничижение считаются драконами, затрудняющими дыхание,

Оба эти дракона также способны принимать облик своего двойника-противоположности. Люди нетерпеливые чувствуют себя мучительно в жестких временных рамках, а люди, склонные к мученичеству, неожиданно становятся в высшей степени взвинченными и нетерпеливыми.

Драконы пятый и шестой: жадность и склонность к саморазрушению.

Жадность и склонность к саморазрушению основываются на ошибочном представлении человека о самовыражении. Обе эти черты характера вытекают из неспособности контролировать свою манеру поведения и непомерных аппетитов. Люди, имеющие склонность к саморазрушению, испытывают опасение потерять контроль над самим собой и над обстоятельствами. Стремясь взять в свои руки контроль над ситуацией — и в целом над своей жизнью, — которая, как им кажется, совершенно не помается их контролю, они предпринимают отчаянные усилия, чтобы этот контроль восстановить. Эти тщетные усилия и порождаемые ощущаемой безысходностью пагубные привычки, направленные на притупление боли от разочарований, зачастую приводят человека к мысли о предпочтительности покончить счеты с жизнью. Такая форма самовыражения ведет к концу всякого самовыражения.

При жадности сильнее всего проявляется страх перед недостаточностью в жизни вещей, способных принести человеку счастье и чувство удовлетворения. Ему кажется, что где-то его ждет больше любви, денег, власти и признания, чем он имеет дома. Человек вступает в противоборство с драконом, который направляет его на бой с тенью, на бесконечные тщетные поиски того, чего найти он не может. Столь же болезненной для человека является и попытка умерить свои не получающие удовлетворения запросы, отказаться от желаемого.

Поскольку оба эти дракона нарушают манеру нормального самовыражения человека, их называют драконами, искажающими самовыражение.

При этом склонность к саморазрушению способна приобретать черты жадности и зачастую проявляться в излишнем потреблении пищи и алкоголя, а жадность способна довести человека до полного разрушения, особенно когда он, пренебрегая личной безопасностью, ищет предмет своих вожделений.

Седьмой дракон: упрямство.

Последним драконом является упрямство. Это чудовище вскормлено на ошибочной вере в непогрешимость своего авторитета. Люди, терроризируемые этим драконом, вступают в противоречие со всеми, кто требует от них сделать то, на что они не чувствуют себя готовыми. Упрямство — это их способ выторговать себе время, замедлить ход событий, чтобы получить отсрочку и приспособиться к восприятию предстоящих перемен. Эти люди в буквальном смысле слова боятся перемен и, пытаясь их предотвратить, говорят «нет», даже прекрасно осознавая, что следует сказать «да».

Из-за тенденции к замедлению действий и выторговывания для себя отсрочки этого дракона можно было бы классифицировать как тугодума, ожидающего результата проводимого им сравнительного анализа. Под воздействием дракона упрямства люди вынуждены тщательно взвешивать все «за» и «против», прежде чем принять какое-то решение. С одной стороны, подобный подход к делу кажется вполне похвальным, но в том-то и беда, что в действительности упрямцы мешают проведению объективного анализа и закрывают двери всему новому в тщетном стремлении оставить все на своих местах.

Вспомните, что дракон упрямства стоит в одиночестве и не имеет своего двойника-противоположности. Он устремится примкнуть к любому из остальных драконов. Так» люди упрямые в отстаивании свой точки зрения способны дойти до прямого саморазрушения. Вспомните хотя бы о том, сколько погибло людей, отказавшихся оставить свои дома перед угрозой надвигающегося извержения вулкана, наводнения или крупных пожаров, '

Обличив драконов.

Драконы толстые и худые.

Это еще одни метафорические характеристики драконов, составляющих пары двойников-противоположностей. Одни из чудовищ склонны к полноте, а другие, наоборот, выглядят длинными и тощими. Каждый из них имеет телосложение, отвечающее их зловещим целям. Так, глаза троих драконов вынесены далеко по бокам их свирепых, чудовищных морд и обладают широким полем зрения Этими тремя драконами с широким полем зрения являются жадность, высокомерие и нетерпеливость. Глаза трех других чудовищ посажены очень близко. Эти худые драконы с узким полем зрения — саморазрушение, самоуничижение и мученичество.