ТОП 10:

Дух твои столь же глуп, как растрескивающиеся утесы



 

Не мышление, повседневное мышление, движимое чувствами и внезапными озарениями создает бессознательное течение духовного потока, но сила абсолютной концентрации, полная самоотдача. Именно эта сила и есть ключ к вратам сферы высшего сознания. Мир наших мыслей и область наших поступков обычно обособлены друг от друга, для шамана же, напротив, воля и импульс тесно слиты воедино. Мышление не является для него просто символической формой выражения, обретающей в языке свое вялое существование. Шаман доводит мышление до высшего совершенства и открывает в нем квазиматериальную, тонко структурированную сущность, которая проникает всюду, словно воздух.

Черная магия действует силой дурных мыслей, которые переносятся на врага. Антропология в этом случае говорит о суггестивном влиянии, которое проявляется в коллективе тесно общающихся друг с другом людей. Однако, социально-психологический аспект составляет лишь одну сторону происходящего и, очевидно, не самую решающую. Для всех примитивных народов весьма существен принцип телепатической коммуникативной связи, все существа здесь соединены телепатическим мостом. Универсум воспринимается как некое пульсирующее целое, которому может открыть себя любой, особенно целитель. Принцип эмфатического резонирующего колебания, существовавший в доисторические времена, когда все живые существа, даже камни, растения, небо и земля были участниками коммуникации, — этот принцип и есть высочайшее откровение человеческого опыта. Нет ни одного народа, который не познал бы этот принцип или не был бы приобщен к нему сегодня. Такое восприятие мира трактуется современными учеными как фантастически-мечтательное и бессодержательно метафизическое, поэтому на них безоговорочно накладывается табу. И не случайно, так как такое мировосприятие составляет основу всех магико-спиритуалистических философий, с которыми как бы покончено еще со времен Просвещения. Замечено, что даже со случайно возникшими дурными мыслями или с непреодолимым приступом ярости колдуна может высвободиться столько энергии, что, достигнув другого человека, она в состоянии убить его. С подобным случаем мы сталкиваемся, говоря о Джоне Квин из Тенино в Орегоне, которого его соплеменники обвиняли в убийстве. Хотя шаман обязан хранить чистыми свои мысли, но стоило ему однажды лишь на мгновенье допустить плохую мысль по отношению к другому человеку, его дух-союзник понял это как требование убить того, другого; он вылетел, столкнулся с проходящей в это время мимо двери ни в чем не повинной юной девушкой и проник в нее. И прежде, чем Джон Квин осознал происходящее и какой-нибудь другой шаман сумел прийти бы на помощь, девушка умерла [204].

Как правило, чародей применяет свою силу направленно и дозированно, она подчинена его воле, и чем лучше он может себя контролировать, тем значительнее и надежнее степень его влияния. Если обычный человек является рабом непрекращающегося потока ассоциаций, которые, словно обезьяны, скачут то туда, то сюда, а он сам, находясь в этой неразберихе, воображает себя хозяином какого-то безумного цирка, то шаман действительно управляет своими силами, не только обычными, но и парапсихическими. Он есть и остается поэтому древнейшим магистром сознания.

Билли, австралийский чабан в лагере Кидьюлидьи, был отмечен способностью к особой концентрации своих мыслей. Билли брал еду на кухне своего лагеря и затем ел на улице, так как ему было запрещено есть вместе с белыми. Когда однажды утром он встал попозже, хозяин уже выбросил его обед на помойку. Билли не сказал ни слова и медленно пошел в сторону своего поля. Но прежде он усилием мысли вывел из себя «Мальва», веревку, из которой он сплел что-то вроде сетки, которую набросил на двери и окна в доме своего хозяина; когда он бежал к своему полю, он тянул веревку за собой. Никто, кроме него, не мог видеть этой нити. Затем он выпустил своего тотема, молнию, которая ударила в дом и зажгла его. Когда повар захотел потушить пожар, Билли превратил воду с помощью песнопения в керосин, так что пожар только разгорелся [205]. Можно утверждать, что веревка Билли и его магическая сеть выражают культурную традицию или мифологические мотивы, что, однако, не вредит существованию той силы, которая стоит за этим.

В то время, как этнологи размышляют над символикой и культурными истоками магических целебных средств и метафор, нам сегодня становится очевидно, что истинной похвалы заслуживает поиск стоящей за всем происходящим «силы». Возникает вопрос: как удалось Билли поджечь дом?

Линкольн, известный целитель индейцев виннебаго, также обладал силой мысли; он всегда мстил за смерть членов семьи. Он заявил дочерям своего родственника, что они должны перестать плакать, так как он отплатит за смерть их отца смертью четырех других людей. Вскоре после этого разговора умерли те четверо, которых он избрал. Он послал богатым людям племени деревянных змей, которые ожили, укусили своих жертв и отравили их. Пострадавшие позвали Линкольна с просьбой о помощи и завещали все свое имущество; так потомки Линкольна навсегда были щедро обеспечены. Однажды, когда Линкольн был у своего друга кро, который всегда принимал его как особого гостя и устраивал в его честь праздники, кро приблизился к нему и провел между ними черту, призвав Линкольна, если тот хочет и отваживается, переступить через эту линию. Едва Линкольн сделал первый шаг, его стали толкать то туда, то сюда и, наконец, бросили в яму. Он с трудом мог подняться и сказал нападавшему: «Ты, вероятно, никогда обо мне не слышал. Завтра днем тебя будут бить солдаты». На следующий день этот кро был укушен змеей во время охоты и умер. Линкольн также продемонстрировал кро свою власть над птицами. Он показал на несколько кружащихся соколов и призвал присутствовавшего здесь кро не вьшускать из виду летящего впереди. Затем он указал на птицу, издал про себя странный звук, и птица замертво упала вниз. Своим людям, которым он часто это показывал, он не советовал есть этих птиц, так как, по его словам, они были нехороши [206].

Когда шаманы используют вспомогательные средства, например, искусственно сделанных змей для умерщвления своих жертв или наконечник стрелы, как мы увидим в следующем примере, то эти предметы используются исключительно как носители сознания, как средоточение фантазии и «кинетической энергии» сознания. То, что шаманы тех племен, которые занимаются охотой, находясь в измененном состоянии сознания, стреляют магическими стрелами, не является показателем их примитивизма, но закономерно и оправданно, так как каждая культура использует для описания неизвестных явлений внутреннего мира известные атрибуты внешнего.

Чародеи племени бунан на Формосе используют пепел своих костров и по десять дней к ряду произносят проклятия: «Твой дух столь же глуп, как растрескивающиеся утесы, твой дух столь же легко возбудим, как змеиный, твой дух подобен ядовитой траве». Затем они раздувают пепел в сторону жертвы, которая вскоре после этого становится безумной. Другой способ состоит в произнесении длинных изречений над чистым листом до тех пор, пока на нем не появляется лицо жертвы. И затем чародей говорит, обращаясь к этому лицу: «Задует ли ветер, он унесет с листа твое лицо. Пролетит ли мимо облако, твое сердце будет унесено вместе с ним. А увидишь ты огонь — твое сердце и твой дух будут сожжены им». Если «заказчик» чародея поручает ему наказать вора, то наказующий, едва лицо появляется на листе, пронзает на нем глаза, благодаря чему вора поражает слепота. Во время любовной магии чародей насыпает горсть пепла или соли на кусочек мяса и приговаривает: «Вы оба должны есть вместе, вы оба должны вместе есть мясо». И теперь только нужно дождаться подходящего момента, чтобы подложить женщине в пищу это мясо; проходит немного времени, и она влюбляется в молодого человека. Чародей может вызвать ссоры молодой пары. Для этого он начинает щелкать костяшками пальцев, посылает жестом воображаемый камень в сердца партнеров и сопровождает проклятием: «В ваших сердцах поселяется болезнь». И затем вспыхивает супружеская ссора [207]. С той же целью шаманы шусвап и кэрие в Британской Колумбии берут немного земли с того места, на котором стоял человек, и кладут ее вместе со всеми символами их духа-союзника в свой знахарский мешок — вскоре после этого человек заболевает или умирает [208].

У айну зачарованный человек рвотой выводит из себя кровь и вместе с ней тот предмет, который враждебно настроенный чародей послал ему. Эти «снаряды» — наконечники стрел у мужчин, иголки у женщин — передаются приглашенному для целения шаману, который посылает их назад, к владельцу, и тогда враждебно настроенный шаман умирает от собственных чар [209].

Один Единственный, великий шаман племени тсинсуан, часто приглашался к больным, страдавшим от чьего-то черного колдовства. Иногда он обнаруживал меж ребер мужчины наконечник стрелы, который день ото дня продвигался все ближе к сердцу и уже был угрожающе близко. Чародей создал копию своей жертвы и воткнул ей в грудь колючку, которую день за днем все глубже вонзал внутрь по направлению к сердцу. Тому вождю, который помогал ему при целении своего сына, он объяснил: «Я знаю, отчего страдает твой сын! Он является жертвой великого халааита, который занимается Haldaogyet, черной магией. У него есть изображение твоего сына, он работает над ним. Вскоре это изображение твоего сына упадет в ящик с атрибутами его магии. Тогда твой сын умрет. Ты должен раздобыть это изображение и вынуть колючку. Тогда я смогу исцелить твоего сына. Этот человек живет в другом месте, ты должен туда отправиться и отвести беду, пока не стало слишком поздно, так как человек очень завидует твоей власти».

Вождь тотчас же отправился к незнакомому халааиту, потребовал от него объяснений, удалил колючку из фигурки и сжег ее. В тот же момент его сын выздоровел, все боли пропали, и он снова был в хорошем настроении. А Один Единственный вскоре обнаружил, что наконечник стрелы исчез из тела больного [210].

Почти все народы используют для управления своими психическими силами определенные объекты или символические формы и концепции. Вот еще один пример характерного поведения.

У полярных эскимосов шамана, который причиняет вред другому, называют «илизитзорк». Он умерщвляет своих врагов при помощи тупилака, искусственно созданного зверя, чаще всего тюленя, который либо опрокидывает каяк избранной жертвы, либо заставляет за собой охотиться, что вызывает у охотника болезнь, приводящую к смерти или превращающую его в инвалида. Расмуссен услышал историю от Татерарка, который, возвращаясь с китобойного промысла и имея моржа на буксирном тросе, повстречался с тюленем. Он стал преследовать зверя и успокоился только тогда, когда загарпунил его. Позднее, когда его уже разделывали на берегу, обнаружили, к несчастью, что его грудная клетка напоминала человеческую, а все кости соответствовали не тюленьим, но костям других животных, — без сомнения, это был тупилак. Татерарк вскоре после этого заболел, не вставал с постели и не мог выполнять никакую работу. Все думали, что Крилернерк, старый чародей, сделал этого тупилака из торфа и сгустков крови и вдохнул в него жизнь колдовским заклинанием [211].

Примеры подобного рода можно было бы продолжить; принципы, лежащие в их основе, одинаковы для всех родовых культур. Внешне кажется, что стрела, посланная с помощью психической силы, фигура, которая причиняет вред жертве или проклятия, «зингингу», или использование кристаллов или пепла, над которыми сутками произносят проклятия, — что все это совершенно различные способы; но различия в этом случае имеют место только для наблюдающего со стороны исследователя. Для сопереживающего, осознающего психические механизмы происходящего во всем этом нет никаких различий. За этим всегда стоит одна и та же сила, которая, в зависимости от обстоятельств, нуждается в различных по форме средствах доставки и вместилищах своих «орудий». Так же, как у электричество нуждается для своего движения в электрическом кабеле, точно так же психическая сила для достижения своих целей нуждается в кристалле, в комочке земли или слюне жертвы. Как мы уже видели на нескольких примерах, действие просто мыслительной энергии, без использования каких-либо символических носителей, может приводить к тем же результатам. Принцип любого шаманского целения состоит в изъятии из тела причиняющих боль объектов или устранении психической энергии враждебно настроенного чародея и их нейтрализации. Таким образом, целение шаманов протекает в энергетическом универсуме, который совершенно неизвестен нашей науке.

Индейский шаман из племени шусвап из Кэмлупс по имени Тсеелескет проиграл во время одной азартной игры свою любимую лошадь, которую выкрасил в красные полосы и нанес точки. Тсеелескет был могучим чародеем, избравшим в свои духи-союзники волка, шкуру которого он носил как пончо. Чтобы запугать своих противников по игре, он сказал им: «Никто не может выиграть мою лошадь безнаказанно». Выигравший лошадь вскоре после этого заболел, сделался парализованным и неподвижным. Можно было предположить, что Тсеелескет применил свою магию. Вызвали двух шаманов, отца и сына. Почти двое суток они пели и, наконец, установили, что Тсеелескет вызвал, наслал эту болезнь своей могучей силой. Когда они на следующий день возобновили свой ритуал, сыну удалось, пока отец бил пациента по спине, высосать из тела болезнь. Молодой человек обратился ко всем присутствовавшим: «Я держу в своих руках посланную Тсеелеске-том болезнь и могу сделать с ней все, что захочу. Должен ли я умертвить Тсеелескета или можно даровать ему жизнь?» Толпа закричала: «Убей его!» Они разложили большой костер, чтобы придать болезнь огню. Сын какое-то время сидел молча, а затем произнес: «Я передоверил эту болезнь своему духу-союзнику, полярной гагаре; следующей весной, когда прилетят птицы, Тсеелескет умрет». Уже в то же самое мгновенье Тсеелескет ощутил первые признаки заболевания. Он играл совершенно как безумный, пел неистово, пытался вернуть назад своего духа-союзника — ничего больше не помогало; следующей весной он умер, а хозяин проигранной лошади вскоре вновь обрел силу [212].

В репертуар черной магии входит также нападение на душу врага. Так, например, Shuswap в штате Вашингтон и в Британской Колумбии имеют сумку целителя, в которую они заключают украденную душу или тащат ее к месту пребывания своего духа-союзника, живущего в месте, где восходит и заходит солнце и который сторожит душу [213].

Австралийские целители йналаи подвергаются большим опасностям, когда вместе со своими духами, довэ, покидают тело, так как враг может причинить им вред во время их путешествия Но он может также поймать их, отчего владелец души заболевает. У некоторых целителей есть сума, в которой оказываются заключенными довэ других людей [214].

Йекамус племени юманов с Огненной Земли либо высылает свою душу, чтобы она поймала душу врага, либо бросает против него невидимую стрелу. Он может также по принципу pars pro toto [215]поразить часть тела врага — например, ногти или волосы. Конечно, для нападения на противника можно использовать также духов зверей или духовные снаряды. Часто это задание выполняет дух-союзник, тотем или дух-супруг.

У племени унамбал северо-западной Австралии, чтобы убить человека, считается необходимым знать имя его «унгуд», то есть его души. Понятно поэтому, что все люди держат это имя втайне. С другой стороны, можно выманить «яяру», душу, из человека с помощью магических действий и внедрить ее в животное или во что-нибудь другое, например, ящерицу, которую тут же сжигают, чтобы человека постигла смерть. Другая возможность убрать с дороги неугодных соплеменников, это отправиться в коллективно инсценируемое сновидческое путешествие. Эти совместные полеты требуют невероятного напряжения сил целителя, отчего его душе, яяру, приносится во время этих полетов жертва, которая должна быть съедена душевной силой другого человека. Мужчины опускаются на землю и поют, пока не входят в транс. Целитель достает из воды змею унгуд, которая считается сотворительницей мира, сущностью, дающей жизнь и развитие. Целитель велит всем сесть на нее верхом, и путешествие начинается. Они мчатся с такой невероятной быстротой по воздуху, что другие целители могут наблюдать лишь дрожащий хвост змеи. Когда они достигают далекой земли, они садятся в кружок вокруг змеи унгуд. Доктор хватается за каменный нож и приносит в жертву одного из участников, разрубает его на куски и кормит его телом змею, — другие же спокойно взирают и потом сами едят куски мертвого тела. Доктор [216]очищает затем кости убитого, называет каждую соответствующим именем и складывает их в неправильном порядке — берцовые кости складывает с лопатками, голову с тазовыми костями и т. д. В то время как другие отправляются назад, доктор остается сидеть при костях. Когда он произносит над ними магические заклинания, они покрываются вновь мясом, и убитый возвращается к жизни. Из своего собственного пупка доктор вытаскивает вторую змею унгуд, и на ней верхом оба возвращаются домой. При пробуждении никто, кроме доктора, не помнит о случившемся, даже бывшая жертва ничего об этом больше не знает; однако позже ей снится сон-мириру, в котором на нее нападает змея унгуд, и вскоре затем этот человек долго хворает [217].

Обращение к черной магии во время борьбы с превышающими по силе белыми завоевателями не увенчивалась успехом. Указание на это предлагается нам, если таковые вообще встречаются, лишь в анекдотической форме, что здесь вряд ли следует приводить.

Хоны, целители племени зелк'нам с Огненной Земли, пытались всеми способами умертвить каспи, души белых завоевателей, однако без видимого результата. Они не могли, как ни пытались, умертвить привезенных белыми животных. Шаман Тененеск убедительно излагает этнологу Мартину Гузинде проблему:

 

«О, если бы мы, хоны, могли добиться того, чтобы суметь с помощью нашей yauter [218]схватить каспи колиотов. Мы бы уничтожили всех этих белых! Тогда было много могучих хонов. Каждый из них пытался с большими усилиями добиться того, чтобы приблизиться к каспи белых, но ни одному это не удавалось. Сколько раз я сам пытался это сделать. Я ничего не могу сказать, кроме того, что каспи белого устроен иначе, чем каспи нашего зелк'нама! Их каспи так подвижен, так дик и необуздан, что всегда увертывается от нашего йаутер. А то бы мы, хоны, прикончили быстро этих чужаков!» [219].

 

Вот история об одном фермере, овцам которого сильно досаждали собаки зелк'намов, отчего он убил нескольких из них. Индейцы сообщили это своему хону, который тут же ввел себя в состояние сна. Когда фермер выстрелил, из ствола не вылетела пуля, и сколько он ни пытался, ничего не получалось. Подобный же случай из собственной жизни привел Тененеск. Однажды, когда он был моложе, на него напали белые поселенцы. Один уже зарядил магазин своей винтовки, чтобы застрелить его. В величайшем горе Тененеск, собрав все силы, выслал сопернику навстречу своего каспи, и тогда при каждой новой попытке белых вложить патрон он катился назад. Так удалось Тененеску избежать беды [220].

Несколько подробнее мне бы хотелось коснуться происшедшего с Джеймсом X. Нилом [221], который с 1952 года по 1962 был старшим специалистом по инвестициям правительства в Аккре. По роду своей деятельности он сталкивался с преступниками, которые привлекали для своей защиты целителей, чтобы помешать инспектору. Как-то раз вечером Нил и его помощник с другом наблюдали, как из кустарника выползла серая змея и устремилась к ним. «Это была злая змея, один укус — и ты умираешь на месте. Могучие мужчины племени ю-ю изготовляют таких змей и высылают их на убийство. Как зачарованные, мужчины шли по следу змеи. Совершенно неожиданно она остановилась, словно наткнулась на невидимый оборонительный рубеж, который, вероятно, оборудовал один шаман вокруг дома Нила для защиты от «налетов». Османи обрубил ей голову кухонным ножом. Крови не было, что являлось характерным признаком искусственного существа. В другой раз, когда Нил собирался идти спать, он почувствовал присутствие в своей комнате какого-то существа, что вызвало у него тошноту и отвращение. В своем одичавшем саду, граничащим с небольшим перелеском, он часто находил ядовитых змей и насекомых, которые доползали до дома. Первой его мыслью было, что в комнате — змея. В постели его мысли вертелись вокруг этого мерзкого существа, которое и в самом деле вскоре показалось. Она шипела и ползла по его затылку. Он перепугался, выпрямился, включил свет и осмотрел перед зеркалом свое тело, но не смог найти ни одной ранки. Он посмотрел во всех углах комнаты, но ничего не нашел. В постели опять все повторилось. Внезапно он почувствовал жуткую боль в области солнечного сплетения. Страх Нила рос. Происходящее превратилось в схватку между его железной волей, которая оценивала происходящее как порождение фантазии, и расслабляющей, одолевающей его силой. Его желание выжить ослабевало. Следующей ночью атаки усугубились; теперь Нил «видел» нападающих на него; он пытался отбросить это видение, но непонятные животные упорствовали. Своими длинными головами они терлись у его затылка и копошились в области живота. Нил чувствовал себя все хуже. Бестии высасывали из него жизненную энергию и тем самым крепли сами, они становились все реальнее и опаснее. Чтобы отвлечься, он велел отвезти себя в бюро, где пересматривал почтовую корреспонденцию. Третья ночь прошла тревожно. Звери пожирали его со всем рвением, грозили выпотрошить. Нил понял: это были созданные мужчинами ю-ю сущности. Его тело стало игрушкой для этих созданий, но его мозг внимательно наблюдал за тем, что с ним происходило. В замешательстве он распорядился, чтобы его доставили в европейскую больницу. Но врачи были не в состоянии помочь, и тогда Нил обратился к дружившему с ним целителю Маламу Аларги, духовному наставнику мусульман, который, благодаря молитве, разрушил болезнетворную энергию и вернул ее напавшим.

Во время нового нападения Нил стал мучиться от укусов в голову и тело. Измученный, он едва держался на ватных ногах, а его жизненная сила час от часу убывала. В следующую ночь он решил, что должен умереть и отдал себя на мучение.

 

«У меня было ясное впечатление, что я помещен в центр взрыва, откуда вырвался гигантский сияющий свет. Вскоре после этой вспышки, я увидел себя стоящим у стены своей комнаты и без интереса смотрящим на своё собственное тело. Затем я прошел прямо сквозь стену, которая не представляла для меня больше преграды. По ту сторону находилось пространство невыразимо синего цвета, и я подивился тому, с какой бешеной скоростью я преодолел огромное расстояние. Наконец, я оказался в другой освещенной местности, и только для того, чтобы узнать, что оттуда начинается еще более освещенный проход. Внутри этого прохода находилась фигура с неестественно большим человеческим телом. И затем мистическим откровением мне было внушено, что я не должен входить в этот проход, так как мое время еще не пришло. И вновь я устремился по синему бесконечному пространству, вошел в свою комнату через стену и увидел свое тело лежащим на постели».

 

То, что здесь описывает Нил, мы должны рассматривать как типичные предсмертные переживания. Из-за нестерпимой боли его сознание покидает тело, что сопровождается взрывом, на месте которого возникает «потусторонний свет». Сознание и тело разделены, сознание может проходить сквозь материальные объекты, «летать» и за короткое время преодолевать большие расстояния. Нил путешествует по туннелю, который светится как бы изнутри. Но, как это часто происходит в предсмертных состояниях, внутренний голос заставляет его вернуться; его время еще не пришло.

Нил пробудился и отправился, страдая от жутких болей, в больницу. Врачи не могли найти причину заболевания, но предполагали присутствие неизвестного африканского вируса в его крови и оставили его для наблюдений в госпитале. Через три недели Нил опять приступил к работе. Аджей, его первый инспектор, предостерег его: эта болезнь — результат нападения ю-ю.

8 сентября 1962 года Нил выполнил свои последние должностные обязанности. Еще накануне вечером он запланировал арест давно выслеживаемой шайки мошенников, которая на этот раз собиралась появиться на ипподроме в Аккре. В то субботнее утро он спал дольше обычного. Сердясь, что уже опаздывает, он споткнулся в ванной, обрезался при бритье, так что кровь капнула на рубашку.

Несмотря на обилие работы в бюро, ему удалось попасть на ипподром еще до начала гонок. Он поднялся на большую зрительскую трибуну. Оттуда он осмотрел бега, обнаружил подозреваемых и порадовался тому, как ловко его люди их окружают. Все шло к захвату. Но внезапно, «когда я собрался спуститься вниз по лестнице, я получил сзади сильный толчок. Я свалился вниз, как ком, и в последнюю долю секунды, до того как свалиться, я повернул свою голову, чтобы увидеть ударившего, но никого не было».

Когда он пришел в себя, у него все болело. Руки и ноги были сломаны во многих местах, внутренние разрывы чуть не привели к смерти. Он реконструировал этот несчастный случай. Кто-то напал на него и специально столкнул вниз, что мог снизу случайно наблюдать его инспектор. Но кто? Рядом с ним в этот момент не находилось ни одного человека. В атаку ю-ю он не верил, пока не вспомнил о своем амулете, который для защиты от ю-ю изготовил ему Малам Аларги. Он оставался лежать под подушкой. Малам Аларги объяснил ему происходящее: смертельный враг Нила переманил на свою сторону могучего человека из ю-ю. Чтобы обойти защитную силу амулета, тот применил уловку. Он остановил будильник, смутил дух Нила и заставил его в спешке забыть спасительное «лекарство». Чародей использовал его уязвимость и призвал некую сущность, которую послал столкнуть Нила со ступенек вниз.

Несколько недель спустя Нил представил рапорт об увольнении, его стали утомлять далекие путешествия в глубь страны и напряженная работа, к тому же он передвигался теперь с помощью палки. Дядя Теттей и Малам Аларги, преданные ему целители, посоветовали ему покинуть Африку, так как теперь никакое «лекарство» не могло бы его защитить. Было несколько злокозненных людей, которые хотели убить его, так как ю-ю больше ничего против него не замышляли. Нил послушался совета и вернулся в Англию. Оглядываясь на пережитое им в Африке, Нил сознается: «У меня создалось критическое отношение к западной концепции отсталости африканцев. У меня достаточно оснований утверждать, что в некоторых случаях африканцы намного опережают европейцев, особенно в отношении их знаний о силах природы и человеческого духа» [222].

С пристрастием наша культура обращается лишь к негативным сторонам жизни других культур. В этнологических журналах и книгах мы находим множество указаний на примеры черной магии, колдовства и чародейства. Работы о темных сторонах магии столь многочисленны, что положительные стороны, такие, как сам ритуал целения или социальная, политическая и религиозная ответственность шаманов, остаются на заднем плане. Благодаря социальной антропологии, интерпретирующей все магические феномены как социальный артефакт, у нас создается впечатление, что существует вообще лишь магия черных чародеев. Эта наука соорудила такое интеллектуальное здание, которое оказалось совершенно слепым перед практическими и психологическими последствиями измененных состояний сознания, при которых два независимых от обыденного сознания предмета образуют естественную связь без дополнительных усилий. Социальная антропология и связанная с ней западная этнология, напротив, интерпретируют случайные, синхронические и лишенные логики, формирующие некое единство связи как свидетельство духовной отсталости примитивных народов. Уже несколько десятилетий чародеям приписывают способность убивать людей путем внушения, если эти люди сами верят в подобное. С тех пор как существует этнология, внушение считалось той уловкой, при помощи которой необъяснимые феномены были объявлены объяснимыми и подлежащими классификации. Здесь искали опору в убогой и отставшей от своего времени научной теории внушения. Исследования гипноза и внушения сегодня, по большей части, включены в более широкую сферу исследования сознания, которая признает, что человеческому духу и мозгу открыта большая сфера влияния, чем это признавалось в теориях внушения на рубеже веков, которая в ходу у этнологов и сегодня. В любом случае магия не является ни фантазией, присущей примитивному человеку, ни комплексом метафор или символов, но естественным способом познания многоуровневой структуры сознания в том виде, в каком сегодня современные науки используют его для исследования действительности. Магия стоит не ниже, но по ту сторону современного нам состояния научных исследований. Магия представляет собой состояние, возникающее в процессе познания, которое психологией еще не проработано. Существующие до сих пор теории, пытающиеся приблизиться к сфере магического сознания, тем не менее интересны, так как дают нам разъяснения в отношении исторической структуры нашей культуры. Они показывают, как можно спроектировать исторически сформированные идеологии на чужеродные культуры, для которых первые слишком узки, как новый слой кожи, и как исторически обусловленное сознание вводится в заблуждение подтасованными фактами, теориями, реалиями, истинами, в которых доминируют тупой колониализм и слепой этноцентризм. История магии поучительна как история развития познания человека западного мира, отражающая наше историческое высокомерие.

Когда мы говорим о том, что произведения искусства, прекрасная музыка или красоты природы нас «очаровывают», мы не думаем буквально о «чародее», который ассоциируется у нас лишь с негативными эмоциями и который способен вызывать у других людей галлюцинации, пробуждать иллюзии и ложные состояния сознания. Точно так же забыто нами первоначальное значение новоанглийского слова «witch», «мудрый», Современная история отняла у нас не только способность очаровывать естественными ритмами и чудесами человеческого бытия, но исказила роль «чародея», истинного психотерапевта, святого мага, превратив его в негативную противоположность самому себе. Понятие «чародей», «колдун» из-за негативного отношения в обществе стало восприниматься как нечто примитивное и злое, воплощающее абсурд, стало благодатной почвой для инквизиторских теорий церкви и науки. Несмотря на просветительскую ориентированность современных теорий, они не рискуют выйти из накатанной колеи исторической дискриминации и когда начинают сами ощупью продвигаться, то часто это заканчивается скачком совсем в другую сторону — к романтическому прославлению примитивного естественного существования или к наделению проявлений шаманской магии особым символическим смыслом.

В наших западно-европейских сказках, легендах и мифах чародей связан, как правило, с темной стороной магии. И в отторгнутых родовых культурах, утративших мудрость традиций и связь с природным космосом, искусство черной магии берет верх, а целители и религиозные лидеры гибнут. Так, например, многие представители гавайской культуры вспоминают еще сегодня об Ана-ана, злом колдуне; коренное население в союзе с этнологами и американскими завоевателями видит в прошлых религиях лишь дурное. Этнологи, собирающие мнения простых людей и получающие подтверждения своим ожиданиям по поводу разложения культуры, радуются той прочности, которой отличается их теоретическое здание. Но ограниченности, которая лежит в основе их воззрений, они не признают. Сначала западная культура грубо разрушает местные традиции и низвергает мудрый опыт и самих духовных вождей, чтобы освободить поле деятельности следующим этнологам, которые, утверждая своими действиями духовный империализм, уже на бумаге увековечивают идею примитивизма и отсутствия Культуры народа племени. Таким образом, этнологи упустили возможность Изучить принцип действия магии, жизнь чародея и используемые им психофизические приемы, а также возможность, в случае необходимости, использовать их на себе. Поэтому и от них мы получаем изображение других культур, которое столь же незаконченно и искаженно, как и теория ученых. Редко встречается достойное внимания читателя описание черной магии, ее приемов и теоретических принципов. По этой причине мы должны довольствоваться теми историями, которые, к сожалению, едва ли приоткрывают нам доступ к внутренним приемам тренировки психики и трансформации энергетических и психических процессов. Такого рода истории о чудесах, — а именно так они воспринимаются, так как мы не занимаемся изучением стоящих за ними принципов трансперсонального, — заслоняют собой мир истинной магии, возможностей сознания и законы духовного уровня психики.

Наше сознание ориентировано нейтрально, но оно не различает ни добра, ни зла, оно стоит по ту сторону системы человеческих ценностей. Силы, с которыми имеют дело шаманы, нельзя характеризовать ни как белые, ни как черные, ни как позитивные, ни как негативно направленные; они могут быть использованы для воплощения любого человеческого требования. Шаманы могут одним духом исцелить или убить, преследуя то цель возрождения к жизни, то умерщвления, когда они совершенно злокозненно отдаются колдовству. Само представление о злом шамане является выражением раздутых страхов и механизмов защиты, выработанных как этнографами, так и членами тех племен, на культуру которых лег отпечаток культуры исследователя.

Наши представления о черных колдунах порождают разные негативные концепции, которые здесь должны быть еще раз в общем виде перечислены.

1. Этнологи, к сожалению, обращались, проводя свои исследования шаманства, часто не к тем информантам, а именно к обычным представителям племени, вместо того чтобы обращаться к хранителям святой традиции. Поэтому в их распоряжении оказывалось собрание фольклорных историй нешаманов о шаманах, что не имело ничего общего с шаманским универсумом. Они описывали изображение пейзажа, а не сам пейзаж.

2. Возникшая еще во времена средневековья, разогретая институтом инквизиции война с ведьмами, преследование традиционных культов и церемоний придало шаманству и чародейству привкус запретного, сатанинского, а со времени научной революции за ними водится дурная слава суеверия, которое должно быть обуздано разумом. Церковь уничтожила все трансперсональные идеи западного мира, а наука, ошибочно полагая, что не имеет ничего общего с церковными догмами, продолжает все то же «инквизиторское» наступление, руководствуясь здравым смыслом с не меньшей жесткостью, жестокостью и не менее невежественно. Если церкви виделись лишь пустыни, где духовные вожди, крайне продвинутые в своем развитии, встречались с просвещенными проповедниками, то ученый видит лишь черных магов, перед которыми стоят наставники человеческого духа и мастера психологического преодоления самих себя. Охота на ведьм существует и по сей день, лишь укрывшись под покров научности.

3. Чародеи и колдуны действуют в сфере альтернативных состояний сознания. Они живут, руководствуясь такой концепцией пространства и времени, к которой с недоверием относится наше здравомыслящее сознание. Не является ли наше высокомерие по отношению к магии и защита от нее обыденным сознанием, сном спящей красавицы?

4. Сторонники механистических проектов мира, которые укрепляются в своем мелочном величии, которые не могут абстрагироваться от линейного восприятия времени и которые закрываются в мире с четко обозначенными представлениями о верхе и низе, левой и правой стороне, и которые не приемлют пространства как продолжения времени, а времени как продолжения пространства, — все они никогда не протянут руки чародею, даже ради того, чтобы подвести его к позорному столбу.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-27; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.226.245.48 (0.015 с.)