ТОП 10:

Государственное и социальное устройство Дешти Кипчака по версии автора.



  Малик  
Хан левой руки (восточной части) Хан правой руки (западной части)
Улуг бек\\Великий князь Улуг бек\\Великий князь
Беки\\князья Беки\\князья
Батыры и дружинники Батыры и дружинники
Азаты\\лично свободные Азаты\\лично свободные
Кара халык (военнопленные и рабы)
       

Государственное и социальное устройство Золотой Орды по версии автора.

  Великий каган\\император  
Хан улуса Джучи, в последующем хан всей Золотой Орды
Хан левой руки (восточной части) Хан правой руки (западной части)
Улуг бек\\Великий князь Улуг бек\\Великий князь
Беки\\князья Беки\\князья
Батыры, угланы и дружинники Батыры, угланы и дружинники
Азаты\\лично свободные Азаты\\лично свободные
Кара халык (военнопленные и рабы)
       

ЗИАНБЕРДИН-2016

Трепавлов В.В. Государственный строй монгольской империи: 13 в.


«В 1219 г. канцелярия Чингисхана направила китайскому монаху, даосу Чан-чуню приглашение посетить походную резиденцию кагана. В послании, в частности, говорилось о Монгольской империи: «Такого [огромного] царства еще не было со времен наших шаньюев». Спутники Чан-чуня в «Описании путешествия на запад» («Си ю цзи», 20-е годы XIII в.) великолепие ханских повозок и шатров сравнивали с тем, что было при дворе шаньюя [Bretschneider, 1888, с. 58]. Южносунские послы прямо называли Монгольскую империю «государством северного шаньюя» [Краткие сведения, 1960, с. 136]. «Шаньюй» — китайская передача доселе точно не идентифицированного титула правителя хунну. Поскольку в «Си ю цзи» говорится о «наших шаньюях», то здесь явно проступает стремление верховных властей Еке Монгол улуса представить себя наследниками прежних держав номадов и не обязательно хунн-ской, ведь китайцы называли шаньюями и тюркских каганов (см. '[Бичурин, 1950, т. I, с. 268; Кюиер, 1961, с. 327; Таскин, 1973, с. 7; Liu Mau-tsai, 1958, с. 161]). Да и сам титул «шаньюй» иногда расценивается как прототип таинственного слова «Чингис» [Банзаров, 1849, с. 18—20; Boodberg, 197

Разумеется, для ознакомления со столь давней историей требовалось иметь хроники. Мы не знаем, как обстояло дело со сбором исторической информации в эпоху Чингисхана, но при его преемниках эта работа приобрела целенаправленный характер. В 1236 г. по инициативе киданина чжун-шу-лина Елюй Чуцая было «учреждено Историческое общество; в пособие взяты исторические книги из городов Янь-цзин и Пхин-яи»; историографами назначили троих китайцев (судя по именам) [Иакинф, 1829, с. 259]. Позже Мункэ и Хубилай поручали китайским же ученым, проживавшим в Монгольской империи, переводить на монгольский язык исторические сочинения [Позд-неев, 1906, с. 166]. В XVII в. сложилась аналогичная ситуация: маньчжуры готовились напасть на Китай и интересовались успехами предыдущих «варварских» династий на этом поприще. Истории Ляо, Цзинь и Юань были переведены на маньчжурский язык [Таскин, 1979, с. 16].
Значит, одним из источников сведений о кочевых государствах служили дииастийные хроники и, возможно, другие исторические произведения.
Еще одним источником стали эпиграфические памятники. Например, рассказ о падении Уйгурского каганата и о последующей истории уйгуров был нанесен на стелу, воздвигнутую в честь гаочапских князей, а позже почти без изменений списан оттуда в «Юань ши» — официальную хронику

 

 

ЗИАНБЕРДИН-2016

монгольской династии [Малявкин, 1983, с. 154]. Об интересе к подобным текстам в рассматриваемую эпоху (первая половина XIII в.) свидетельствует то, что после смерти Елюй Чуцая в его доме нашли «несколько тысяч древних и новейших книг, картин и древних письмен на металле и камнях» [И акииф, 1829, с. 293].
Можно предположить, что китайским и киданьским советникам, их монгольским патронам стала известна история всех крупных держав номадов, содержавшаяся в указанных сочинениях. Однако источники не дают основания для такого вывода. А из имеющихся данных пока можно заключить, что до руководителей империи доходили только названия городов, титулы и имена каганов25 (естественно, в китайской транскрипции) и, возможно, представления об общих пределах их владений26.
Кроме иероглифических камнеписных текстов в степях Центральной Азии имеется множество стел, скал и валунов, испещренных руникой древних тюрок и уйгуров. Этот вид письма продолжал бытовать на территории Монголии и в казахских степях по крайней мере до X в. (см. [Арсланова, Кляшторный, 1973; История МНР, 1983, с. 121]), а у енисейских кыргызов, может быть, н до монгольского нашествия в начале XIII в. (см. [Кызласов, 1984, с. 143]). Монголы, конечно, встречали такие памятники, лжувейни пишет, что во время правления Мункэ (1251 —1259) в развалинах столицы Уйгурского каганата VIII— IX вв. города Орду-Балыка были обнаружены камни с надписью. «Эти камни были извлечены. Под ними оказалась большая каменная плита с надписями... Приказано было найти кого-нибудь для прочтения их, но никто не мог их прочесть. Из Хи-тая доставили людей, именуемых камами (т. е. прорицателями.— В, Т.). Известными этим людям знаками на плите той было начертано...» [Ta’rikh, 1912, с. 401]—и следует изложение версии происхождения уйгурского царства, не поддающейся идентификации ни с одной из ныне известных надписей. Монголы, несомненно, не сумели прочесть письмена, поэтому обратились к иноплеменникам. Это не обязательно могли быть китайцы. Хитай (Хатай) в XIII в. у мусульманских авторов означал еще и Семиречье с Кашгаром — район расселения кара-киданей (хитаев) [История монголов, 1834, с. 19; Насави, 1973,, с. 45, 50; Тизенгаузен, 1884, с. 5 и сл.; Шейбаниада, 1849, с. 43; и др.]. Камами же (прорицателями, шаманами) не называли ни конфуцианских схоластов, ни даосских мудрецов. На территории кара-киданьского государства жили в то время и уйгуры. Их жрецы, пожалуй, имели представление о письменности своих предков и могли читать рунику. Очевидно, именно грамотные уйгуры и названы у Джувейни камами. К тому же этот народ пользовался собственной письменностью, широко употреблявшейся в делопроизводстве Монгольской империи27.
Таким образом, кроме туманных намеков на знакомство-представителей

 

ЗИАНБЕРДИН-2016

хитаев и китайцев28 с содержанием тюркских эпитафий VIII—IX вв., другой информации на этот счет мы не имеем.
То же можно сказать и о тюркоязычных письменных литературных произведениях, созданных в X—XII вв. Достоверно лишь, то, что поэма Юсуфа Баласагунского «Кутадгу билиг» («Благодатное знание», XI в.) была известна и распространена в монгольскую эпоху [Мелиоранский, 1901, с. 21], вероятно, также стараниями уйгуров. Из этого дидактического сочинения могли быть извлечены сведения о функциях и прерогативах монарха, его отношениях с подданными и т. д.
Что касается вопроса о существовании собственно монгольской письменности в доимперские времена, то о ее отсутствии, вопреки утверждениям некоторых историков МНР [Лувсандэн-дэв, 1977, с. 9—11; Сухбатар, 1971; 1971а, с. 113-114]29, прямо сообщали как сунский дипломат Сюй Тин [Краткие сведения, 1960 с. 142], так и Хубилай-каан в эдикте 1269 г. [Поппе, 1941, с. 13] 30.

Скорее всего в передаче информации о государственности исчезнувших народов письменная историография у монголов начала XIII в. играла незначительную роль. В таком случае на первый план выступала изустная передача исторических сведений, осуществлявшаяся в эпических формах, фольклоре.
Сведения фольклора: История монгольских родов и племен, отраженная в единственном монгольском письменном источнике начала XIII в.— «Тайной истории монголов», не содержит каких-либо данных,, касающихся государственного строительства до середины XlI в. Тщательно сохраняемая каждым кочевником память о ветвях его генеалогического древа (Рашид ад-Дин, 1952, кн. 2, с. 8, 13, 29] обычно мифологизировалась и к перечислению непосредственных предков (иногда нескольких поколений) и к крайне фрагментарным деталям их биографий. Поэтому древние эпосы, собранные в «Тайной истории монголов», не могут считаться сколько-нибудь представительным сводом исторической памяти населения восточной периферии Великой Степи. Изложение родословной борджигинов весьма локально прежде всего в этногеиеалогическом смысле. Авторы или составители памятника сконцентрировали свое внимание в его исторической части только на происхождении «золотого рода» 31. Ho поскольку он исстари обитал в среде других монгольских и отчасти тюркских родов и племен, то Чингису и его окружению, несомненно, были известны эпизированиые подробности кочевой истории, не вошедшие в данный источник.
Из «Юань ши» узнаем, что Чингис в обращении к кереит-скому Ван-хану назвал местность Сань хэ (кит. «три реки») территорией, где «наши предки положили основание государству», и посему советовал вождям кереитов не

 

ЗИАНБЕРДИН-2016

покидать Сань хэ [Wittfogel, Feng Chia-cheng, 1949, с. 111]. К- А. Виттфогель и Фэн Цзяшэн считают, что здесь имеется в виду район между хребтами Хэнтэем и Хинганом. Ho там были расположены кочевья большого племени тайджиутов, к которому принадлежали и борджигины. В таком случае Сань хэ — это местность, называемая монголами «Трехречье»: бассейн Онона, Керулена и Толы,— действительно собственно монгольские земли. Однако ке-реиты — не тайджиуты, и, советуя Ван-хану не оставлять Сань хэ, Темучин подразумевал не свою родину (неизвестно, как многолюдное племя кереитов, хотя и союзное, но чужое, да еще во главе с верховным вождем, могло там оказаться), но именно владения кереитов. Поэтому Сань хэ следует локализовать западнее, в кочевьях кереитов между двумя другими горными цепями — Хангаем и Хэнтэем. Там текут реки Орхои, Селенга и Тола, на берегах которых в свое время «положили основание государству» хунну, жужане, тюрки-туцзюе и уйгуры. «Нашими предками» Чингисхан называет скорее всего один из этих народов, так как, во-первых, у других народов — создателей империй в раннем средневековье (сяньби, кыргызов, кида-ней) государственность сформировалась за пределами монгольской степи. Во-вторых, говоря о «наших», т. е. общих с кереи-тами, предках, Чингисхан имел в виду не генеалогические построения, известные нам из «Тайной истории монголов» (там для кереитов нет места). Стало быть, говорилось не об этнических предках, а скорее о политических предшественниках. Резонно предположить, что это тюркские и Уйгурский каганаты VI—IX вв.
Данные предположения подтверждаются и свидетельствами некоторых армянских летописцев, подчеркивающих, что их информация идет от самих монголов: ,«Предки татар вышли из страны Туркестан и отправились на восток» (Армянские источники, 1962, с. 46]. И здесь прародиной названа страна тюрок, так что, вероятно, именно орхонских тюрков имел в виду монгольский владыка. Предположим, что какие-то сведения о каганатах VI—IX вв. оставались в народной памяти и в XIII в., но не попали в «Тайную историю монголов». В этом случае можно* попытаться поискать подобную информацию в произведениях, иностранных путешественников, описывавших монгольскую историю не по официальным версиям, к которым не имели доступа, а со слов случайных собеседников.
Один из таких путешественников, венецианский коммерсант-Марко Поло, дает любопытное описание разрыва Чингисхана с его покровителем Ван-ханом. Чингисхан (тогда еще звавшийся Темучином) якобы вознамерился стать зятем главы кереитов и послал к нему гонцов. Тот рассвирепел: «Каково бесстыдство-Чингис-хана... Дочь мою сватает. Иль не знает, что он мой че-лядинец и раб! Идите к нему назад и скажите: сожгу дочь, да не выдам за него... следовало его как предателя и изменника своему государю

 

ЗИАНБЕРДИН-2016

смертью казнить!» [Книга Марко Поло, 1955,. с. 85]. Данного эпизода нет в хрониках. Правда, кое в чем ситуацию напоминает предложение о браке Джучи с одной из дочерей Ван-хана. Оно встретило отказ, но совсем на другом основании: наследник кереитского правителя уговорил отца не соглашаться на брак, убедив Ван-хана в том, что в будущем Чингис усилится и станет опасен для улуса кереитов. Ho этот отказ не вызвал конфликта, дело обернулось лишь «охлаждением», «размолвкой» [Иакинф, 1829, с. 23; Козин, 1941, с. 127; Палладий, 1877, с. 167]. О неравноправии брака в источниках, не говорится, ведь тот же интриговавший сын Ван-хана сватал тогда дочь Чингисхана [Рашид'ад-Дин, 1952, кн. 2, с. 251]. Через год Ван-хан дал согласие на отвергнутый ранее брак (правда, «умыслив погубить» вассала) [Иакинф, 1829, с. 241]. Кроме того, Темучин не был «челядинцем и рабом»: его отец и кереит-ский хай были побратимами, а сам Чингис — одним из ближайших сподвижников Ван-хана. Таким образом, эта история едва ли могла послужить фактологической основой для рассказа Марко Поло. В китайских источниках зафиксировано несколько аналогичных событий. Вождь племенного союза дуиху пожелал получить в жены одну из ханш хуннского шаньюя Модэ. Несмотря на возражения придворных, Модэ отослал вождю «свою любимую* янчжи» [Бичурин, 1950, т. 1, с. 47]. В «Чжоу шу» рассказывается о том, что основатель первого Тюркского каганата Бу-мын в 552 г. просил в жены дочь своего жужаньского сюзерена Анахуаня, на что последовал гневный ответ: «Ты ведь наш простой кузнец (у Марко Поло — челядинец и раб.— В. Т.). Как ты осмелился произнести подобные слова [о браке]!» [Liu Mau-tsai, 1958, с. 7]. Как Бумын в «Чжоу шу», так и Чингис у Марко Поло пришли в ярость от высокомерного ответа и начали с государями войну, из которой вышли победителями. Здесь уже наблюдается абсолютная идентичность сюжетов, позволяющая полагать, что купец-европеец услышал и записал версию основания кочевой державы, идущую с VI в. от туцзюэ. Схема этой версии такова: просьба о браке с дочерью верховного хана— оскорбительный отказ — война — победа над верховным ханом — основание новой державы.
Воспоминания о своем каганате на Орхоне сохранили к XIII в. и уйгуры. Историки не раз анализировали их легенды, но в основном касались исторической основы сказаний, идентификации упоминаемых в них лиц [Радлов, 1893, с. 116—125; Marquart, 1912, Serine, Ross, 1899, с. 115, 116]. Нас интересуют лишь те фрагменты, где говорится о государственном строе. В одном из преданий, записанных Рашид ад-Дином, повествуй ется о возникновении царства. После изначального безвластия и междоусобиц уйгурские племена избрали двух правителей с титулами эльтебер и кюль-эркин. То есть показано своеобразное соправительство монархов, приблизительно равных по положению («обоих они сделали государями '[всего] народа и племен.

ЗИАНБЕРДИН-2016

Их род царствовал в продолжение ста лет» [Рашид ад-Дин, 1952, кн. 1, с. 147]). Одним из районов первоначальной консолидации уйгуров названа гора Каракорум, и это не просто совпадение с названием столицы Монгольской империи: подчеркивается, что «город, который построил Угедэй-каан... называется по имени той горы» [Рашид ад-Дин, 1952, кн. 1, с. 146] 32L Большое место в легендах отводится некоему Буку-хану, раздвинувшему пределы уйгурского государства; после его смерти власть перешла к одному из его сыновей (Ta’rikh, 1912, с. 53—61].
Из этих дошедших до XIII в. преданий можно было извлечь данные о существовании огромной империи Буку-хана, объединявшей не только уйгуров; об организации дуальной монархии (см. гл. 4); о династийном порядке престолонаследия; о том, что центр империи располагался в Каракоруме.
Во многих мусульманских источниках излагается пространная эпическая биография праотца тюркских народов Огуз-ка-гана. Легенды о нем многократно разбирались исследователями, поэтому назовем лишь компоненты общественной и политической структуры, зафиксированные в средневековых сочинениях: а) разделение владений на две части-крыла [Кононов, 1958, с. 40; Рашид ад-Дин, 1952, кн. 1, с. 86; Шейбаниада, 1849, с. 23] 33; б) иерархия крыльев — главенство правого крыла34 [Рашид ад-Дин, 1952, кн. 1, с. 86]; в) царствование двух в принципе равноправных ханов-братьев в каждой части государства [Кононов, 1958, с. 40]; г) закрепление престола навечно за предводителем правого крыла [Рашид ад-Дин, 1952, кн. 1» с. 86]; д) порядок престолонаследия '[Шейбаниада, 1849; и др.]; е) Огуз-каган считался древним повелителем всех тюркских народов, и В. В. Радлов справедливо отметил: «То обстоятельство, что Рашид ад-Дин встретил сказание об Огуз-хане... и на западе у туркменов, и на востоке у уйгуров, указывает на то, что... у всех тюрков в XIII в. сохранилось еще воспоминание о большом тюркском государстве, которому было подчинено большинство тюркских племен» [Радлов, 1893, с. 20] 35.

Знания о принципах отношений между правителями, между ханами и их подданными можно получить и из региональных фольклорных источников, например алтайских. Здесь говорится о соправительстве, прерогативах и функциях хана, критериях и порядке определения «вассальных» кочевых владений (см. [Трепавлов, 1989]).
Следовательно, из эпических произведений, распространявшихся главным образом в устной передаче, устроители кочевых империй могли узнать об основных чертах государственного строя предыдущих царств (вернее, абстрактного, эпизирован-ного образа этих царств) 36. Однако сказания о героях-перво-предках содержали не только их поэтические жизнеописания, но и политический императив, который служил основой регулирования социально-политических отношений в кочевом обществе. ЗИАНБЕРДИН-2016

Речь идет о явлениях, объединяемых термином «тору».
Традиционные правовые нормы: Буквальное значение тору — «закон», «обычай», «правило». Так его трактуют средневековые и современные словари [Будагов, 1869, с. 389; Древиетюркский словарь, 1969, с. 581; Над-жип, 1979, с. 86; Радлов, 1905, стб. 1250—1251, 1254—1255; Clauson, 1972, с. 531, 532; Codex Cumanicus, 1981, с. 77, 288; Divanii, 1941, с. 221; Gronbech, 1942, с. 251] и авторы исследований и публикаций (Бартольд, 1968в, с. 39; Бернштам, 1946, с. 102; Козии, 1941, с. 605; Кононов, 1949, с. 49; Малов, 1951, ¦с. 433; 1959, с. 104; и др.]. Однако данное понятие употребляется в источниках в более широком смысле. Есть по крайней мере три толкования его семантики: 1) нормы обычного права, совокупность иеписаных регламентаций в различных областях социальной и бытовой жизни кочевников '[Агаджанов, 1969, с. 112; Гордлевский, 1960, с. 85; История Казахской ССР, 1979, с. 88; Golden, 1982, с. 106]; 2) обозначение ханской власти, управления государством [Бернштам, 1946, с. 137, 138; Материалы, 1984, с. 413, 414; Мелиоранский, 1899, с. 83; Радлов, Me-лиоранский, 1897, с. 16; Giraud, 1960, с. 71] 38; 3) «объединенная законом народная масса» [Бартольд, 1968в, с. 39] 39.

Слово «тору» многократно встречается в рунических надписях на памятниках Кюль-тегина и Бильге-кагана. Замена этого термина словами «обычное право», «обычай» чаще всего обессмысливает текст. Предлагаемые же С. Е. Маловым, П. М. Me-лиоранским и В. В. Радловым переводы тору как «законная власть», «правительственная власть» и аналогичная трактовка ¦его семантики Дж. Клосоном представляются наиболее адекватными. Ho информация о том, что конкретно понималось под этой властью, чрезвычайно скудна и может быть почерпнута из эпитафии Кюль-тегину. Там описываются восстание Кут-луга (Эльтерес-кагана) против Тан в 680 г. и восстановление Восточно-тюркского каганата. Эльтерес «народ... упразднивший' [свои] тюркские установления (tiirk toriisii)... привел в порядок' и наставил по установлениям моих (т. е. Бильге-кагана.— В. Т.) предков, тогда же он дал устройство народам тблис и тардуш и назначил тогда ябгу и шада» (дит. по [Малов, 1951,, с. 38J). Буквальный же перевод интересующей нас фразы «народ тблис и тардуш там [же] устроил» (lolis Iardus buduni a n't a atmis) [Малов, 1951, с. 30]. «Там же» — т. е. в процессе создания порядка по тору. Стало быть, данный порядок включал разделение государства и соответственно населения на правое (тардуш) и левое (тблис) крылья, назначение над ними командиров, наместников. Причем указывается, что такой порядок существовал еще у предков Эльтереса — вероятно, в первом каганате Ашина (552—630). Действительно, первые каганы «поддерживали и обустраивали эль (державу.— В. Т.) и тору» [Малов, 1951, с. 28]. Из эпитафии следует, что «Кюль-тегип, много потрудясь

 

ЗИАНБЕРДИН-2016

и приобретя [для нас] столь большую власть (bunca toriig qazyanip), скончался» [Малов, 1951, с. 40]. Слова «столь большую власть» поясняются в предыдущей строке: «Там, где верные племенные союзы и верные каганы, я творил по четырем углам (т. е. сторонам света.— В. Т.); народы все я принудил к миру и сделал их не враждебными [себе], все они мне подчинились» [Малов, 1951, с. 40].. Здесь тору — подчинение народов «четырех углов», приведение их в подданство.
В обоих фрагментах тору предстает как осуществление каганом своих функций, как сфера компетенции монарха. Это подтверждает и поэма «Кутадгу билиг», где «правила управления государством»40 включают только обязанности правителя (щедрое вознаграждение войска, священная война с неверными,, создание надежных и прочных законов, обеспечение безопасности торговли) (см. [Юсуф Хас-Хаджиб, 1983, с. 409—414]). Конечно, ценностные ориентации, представления о благе эля у тюркских кочевых государей VIII в. и у жителя Караханидской империи XI в. были различны; Юсуф Баласагунский излагал концепцию управления, идеальную с точки зрения зажиточного горожанина. Ho важно отметить, что осуществление норм тору и через триста лет после падения древнетюркских каганатов, продолжало трактоваться как царская прерогатива.

Вопрос об авторстве этого института не может ставиться^ если подразумевать под тору обычно-правовые нормы в целом. Ho в источниках можно встретить легендарные сведения о ха-, не, впервые использовавшем эти законы для организации подвластных владений. Выше говорилось о порядках, завещанных Огуз-каганом сыновьям. Хроника Языджиоглу Али (XV в.) называет эти порядки «тюре»: «Он (Огуз-каган.— В. Т.) сказал: ,,Поскольку ханом после меня станет Кайы (старший сын.— В. Т.), пусть его объявят бейлербеем правого крыла. В соответствии с тюре левое крыло тоже должно возглавляться бейлербеем. Пусть им будет Байындыр"» '[Houtsma, 1891, с. 204]. Далее объявлялась очередность рассадки при трапезе по старшинству крыльев и их лидеров. «Звания и посты беев пусть распределяются между родами, пусть они раздаются всем из этих родов (т. е. кайы и байындыр.— В. Т.), а оставшимися постами пусть другие пользуются» [Houtsma, 1891, с. 205]. Таким образом, тору предусматривало: а) распределение племен по крыльям; б) иерархию крыльев; в) введение с.оправительства (хотя левое крыло и «младше», его предводитель носит титул бейлер-бея, как и глава правого крыла); г) жесткий порядок замещения командных постов (хан — только из рода кайы, бейлербей ле-Lv.ro крыла — из байындыров, прочие должности в первую очередь давались представителям этих двух огузских подразделений).
Среднеазиатский источник XVI в. «Шейбани-наме» называет основателем

 

ЗИАНБЕРДИН-2016

тору (тура; в переводе И. Н. Березина — «образ обычая и царствования») Тюрка, жившего в течение 240 лет «в Дештской стране и в северных странах»; его современником был легендарный шах Каюмарс [Шейбаниада, 1849, с. 19]. Охват территории, продолжительность правления и синхронность домусульманскому Ирану, указанные в данном памятнике, позволяют представить Тюрка в качестве собирательного образа древнетюркских владетелей, чьи каганаты просуществовали около 200 лет в евразийских степях. Поскольку понятие «тору» было орхонским тюркам хорошо известно, а данных о более раннем его употреблении в рассматриваемом контексте нет, то, видимо, следует отнести формирование принципов управления кочевой империей в соответствии с тору к VI—VIII BB.41.

Кроме сформулированных выше норм, устанавливаемых тору, историки замечали и другие сферы его применения: порядок наследования имущества, статуса и титула, церемониал интронизации, организация удельной системы '[Агаджанов, 1969, с. і 13; Togan, 1946. с. 106—109].
Тору было известно и средневековым монголам. В «Тайной истории монголов» под этим термином имеется в виду свод правил внутриулусных и межулусных отношений (торе), что позволило С. А. Козину назвать его «Монгольской Правдой», употребив термин («правда»), обозначающий европейское раннесредневековое законодательство. Монгольское торе регулировало взаимоотношения глав улусов, ханов и подданных, иерархические степени старшинства и ритуал введения в почетные должности [Козин, 1941, с. 162, 166, 257 и др.]. Термином «торе» обозначали также государственную власть и систему связанных с ней учреждений42.
При анализе монгольской государственности и средневекового права неизбежно приходится столкнуться с ясой — законодательством Чингисхана. Однако, судя по изложению ее предписаний в мусульманских, китайских и армянских источниках, она в основном налагала бытовые ограничения и предусматривала наказания за преступления43. Управлению посвящено лишь несколько пунктов, которые предусматривают: повиновение посланцам каана любого провинившегося, какой бы пост он ни занимал; обязанность удельных правителей для решения спорных вопросов обращаться только к верховному хану; устройство ямской службы; разделение армии по десятичному принципу; налогообложение и тарханные иммунитеты; наследование домена младшим сыном [Березин, 1864, с. 404—413; Гинс, 1932, с. 12—14; Гурлянд, 1904, с. 61—66; История монголов, 1834, с. 21, 157; История монголов, 1871, с. 4; Поповг 1906, с. 152; Рашид ад-Дин, 1952, кн. 1, с. 102, 106; Рязанов-ский, 1931, с. 122—124; Тизенгаузен, 1941, с. 83; Хатиби, 1985,. с. 92; Ayalon, 1971; Ch’en, 1979, с. 6, 7; Tabakat-i-Nasiri, 1881,, с. 1107, 1108; Vernadsky, 1938, с. 344—359; и др.]. Значит, все остальные аспекты

 

ЗИАНБЕРДИН-2016

административного «законодательства» оставались вне ясы и могут быть отнесены к сфере тору, к которой они принадлежали еще за сотни лет до складывания Монгольской империи44. Повторим эти аспекты: а) система крыльев; б) порядок выдвижения и провозглашения кандидатов на высшие управленческие и командные должности (включая хана); в) соправительство; г) завоевание и покорение окрестных народов («четырех углов»); д) распределение доходов и трофеев (см. [Козин, 1941, с. 162]). Система тору, вероятно, не ограничивалась этими установками, по в той части, что касалась вопросов функционирования государственной власти, она сводилась к этим основополагающим моментам.
Для ознакомления с пей уже не обязательно было штудировать старые тексты, забытые письмена. Освященная, созданная и подкрепленная многовековым опытом кочевых правительств,, даже будучи облаченной в форму фольклорных повествований, эта система воспринималась не только как пример для- подражания древним ханам-богатырям, но и как непреложный закон, завещанный предками. Поэтому уже к XI в. устойчивость и долговечность тору вошла у тюрок в пословицу: «Исчезает государство [но] сохраняется тору» («Е1 qа 1Їг torii qalmas»)».







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-13; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 52.3.228.47 (0.011 с.)