ТОП 10:

Попытка ориентации на Германию и последующее разочарование



 

Уже в начале своей сионистской политической деятельности Герцль обратил внимание на крепнущие связи между Германией и Турцией и влияние, которое оказывает Вильгельм II на султана Абдул Хамида. Изыскивая пути скорейшего получения политико-юридической базы для алии и поселения евреев в Палестине, Герцль пришел к выводу, что необходимо заручиться симпатиями кайзера Вильгельма к целям сионизма.

В этом направлении он и начал энергично работать сразу же по окончании Второго конгресса. Он обратился к Фридриху, курфюрсту Баденскому, чье личное расположение и полную поддержку сионистского дела он уже успел завоевать. Герцль просил курфюрста стать посредником между ним и германским императором. Фридрих согласился взять на себя эту миссию и затем известил Герцля, что кайзер проявил большой интерес к его сионистской программе. Курфюрст посоветовал {85} обратиться к немецкому послу в Вене Филиппу Ойленбургу, которому Вильгельм поручил приготовить для него доклад о сионистском движении. Герцль посетил посла, изложил перед ним свои планы, после чего нанес визит и германскому министру иностранных дел фон Бюлову; однако последний холодно отнесся к идеям Герцля.

В конце сентября 1898 года посол Ойленбург известил Герцля от имени кайзера, что Вильгельм намерен вскоре совершить поездку в Святую землю и будет готов дать ему аудиенцию в Иерусалиме. Герцль расценил это как большое политическое достижение и уверовал в близость осуществления своих планов. 2 октября он приехал в Лондон в связи с делами Колониального банка. На следующий день он выступил на большом еврейском митинге в восточной части Лондона, населенной преимущественно евреями, выходцами из Восточной Европы, говорившими на идиш. Герцль говорил на немецком. В дневниковой записи от 4 октября 1898 года он отмечает, что митинг собрал десятки тысяч человек. И тут, от большого оптимизма и полной уверенности, что поддержка кайзера Вильгельма обеспечена, Герцль позабыл о своей обычной предусмотрительности и во всеуслышание заявил, что скоро начнется возвращение в Сион в широких масштабах и что недалек день, когда "еврейский народ придет в движение...".

Митинг, собранный, собственно говоря, чтобы продвинуть дело банка, превратился в мощную демонстрацию за сионизм. Речь Герцля вызвала необыкновенный энтузиазм у тысяч его слушателей, а ее отзвуки привели в сильное волнение евреев во всем мире. Как вскоре выяснилось, это было большой ошибкой Герцля, за что его и критиковали российские сионисты на Третьем конгрессе.

Вернувшись в Вену, Герцль созвал сионистское руководство и поставил вопрос о делегации, которая встретится в Иерусалиме с Вильгельмом II. Составить ее оказалось нелегко, так как многие члены {86} сионистского исполкома по разным причинам не могли поехать. Протелеграфировали Мандельштаму в Киев, предлагая ему войти в состав делегации, но он ответил, что ехать не может.

В конце концов была составлена делегация из пяти человек с Герцлем во главе. Затруднения вызвал и вопрос финансирования поездки, но русским сионистам удалось изыскать требуемые средства, и делегация смогла отправиться в путь. Хотя все приготовления совершались под большим секретом, об этом узнало слишком много людей. От Элиэзера Бен-Иехуды поступило предостережение из Иерусалима, что в Эрец-Исраэль возможна попытка покушения на жизнь Герцля. Решили этим все—таки пренебречь, и делегация выехала в дорогу.

Хотя Вильгельм через германского посла в Вене сообщил Герцлю, что примет его в Иерусалиме, Герцль старался добиться у него аудиенции еще и в Константинополе, где кайзер остановился проездом в Иерусалим. Это оказалось весьма непросто, но Герцлю все-таки удалось, и Вильгельм принял его 18 октября в присутствии своего министра иностранных дел фон Бюлова. Император охотно выслушал Герцля и пообещал в положительном духе высказаться о сионистском движении перед турецкими властями; на вопрос, о чем ему, Вильгельму, следовало бы просить султана, Герцль ответил: о согласии на основание концессионного общества по заселению Палестины под покровительством Германии. Вильгельм обещал Герцлю поднять этот вопрос во время своей беседы с султаном. В заключение было решено, что кайзер примет сионистскую делегацию в Иерусалиме и что Герцль должен заблаговременно подготовить свою речь, с тем, чтобы Вильгельм и Бюлов могли с нею заранее ознакомиться.

19 октября 1898 года, уже находясь в Мраморном море на борту судна, направлявшегося в Палестину, Герцль описал в дневнике свою встречу с кайзером, впечатления и подробности состоявшейся беседы. 18-ое число он называет "великим днем" и заканчивает запись замечанием, что память об "императорском дне" {87} сохранится навеки. Записывая эти слова, Герцль не подозревал, какое горькое разочарование ожидает его в Иерусалиме.

В Эрец-Исраэль еврейские поселенцы из Ришон ле-Циона, Реховота, Нес-Ционы, а также коллектив сельскохозяйственной школы Микве Исраэль оказали Герцлю восторженную встречу.

В дневниковой записи от 29 октября Герцль описывает также прием, устроенный школой Микве Исраэль кайзеру Вильгельму и его свите, ехавшим в Иерусалим. Дети спели в честь императора германский гимн. Герцль, стоявший возле плуга, снял свой пробковый шлем. Кайзер узнал его издали, повернул лошадь в сторону Герцля и, подъехав, остановился. Герцль сделал два шага навстречу, император подал ему руку, осведомился о его здоровье и коротко побеседовал с ним. Закончив разговор, Вильгельм еще раз пожал ему руку и поскакал своим путем.

Этот эпизод произвел сильнейшее впечатление на присутствующих, среди которых были и служащие барона Ротшильда. Сам Герцль мог истолковать это как доброе предзнаменование перед приемом делегации в Иерусалиме. Однако все обернулось не так. 2 ноября 1898 года сионистская делегация, возглавляемая Герцлем, встретилась с германским кайзером Вильгельмом II (Некоторые из современных исследователей называют этот день "Второе ноября д-ра Герцля", имея в виду, что, спустя девятнадцать лет, в этот день была провозглашена декларация Бальфура.).

Прежде всего, Герцлю пришлось выступить не по оригинальному тексту своей речи, а по усеченному варианту с поправками Бюлова, вычеркнувшего из нее ведущие политические принципы. Кроме того, ответ кайзера на речь был холодно-вежливым, без тени тех заверений, которые были даны Герцлю во время константинопольской аудиенции. Император заметил в конце, что "будет продолжать интересоваться {88} вопросом". Герцль так заключает запись от 2 ноября в своем дневнике о иерусалимской встрече с Вильгельмом:

"Он не сказал ни да, ни нет. Ясно, что в промежутке произошло многое".

 

И действительно, очень скоро выяснилось, что в своей беседе с Вильгельмом султан высказал резко отрицательное отношение к политическому сионизму. Министр иностранных дел Бюлов также уговаривал кайзера отказаться от поддержки Герцля и его планов из-за боязни серьезных политических осложнений с Францией, Англией и Россией. Не исключено также, что Бюлов действовал по наущению богатых ассимилированных евреев, убедивших его, что сионизм ничего не стоит и что его поддерживают лишь маленькие группки фантазеров-интеллигентов.

Итак, "роман" Герцля с императором Вильгельмом II скоропостижно закончился, и улетучилась мечта о заселении Палестины под германским покровительством. Герцль, однако, быстро оправился от удара и начал действовать, поставив своей целью наладить прямые связи с султаном Абдул Хамидом.

26 июня 1899 года он снова выступил в Лондоне на крупном еврейском митинге. Девять месяцев назад он заявил здесь с полной уверенностью, что возвращение в Сион — дело ближайшего будущего... Теперь же он не привел подробностей своей встречи с Вильгельмом в Иерусалиме, будучи не вправе разглашать их, и публика осталась при впечатлении, что его политическое положение достаточно стабильно. На сей раз Герцль говорил о своих надеждах придти к соглашению с султаном и заявил: "Мы хотим добиться от турецкого правительства "чартера" (Известный термин в истории сионизма. Подробности см. ниже, в следующей главе.) на заселение Палестины под суверенной властью султана".

{89}

 

Третий конгресс

 

Вопрос о "чартере", мимоходом упомянутый на лондонском митинге, был поднят Герцлем через несколько месяцев на Третьем конгрессе, состоявшемся в Базеле 15—18 августа 1899г.

На конгресс съехались около 280 делегатов. Самая крупная делегация была российская, и она же проявила большую активность как на предварительных собраниях перед конгрессом, так и в прениях на самом конгрессе, а также на своих частных совещаниях по поводу важных вопросов, выносившихся на пленарные заседания.

Во вступительной речи Герцль, как уже говорилось, выдвинул лозунг "чартера": "Мы стараемся добиться от турецкого правительства "чартера" — разрешения на поселение под верховным покровительством султана. Лишь располагая такой гласной санкцией, содержащей необходимые гарантии публично-правового характера, мы сумеем приступить к широкому практическому заселению". Колониальный банк рассматривался Герцлем как средство и орудие для получения "чартера".

 

Более подробное разъяснение сущности "чартера" Герцль дал в беседе, состоявшейся у него после конгресса с одним из представителей российской сионистской печати, просившим уточнений. По словам этого журналиста Герцль сказал, что речь идет о получении от правительства Турции разрешения, в соответствии с которым евреи в Сирии и Палестине экономически будут самостоятельны, хотя Палестина по-прежнему будет находиться под суверенной властью султана. Таким образом, евреи будут не только вправе туда эмигрировать, но и заниматься на месте земледелием, производством и торговлей, строительством железных дорог и портов, организацией мореходных компаний, прокладкой мелиоративных сетей и осушением болот — иначе говоря, всем, что необходимо, чтобы превратить этот заброшенный край в культурную страну. Причем в самом предложении нет ничего нового, так {90} делалось всегда: подобный "чартер" получила от правительства Англии Ост-Индская компания. Турция не только не останется в накладе, а наоборот выгадает, так как получит изрядные финансовые преимущества.

В той же речи на конгрессе Герцль отметил в качестве важного события и аудиенцию, данную кайзером Вильгельмом сионистской делегации в Иерусалиме. Герцль не входил в подробности, а только указал на сам факт, что германский император заинтересовался сионистским движением — и это немаловажно.

Что особенно характерно для Третьего конгресса — это появление отчетливой, хотя еще и неорганизованной оппозиции Герцлю и сионистскому руководству в Вене, чего не было на двух предыдущих конгрессах.

Оппозиция сложилась в среде русских сионистов и не только как результат противоречий между "политиками" и "практиками". В основе ее лежало требование предоставления большей независимости сионистским организациям отдельных стран, а также представителям этих организаций, членам Большого исполкома, не проживающим в Вене.

В своем обзоре Третьего конгресса М. Шейнкин, один из активных деятелей российского сионизма, приводит некоторые подробности возникновения оппозиции. Он особенно отмечает Моцкина и д-ра Вейцмана. Во время общих прений по докладу руководства Вейцман затронул, главным образом, вопрос контактов между руководством с одной стороны и членами Большого исполкома и организациями отдельных стран — с другой.

Он критиковал руководство за то, что оно недостаточно информирует членов исполнительного комитета о своей практической и политической работе, а также не советуется с ними по таким серьезным вопросам, как разработка повестки дня конгресса. Об этих людях вспоминают только тогда, когда руководство нуждается в их согласии и подписях, чтобы скрепить какое-нибудь готовое решение. Особенно резко выступил Моцкин. Поддержав мнение Вейцмана об отсутствии достаточной связи между венским {91} руководством и членами Большого исполкома, в результате чего ущемляются права его отдельных членов, Моцкин обрушился на "диктатуру" в сионистском движении, являющемся по своей сущности и природе ярко выраженным демократическим движением. Моцкин сказал:

"Есть моменты, когда диктатура нужна, и в таких случаях я тоже проголосую за диктатуру. Но диктатура всегда явление временное и преходящее. Устойчивые движения не знают диктатуры — в противном случае они долго бы не просуществовали. И поэтому, при всем моем уважении к д-ру Герцлю, оценить деятельность которого у меня было много других возможностей, я хочу, чтобы конгрессом было заявлено, что ответственность за все не должен нести один лишь д-р Герцль, она должна распространяться и на остальных членов Исполнительного комитета, которые должны быть равными и в своих правах. Само доверие, которым пользуется д-р Герцль, придавший нашему движению такой размах, несомненно обеспечит ему преимущественное положение, но это преимущество должно быть законным".

Моцкин подверг критике речь Герцля, произнесенную 3 октября 1898 года в Лондоне на большом еврейском митинге, создавшую у его слушателей и еврейского народа во всем мире впечатление, будто Палестина вот-вот будет возвращена евреям для широкомасштабной алии. Моцкин подчеркнул большой вред подобной пропаганды из уст вождя, пробудившего напрасные надежды.

Отвечая на критику, Герцль сказал, что народ нуждается в ободрении, что и было целью той его речи.

В отчете руководства отмечался организационный прогресс сионистского движения в разных странах. Самое большое увеличение количества сионистских организаций произошло в России, где их число выросло на 30% по сравнению с предыдущим годом. О состоянии движения в России и его деятельности рассказал д-р Бернштейн-Коган. Он подчеркнул, что работа велась в {92} трех направлениях: во-первых — политический сионизм; во-вторых — усилия для сближения "политиков" с "практиками", группирующимися вокруг Одесского комитета; наконец, в культурном плане имеется тенденция приблизить массы к основам европейской культуры, а интеллигенцию — к основам еврейства.

Д-р Брук (Гомель) сообщил, что сионисты России распространили 82 тысячи "шекелей" (из 120 тысяч во всем мире); из 300 тысяч акций, выпущенных Колониальным банком, русские евреи подписались на 200 тысяч. В 670 городах и местечках России имеется 818 сионистских отделений по сравнению с 373, насчитывавшимися в предыдущем году. Эти цифры свидетельствуют, что главный центр тяжести всемирного сионистского движения, как по численности, так и в организационном смысле, находится в России, несмотря на отсутствие легальных условий для работы.

Серьезная и резкая дискуссия состоялась по вопросу сферы деятельности банка. На Втором конгрессе было принципиально решено, что параграф устава, определяющий сферу деятельности банка словом Восток (Ориент), будет дополнен недвусмысленной расшифровкой: "Восток, в особенности Сирия и Палестина". Составление окончательной редакции было передано банковской комиссии, которая в Лондоне, по рекомендации юристов, сформулировала текст этого параграфа следующим образом: "Поселение евреев может иметь место в Палестине, в Сирии, либо в любой другой стране в любой части света".

Такая формулировка была явным нарушением резолюции Второго конгресса. Из-за этого Усышкин еще за полгода до Третьего конгресса отказался поставить свою подпись под воззванием о распространении акций; он уступил только после того, как получил от Герцля заверения, что этот пункт будет исправлен в духе решения Второго конгресса.

После доклада Давида Вольфсона о банке разгорелся бурный спор, в котором особенно энергично участвовали делегаты из России: профессор Белковский, {93} д-р Бернштейн-Коган, адвокат Ш. Розенбаум, Шейнкин, Моцкин, д-р Брук и другие.

Они категорически потребовали, чтобы соответствующий параграф устава был изменен в соответствии с принципиальной резолюцией Второго конгресса, постановившего, что банк будет работать только на Востоке и прежде всего — в Палестине и Сирии. Защитники официальной формулировки, не ограничивавшей сферу деятельности банка исключительно Сирией и Палестиной, приводили аргументы в ее пользу, заявляя, что в соответствии с английским законом, суд вправе ликвидировать любое акционерное общество, если оно не приступило к операциям в течение года с момента регистрации. Заранее ограничив свою деятельность Востоком — Сирией и Палестиной, в соответствии с решением Второго конгресса, Колониальный банк подставляет себя под угрозу ликвидации, ибо возможно, что политические обстоятельства не позволят начать работу в требуемый промежуток времени. Тем не менее. Третий конгресс, удовлетворив требование большинства российских делегатов, постановил изменить формулировку параграфа в духе принципиального решения Второго конгресса так, чтобы работу по заселению банк был вправе вести только "в странах Востока, в особенности в Палестине и Сирии"; зато торгово-промышленные операции могут производится банком и в других странах, по усмотрению Наблюдательного совета банка.

Такая чувствительность оппозиции к формулировке банковского устава проистекала из опасения, как бы руководство, под давлением различных внешних причин, не отошло от принципиальной концепции возвращения в Эрец-Исраэль, заменив ее на общую "территориалистскую", согласно которой национальным очагом еврейского народа может послужить и другая территория, не обязательно Эрец-Исраэль. (С особой силой опасение это проявилось незадолго до закрытия конгресса, когда, как будет описано ниже, на обсуждение был поставлен вопрос о поселении на Кипре.)

{94} Еще более непримиримо выступила оппозиция во главе с Моцкиным по поводу системы распределения учредительских акций банка. При основании банка была учтена задача обеспечить его сионистский характер и влияние конгресса на его дела. С этой целью выпустили сто учредительских акций, дающих их владельцам половину всех голосов на общих собраниях акционеров банка. Другой особенностью этих учредительских акций было то, что они не приносили прибыли. Было решено, что они будут находиться в распоряжении Сионистского исполнительного комитета, избираемого конгрессом. Кроме того, постановили, что двадцать из этих акций Исполком вправе передать активным сионистам в пожизненное пользование в знак признания их заслуг.

Было тут и важное дополнительное соображение — создать таким образом постоянную группу сионистов-ветеранов с обеспечением влияния в делах банка. Семь из этих акций уже были обещаны Герцлем семи главным учредителям банка и его первым директорам. Моцкин решительно воспротивился этому, утверждая, что учредительские акции являются собственностью конгресса и не должны вручаться отдельным людям, какими бы добрыми сионистами они ни были.

Во-первых, это недемократично, и потом — подобный подарок чреват опасностями для самого сионистского движения, поскольку не может быть никаких гарантий, что лица, получившие акции в пожизненное пользование, сохранят до конца своих дней верность сионизму. Исходя из своего отрицательного отношения к системе распределения учредительских акций среди частных лиц, Моцкин потребовал ликвидировать договоренность о передаче семи акций директорам банка. В том же духе выступили Усышкин и другие делегаты из России.

Герцль в принципе согласился не распределять учредительские акции среди частных лиц, но только на будущее: что же касается семи акций, уже обещанных директорам, они должны быть вручены, — в противном случае он будет рассматривать это как акт недоверия {95} к нему лично. Русские сионисты отправились совещаться. Заявление Герцля, практически означавшее, что он подаст в отставку, если его обещание по поводу семи акций будет аннулировано, повергло в замешательство весь конгресс. Мнения российских делегатов разделились: одни были согласны с требованием Моцкина и Усышкина, другие, в особенности Мандельштам и Ясиновский, поддержали Герцля (Впоследствии Мандельштам и Ясиновский поддержали "Угандийскую рекомендацию" и, после того как она была отклонена Седьмым конгрессом, после смерти Герцля, вышли из сионистской организации и примкнули к территориалистам.).

Никто из российских уполномоченных (членов Исполкома) не мог вспомнить, чтобы Исполнительный комитет когда-либо принимал решение обещать семь акций директорам банка. Лишь Членов заметил, что, как ему помнится, Герцль год назад вскользь упомянул об этом на заседании Исполкома, но никто не обратил на это внимания и не отреагировал; молчание было, по-видимому, сочтено Герцлем за знак согласия. Поэтому Членов предложил утвердить на сей раз передачу семи акций директорам с условием, что это не будет рассматриваться в качестве прецедента на будущее. Свое предложение Членов выдвинул на пленарном заседании конгресса, и оно было принято. Так удалось предотвратить кризис.

Страсти вновь разгорелись, когда делегат немецких сионистов Давид Трейч изложил с трибуны свой план еврейского поселения на Кипре. Незадолго до закрытия конгресса ему было предоставлено слово для "инициативного предложения" (содержание которого в повестке дня не уточнялось). Еще до конгресса Трейч пропагандировал идею "широкой Палестины", отстаивая необходимость еврейских поселений и в соседних с Эрец-Исраэль странах. Сионисты России, в подавляющем большинстве отвергавшие любую мысль о поселении вне Эрец-Исраэль, устроили Трейчу обструкцию и {96} не дали ему говорить.

В зале поднялся оглушительный шум, и даже Герцль, председательствовавший на заседании, не сумел охладить накалившиеся страсти. Он поставил перед конгрессом вопрос, позволить ли Трейчу продолжить свое выступление или нет. Большинством голосов конгресс дал отрицательный ответ, и Трейч покинул трибуну.

"Кипрский инцидент" на Третьем конгрессе воочию продемонстрировал, как велика верность российских сионистов Сиону и насколько непреклонно их сопротивление любому другому территориальному решению. Некоторые усматривают в инциденте с Трейчем прообраз крупного и бурного конфликта, разразившегося в сионистском движении четыре года спустя вокруг вопроса об Уганде.

Конгресс принял также постоянный устав сионистской организации, заменивший действовавшее до сих пор временное положение. В соответствии с новым уставом Исполнительный комитет был официально разделен на так называемый Малый исполком в составе пяти человек — Правление движения и Большой исполком, число членов которого будет устанавливаться заново каждым конгрессом. Правление обязано созывать Большой исполком для обсуждения важных вопросов не реже одного раза в год.

По завершении конгресса российские сионисты дали торжественный обед в честь Герцля, охотно принявшего их приглашение. В речах, произнесенных хозяевами, прозвучали любовь и огромное уважение, которое сионисты России питали к великому вождю сионистского движения, несмотря на имевшиеся расхождения во взглядах.

 

Четвертый конгресс

 

Первые три конгресса состоялись в Базеле, четвертый же проходил в Лондоне с 13 по 16 августа 1900 года. Крушение надежды добиться с помощью {97} Вильгельма II согласия султана на большую еврейскую алию в Палестину не сломило Герцля: он быстро воспрянул духом и начал поиск других путей добиться приема у султана. Он также пытался при посредничестве некоторых влиятельных на Западе лиц получить аудиенцию у царя Николая II, чтобы через него попасть к султану. И эта попытка провалилась. Тогда Герцль решил пробиться к султану прямым путем и изложить перед ним свой план "чартера", провозглашенный с трибуны Третьего конгресса.

Со времени этого конгресса в сионистском движении, особенно в России, разговоры о "чартере" велись так настойчиво, как будто речь шла о совершенно реальной вещи. Тем временем приблизился срок Четвертого конгресса, а никаких реальных результатов энергичной политической деятельности Герцля не было видно. Зато в организационном плане имелся безусловный прогресс. Движение расширилось в разных государствах, особенно в России. В странах, где прежде вообще не было сионистского движения, появились сионистские организации.

Однако в самой Палестине положение было чрезвычайно трудным. В начале 1899 года барон Ротшильд передал свои поселения компании EKО (EKО — Еврейское Колонизационное Общество (или J.C.A. — Jewish Colonization Association). Основано в 1891 г. в Лондоне бароном М. Гиршем с первоначальной целью способствовать колонизации Аргентины евреями-эмигрантами из Восточной Европы. — Прим. ред.), администрация которой начала вводить новые порядки, дабы "улучшить" существующие.

В итоге несколько сот еврейских сельскохозяйственных рабочих были уволены. Служащие EKО, посчитавшие их "лишними", требовали отправления этих рабочих в другие страны, где есть спрос на рабочую силу. Часть рабочих согласилась, но остальные категорически отказались покинуть Эрец-Исраэль и обратились с призывом о помощи к Ховевей Цион и Всемирной сионистской организации.

{98} В политической сфере, как уже говорилось, продвижения не было. Международное положение не благоприятствовало этому.

Война англичан с бурами в Южной Африке и Боксерское восстание в Китае приковывали внимание политиков всего мира. В такой обстановке и при таком положении дел собрался Четвертый конгресс в столице Великобритании, находившейся тогда в эпицентре мировых политических событий. Конгресс должен был послужить своего рода демонстрацией перед внешним миром, и действительно преуспел в этом, вопреки неблагоприятным обстоятельствам.

На конгресс прибыло более 400 делегатов, свыше половины этого числа составили российские сионисты. Предварительные совещания российских делегатов начались еще за пять дней до открытия конгресса. Председательствовал Моцкин. Был сделан обзор культурной работы, и результат признан положительным: основан ряд новых библиотек, читальных залов, реформированных "хедеров" (Хедер — комната (ивр.) — традиционная для черты еврейской оседлости в России форма надомного обучения детей основам грамоты и религии. Преподавание велось на идиш. Реформированный хедер, в отличие от традиционного, имел сионистское направление, языком преподавания был иврит. Кроме религиозных предметов, там преподавались и светские. Реформированный хедер послужил прообразом будущих еврейских национальных школ.), по вечерам преподают еврейскую историю, иврит, еврейскую литературу, Танах и т. д. Было отмечено, что эта работа наталкивалась во многих местах на активное сопротивление со стороны ортодоксов.

На пленарном заседании конгресса отчет о работе Малого исполкома (Правления) зачитал Оскар Марморек. Он говорил о том, что в мире ширится сионистское движение, и отметил, что оно особенно прочно укоренилось в России, где насчитывается около ста тысяч сионистов.

{99} Снова развернулась полемика по вопросу культуры, и раввины, возглавляемые И. Я. Рейнесом, заявили, что именно это отталкивает от сионизма десятки тысяч верующих евреев. Вейцман это утверждение опроверг, а Моцкин сказал, что не следует преувеличивать влияния раввинов на жизнь еврейства России.

Большой интерес вызвал доклад профессора Мандельштама "О физическом обновлении евреев". Галутное существование евреев приводит к их физической дегенерации в результате крайне неудовлетворительных социальных и гигиенических условий жизни еврейских масс. Надо обновить физический облик еврея, но процесс этот станет возможным только в нашей Стране, на нашей исторической родине.

Лишь массовая алия, проводимая со всеми предосторожностями и в требуемых условиях, даст нам новое поколение евреев, здоровых телом и духом. Возможно, что это новое поколение снова подарит миру благую весть, учение социальной справедливости, которая сейчас попирается повсюду. Задача огромна. Быть может, это самая великая задача наступающего столетия, и для ее осуществления необходима воля всего еврейства.

Если евреи перестанут стыдиться самих себя и своего народа, перестав тем самым быть посмешищем и объектом презрения всех народов мира; если они развернут собственное знамя и осознают себя как нацию; если в заселение Эрец-Исраэль они вложат все те миллионы, что сейчас идут на учреждения, от которых меньше всего пользы самим евреям; если прекратят заискивать перед соседями—неевреями в попытках заслужить их дружбу, — тогда мы сможем двинуться навстречу обновлению.

На братские же к нам чувства со стороны всего человечества в обозримом будущем надеяться нечего. Это братство осуществится еще нескоро.

О духовном росте еврейского народа доклад сделал редактор газеты "Хацфира" Нахум Соколов. Напрасно, сказал он, ортодоксы усматривают в слове "культура" этакую гидру, от которой будто бы исходит угроза для еврейства. Культурная работа несет в {100} себе великую пользу сионизму и делу национального возрождения еврейского народа. Конгресс должен отнестись к этой работе как к существенной части сионизма, обязательной для каждого сиониста.

Раввин Рейнес выступил против культурной работы, видя задачу сионизма не в ней, а только лишь в заботе о возвращении еврейского народа в Эрец-Исраэль.

Ортодоксы оперировали также доводом, уже знакомым по предыдущим конгрессам: "Еврейский народ нуждается в хлебе, а не в культуре". Против того, чтобы сионистское движение занималось культурной работой, выступил и делегат Ф. Авиновицкий (также российский сионист): он не против культуры как таковой, но считает, что конгресс не должен заниматься этим.

За работу на культурном поприще ратовал Вейцман, подчеркнувший, что некоторые пытаются развенчать понятие культуры, в то время как смысл этого понятия, в сущности, заключается в воспитании. Пройдет лет шесть, и мы будем стыдиться того, что здесь, на этом самом месте, запрещали говорить о культуре. Молодежь нуждается в культурной работе. Раввины восстают против культуры, так как опасаются отрицательного влияния светского образования, но где были они, когда тысячи евреев переходили в христианство, и что предприняли против этого? Нет правды в утверждениях раввинов, будто еврейские массы не хотят культуры.

Президент конгресса Герцль предлагает снять этот вопрос с повестки дня. Его предложение принимается 120 голосами против 105. Темкин замечает, что итог голосования указывает на то, что сопротивление ортодоксов распространению культуры уже не имеет сильной поддержки в конгрессе.

Одна важная резолюция была принята как бы мимоходом — принципиальное решение основать национальный фонд для приобретения земельных участков в Палестине. Окончательное постановление по этому вопросу было вынесено позднее, на Пятом конгрессе.

Четвертый конгресс не дал никаких практических {101} результатов; его значение состояло лишь в политической демонстрации перед внешним миром, и этой цели он достиг. Лондон был выбран местом конгресса также не случайно. Обсуждения на конгрессе широко освещались английской прессой и печатью остальных европейских стран — Франции, Италии и других. Русская периодика также уделила конгрессу значительное место.

 

Демократическая фракция

 

Молодые российские сионисты покинули Четвертый конгресс неудовлетворенными. Они не могли примириться с капитуляцией большинства перед религиозно-ортодоксальным меньшинством, изо всех сил боровшимся против культуры. Эта капитуляция произошла под влиянием Герцля, который считал раввинов выразителями настроений широких еврейских масс в России. Так полагали и остальные деятели из среды западных сионистов. Что касается молодых сионистов в России, то, хотя они и ценили политико-дипломатическую работу Герцля, но, тем не менее, не ставили ее во главу угла, как это делал сам Герцль, веривший в скорую возможность современного "исхода из Египта". Молодежь видела необходимость в более углубленной и разветвленной культурной деятельности, особенно в сфере еврейского национального воспитания.

Еще до Второго конгресса в России появились "теоретические кружки", созданные молодыми сионистами для самообразования, преподавания детям, а по возможности и взрослым, следующих предметов: языка иврит, еврейской литературы, еврейской истории, истории зарождения и развития сионизма, географии Эрец-Исраэль и, кроме того, общеобразовательных предметов. Незадолго до Третьего конгресса в России действовало уже около пятидесяти таких кружков. Именно они с удовлетворением восприняли "теоретические {102} письма" Бернштейна-Когана, главы сионистского "Почтового бюро" в Кишиневе.

Эта молодежь была близка по образу мыслей и настроениям тем студенческим сионистским кругам выходцев из России, что учились в западноевропейских университетах, а все они вместе находились под влиянием духовной школы Ахад-Гаама. Мнения, взгляды и национально-общественные устремления участников "теоретических кружков" нашли свое яркое выражение в выступлениях на конгрессах представителей молодого поколения: Вейцмана, Моцкина и других. Разногласия между молодежью и большинством конгресса по вопросу культурной деятельности, а также требование более строго придерживаться в движении демократических принципов привели молодых к мысли о необходимости самостоятельно организоваться.

Так, постепенно, выросла Демократическая фракция — оппозиционная группа в сионистской организации. Большинство ее инициаторов и участников были российскими сионистами, проживавшими как в самой России, так и заграницей. Под их влиянием к фракции примкнули и молодые сионисты Запада. В своей книге "Поиски и заблуждения" ("Trial and Error", London, Hamish Hamilton, 1949.) Вейцман перечисляет ряд причин, давших толчок объединению представителей молодежи и созданию фракции.

Он пишет: "Мы были боевой группой евреев с университетским образованием, не имеющей, правда, никакого влияния и поддержки извне, но зато с четкой системой взглядов. Не нравились нам лощеность и псевдоуниверсальность, отличавшие официальный сионизм, все эти фраки и модные костюмы. Эта официальность сионистских конгрессов произвела на меня особенно удручающее впечатление после одного из моих периодических наездов в Россию и встречи с преследуемыми еврейскими массами.

Собственно, там (на конгрессе) все было {103} довольно скромно, но для нас искусственность, напыщенность и великосветские манеры были как ложка дегтя: не могли мы в этом усмотреть признака демократизма, простоты и серьезности движения; нам было не по себе. Будь мы не такими, какими были, нам бы не удалось привлечь сердца учащейся молодежи, которой предстояло возглавить в будущем сионистское движение.

Герцль не имел к ним подхода; в отличие от нас, он в прямом и переносном смысле не говорил на их языке, не говорил и на языке еврейских масс России. Если сионистское движение превратилось в действительный фактор в больших студенческих "колониях" на Западе, если оно перестало быть романтическим спортом и заставило его противников относиться к нему всерьез, то все это произошло только потому, что молодые знаменосцы сионистской идеи нашли путь к сердцу учащейся еврейской молодежи.







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-13; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.191.31 (0.021 с.)