ТОП 10:

Несколькими часами ранее, Каракумы



 

Митя Немой и Сева Кубометр пришли в Каракумы ранним утром — задолго до начала Сияния. Еще на границе услышали отголоски выстрелов. Впрочем, перестрелка быстро прекратилась.

Егеря затаились в небольшой ложбинке, настороженно слушая тишину.

— Как думаешь, это наши «научники» палят? — шепотом поинтересовался Немой.

— А кто ж еще? Небось егеря из полевой группы зверушек отстреливали, — отозвался Куб и предложил: — Пойдем глянем, что да как…

Короткими перебежками от сосны к сосне егеря продвинулись вперед. За редкими деревьями невдалеке замаячили зеленые туши вертолетов.

Куб и Немой на всякий случай опять залегли.

— Одна… Две… Три… Четыре вертушки, — посчитал Куб.

— Не многовато ли для одной полевой группы? — удивился Немой.

Обычно научная полевая группа состоит из шести-восьми «ботаников», пятерки егерей и одного борта с двумя пилотами.

Кубометр пожал плечами и достал бинокль. Мощная оптика мгновенно приблизила бок вертолета и показала стоящего рядом с ним бойца.

— Чужак, — отметил Куб.

Человек у вертолета и впрямь не походил ни на «ботаника», ни на егеря. Вместо форменного «Ската» на нем был обычный лесной камуфляж без брони. Но главное, что насторожило Кубометра, — зеленая шапка-маска, скрывающая лицо. Подобное в АТРИ было редкостью.

— Ты прав. Чужак. И не один. — Немой тоже поднес к глазам бинокль, рассматривая снующих между вертолетами людей и пытаясь понять, чем они занимаются…

Понял. Помрачнел. Толкнул в бок Куба:

— Угостим сволочей гранатками?

— Забудь, — отрезал Куб. — Их тут полроты, не меньше. У нас на всех гранат не хватит.

— Предлагаешь спустить им это? — разозлился Митя. — Они там наших добивают, а мы…

— А мы будем лежать тихонько и сопеть себе в тряпочку, — перебил Куб. — А если ты хочешь бессмысленно сдохнуть, лучше застрелись. Понял?

Немой набычился, но замолчал.

Ситуация, в которую они попали, была следующей. Чужаки — те самые люди в масках — десантировались с трех вертолетов и напали на полевую группу «каракумцев». Возможно, застали пятерку егерей врасплох атакой с воздуха, но, скорее всего, просто подавили численным превосходством. Перестрелка, которую слышали на подходе Куб и Немой, была финалом неравного боя. Чужаки одержали победу и теперь добивали противника — методично обходили тяжелораненых и даже мертвых егерей и «ботаников» и перерезали горло каждому.

Именно этот процесс и застали Куб с Немым.

Убедившись, что в живых никого из «каракумцев» не осталось, чужаки погрузились в вертолеты — даже вертушку полевой группы захватили. Закрутились винты, со свистом рассекая воздух. Винтокрылые машины одна за другой взмыли ввысь и взяли курс на юго-восток.

Егеря проводили их взглядами. Три борта не имели опознавательных знаков, а на боку у четвертого красовался символ НИИИАП — микроскоп, вокруг которого кружат электроны по своим орбитам.

— Ты понял, куда они полетели? Нет? Юго-восток. Ничего не говорит? — Куб попытался активировать рацию.

— В той стороне базовый лагерь экспедиции Зинчука, — протянул Немой. — Думаешь, они рванули туда? Здесь зачистили, теперь базу хотят ликвиднуть?

— По-любому надо предупредить наших. — Куб продолжал терзать молчащую рацию.

— Нет, вряд ли они на лагерь пошли, — проговорил Немой. — Там не пятеро егерей, как здесь. Лагерь полуротой не взять.

— А кто тебе сказал, что их всего полроты? Возможно, тут поработала одна из боевых групп. — Куб оставил рацию в покое. — И этих групп может быть туева хуча… Знаешь, что я думаю, Митяй? Нам надо как можно скорее мчаться к Зинчуку.

— Вертолеты все равно не обгоним, — резонно возразил Немой.

— И не надо. Главное — найти местечко, где заработает связь.

Егеря поправили снаряжение и бодро рванули на юго-восток.

До начала Сияния оставалось еще больше шести часов. Времени вполне достаточно, чтобы спокойно дойти до лагеря экспедиции и укрыться в ее надежных землянках.

…Первая задержка в пути произошла из-за упыря, который избрал Куба и Немого своим обедом.

Егеря давно покинули Каракумы и пересекали лиственничное редколесье, а хищная тварь притаилась высоко на ветке, в густой кроне. Завидев добычу, упырь спикировал вниз этакой огромной уродливой летучей мышью.

— Митька, сзади! — Куб первым заметил врага, мощным толчком сбил Немого с ног и сам откатился в сторону.

Упырь промахнулся, спланировал чуть дальше, приземлился, сложил коричневатые кожистые крылья и зашипел, обнажая клыки.

Внешне он походил на изуродованного человека. Да он и был человеком. Раньше. До того, как попал под воздействие ка-волн, которые превратили его в мутанта.

В отличие от изгоев упыри теряли человеческий разум, полностью лишались памяти, превращаясь в опасных хищников со звериными инстинктами, главным из которых был голод. Жажда крови.

Темно-коричневая кожа монстра многочисленными складками свисала с лысой головы и голого тела, отчего упырь напоминал собаку породы мастино неаполитано. На лицо было страшно смотреть. Все в рубцах и шрамах, оно выглядело отталкивающей маской, в прорезях которой бегали абсолютно черные глаза с красными точками зрачков. Из оскаленной пасти мутанта, похожей на складчатую щель, торчали такие клыки, что тигру и не снились. Язык деформировался в трубочку, вернее, гибкую присоску, которой упырь высасывал кровь. Сначала прокусывал жертве вену клыками, а потом втыкал в рану свой мерзкий хоботок.

…Упырь просканировал голодным взглядом предполагаемую добычу и ринулся в атаку, выставив перед собой обезображенные руки с длинными когтями-кинжалами.

Не успевший встать с земли Куб сдернул с плеча автомат и с колена полоснул очередью. Но тварь проявила немыслимую верткость — стрелой взвилась ввысь, помогая себе крыльями. Пули прошли ниже, не задев монстра.

— По крыльям стреляй! — завопил Немой, послав вдогонку упырю порцию свинца. И тоже промахнулся.

Хищник набрал высоту, сложил крылья и молнией спикировал вниз, рухнув прямо на Куба. Ноги твари ударили егеря по ребрам и левой руке, выбивая автомат. «Калаш» отлетел в сторону.

Если бы на Куба так спикировал живоглот или волколак, Немой уже оплакивал бы своего напарника. Но сейчас был особый случай.

Мутация изменила не только внешность упыря, но и его кости. Кости стали полыми, как у птиц, отчего вес твари существенно уменьшился, что и позволяло ей летать. При росте в сто восемьдесят сантиметров упырь весил всего сорок килограммов, поэтому не сумел задавить егеря своим весом. Но главным оружием твари была невероятная быстрота. Представьте сорок килограмм, падающие на вас со скоростью шестидесяти километров в час! Для многих такая встреча могла оказаться последней. Куб выжил, но удар все равно оказался весьма ощутимым.

Отброшенный мощным толчком ног упыря, Сева упал навзничь. Броня на боку была вмята. Кубу послышался сухой негромкий треск в ребрах и стало трудно дышать. Начала неметь рука.

Упырь взлетел для повторной атаки. Немой полоснул по нему из автомата. Промах. Увертливая тварь снова пикировала на лежащего Куба. Митя хладнокровно отследил перемещение упыря, добавил чуть-чуть на опережение и нажал на спуск. Вместо выстрела раздался щелчок — рожок опустел.

А тварь неумолимо приближалась к распростертому на земле Кубометру. Еще секунда, и острые клыки вонзятся егерю в горло. В последний момент Куб резко откатился в сторону. Когти упыря вонзились в землю, а егерь вскочил на ноги и здоровой рукой нанес молниеносный удар в голову противника. Вес Куба превосходил вес упыря почти в два раза, после такого удара тварь должна была кубарем отлететь в сторону. Но монстр лишь мотнул головой и отступил на шаг.

Куб подскочил к нему, наступил на когтистую лапу и локтем нанес удар по складчатой морде снизу вверх. Упырь откинулся на спину. Прижимая стопу противника к земле левой ногой, правой Куб ударил по колену твари. Раздался хруст ломающейся кости.

Тварь заверещала и со всех сил пнула егеря здоровой лапой по ребрам. Сева отлетел в сторону, как кегля. Силища у монстра оказалась неимоверная.

Куб сел, судорожно пытаясь вздохнуть. Острая боль пульсировала в груди. Разъяренный упырь вскочил и, припадая на покалеченную лапу, бросился к Севе.

Чем бы закончилось это противостояние — неизвестно. Немой наконец-то перезарядил автомат и выпустил в голову упыря почти весь рожок.

Башка твари взорвалась фонтаном крови, тело рухнуло наземь. Митя пнул упыря, удостоверяясь, что он сдох, и подошел к товарищу:

— Живой?

— Не дождешься, — через силу усмехнулся Куб.

— Что с рукой?

— А хрен ее разберет. Кость вроде цела. А вот с ребрами, боюсь, беда. Хорошо, если просто трещина…

Пока Немой накладывал на ребра напарника тугую повязку и накачивал его обезболивающим, время утекало как песок сквозь пальцы. Затем пришлось перекладывать вещи — травма не позволяла Кубу нести прежний груз. Напоследок Куб снова попробовал оживить рацию. И снова безуспешно. Эта возня отняла еще несколько драгоценных минут.

Когда егеря вновь тронулись в путь, до начала Сияния оставалось три с половиной часа…

Первый час прошел более-менее спокойно, егеря двигались к базовому лагерю. Разве что пришлось снизить скорость — Куб хоть и не показывал виду, но поврежденные ребра беспокоили его, при каждом вздохе вызывая нудную, приглушенную лекарствами боль.

Да и левая рука немела и плохо слушалась. «Перелома нет, и ладно. По ходу, просто кровоизлияние в мышце от сильного ушиба», — промелькнуло у Куба в голове. Не сбавляя шага, он пошевелил пальцами левой руки. Травмированная конечность ответила прострелом, да таким, что боль отозвалась в шее.

Егерь затаил дыхание, пережидая боль, и обвел взглядом окрестности. В полукилометре к северу виднелся многообещающий пригорок.

— Мить, — окликнул Куб товарища, — видишь ту высотку?

— Ммм? — отозвался Немой. Он на ходу набивал рот сушеными кусочками пеммикана и не мог говорить внятно.

— Сбегай туда с рацией, — предложил Куб. — Вдруг с высотки возьмет.

Немой кивнул, поспешно дожевал последнюю порцию сухпайка, скинул рюкзак к ногам товарища, пристроил полевую радиостанцию у себя за спиной и бодрым галопом рванул к каменистому пригорку.

На полпути к вершине он сбавил шаг, а потом и вовсе остановился, не сводя взгляда с кучки разнокалиберных камней. Ему показалось, что один из них шевельнулся, будто задетый гигантской ногой. Немой замер, напряженно рыская взглядом по склону пригорка, и вскоре заметил, как неподалеку от насторожившего его камня примялась трава, словно под подошвой невидимого великана. Трава тут же распрямилась, а справа от нее шевельнулся следующий камень — великан неторопливо шествовал по пригорку.

Немой одобрительно кивнул сам себе. «Ай да Митька, ай да сукин сын! Молоток, „Невидимку“ углядел. Доберешься до лагеря, дернешь лишних сто грамм. Заслужил…»

Аномалия «Егоза», или, на егерском жаргоне, «Невидимка», была смертельно опасна. Угодившего в зону ее действия человека или зверя расплющивало в кровавый блин, словно жука под каблуком. Предсказать, куда в следующую минуту «ступит» невидимый великан, было абсолютно невозможно. Расстояние между «шагами» разнилось значительно. «Невидимка» мог топтаться на месте, сдвигаясь в сторону по сантиметру, а иногда делал скачок аж на пять-шесть метров.

Но имелась у аномалии и одна очень полезная особенность — она усиливала радиосигнал. Рядом с «Егозой» рация обычно работала как часы. При условии, конечно, что у принимающей стороны не было проблем со связью.

Немой поспешно скинул со спины прямоугольную коробку рации, присел на корточки, надел наушники и принялся крутить настройки. Глухо. Эфир молчал. Не слышалось даже треска помех. С большим успехом можно было вслушиваться в морскую раковину — там хоть есть какой-то шум.

Егерь поморщился — придется подойти ближе, а это реальная опасность угодить под каблук «Невидимки». Несколько секунд Митя прикидывал, насколько будет оправдан такой риск.

Вражеские вертолеты, если они и впрямь летели к научному лагерю, давно уже там. Значит, связываться с Зинчуком поздно — бой, скорее всего, кипит вовсю. С другой стороны, неприятель мог не сразу ломануться в атаку, а выждать какое-то время. Например, для того, чтобы собрались остальные боевые группы. В таком случае еще есть возможность предупредить наших о готовящемся нападении.

Больше Митя не колебался. Он подхватил рацию и сделал осторожный шаг вперед…

Кубометр в бинокль наблюдал за действиями товарища. Вначале Митя бодро бежал по склону, потом притормозил. Застыл, всматриваясь в камни перед собой.

Сева Куб недовольно крякнул:

— Вот остолоп. Повыше поднимись.

Сказано было вполголоса — для себя, не для напарника. На таком расстоянии кричать бесполезно.

Немой выше не пошел — присел на корточки и завозился с рацией. Потом встал в полный рост, завертел головой и сделал осторожный шаг вперед.

«Увидел какую-то аномальную дрянь, — понял Куб. — Надо пойти, подстраховать…» Он подхватил рюкзаки и побрел к высотке, кряхтя от боли.

Немой внимательно наблюдал за «Егозой», пытаясь сделать невозможное — понять, куда в следующее мгновение шагнет невидимый великан, и двигался вслед за ним или отступал. Перемещения Мити были хаотичными, рваными. Они словно танцевали с «Невидимкой» — смертельно опасный для одного из партнеров танец.

Егерь попытался на ходу активировать рацию и едва не завопил от радости, когда услышал привычный и родной шум помех. Он покрутил верньеры. В наушниках раздался незнакомый голос:

— Беркут, Беркут, я Троян. Вышел на позицию. Мои координаты…

Немой тщательно запомнил несколько цифр. А неизвестный радист продолжал:

— К операции готов. Жду лучей. Как поняли? Прием.

Продолжения диалога Немой не услышал. Увлекшись, он упустил из вида «Егозу». Обиженный невниманием аномальный великан тут же напомнил о себе.

Мите показалось, будто с неба хлынул ледяной воздушный душ. Он инстинктивно шарахнулся в сторону, зацепился ногой за камень, не удержал равновесия и повалился на спину. Рация выскользнула из рук и лязгнула о камни. В следующую секунду ее накрыло «Егозой», превращая в лепешку из металла и пластика. К счастью для егеря, невидимый великан удовлетворился гибелью техники и шагнул в сторону.

Немой машинально поднял с земли блин, в который превратилась рация, растерянно повертел в руках, матернулся и побежал с пригорка навстречу Кубу.

— Прикинь, Сева, — завопил Немой еще на подходе. — Я поймал волну чужаков! Они сообщили кому-то свои координаты…

Кубометр смерил взглядом изуродованную рацию, которую Митя зачем-то нес в руке, но вопросов задавать не стал. И так все ясно.

Не теряя времени, Куб достал из кармана разгрузки бумажную карту АТРИ:

— Координаты запомнил? Диктуй, сейчас посмотрим, где это…

Оба егеря уставились на карту, пытаясь сориентироваться. Получалось, что чужаки расположились в пяти километрах от базового лагеря экспедиции Зинчука. От того места, где сейчас находились Куб и Немой, до позиции чужаков было всего полтора часа быстрой ходьбы.

— Значит, говоришь, Троян вышел на позицию и к операции готов? — уточнил Куб.

— Готов, — кивнул Немой. — Ждет каких-то «лучей». По ходу, «Троян» — это наши старые знакомые из Каракумов. Ты был прав, они не стали штурмовать лагерь сразу, ждут подкрепления — тех самых «лучей».

— Думаешь, «лучи» — это боевые группы? — засомневался Куб.

— А кто ж еще?

— М-да… Ну что, Митяй? Нет желания наведаться в гости к Трояну? — подмигнул Куб.

— Еще как есть. Я им задолжал пару гранат в Каракумах. Хорошо бы вернуть должок.

— Забудь, — осадил товарища Куб. — Наша задача — разведка. По-тихому собираем информацию о неприятеле и пулей мчимся в лагерь Зинчука с докладом. Усек?

— Усек, не маленький, — проворчал Немой. — Это ж я так, помечтал…

Егеря поправили снаряжение и споро двинулись в путь.

До начала Сияния оставалось меньше двух часов. Этого времени уже не хватало, чтобы добраться до лагеря Зинчука, даже если б егеря знали о приближающемся катаклизме и пустились бежать напрямик, минуя позицию чужаков. Но Немой и Куб не ждали подобной пакости от природы, ведь «предсказатель неприятностей» — Останкинский Шпиль — и не подумал вовремя обзавестись Двойником. Поэтому егеря месили болотистую грязь, о Сиянии не думая. Их волновала другая опасность — вышедшие на позицию чужаки, которые явно собирались штурмовать лагерь экспедиции Зинчука…

 

Глава 11

 

Байки, подслушанные у костра:

Военврач с дежурным сержантом проверяют в лагере егерей запасы воды.

— Какие меры вы принимаете для очистки воды?

— Сначала мы проводим ее дезактивацию.

— Правильно.

— Мы ее фильтруем.

— Хорошо. А потом?

— Мы ее кипятим.

— Отлично. А что вы делаете дальше?

— А дальше, чтобы не рисковать, мы пьем пиво.

 

Егеря прошли около половины пути, когда Кубу внезапно поплохело. Травмированная рука налилась свинцом. Дали знать о себе и поврежденные ребра — теперь каждый вздох отдавался резкой болью. Сева остановился перевести дух. Но даже стоя на месте, он не мог отдышаться. По лицу и телу градом катился пот. Егерь хотел взглянуть на карту, чтобы определиться с расстоянием, но в глазах вдруг начало двоиться, линии и названия расплывались, словно Куба внезапно одолел приступ близорукости.

— Да что за хрень? — удивился он и окликнул товарища: — Мить, глянь ты. Сколько нам еще топать?

Немой посмотрел на карту, сощурившись, как будто стал плохо видеть, но все-таки ответил:

— Два километра по прямой.

— Рукой подать… — Куб вытер пот, обильно струящийся со лба, поморщился от очередной вспышки боли и потянулся за аптечкой.

— Ты как? — Немой сочувственно посмотрел на товарища.

— Сейчас обезболивающее вколю и двинем дальше. — Куб машинально отметил, что Митя тоже выглядит не лучшим образом: дышит тяжело, а по его лицу также стекают крупные капли пота. — Тут что-то не так…

— Что не так? — переспросил Немой.

— Все не так…

Куб потер пальцами глаза, посмотрел на посеревшее лицо напарника. И тут его осенило: да это же все признаки приближающегося Сияния! С тревогой он перевел взгляд на Останкинский Шпиль. Серый базальт гольца сейчас почти сливался с пасмурным, грязным небом.

— Двойника нет…

— А должен быть? — не понял Митя.

— Я стал хуже видеть. И дышать мне тяжело. И от пота вся спина мокрая. Аж в трусы затекает, — признался Куб. — У тебя, я вижу, тоже. Симптомы ничего не напоминают?

Лицо Немого озарилось догадкой.

— Ты думаешь, Сияние на подходе? Но ведь Двойника нет!

— Вот и я о том же… Странно… Ладно, пошли дальше…

— Погоди! — завопил Немой. — Помнишь «лучи», которых ждет Троян? Это не боевые группы, это сполохи на небе! Ты прав, по ходу, Сияние скоро и чужакам об этом прекрасно известно. Они намерены переждать в укрытии и атаковать лагерь, как только все закончится.

— Тогда нам лучше поторопиться. До лагеря не так далеко. Интересно, сколько времени осталось до Сияния?

— Ну, поскольку Двойника пока нет… часа три-четыре, а то и больше, — ошибочно предположил Митя. — По-любому успеем.

На самом деле оставалось меньше часа. У Куба и Немого уже не было шансов успеть в лагерь Зинчука.

Егеря рванули вперед настолько быстро, насколько позволяли местность и самочувствие Куба. Небо над головами постепенно наливалось свинцом, а из туманной дымки медленно проявлялся контур Двойника.

«Пение сирен» и первые блеклые сполохи начинающегося Сияния застали егерей в березовой роще, в пяти километрах от лагеря экспедиции Зинчука.

Кубометр остановился, не в силах больше идти, всем телом навалился на березовый ствол. Низкий, словно ввинчивающийся в мозг звук усиливал боль в груди и руке до максимума, до предела. Куб едва не терял сознание, держался только силой воли.

Немой, прищурившись, посмотрел на него, утер ладонью мокрое лицо, попутно стрельнув в воздух короткой молнией, и перевел взгляд на потемневший Шпиль, позади которого уже полностью сформировался Двойник. Куб тоже глянул на черную иглу Маяка.

Оба отлично понимали, что влипли по уши. До лагеря им уже не дойти, землянку рыть поздно, а естественные укрытия вроде пещер в тайге можно искать часами.

— Ну что, Митя? — Куб криво усмехнулся и достал флягу с разбавленным спиртом. — Как говорится, накатим напоследок по сто рентген? Помянем… самих себя?

— Без меня, — прорычал Немой. Дышать было очень трудно, поэтому в голосах егерей прорывалась рычащая хрипотца. — Я так просто подыхать не собираюсь!

Он скинул рюкзаки к ногам товарища, торопливо вытащил коробки с патронами, засунул их себе за пазуху и, не оглядываясь, тяжело побежал между деревьями.

Куб посмотрел ему вслед, пробормотал: «Удачи, братишка!» Убрал флягу, так и не сделав ни единого глотка. Сорвал немного мха и заткнул им уши. Лег на бок, привалившись спиной к рюкзакам и притянув ноги к животу, насколько позволяли травмированные ребра. Закрыл голову руками, в первую очередь защищая уши и глаза. И принялся ждать, слушая нарастающий заунывный вой «Песни сирен», который отчасти приглушали затычки из мха…

Немой замедлил шаг, пытаясь вспомнить карту. Где-то здесь обосновался Троян. Кем бы ни были чужаки, Сияние им придется пережидать в укрытии. Немой намеревался разыскать его и захватить, выбив оттуда неприятеля. Авантюра? Самоубийство? Да. Немой отлично понимал это. Но выбора не оставалось. Либо он захватит убежище и перетащит туда Куба, либо сдохнет в бою. Все же лучше, чем помереть во время Сияния. В бою быстрее и не так мучительно.

— Ну, где же вы затаились, твари? — бормотал Немой, пробираясь среди деревьев. — В какую нору заползли?..

Он осекся. Впереди показалась туша вертолета. Митя рванул туда. Выскочил из-за дерева на большую поляну… и тут же нырнул обратно. Прижался спиной к толстой березе, переводя дух. Странно. Очень странно. Вертолет почему-то был всего один, а возле него расхаживали два вооруженных чужака. Спокойно так расхаживали, словно и не чувствовали убийственных признаков Сияния.

При другом раскладе Немой затаился бы в березняке, понаблюдал за врагом, за его действиями. Но сейчас времени на осторожность не оставалось.

Немой быстро обшарил взглядом поляну, чтобы установить хотя бы приблизительную численность неприятеля. Врагов было двое. «Остальные в укрытии», — сделал вывод Митя и достал из кобуры ПБ.

Чужаки возле вертолета чувствовали себя в полной безопасности. По каким-то причинам их не пугало Сияние, а нападения со стороны они и вовсе не опасались. Еще бы! Сейчас все живое попряталось по щелям или в панике искало убежище. Это как во время лесного пожара — все хищники на время забывают про охоту, движимые лишь одним желанием — спастись…

Немой помотал головой, стряхивая с ресниц соленый пот, прицелился и несколько раз нажал на спуск. Один из чужаков получил две пули в голову. Вообще-то Митя стрелял трижды, но один раз промазал. От сводящего с ума «Пения сирен» у него дрожали руки, а перед глазами вертелась кровавая метель. К счастью, чужаку хватило и двух пуль, он рухнул как подкошенный. Его напарник удивленно посмотрел на упавшее тело, не понимая, что произошло, и на всякий случай сорвал с плеча автомат.

Митя выстрелил вновь, на этот раз метя по конечностям второго врага. Часть пуль прошла мимо, одна засела в правой руке, другая ужалила в бок. Чужак взвыл дурным голосом.

Немой выскочил из-за дерева, в два прыжка добрался до раненого и ударил его пистолетом по морде — не очень сильно, чтобы дезорганизовать, но не вырубить. Чужак упал, автомат отлетел в сторону. Немой подскочил к пленнику и оседлал его так, что тот и дернуться больше не мог.

Внешне чужак был уродлив. Чертами лица походил на обритую обезьяну. Макаку или шимпанзе.

— Ну, ты, гамадрил вонючий! — завопил Немой. — Где укрытие?

Ошарашенный пленник издал в ответ неразборчивый звук.

— Говори, падаль! Пристрелю! — Митя тотчас подтвердил серьезность своих намерений: приставил ствол ПБ к мягкой ткани плеча чужака и нажал на спуск.

Пленник взвыл.

— Говори!!! Где убежище?! — наседал на него Немой.

— К-к-какое убе-е-ежище? — простонал чужак.

Слова прозвучали не очень разборчиво: словно пленник заикался и шепелявил одновременно. Но Немой понял, вновь ударил пленника пистолетом по лицу, выбив тому несколько зубов, и прорычал:

— Отвечай, сука! Где Троян?

— На позиции… — Пленник сплюнул осколки зубов вместе с кровавой слюной.

— На какой?

— Возле лагеря…

— Там у них бункер? Где-то под землей?

— Нет. На земле. Они ждут, чтобы напасть…

— Врешь! — Немой ткнул кулаком в рану на плече чужака.

— Не вру-у-у!!! — зашелся в крике тот. — Они там… Как только начнется Сияние, захватят лагерь…

Немому показалось, что он ослышался. Тем более в ушах нарастал зудящий гул, давление на барабанные перепонки усиливалось. Возникло болезненное ощущение, какое бывает в самолете при резких взлете или посадке.

— Я всего лишь пилот, — ныл чужак. — Не боец… Привезти, увезти… и все…

— Не гони пургу, — проскрипел Немой. — В АТРИ «не бойцов» нет. Небось всадил бы в меня полный рожок, если б мог, и глазом не моргнул.

Пленник заблеял что-то совсем уж невразумительное.

Небо с угрожающей скоростью расцвечивалось разноцветными столбами едкого северного сияния. Егерь заторопился:

— Повтори, где Троян?

— На позиции… Ждут, чтобы напасть…

Голос пленника то удалялся, то приближался.

В глазах Немого двоилось. Окружающий мир качался, словно палуба во время шторма.

— А как же Сияние? Не боятся? — Немой услышал свой голос как будто со стороны.

— Нет…

— Почему?

— Есть средство…

— Какое?

Чужак замялся — тянул время, а сам все посматривал то на яркое, мерцающее небо, то на Немого, ожидая, когда Сияние убьет его.

— Не дождешься… сука… — прохрипел Немой, мотнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд на пленнике, и приставил пистолет к его лбу: — Сдохнешь… первым… гад…

Чужак понял, что сейчас последует выстрел.

— Там! — завопил он. — В вертолете! В аптечке! Шприцы с зеленой маркировкой… Один укол в час…

Немой нажал на спуск. Пуля продырявила пленнику голову. Чужак затих.

Митя попытался встать, но не смог. Его хватило, только чтобы подняться на четвереньки. Так, на карачках, он и поковылял к вертушке, из последних сил забрался внутрь.

Шприцы и в самом деле были там. Много шприцев — всевозможных одноразовых небьющихся шприц-тюбиков. Некоторые Немой узнал: промедол, антидот, антибиотики широкого профиля. Незнакомых маркировок было две, и обе без надписей-сигнатур. Их заменяли разноцветные ободки. На одной партии зеленые, на другой красные.

Немой несколько мгновений тупо пялился на незнакомые сигнатуры. «Песня сирен» затуманивала рассудок, но все же егерю хватило здравомыслия, чтобы понять: чужак мог обмануть, и тогда в зеленых шприцах препарат, который убьет. Или вызовет обморок, от которого уже не очнуться.

При других обстоятельствах Немой не стал бы раньше времени добивать чужака, сперва испытал бы действие препаратов на нем. Но сейчас выбора не оставалось. Время работало против егеря. Его самочувствие ухудшалось с каждой секундой, он уже почти не контролировал пленника. Тот становился опасен. И Митя принял единственно верное решение — убрать врага. Зато теперь выбор появился.

— Зеленые или красные? Соврал или не соврал? — заговорил Немой вслух. Так было легче сосредоточиться. Наконец он решился: — А, плевать… Все равно подыхать…

Егерь взял из коробки шприц с красной маркировкой и вонзил иглу себе в шею…

Митя все же потерял сознание, но вскоре пришел в себя — лекарство начало действовать. С каждым ударом сердца Немому становилось все лучше.

В целом ощущения были странными. С одной стороны, слух обострился, а с другой — «Песня сирен» почти не воспринималась ухом — теперь она казалась приглушенным ровным гулом.

То же происходило и со зрением. Немой мог разглядеть хвойную иголку на вершине самой высокой лиственницы, а вот краски убийственного Северного Сияния поблекли, точно выцвели. К тому же у Мити прибавилось сил. Исчезли проблемы с дыханием, пропала потливость.

— Вот это дело! — обрадовался Немой. — Так жить можно!

Он выгреб из аптечки все шприцы, маркированные красным, и побежал туда, где его ждал Куб.

Тот был без сознания, но жив. Митя быстро сделал товарищу инъекцию, беспокоясь, не опоздал ли. Его опасения оказались напрасными — Куб открыл глаза.

— Митька… Успел-таки, сукин сын… — Кубометр засмеялся. — Как ты нашел убежище?

Он осекся, только сейчас осознав, что лежит не в бункере и не в землянке, а на открытом пространстве — на травке под березой и над головой полыхают разноцветные столбы смертоносного Северного Сияния.

Сева резко сел, не сводя ошеломленного взгляда с переливающегося ядовитыми красками неба, и онемел от удивления, впервые в жизни позаимствовав кликуху у друга…

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-01; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.75.196 (0.032 с.)