ТОП 10:

Работа №1. Фукуяма Ф. «Конец истории?»



Работа №1. Фукуяма Ф. «Конец истории?»

В I части книги Фукуямы "Конец истории" исследуется т.н. исторический пессимизм нынешнего времени, закономерный результат мировых войн, геноцида и тоталитаризма, характерных для ХХ века.
Обрушившиеся на человечество бедствия подорвали не только присущую XIX веку веру в научный прогресс, который идёт во благо цивилизации, но и все представления о направленности и непрерывности универсальной истории. Тем не менее, Фукуяма задаётся вопросом, насколько оправдан наш пессимизм, и прослеживает глубокой кризис авторитаризма, характерный для последних десятилетий, и всё более уверенное шествие либеральной демократии: «Человечество приближается к концу тысячелетия, и кризисы-близнецы авторитаризма и социалистического централизованного планирования оставили на ринге соревнования потенциально универсальных идеологий только одного участника: либеральную демократию, учение о личной свободе и суверенитете народа». Её воспринимает всё большее число стран, в то время как её критики не в состоянии предложить последовательную альтернативу. Она превзошла и обескровила всех серьёзных политических противников, дав гарантии, что представляет собой кульминацию в истории человечества.
Рассматривая в историческом контексте авторитарные режимы XX века, Фукуяма приходит к выводу, что «…ключевой слабостью, которая в конце концов и обрушила эти сильные государства, была неспособность к легитимности — то есть кризис на уровне идей. Если не считать режима Сомосы в Никарагуа, не было ни одного случая, когда старый режим был бы отстранён от власти вооружённым мятежом или революцией. Перемена режима становилась возможной из-за добровольного решения по крайней мере части деятелей старого режима передать власть демократически избранному правительству. Хотя это добровольное отречение от власти всегда провоцировалось каким-то непосредственным кризисом, в конечном счёте оно становилось возможным из-за набирающего силу мнения, что в современном мире единственный легитимный источник власти — демократия». Именно легитимность, то есть идеологическое обоснование права на существование, по мнению Фукуямы, даёт неисчерпаемый кредит доверия демократии.

Во II и III частях книги Фукуяма даёт два самостоятельных, но дополняющих друг друга очерка универсальной истории, которая, по его мнению, свидетельствует о логическом финале человеческой эволюции с наступлением всеобщей победы либеральной демократии. В первом очерке, подчёркивая всеобщий характер современных естественных и технических наук, автор сосредоточивается на императивах экономического развития. Общество, которое стремится к процветанию или просто защищает свою независимость от технически более развитых государств, вынуждено вступить на тот же путь модернизации. Хотя коммунистическое планирование из центра как будто предлагает альтернативный путь западной индустриализации, эта модель оказалась абсолютно неадекватной в условиях постиндустриальной экономики. Таким образом, в противоположность Марксу, логика экономического развития ведёт к крушению социализма и триумфу капитализма.
Как считает Фукуяма, помимо стремления к свободе другой движущей силой истории является жажда признания. Стремление к тому, чтобы окружающие признали их человеческое достоинство, изначально помогло людям не только преодолеть в себе простое животное начало, но и позволило рисковать своей жизнью в сражениях. В свою очередь, это привело к разделению на господ и рабов. Однако такое аристократическое правление не смогло удовлетворить стремление к признанию как рабов, так и господ. Противоречия, которые порождает борьба за признание, могут быть устранены только с помощью государства, основанного на всеобщем и взаимном признании прав каждого гражданина.

В IV части Фукуяма отождествляет жажду признания с платоновским понятием thymes (духовность) и понятием Руссо amour-propre (самолюбие), а также с такими общечеловеческими понятиями, как «самоуважение», «самооценка», «достоинство» и «самоценность». Привлекательность демократии связана не только с процветанием и личной свободой, но и с желанием быть признанным, равным друг другу. Важность этого фактора увеличивается с ходом прогресса и модернизации: «По мере того, как люди становятся богаче, образованнее, космополитичнее, они требуют признания своего статуса». В этом Фукуяма видит объяснение стремления к политической свободе, даже в условиях экономически успешных авторитарных режимов. Жажда к признанию — это «утраченное звено между либеральной экономикой и либеральной политикой».

Часть V непосредственно посвящена вопросу, действительно ли либеральная демократия полностью удовлетворяет стремление человека к признанию и, таким образом, определённо представляет собой конечный пункт человеческой истории. Хотя, как считает Фукуяма, «либеральная демократия есть наилучшее решение человеческой проблемы», он также приходит к выводу, что ей присущ ряд внутренних «противоречий», из-за которых она может подвергнуться разрушению. Это и трения между свободой и равенством, которые открывают возможности атаки на демократию со стороны левых; они не обеспечивают равного признания меньшинствам и бедным, и длительный путь либеральной демократии, который разрушает религиозные и другие долиберальные воззрения, важные в общественной жизни, от которой она в конечном счёте зависит; и, наконец, неспособность общества, основанного на свободе и равенстве, обеспечить простор для стремления к превосходству. Фукуяма считает, что это последнее противоречие — самое серьёзное из всех. В связи с этим он использует ницшеанское понятие «последнего человека», или постисторического человека толпы, который ни во что не верит и ничего не признаёт, кроме своего комфорта, и который утратил способность испытывать благоговение. Главное опасение у Фукуямы вызывает не этот «последний человек», а то, что либеральная демократия будет разрушена из-за неспособности умерить стремление человека к борьбе. Если либеральная демократия одержит повсеместную победу, то тогда и человек «будет бороться против самой причины. Он будет бороться ради самой борьбы. Другими словами, люди будут бороться просто от скуки, они не представляют себе жизнь в мире без борьбы». В конечном счёте Фукуяма приходит к выводу, что удовлетворение может принести не только либеральная демократия, и поэтому «те, кто остался неудовлетворёнными, всегда смогут возобновить ход истории».

Работа №5. Хайек Ф. Дорога к рабству

Об авторе

Фри́дрих А́вгуст фон Ха́йек (нем. Friedrich August von Hayek; 8 мая 1899, Вена — 23 марта 1992, Фрайбург) — австрийский экономист и философ, представитель новой австрийской школы, сторонник либеральной экономики и свободного рынка. Лауреат Нобелевской премии по экономике (1974).
Австрийская школа (также Венская школа, Психологическая школа) — теоретическое направление экономической науки в рамках маржинализма, подчеркивающее роль самоорганизующей силы рыночного ценового механизма. Основой данного подхода является утверждение, что сложность человеческого поведения и постоянное изменение характера рынков делает математическое моделирование в экономике исключительно сложным (если вообще возможным). В этой ситуации в сфере экономической политики главным становится принципы свободной экономики (Laissez-faire), экономический либерализм. Последователи австрийской школы выступают за защиту свободы договоров, заключаемых участниками рынка (экономическими агентами), и минимального стороннего вмешательства в сделки (в особенности со стороны государства).

О работе

Основной идеей произведения является то, что усиление планового регулирования экономики неизбежно обернётся ростом социалистических идей — первым шагом к тоталитаризму. Хайек считал, что расцвет фашизма и нацизма являлся не реакцией на социалистические тенденции, а неизбежным их развитием. Отказ общества от экономической свободы в пользу коллективизма и централизованного планирования Хайек назвал «дорогой к рабству», которая приводит к потере не только экономических, но и основных свобод человека.

«Дорога к рабству» (1944г.) была написана и опубликована в конце войны, когда поражение Третьего рейха не вызывало сомнений. В то же время, как указывал Хайек в предисловии, она является политическим воззванием относительно того, как не повторить былые ошибки. Учитывая, что дальнейшее послевоенное мироустройство оставалось неопределённым, популярность приобретали социалистические идеи, росло влияние социал-демократической лейбористской партии, отстаивающей необходимость национализации и перехода к плановой экономике, он боялся повторения пути, пройденного Германией.

Влияние произведения

Труд Хайека оказал воздействие на дальнейшее развитие мировой политики и экономики. После охлаждения общества к кейнсианской модели в 1970-х годах на вооружение были приняты идеи либерализма и австрийской школы в частности. Так, правительства Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана во многом руководствовались его советами и идеями. Он стал свидетелем падения Берлинской стены и развала СССР, то есть крушения советской социалистической идеологии, критике которой посвятил бо́льшую часть жизни. В 1988 году учёный выпустил книгу с красноречивым названием «Пагубная самонадеянность: ошибки социализма».

Книга «Дорога к рабству» оказала существенное влияние на политические взгляды студентки Оксфорда Робертс, впоследствии ставшей премьер-министром Великобритании Маргарет Тэтчер. Своим учителем Хайека также называл президент Чехии Вацлав Клаус. Работы Фридриха фон Хайека были признаны администрациями Великобритании и США, которые осуществили по рекомендации Хайека снижение государственных расходов, отменили государственный контроль в экономике и ограничили монопольное влияние профсоюзов.

Структура и краткое содержание

Книга состоит из предисловия, введения, 15 глав и заключения:

Отвергнутый путь

В первой главе Хайек даёт свою трактовку происходивших исторических событий. По его мнению, подходящая к своему завершению мировая война являлась не только военным конфликтом между странами, но и борьбой идей, происходившей в рамках единой европейской цивилизации. Изначальным пунктом возникновения и формирования тоталитаризма Хайек считал отказ от экономической свободы, без которой, по мнению Хайека, невозможны ни личная свобода отдельного человека, ни политические свободы в обществе. К концу XIX века доверие к либеральным ценностям стало стремительно падать. Одной из причин, согласно книге, являлось желание быстрых перемен в обществе, желание «полностью его демонтировать и заменить другим».

Великая утопия

Содержание второй главы определяется эпиграфом: «„Что всегда превращало государство в ад на земле, так это попытки человека сделать его земным раем“. Ф. Гёльдерлин». Замена либерализма социализмом происходит под флагом свободы, в то время как изначально он является авторитарным течением. Социализм являлся для французских мыслителей времён Великой французской революции попыткой довести её до конца путём сознательной реорганизации и насильственного установления «духовной власти». Хайек цитирует де Токвиля, согласно которому, коренное отличие демократии от социализма заключается в том, что если «демократия стремится к равенству в свободе, то социализм — к равенству в рабстве и принуждении». Так же цитируются Макс Истмен и Питер Друкер, которые считали тождественными фашизм, национал-социализм и сталинизм на основании общих социалистических предпосылок.

Планирование и демократия

В пятой главе Хайек пишет о том, что различные с виду системы коллективизма, коммунизма, фашизма, расходятся лишь в определении конечной цели, к которой должны быть направлены усилия общества. Общим является сознательная организация производительных сил для выполнения этой определённой задачи. Выстраивая деятельность по единому плану, необходимо ранжировать потребности каждого конкретного индивида и свести их в некую единую систему ценностей, подчинённую обозначенной сверху идее. Бесконечное расширение сферы общественной деятельности, контролируемой государством для достижения какого-либо результата, приведёт к игнорированию индивидуальной свободы. Описывая проблемы, возникающие в демократическом обществе, Хайек утверждает, что не диктатура приводит к уничтожению свободы, что планирование приводит к диктатуре, поскольку диктатура является необходимым инструментом в обществе, где проводится широкомасштабное планирование.

План и закон

Анализируются различия между формальным правом и «постановлениями по существу дела», принимаемыми планирующими органами. Согласно Хайеку, разница идентична различию между правилами дорожного движения (или дорожными знаками) и распоряжениями, куда и по какой дороге ехать. В первом случае они не связаны с конкретными целями и конкретными людьми, во втором — обращены к конкретным людям и указывают заранее выбранную цель. «Характерно, что социалисты (и нацисты) всегда протестовали против „только“ формального правосудия и возражали против законов, не содержащих указаний на то, каким должно быть благосостояние конкретных людей. И они всегда призывали к „социализации закона“, нападая на принцип независимости судей, и вместе с тем поддерживали такие направления юриспруденции, которые подобно „школе свободного права“ подрывали основы правозаконности».

Кто кого?

Идея главы состоит в том, что, отдав частную собственность в руки государства и неких планирующих структур, общество лишится свободы. Так, по выражению Хайека:

Власть надо мной мультимиллионера, живущего по соседству и, может быть, являющегося моим работодателем, гораздо меньше, чем власть маленького чиновника, за спиной которого стоит огромный аппарат насилия и от чьей прихоти зависит, где мне жить и работать. Но разве мне нужно разрешение, чтобы жить и работать? И кто станет отрицать, что мир, где богатые имеют власть, лучше, чем мир, где богаты лишь власть имущие?

— «Дорога к рабству»

Планирование производства со стороны государства в конечном итоге приведёт к контролю за распределением, а это ограничивает рыночные отношения. Когда эти ограничения дойдут до критической точки, их необходимо будет распространять всё дальше до тех пор, пока они не станут всеобъемлющими. В результате индивид теряет свободу и становится зависимым от постановления властей, которые определяют его положение в обществе, его место работы и соответственно жизни. Как только государство берёт на себя функцию планирования всей экономической жизни, единственной формой власти становится власть чиновников, или власть бюрократии, то есть власть имеют те люди, в руках которых находится аппарат принуждения.

Свобода и защищённость

Применение методов планирования по отношению к целой нации ставит вопрос дисциплины. Хайек цитирует Вальтера Роерке (англ. Walter Roepke), который считал, что в конкурентной экономике последней инстанцией, которая наказывает за халатность, является судебный исполнитель, а при плановой — палач. Структурой, которая иллюстрирует плановое общество, согласно Хайеку, является армия. Работу и работников определяет командование, а в случае дефицита ресурсов все садятся на скудный паёк. В этой системе военным гарантирована некая экономическая защищённость. Однако она сопряжена и предполагает потерю личной свободы и сложную иерархическую структуру армейского типа. «Это безопасность казарм и бараков».

В конце главы Хайек приводит цитату Бенджамина Франклина: «Те, кто в главном отказываются от свободы во имя временной безопасности, не заслуживают ни свободы ни безопасности».

Конец правды

Для того чтобы все служили единой системе целей, которая предусмотрена социальным планом, одного принуждения недостаточно. Необходимо также, чтобы люди уверовали в её правильность. Это достигается различными способами пропаганды. При этом необходимо убеждать не только в правильности основной цели, но и в средствах её достижения. Становится необходимой подмена понятий, в первую очередь слова «свобода». Перефразируя теоретика менеджмента П. Друкера, Хайек утверждает, что:

„Коллективная свобода“, о которой все ведут речь, — это не свобода каждого члена общества, а ничем не ограниченная свобода планирующих органов делать с обществом всё, что они пожелают. Это смешение свободы с властью, доведённое до абсурда.

Те же перипетии происходят с «законом», «равенством», «справедливостью», «правами» и другими терминами. Слова превращаются в пустышки, значение которых видоизменяется в зависимости от обстоятельств. Любая критика и сомнения должны подавляться, как таковые, которые являются антагонистами официальной пропаганды. Хайек цитирует английского политика С. Д. Вебба, который посещал СССР и отличался выраженной просоветской позицией:

Когда работа идёт, всякое публичное выражение сомнений или опасений, что план не удастся выполнить, расценивается как проявление нелояльности и даже неблагонадёжности, поскольку это может отрицательно повлиять на настроение и работоспособность других рабочих.

Тотальный контроль над информацией в конечном итоге затрагивает абсолютно аполитичные науки. В качестве примеров приводятся сочинения Нобелевского лауреата по физике Ф. Ленарда «Немецкая физика в четырёх томах» и статья в журнале «За марксистско-ленинское естествознание» «За чистоту марксистско-ленинского учения в хирургии». Хайек предлагает читателю угадать, в какой из стран — СССР или Третьем Рейхе — прозвучал призыв к шахматистам: «Мы должны раз и навсегда покончить с нейтральностью шахмат и бесповоротно осудить формулу „шахматы для шахмат“, как и „искусство для искусства“». (Данная цитата была произнесена народным комиссаром юстиции и председателем Верховного суда СССР Н. В. Крыленко.)

Тоталитаристы среди нас

Анализируя происходившие в конце войны в Англии события, Хайек пишет о том, что она повторяет ошибки, сделанные Германией, которые и привели её к приходу тоталитарной власти.

Оценки и критика работы

Оппонент Хайека и создатель целого направления в экономике, которое в честь автора стало называться кейнсианством, Джон Кейнс так охарактеризовал «Дорогу к рабству»:

«По моему мнению, это превосходная книга… В моральном и философском плане я практически согласен с ней, и не только умом…»

В то же время в письме к Хайеку он указывал, что

«наибольшей опасностью является возможный крах применения Вашей философии в США.»

Автор нескольких антиутопий Джордж Оруэлл весьма похвально отозвался о «Дороге к рабству»:

«В тезисах профессора Хайека есть большая доля правды. Коллективизм не является демократичным, а наоборот он предоставляет тираническому меньшинству такую власть, о которой не могла мечтать испанская инквизиция.»

В то же время он отметил, что

«возврат к свободному рынку для большого количества людей станет ещё большей тиранией, чем тирания государства, так как она будет более безответственной.»

Труд Хайека оказался достаточно резонансным. Идеи книги были использованы Уинстоном Черчиллем во время предвыборной компании 1945 года. В частности, он заявлял, что социалистическая система приведёт к формированию «новой формы гестапо» (англ. have to fall back on some form of Gestapo). Главный соперник Черчилля на выборах, лидер лейбористской партии Клемент Эттли, в свою очередь обвинил Черчилля в использовании «секонд-хенд версии академических взглядов австрийского профессора Фридриха фон Хайека». Руководство консервативной партии выделило 1,5 тонны бумаги для печати «Дороги к рабству». Следует отметить, что это им мало помогло, так как победу на выборах 1945 года одержала социал-демократическая партия лейбористов.

В предисловии к изданию 2002 года книги «Капитализм и свобода» нобелевский лауреат по экономике Милтон Фридман указывал, что «потребовались драма Берлинской стены и распад СССР, чтобы сделать эти результаты достоянием житейской мудрости, и теперь мало кто сомневается, что централизованное планирование — это действительно „дорога к рабству“, как озаглавил свою блистательную полемическую работу 1944 года Фридрих А. Хайек».

Критика

Канадский экономист и социолог Карл Поланьи в книге «Великая трансформация» приходит к противоположным выводам. По его мнению, отсутствие контроля над экономическими процессами и свободный рынок приведут к экономическому коллапсу, соответствующим социальным последствиям, что неизбежно приведёт к победе тоталитаризма.

Книга подверглась резкой критике со стороны фабианских социалистов, идеи которых Хайек и обличал в своём произведении. Герман Файнер в своей ответной «Дороге к реакции» охарактеризовал «Дорогу к рабству» как

«уникальный пример необоснованных нападок и злословия в современных академических дискуссиях»

Американский экономист Джеффри Сакс в статье, посвящённой «Дороге к рабству», высказывает мнение, что государства с высокими ставками налогообложения и развитой социальной защитой лучше, чем государства со свободными неконтролируемыми рынками. Об этом, согласно Джеффри Саксу, свидетельствует сама жизнь.

Американский писатель-романист Эрик Ценси отмечал, что свободный рынок в понимании Хайека неприемлем для современного общества. Растущая система требует планирования для оптимизации использования ограниченных ресурсов:

 

«Планирование направлено на минимизацию бедности и несправедливости, для уменьшения использования благ экосистемы, то есть того, что крайне необходимо для современного общества»

Критики указывали, что возможность возникновения тоталитаризма и его реальность — не одно и то же. Трансформация социалистического общества в тоталитарное не является гарантированной и предопределённой. Используя в качестве примера Швецию, в которой государство контролирует 63 % ВВП, экономист Гордон Таллок раскритиковал взгляды Хайека. Хоть правительство во многом ограничило экономические свободы, политические остались незатронутыми, что, по мнению Таллока, опровергает главную идею «Дороги к рабству».

Работа №6. Хайек Ф. “Конкуренция как процедура открытия”

В своей лекции «Конкуренция как процедура открытия» Ф. Хайек использует два термина для описания рыночных отношений - это формирование рынка «спонтанным порядком» и «хозяйством». Теория «спонтанного порядка» предполагает свободный выбор индивидуумом его целеполаганий, основанных на собственных идеях и взглядах. Такой подход концентрируется на поддержании интересов одного или нескольких индивидов, реализация целей которых совпадает с их желаниями. Теория «спонтанного порядка» предоставляет возможность для индивида сделать выбор независимо от общественных потребностей, предполагая, что именно это и есть, то, что обществу необходимо.

«Человек должен иметь свободу полностью использовать свои знания и мастерство, ... дабы он настолько содействовал достижению общих целей общества, насколько это в его силах»

Таким образом, стремление выразить свои желания за счет правильного выбора у индивида подконтрольны, прежде всего, внутренним инстинктам каждого, а не рыночным потребностям. В идеале идея рынка изначально предполагает свободный выбор для каждого из его участников. Свободный выбор для индивида - это цель получить то, чем по праву может владеть каждый. В теории «спонтанного порядка» этого можно добиться с помощью конкуренции, в теории «хозяйства» действует принцип «социальной справедливости». Однако, рассматривая в идеале способности индивида, Ф. Хайек отмечает, что «В спорте или на экзамене .... конкуренция, бесспорно, была бы лишена всякого смысла, если бы с самого начала нам наверняка, было известно, кто окажется лучшим» Данное высказывание отвергает конкуренцию в принципе в оценке способностей индивида. Регулирование процессом отбора также может быть ошибочным, так как, делая выбор для одного, тем самым происходит отклонение другого с не менее незаурядными способностями. "Конкуренция, — пишет он, — представляет ценность потому и только потому, что ее результаты непредсказуемы и в общем отличны от тех, к которым каждый сознательно стремится или мог бы стремиться. Кроме того, хотя в целом последствия конкуренции благотворны, они в целом предполагают разочарование или расстройство чьих-то конкретных ожиданий и намерений". Достоверность конкуренции невозможно заведомо проверить эмпирически — в лучшем случае общество, полагающееся на конкуренцию, в конечном счете успешнее других достигает своих целей, и это подтверждено историей цивилизации.

Теория «хозяйства» предусматривает целенаправленное использование ресурсов для поддержания «рыночного порядка» в управлении с более четкой расстановкой приоритетов для получения наивысшего результата направленного на удовлетворение потребностей большинства. Такой подход характеризует стремление обеспечить более равномерное распределение национального богатства между группами участников рынка и «защиту определенных групп от неизбежности абсолютного или относительного ухудшения их материального положения, сохранявшегося ими в течение какого-то времени». Данный принцип, по мнению Ф. Хайека, непременно ведет к равномерному распределению доходов между общественными группами, но, однако, это совсем не означает, что общий их доход будет за счет этого повышаться.

Описывая теорию «хозяйства», Ф. Хайек вскользь касается ее достоинств, считая данную теорию «неприемлемой» в плане применения на территории с «не раскрытыми пока возможностями общества» и «ошибочной» для страны с развитой экономикой, которая добилась своего роста благодаря конкуренции. Теория «спонтанного порядка» сопровождающаяся конкуренцией, обязательно стремится к «равновесию». Достичь такого «равновесия» невозможно, но в виду непостоянств действующих на рынке, возникают изменения, влекущие за собой последствия однозначно характерные для ситуации с признаками «достаточно высокой степенью приближения» к такому состоянию, что ведет к появлению новой теории «как идеальный тип».

Рассуждая о свободном выборе, Ф. Хайек в своих работах неоднократно указывает на то, что в высокоразвитых странах, с рыночными отношениями достигших своего развития за счет открытой конкуренции на рынке, не имеет смысла вводить государственное регулирование, так как, по мнению автора это было бы «абсурдным» и «ошибочным». На практике мы видим, что даже в период великой депрессии применение и использование теории Кейнса, которая привела рынок в устойчивое положение, не послужило началом для централизованного планирования в западных странах и полного отказа от рыночных взглядов.

По мнению Ф. Хайека, ориентироваться на случайно выбранного индивидуума в большей степени имеет не малую возможность к получению наивысшего результата называя его «целенаправленным спонтанно установившийся и не ориентированный на решение каких-либо конкретных задач порядок», чем придерживаться «рационального поведения»

Следуя теории Ф. Хайека можно сделать вывод, что система, которая изначально шла по пути развития рыночных отношений, не возможно развернуть и поставить на путь жесткого планирования, однако мы наблюдаем, что в период кризисов, которым может быть подвергнута любая из систем, применение некоторых из идей государственного регулирования способствует ее уравновешиванию. Таким образом, система, развивающаяся изначально по пути капитализма и достигшая своего высокого развития благодаря рыночным отношениям, не сворачивая с пути свободной конкуренции для предотвращения кризисов, должна использовать идеи государственного регулирования. При этом «планирование и конкуренция соединены лишь на пути планирование во имя конкуренции, но не на пути планирование против конкуренции»

 

Хайек — сторонник свободной экономики без вмешательства государства, когда конкуренция сама устанавливает порядок и создает необходимое равновесие, а побеждает в конкурентной борьбе тот, кто узнал, изобрел, создал нечто новое, кто сумел уловить и понять рассеянное в обществе знание. Именно поэтому он называет конкуренцию процедурой открытия. По мнению исследователя, такие институты по сбору и передаче информации, как рынок, позволяют использовать это рассеянное знание. При этом Хайек убежден, что помимо явного профессионального знания человек наделен знаниями и умениями, переданными ему генетически, о которых он может и не подозревать до возникновения каких-то особых обстоятельств в реальной конкуренции.

По убеждению Хайека, именно конкуренция должна выявить результаты рыночного процесса, определить, какая информация является наиболее полезной. В отличие от социализма, где жестко детерминируется иерархия потребностей, которые необходимо удовлетворить, в спонтанном рыночном порядке используются знания всех членов общества. Несмотря на противоречивость индивидуальных целей экономических агентов, влияние спонтанного рыночного порядка благотворно, так как в рыночном процессе происходит взаимное приспособление индивидуальных планов этих агентов, а также гарантируется производство определенных товаров с более или менее оптимальными издержками.

Ученого интересуют этические проблемы конкуренции и рынка, он убежден, что полной свободы конкуренции нет, однако ограничения накладываются не искусственными барьерами государства, а общими правилами поведения, спонтанно формирующимися в ходе социокультурной эволюции (отказ от присвоения чужой собственности, выполнение обязательств и т.п.). Если эти правила соблюдаются, то экономическая конкуренция "из борьбы всех против всех превращается в борьбу всех ради всех".

 

Вмешательство государства, по Хайеку, не только нарушает равновесие в экономике, но даже постепенно уничтожает свободу индивидуума и демократию. Поэтому чем больше государство опекает своих граждан, тем вернее оно лишает их всякой свободы. На основании этого Хайек отрицает государственное планирование, а социализм называет посягательством на права человека и грубейшей ошибкой, приведшей в России к тоталитарному режиму. Он считает, что преобладание государственной собственности, всеоб­щность государственного контроля являются причиной концентрации власти в руках худших в моральном и творческом отношении слоев населения, в этом — причина политического тоталитаризма и коррупции. В связи с этим Хайек пишет: "Неверно думать, что выбор, перед которым мы стоим, — это выбор между системой, где каждый получает по заслугам в соответствии с некими абсолютными и универсальными критериями, и системой, где судьба человека в какой-то мере определяется случайностью или везением. В действительности это выбор между системой, при которой решать, кому что причитается, будут несколько человек, и системой, при которой это зависит, хотя бы отчасти, от способностей и предприимчивости самого человека, а отчасти от непредсказуемых обстоятельств".

VI. Россия и революция

Другой путь от капитализма к политаризму связан с уничтожением капиталистических отношений и ликвидацией класса буржуазии. В странах Западной Европы буржуазные революции давно прошли, когда в России еще даже не было капитализме. Вскоре он был превнесен и к началу Октябрьской революции, которая должна была быть буржуазной, существовал настоящий промышленный пролетариат, который оформился как вполне самостоятельная политическая сила. И этот класс был настроен крайне революционно. Его экономическое положение было примерно таким, в каком находился западноевропейский пролетариат в первой половине XIX в.: тяжелые условия труда, многочасовый рабочий день, нищенская зарплата, почти полное отсутствие социального обеспечения в случае болезни, увечья, старости. То, что для Западной Европы было во многом уже прошлым, для России было настоящим.

Вторую мощную силу представляло обездоленное крестьянство. Что же касается русской буржуазии, то, в отличие от западноевропейской буржуазии XVII–ХVIII в. она в политическом отношении была совершенно немощной. Русская буржуазия, конечно же, была заинтересована в перестройке России, но революции она панически боялась. Это было осохнано и Лениным, и перед ним стояла задача: революция в России, начавшись как буржуазная, завершится приходом к власти рабочего класса, который, не ограничиваясь решением задач буржуазной революции, поставит вопрос о социалистическом переустройстве общества.

Получившая в результате Февральского переворота 1917 г. власть буржуазия, как это и предвидели, оказалась совершенно неспособной решить назревшие проблемы революции. Одновременно среди рабочих, и не только среди них, шло широкое распространение идей социализма. В силу неспособности буржуазных и мелкобуржуазных партий удовлетворить чаяния народных масс приход к власти рабочего класса в лице большевистской партии был предопределен. Взяв власть, большевики буквально за несколько дней решили проблемы, к которым их предшественники боялись даже подступиться в течение нескольких месяцев. Задачи буржуазной революции в России были полностью решены.

Свобода в эпоху Реформации

Таким образом, с приходом капитализма средневековая социальная система была разрушена, а вместе с ней была разрушена и та стабильность и относительная безопасность, которые она давала индивиду. Социально-экономических перемены, произошедших в XV—XVI, освободили человека от экономических и политических ограничений; человек приобретает позитивную свободу, но при этом освободился от связей, дававших ему чувство уверенности.

Итак, вследствие крушения средневековой феодальной системы индивид стал свободен. Однако помимо свободы действий индивид лишился чувства уверенности. Наиболее позитивное влияние новая свобода оказала на высший класс. У низшего класса поиск новой свободы вызвал желание покончить с растущим угнетением, так как терять было уже нечего. На средний класс новая свобода подействовала негативно. Лишь новые религиозные учения указали индивиду путь к преодолению тревоги. Однако исцеление оказалось временным и только усугубило болезнь - иррациональность учений не позволила полностью снять сомнения и тревоги, вместо этого подавив их, в результате чего возникла скрытая враждебность, выплеснувшаяся впоследствии на окружающих и на самого индивида.

Механизмы бегства от свободы:

При нарушении связей, обеспечивающих уверенность, у индивида имеется два пути. Первый -- спонтанно связать себя с окружающим миром через любовь и труд, через проявление всех своих способностей, обретая собственное я человек обретает единство с людьми, миром и самим собой, не отказываясь от независимости своего "я" -- в терминах Фромма это путь, ведущий к позитивной свободе.

Второй -- отказ от свободы в попытке преодоления возникшего одиночества. Этот путь, путь к негативной свободе, не в силах обеспечить индивиду былое единение и спокойствие, так как отдаленность от прошлого неизбежна; путь это связан с отказом от своей индивидуальности, он смягчает тревогу и делает жизнь терпимой, но проблемы не решает. При избрании последнего пути жизнь превращается в автоматическую деятельность, не имеющую цели и неспособную дать результат [13, с. 123-124].







Последнее изменение этой страницы: 2016-07-16; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.238.248.103 (0.018 с.)