Притча о неверном управителе



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Притча о неверном управителе



Один человек был богат и имел управителя, на которого донесено было ему, что расточает имение его; и, призвав его, сказал ему: что это я слышу о тебе? дай отчет в управлении в твоем, ибо ты не можешь более управлять. Тогда управитель сказал сам в себе: что мне делать? господин мой отнимает у меня управление домом; копать не могу, просить стыжусь; знаю, что сделать, чтобы приняли меня в домы свои, когда отставлен буду от управления домом. И, призвав должников господина своего, каждого порознь, сказал первому: сколько ты должен господину моему? Он сказал: сто мер масла. И сказал ему: возьми твою расписку и садись скорее, напиши: пятьдесят. Потом другому сказал: а ты сколько должен? Он отвечал: сто мер пшеницы. И сказал ему: возьми твою расписку и напиши: восемьдесят. И похвалил господин управителя неверного, что догадливо поступил; ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде. И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители. Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше? Никакой слуга не может служить двум господам, ибо, или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

Притча эта считается самой трудной для толкования, настолько трудной, что некоторые толкователи совсем отказываются от объяснения ее и думают, что заключительное изречение Господа могло быть искажено переписчиками.

Не отвергая трудности толкования этой притчи, я все-таки не могу согласиться с мнением о поврежденности текста, так как это мнение ни на чем не основано. Если мы все трудности, с которыми встречаемся при чтении Евангелия, будем объяснять искажением текста при переписке, то дойдем до отрицания подлинности Евангелия, то есть верности имеющихся у нас списков с рукописями самих Евангелистов. Думаю, что если мы чего не понимаем, то должны, нисколько не стесняясь, сознаться в этом; отыскивая же причину непонимания, должны искать ее в нас же самих, а не в том предмете, который нам непонятен. Ведь все, что мы понимаем и знаем, составляет ничтожную каплю в сравнении с океаном неведомого для нас.

Поэтому, не обвиняя переписчиков в искажении Евангелия, а напротив, считая текст наших списков верным с рукописями Евангелистов, приступим, с Божию помощью, к объяснению этой наитруднейшей для толкования притчи.

Изречение Господне — и Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным (Лк. 16, 9) — превратно толковалось многими любостяжателями еще в первые века распространения христианства. Основываясь на нем, говорили, что достаточно уделить бедным частицу из накраденного и награбленного, и эти бедные, облагодетельствованные преступником, введут, то есть умолят Господа ввести его в Царство Небесное. Толкуя в этом же смысле изречение Иисуса Христа, Юлиан Отступник издевался над всем учением Господа.

Но против такого превратного толкования всегда восставали Отцы Церкви, такие как Афанасий Александрийский, Василий Великий, Августин, Иоанн Златоуст и другие.

Вот как громил таких толкователей в своей пламенной речи Иоанн Златоуст:

«Внимайте вы (говорил он), которые убийствами думаете благотворить ближним и берете цену душ человеческих! Это милостыни иудейские или, лучше сказать, сатанинские. Есть, подлинно есть и ныне такие, которые, ограбив весьма многих, считают себя совершенно правыми, если бросят десять или сто златниц. О них-то пророк говорит: вы заставляете обливать слезами жертвенник Господа (Мал. 2, 13). Не хочет Христос питаться плодами любостяжания, не принимает Он такой пищи. Зачем ты оскорбляешь Владыку, принося Ему нечистое? Лучше ничего не давать, чем давать чужое. Скажи мне, если бы ты увидел двух человек, одного нагого, а другого в одежде, и, раздевши последнего, одел первого, то разве не неправо поступил бы ты?» (Свт. Иоанн Златоуст Беседы на Евангелие от Матфея. 85, 3).

Блаженный Феофилакт, выразитель древних святоотеческих толкований, дает следующее объяснение притчи:

«Всякая притча (говорит он) прикровенна и объясняет образно сущность какого-нибудь предмета, но она не во всем подобна тому предмету, для объяснения которого берется. Посему не следует все части притчи изъяснять до тонкости, но, воспользовавшись предметом насколько прилично, прочие части нужно опускать без внимания, как прибавленные для целости притчи, а с предметом ее не имеющие никакого соответствия. Ибо, если мы возьмемся до тонкой подробности объяснять все, кто домоправитель, кто приставил его к управлению, кто донес на него, кто должники, почему один должен маслом, а другой пшеницей, почему говорится, что они должны были по сто... и если все прочее вообще будем исследовать с излишним любопытством, то мы затемним свою речь и, вынужденные затруднениями, может быть, дойдем и до смешных объяснений. Посему настоящею притчею надо воспользоваться, насколько это возможно».

«Господь (продолжает блаженный Феофилакт) желает здесь научить нас хорошо распоряжаться вверенными нам богатством. И, во-первых, мы научаемся тому, что мы не господа имения, ибо ничего собственного не имеем, но что мы управители чужого, вверенного нам Владыкою с тем, чтобы мы управляли им так, как Он повелевает. Воля же Владыки такова, чтобы вверенное нам мы употребляли на нужды сослужителей, а не на собственные удовольствия. Неправедным называется то богатство, которое Господь вручил нам для употребления на нужды братьев и сослужителей, а мы удерживаем его для самих себя. Когда же на нас доносят и мы имеем быть отставленными от управления имением, то есть исторгнутыми из здешней жизни, когда именно мы будем давать отчет в управлении имением, то узнаем, что в этот день мы не можем ни трудиться (ибо тогда не время делать), ни милостыни просить (ибо неблагоприлично), так как девы, просившие милостыни, названы глупыми (Мф. 15, 8). Что же остается делать? Разделить с братьями это имение, дабы, когда перейдем отселе, то есть переселимся из здешней жизни, бедные приняли нас в вечные обители. Ибо нищим во Христе назначены в удел вечные обители, в которые они могут принять явивших им любовь здесь через раздачу богатства, хотя богатство, как принадлежащее Владыке, сначала нужно было раздать бедным».

«Господь учит еще о том, что верный в малом, то есть хорошо распоряжавшийся вверенным ему имением в мире сем, и во многом верен (Лк. 16, 10), то есть и в будущем веке достоин истинного богатства. Малым называет земное богатство, так как оно поистине мало, даже ничтожно, ибо скоропреходящее, а многим — богатство небесное, так как оно всегда пребывает и прибывает. Посему, кто оказался неверным в этом земном богатстве и данное на общую пользу братьев присвоил себе, тот не будет достоин и того многого, но будет отвергнут как неверный. Поясняя сказанное, прибавляет: если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? (Лк. 16, 11). Неправедным богатством назвал богатство, которое остается при нас: ибо если бы оно не было бы неправедно, оно и не было бы у нас. А теперь, поелику оно у нас, то очевидно, что неправедно, так как оно задержано нами и не роздано бедным. Итак, кто нехорошо и неверно управляет сим имением, как тому доверить истинное богатство? И нам кто даст наше, когда мы неверно распоряжаемся чужим, то есть имением? Наш удел — богатство небесное и божественное, ибо там жилище наше. Доселе Господь учил нас, как должно верно управлять богатством. А так как управление богатством по воле Божией совершается не иначе, как при твердом беспристрастии к нему, то Господь прибавил к учению Своему и сие: Не можете служить Богу и маммоне (Лк. 16, 13), то есть невозможно тому быть слугою Божиим, кто привязался к богатству и, по пристрастию к нему, нечто удерживает за собой. Посему, если ты намерен верно распоряжаться богатством, то не порабощайся ему, то есть не имей привязанности к нему, и ты истинно послужишь Богу».

Итак, по мнению блаженного Феофилакта, всякое вообще богатство, удерживаемое обладателем его в свою пользу, называется неправедным богатством. Раздача же такого богатства бедным составляет указанный Господом способ приобретения друзей, которые могут ввести своего благодетеля в вечные обители.

Что все богатства земные принадлежат Богу как единственному Собственнику всего существующего в мире, и что люди, обладающие такими богатствами, — только временные управители, приставники, обязанные дать отчет своему Господину, — в этом не может быть никакого сомнения. Но чтобы управители обязаны были раздавать бедным все до последней нитки из вверенного их управлению богатства, не оставляя себе ничего, — в этом позволительно усомниться. Христос никогда не осуждал пользование земными благами как дарами, ниспосланными Богом. Он требовал только, чтобы мы не считали себя полными хозяевами и безотчетными распорядителями этих благ. Он требовал, чтобы мы признавали эти блага Божиим достоянием и, управляя ими, не забывали Его заповеди о любви к ближним и чтобы благо творили им, чтобы голодных накормили, жаждущих напоили, странников приютили, нагих одели, находящихся в больницах и тюрьмах посетили... (Мф. 25, 34—40). Злые виноградари (Мф. 21, 33-41; Мк. 12, 1-9; Лк. 20, 9-16) были осуждены не за то, что пользовались плодами виноградника, данного им в управление, а за то, что не давали посланным от Хозяина плодов, которых Он требовал, — за то, что хотели присвоить себе виноградник. Не мог Господь обязывать нас отдавать бедным все, что мы имеем, не оставляя себе и своему семейству ничего. Поэтому мнение блаженного Феофилакта, что неправедным богатством следует считать всякое богатство (а следовательно, и часть его), удерживаемое обладателем его в свою пользу, — едва ли можно считать правильным; и мне кажется, что это даже не прямое мнение его, это просто недомолвка, нечто недоговоренное, подтверждением чему служит одно выражение его «разделить с братьями это имение»; разделить с братьями — значит и на свою долю оставить часть подлежащего разделу.

Помимо этого, объяснение блаженного Феофилакта не дает ответа на самые главные вопросы, возникающие при чтении притчи о неверном управителе: достоин ли был похвалы управитель? Почему Господь выставил его как пример для подражания? И почему Он заповедал приобретать друзей богатством неправедным, если, богатство само по себе не может считаться ни праведным, ни неправедным, а называется неправедным или по преступности его приобретения, или по преступности целей, для достижения которых оно употребляется, или же по особой привязанности к нему, по преклонению перед ним, как перед кумиром, идолом? Да и мог ли вообще Господь сказать, что врата Царства Небесного можно открыть богатством неправедным? На все эти вопросы мы не находим ответа в толковании блаженного Феофилакта.

По мнению митрополита Московского Филарета, «истинное значение притчи определяется следующими чертами. Приставник управляет чужим имением. Подобно сему, всякий человек в настоящей жизни пользуется богатством и другими дарами Божия творения и провидения не как независимый обладатель, никому не обязанный; отчетом, но как приставник, обязанный отчетом Богу, Которому единому первоначально и существенно все принадлежит. Приставник, наконец, должен оставить управление и дать в нем отчет; подобно и всякий человек с окончанием земной жизни должен оставить то, чем распоряжался на земле, и дать в своих действиях отчет пред Судом Божиим. Отставляемый приставник видит, что останется скудным и бездомным; подобно сему и преставляемые от земной жизни усматривают, что они скудны подвигами и добродетелями, которые отверзли бы для них одну из обителей небесных. Что делать бедному приставнику? Что делать скудной душе? Приставник имеет надежду быть принятым в домы тех, которым от избытка вверенного ему управления сделал одолжение. Душа при недостатке совершенства имеет надежду, что бедствующие и скорбящие, которым она от своего земного благосостояния подавала помощь и утешение, благодарной молитвой веры помогут и ей отворить дверь вечного крова, которую себе отверзают верностью в подвиге терпения. Конечно, слово притчи ясно показывает, что она, употребляя мирское мудрование, в подобие духовной мудрости, отнюдь их не смешивает: сыны века сего догадливее сынов света в своем роде (Лк. 16, 8). То есть: как жаль, что чада мудрости мирской имеют довольно искусства, среди самого разрушения, темными средствами устроить свое временное благосостояние, а чада света, ученики мудрости божественной, часто не употребляют довольно тщания, чтобы при ее свете, с ее силой, уравнять и управить свой путь в вечные кровы!» Чтобы объяснить смысл слов — приобретайте себе друзей богатством неправедным (Лк. 16, 9), или, как сказано в славянском переводе, сотворите себе друга от маммоны неправды, митрополит Филарет говорит, что «у сириян был идол, который назывался маммона и суеверно почитался покровителем богатства. От сего и к самому богатству перенесено то же название: маммона. Господь, конечно, не без причины, вместо простого названия богатства употребил слово маммона, в котором с понятием богатства объединяется понятие идолослужения; и причину сего иную можно предложить, как ту, что хотел означить не просто богатство, но богатство, с пристрастием собираемое, с пристрастием обладаемое, делающееся идолом сердца. Таким образом определяется смысл и целого выражения: маммоны неправды. Это значит богатство, которое через пристрастие к нему сделалось неправедным или порочным; ибо в священном языке неправда может означать вообще порок, подобно как и правда — вообще добродетель. Что же посему значит наставление: сотворите себе друга от маммоны неправды? Это значит: богатство, которое через пристрастие легко становится у вас маммоною неправды, веществом порока, идолом, обратите в доброе стяжение через благотворение бедным и приобретите в них духовных друзей и молитвенников за вас. Что касается до тех богатых, которые не только не свободны от неправды пристрастия к богатству, но и отягчены неправдой злоприобретения, — они напрасно ищут легкого способа прикрыть свою неправду в притче о неправедном приставнике. Но если хотят истинного, собственно к ним относящегося наставления, то найдут оное в наставлении мытаря Закхея».

Заключительная часть этого толкования вполне правильна; но, к сожалению, святитель не объяснил, почему это заключение надо считать необходимым выводом из смысла всей притчи. Неверный управитель притчи отягчен был не «маммоной неправды», о которой говорит святитель, а тою именно «неправдою злоприобретения», которая, по его же утверждению, не может быть прикрыта способом, указанным в притче. Поэтому самое заключение святителя не может считаться логическим выводом из самой притчи, если понимать ее так, как он понимал. К тому же и это толкование не дает ответа на главнейшие вопросы и недоумения, возникающие при чтении притчи.

Некоторые толкователи полагают, что человек грешный, не сотворивший ничего доброго для оправдания своей греховной жизни, богатый, так сказать, только грехами, может и это неправедное богатство свое употребить с пользой и приобрести им себе друзей, молитвенников за него перед Богом. Если он сознает всю греховность своей жизни и вместо того, чтобы скрывать свои грехи, будет открывать всем свою грешную душу, будет представлять им весь ужас и всю пагубность такой жизни и тем предостерегать их от подражания ему и подобным ему грешникам, то многие воздержатся от греха; таким предупреждением, таким спасением их, откровенный грешник сделает для них доброе дело и приобретет себе в них друзей, а друзья эти умолят Отца Небесного о прощении его. Несомненно, что такой грешник искренно раскаивается в своих грехах, если приносит всенародное покаяние в них; за такое раскаяние он может заслужить прощение, подобно блудному сыну притчи; и если он своим открытым покаянием еще удерживает и других от греха, то совершает по отношению к ним доброе дело, то есть творит достойный плод покаяния, и потому может быть принят в вечные обители, несмотря на множество грехов. Таким образом, толкование это вполне согласно с духом Христова учения, но, к сожалению, его нельзя даже назвать толкованием рассматриваемой нами притчи. Неверный управитель, принявший много грехов на свою душу за время управления имением господина своего, если и покаялся, то только перед Богом и своей совестью; никому из людей он своих грехов не исповедал, никому не выставлял напоказ свою израненную грехами душу, никого от греховной жизни не предостерег. А потому предлагаемое толкование нельзя считать правильным.

Толкований притчи о неверном управителе очень много; но так как ни одно из них не дает ясного, не оставляющего никаких сомнений, ответа на вышеуказанные вопросы, то я не буду приводить их здесь; ограничусь лишь наиболее распространенным среди богословов мнением о смысле и значении этой притчи.

Полагают, что под приточным образом господина, имевшего управителя, надо разуметь Самого Бога; под неверным управителем — людей, которые употребляют дарованные им Богом богатство не согласно с возвещенной им волей Божией, то есть не помогают нуждающимся ближним своим. Требование господином притчи отчета от своего управителя приравнивают истребованию Богом отчета от каждого человека, переселившегося в вечность. Под должниками разумеют всех нуждающихся в посторонней помощи, а под друзьями, принимающими в свои дома отставленного управителя, — ангелов и угодников Божиих.

По основаниям, которые будут высказаны ниже, я полагаю, что и это толкование оставляет много недоумений не разъясненными.

Недавно появилось в печати объяснение притчи о неверном управителе профессора протоиерея Т. Буткевича (см. Церковные Ведомости. 1911 г. №№ 1—9).

Объясняя эту притчу, профессор Т. Буткевич задается вопросом: почему господин притчи не только не предал суду своего неверного управителя, но даже похвалил его?

Для того, чтобы дать ответ на этот вопрос, профессор Т. Буткевич предварительно говорит, и весьма подробно, о еврейских богачах и их управителях: «Нужно признать фактом, не подлежащим сомнению, что у евреев всегда более, чем у других народов, обнаруживались страсти корыстолюбия и любостяжания. Начиная с Моисея, все ветхозаветные и боговдохновенные писатели, в особенности же Давид, Соломон, Иисус сын Сирахов и пророки, согласно утверждают, что многие уже древние евреи, забыв Иегову и Его заповеди, часто не брезговали никакими средствами для своего обогащения: они не гнушались обманом, воровством, даже разбоями и ограблениями купеческих караванов. Но особенно было широко распространенно среди евреев барышничество в торговле и ростовщичество: заем в 100% казался устроенным не на тяжелых условиях. Если пять талантов 52давали другие пять талантов — это еврея не удивляло; но он стремился к тому, чтобы одна мина 53 приносила ему десять мин (Мф. 25, 20; Лк. 19, 16). Заем обеспечивался не только распиской и залогом должника, но и поручительством других лиц. Если имущества должника было недостаточно для погашения долга, кредитор мог бросить должника в тюрьму или обратить его со всем его семейством в вечное рабство».

«Ко времени земной жизни Господа нашего Иисуса Христа простой еврейский народ, обремененный тяжелыми римскими налогами и податями на храм, десятинами в пользу священников и левитов, угнетаемый корыстолюбивыми кредиторами и мытарями, жил вообще в большой бедности и нужде. Но чем беднее был народ, чем сильнее сказывалась его нищета, тем рельефнее бросались в глаза те немногие лица, которые владели большими богатствами и окружали себя чисто восточной роскошью».

Современные Христу еврейские богачи слыли под именем «иерусалимских князей», проживали в Иерусалиме в собственных дворцах, устройством и роскошью напоминавших дворцы римских кесарей, а для летнего отдыха и увеселений устраивали еще загородные дачи. Они владели тучными полями, засеваемыми пшеницей, а так же виноградниками и садами масличных деревьев. Но главный доход им давали торговля и промышленность. Собственные корабли «князя» привозили ему серебро из богатейших испанских рудников, а отправляемые им на восток караваны привозили шелковые ткани и различные пряности. Во всех приморских городах до Гибралтара у «иерусалимских князей» были большие торговые склады, банкирские конторы и агентуры.

«Само собой разумеется, что "иерусалимские князья" не могли лично вести всех своих сложных торговых дел и заведывать своими имениями. Подражая римским императорам, они, одевшись в порфиру и виссон, каждый день пиршествовали блистательно (Лк. 16, 19), а в каждом имении, в каждой конторе, на каждом корабле имели своих доверенных агентов или управителей и приставников.

Получая от своего хозяина только общие инструкции относительно цен на товары или аредной [сохранена орфография оригинала., - прим. автора сканирования] платы за сады и поля, управители сами отдавали в аренду бедным жителям поля и виноградники; сами заключали контракты с арендаторами и хранили эти контракты у себя; сами же вели торговлю. "Князь" считал для себя унизительным лично проверять деньги, доставляемые ему агентами и управителями главному казначею, всегда находившемуся при его доме. Он совершенно успокаивался, когда казначей докладывал ему, что управители своевременно доставляют от имений то, что им было назначено».

«Князь» назначал известную арендную плату за свои сады, виноградники и поля, но управитель сдавал их дороже и излишек обращал в свою пользу; кроме того, арендаторы платили обыкновенно аренду не деньгами, а продуктами, а управитель продавал их и своему господину представлял наличные деньги. Все это давало управителям полный простор к злоупотреблениям, и они, пользуясь своим положением, притесняли бедных арендаторов и наживались на их счет.

Охарактеризовав таким образом еврейских богачей и их управителей, профессор Буткевич говорит, что когда господин притчи объявил своему управителю, что он не может более управлять его имением, и потребовал от него представления отчета, то управитель, рассуждая сам с собой, искал выхода из своего тяжелого положения. Оставаясь после увольнения от службы без всяких средств к жизни, он предвидел, что ему предстоит или взяться за черную работу, то есть копать землю в садах и виноградниках в качестве чернорабочего, или просить милостыни. Но (говорит) копать не могу, просить стыжусь (Лк. 16, 3). Наконец, он нашел исход и зовет должников, то есть арендаторов, своего господина. Что это были действительно арендаторы садов и полей, видно уже из того, что в расписках их долги обозначены не деньгами, а сельскохозяйственными продуктами (оливковым маслом, пшеницей). Хотя нередко сельскохозяйственные продукты продавались и в долг, но в таких случаях в расписках долг всегда обозначался деньгами, а не продуктами.

Призвав арендаторов, каждого порознь, управитель предлагает им переписать их арендные расписки и в новых уменьшить суммы их долгов. Управитель мог бы совсем уничтожить расписки и тем особенно расположить к себе арендаторов, но он этого не сделал. Почему? Конечно, не потому, что боялся ответственности. Если поступок управителя считать преступным, то не все ли равно — отвечать ли за растрату всего вверенного имущества или же части его? Заплатить было нечем, а уголовная ответственность одинакова как в том, так и в другом случае.

Имея, таким образом, возможность совсем уничтожить арендные расписки, управитель ограничился уменьшением долгов арендаторов. И за это господин не только не предал его суду, но даже похвалил. Эта похвала доказывает, что, уменьшая сумму долгов арендаторов, управитель никакого ущерба господину своему не причинил и ничего преступного не совершил. Но что же он сделал? Притесняя арендаторов при сдаче им полей и садов, он брал с них арендную плату выше того размера, который назначен был его господином, и весь излишек брал себе. Теперь же, отыскивая выход из своего тяжелого положения, он вспомнил арендаторов, которых притеснял; совесть заговорила в нем, он раскаялся и захотел загладить свой грех перед ними добрым делом. Он позвал их и простил им только те излишки арендной платы, которые выторговал у них в свою пользу, а так как излишки эти были неодинаковы, то одному он простил 50% его долга, а другому только 20%.

«При таком объяснении становится понятным, почему господин притчи не предал суду своего управителя, а похвалил его. Хозяин свое получил; его интересы не пострадали; за что же мог он гневаться на своего управителя? Но похвалить его он мог, ибо управитель его, раньше бывший дурным человеком, теперь оказался не только благоразумным, но и честным, благородным, отказавшимся воспользоваться тем, что ему принадлежало по людской справедливости, но не по совести».

В русском переводе Евангелия сказано, что господин похвалил управителя, что догадливо поступил; между тем «греческое слово Фрохоцсос, нигде в древнегреческой литературе не встречается в смысле догадливости оно значит: рассудительно, мудро, благоразумно, проницательно. Поэтому евангельский текст следовало бы перевести так: "и похвалил господин управителя неверного, что благоразумно поступил". Славянский перевод точнее русского; там стоит слово "мудре", а не "догадливо"».

«Некоторые толкователи, признающие поступок управителя безнравственным, указывают на то, что и после этого поступка Спаситель называет управителя неверным. На это Фонк отвечает совершенно справедливо: управитель здесь называется неверным не потому, что своим последним поступком проявил несправедливость в особенно высокой степени, а потому, что это произвище уже принадлежало ему по его прежнему поведению». В пользу этого объяснения можно найти и фактические подтверждения: Апостол Матфей навсегда остался с прозвищем мытарь, Апостол Фома — неверный, Симон — прокаженный».

Продолжая объяснение притчи, проф. Т. Буткевич говорит: «Спаситель, рассказав, как господин похвалил управителя неверного, добавил от Себя: ибо сыны века сего догадливее сынов света в своем роде (Лк. 16, 8). Сынами века сего Господь назвал тех людей, которые, подобно мытарям и управителям "иерусалимских князей", заняты по преимуществу житейскими попечениями и своими личными чувственными интересами. Но кого нужно разуметь под "сынами света"?»

Все толкователи этой притчи под «сынами света» разумеют истинных последователей Христа, праведников и угодников Божиих. «Но (говорит проф. Т. Буткевич) тяжело думать, что праведники и угодники Божий, которые только и могут именоваться "сынами света" (ибо в ком царствует грех, тот еще не сын света), менее благоразумны, чем грешники, воры, плуты, мошенники и вообще люди, стоящие вдали от света. Тяжело святых Апостолов признавать людьми, которым не мешает хитрить и заимствоваться внешней догадливостью у сынов века сего. Сынам света, праведникам, обители вечные уже уготованы Отцом Небесным (Мф. 25, 34); что же им могут дать еще сыны века сего? Зачем им нужна мирская ловкость и находчивость? Подобные вопросы невольно приходят в голову, и нам кажется, что нужно искать иного объяснения.

Во время Своего общественного служения, Иисус Христос не раз называл фарисеев слепыми (Мф. 15, 14; 23, 16—17, 26). Но фарисеи думали о себе иначе: как знатоки ветхозаветных писаний и отеческих преданий, они только себя считали сынами света, всех же других, особенно же мытарей и грешников, они могли признавать только сынами тьмы и века сего. Поэтому весьма естественно предположить, что при произнесении притчи, видя в числе своих слушателей мытарей и фарисеев, Спаситель назвал первых сынами века сего, а последних (конечно, иронически) — сынами света, как они сами называли себя. Тогда изречение Его: сыны века сего благоразумнее сынов света, будет ясно и просто: мытари благоразумнее фарисеев, — что мытарями неоднократно и было доказано на деле. Наше предположение находит для себя особенное подтверждение еще в том, что в этом стихе Иисус Христос говорит не о сынах света вообще, а только о сынах света в своем роде, подобно тому, как по-русски говорят, например, о полицейском стороже: начальство своего рода или в своем роде».

Дав такие прекрасные объяснения вышеуказанных двух существенно важных вопросов и доказав ссылками на ветхозаветные книги, что в Писании богатство нередко называется «имуществом неправедным», — профессор Т. Буткевич переходит к заключительным словам Спасителя: И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители (Лк. 16, 9).

«Что же это за "неправедное богатство" или, точнее, "богатство неправды", которым Господь повелевает нам приобретать друзей, а через них и вечные обители? Чтобы мы верно могли понять это наставление, Иисус Христос, конечно, не случайно, а с намерением, слово "богатство" заменяет наименованием сирийского идола богатства маммона, то есть с понятием богатства соединяет понятие идолослужения, потому что Он хотел означить не просто богатство, но богатство, с пристрастием собираемое, делающееся идолом сердца. Поэтому слова Спасителя — приобретайте себе друзей богатством неправедным — нельзя объяснять одним только требованием возвращать краденое или награбленное и не пользоваться им; слова эти означают, что для приобретения друзей, а через них и вечных обителей, то есть для достижения своего спасения мы не должны идти тем путем, каким идут любостяжатели, скупцы и скряги, владеющие неправедным богатством только для себя, а для этого мы прежде всего должны подавить в своей душе страсть любостяжания, а затем посвятить себя делам христианской благотворительности, как того требует от нас абсолютный Собственник всего существующего — Бог, научивший нас тому, как мы должны распоряжаться временно вверенными нам земными благами. Под друзьями надо разуметь нищих, бедных и вообще нуждающихся, то есть меньших братьев Христа, уготовляющего места во многих обителях Отца Своего для всех Своих последователей. Вечные обители — это Царство Небесное, ибо на земле ничего вечного нет. Во многих древних рукописях вместо греческого слова, переведенного на русский словом обнищаете, стоит слово, означающее умрете. Все толкователи согласны, что здесь речь идет о смерти; когда умрете, как и следовало бы перевести в русский Библии вместо выражения "когда обнищаете"».

В заключение своего объяснения притчи о неверном управителе профессор Т. Буткевич говорит, что «богатый человек, имеющий неверного управителя, — это приточный образ Самого Бога; неверный управитель — это образ каждого грешника. Подобно управителю, грешник долгое время пользуется данными ему на время земными благами; но живет так же, как и управитель, беспечно, распутно, не думая о том, что пробьет некогда час, когда ему нужно будет оставить землю и предстать пред лицо Судьи, от Которого он получил в своей жизни все необходимые для спасения дары и воля Которого ему была возвещена своевременно. Управитель, призванный к господину, узнал его бесповоротное решение о своем смещении и задумался над вопросом — что делать? Подобно сему Господь привлекает сердце грешника к Себе и пробуждает в нем уверенность в необходимости оставления земной юдоли и переселения за пределы вечности. Услышав решительный голос Божий, совесть грешника приходит в крайнее смущение и беспокойство; возникает роковой вопрос — что делать? Нет ли каких земных средств для спасения? Но, увы! Ничто не спасет человека от смерти. Остается одно: покориться воле Божией. Управитель начал тем, что уничтожил в расписках должников своего господина ту часть платы, которая предназначалась ему в собственность. Этим же должен начать дело своего спасения и кающийся грешник. Ему известна воля Божия: если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный. Итак, необходимо прежде всего примириться со своими ближними, простить им все их грехи против нас и испросить себе прощение наших грехов против них. Приточные должники — это наши ближние; все они грешны пред Богом и потому называются Его должниками. Должники притчи ни разу не названы должниками управителя, а только должниками его господина, хотя значительная часть их долга должна была поступить в пользу управителя. Этими чертами Господь раскрывал перед Своими слушателями ту истину, что перед людьми, нашими ближними, мы должники только относительные, и лишь пред Одним Богом мы должники, то есть грешники, в собственном смысле. Заповедь о любви к ближним дана Богом, а потому, согрешая против ближних, мы прежде всего грешим против Самого Бога и Его заповедей. Поэтому одним только исполнением заповеди о любви к ближним, без исполнения заповеди о любви к Богу, нельзя достигнуть Царства Небесного. Любовь же к Богу проявляется в исполнении заповеди Его о благотворении бедным и нуждающимся. Ангелы и угодники Божий, как друзья кающегося грешника, предстательствуют за него пред Богом и тем уготовляют для него вечное жилище в Царстве Небесном. Материальное богатство, хотя оно по способу приобретения и пользования неправедно, при богоугодном распоряжении им может содействовать человеку в достижении высших нравственных целей».

Таково объяснение профессора Т. Буткевича притчи о неверном управителе.

Мне кажется, что профессор Т. Буткевич своим прекрасным объяснением значения поступка управителя и слов «сыны света в своем роде» подошел очень близко к раскрытию истинного смысла слов Спасителя о приобретении друзей богатством неправедным; но, по-видимому, им руководило желание не противоречить общепринятым толкованиям, и это отклонило его в сторону от проложенного им же пути; поэтому его объяснение заключительных слов Христовых не устраняет тех недоумений, которые возникают при чтении притчи о неверном управителе.

Никто из верующих не может сомневаться в том, что Бог — единственный и безусловный Собственник всего существующего; Он дает нам вещественные блага лишь во временное, согласно с Его волей, пользование или управление, а также и духовные дарования, с тем, чтобы мы стремились к достижению указанной Им цели нашей земной жизни; Он же потребует от нас отчет, когда мы, окончив наше земное странствование, переселимся в вечность. Поэтому под образом приточного господина, отдавшего свое достояние своему управителю во временное управление, можно было бы подразумевать Самого Бога, если бы другие слова притчи не противоречили такому уподоблению. Противоречие же усматривается в следующем: требование господином притчи от своего управителя отчета нельзя уподобить требованию Богом отчета от людей умерших, переселившихся в вечность. Управитель притчи прежде должен был дать отчет, а потом оставить управление имением, а человек, переселяющийся в вечность, сначала оставляет со своей смертью управление вверенным ему имением, а потом дает отчет. Управитель притчи имел достаточно времени, чтобы устроить свои дела и обеспечить свое будущее земное существование; для грешной же души, представшей пред лицо Судии, чтобы дать отчет, все кончено: посмертное покаяние не спасет ее (Лк. 16, 19—31), совершение же добрых дел в исполнение заповеди Господней за пределами земной жизни невозможно.

Профессор Т. Буткевич, как бы предвидя такое возражение, говорит, что «Господь неисповедимыми судьбами Своими и средствами, не всегда доступными нашему пониманию, привлекает сердце грешника к Себе и пробуждает в нем уверенность в необходимости оставления земной юдоли и переселения за пределы вечности, и потому такой грешник, покоряясь воле Божией, должен примириться с ближними, простить их и испросить у них прощение, а затем добрыми делами в пользу бедных и нуждающихся заслужить себе прощение грехов и



Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; просмотров: 112; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.165.57.161 (0.012 с.)