ТОП 10:

Нормативно-эстетические ошибки



3.1. Фонетические ошибки

3.2. Лексические ошибки

Класс таких ошибок в пособиях по стилистике и литературному редактированию не выделяется. Это очень тонкие ошибки, осознаваемые преимущественно художниками слова, которые называют такие ошибки деликатно – шероховатостями.

А.П.Чехов – И.А.Белоусову (3 августа 1887 года) по поводу его рассказа: «В стиле есть шероховатости. Наприм. Иль один от скуки ради... Два предлога: от и ради... Или: Беседуют два часовых... Толкуют двое часовых – так было бы звучнее и литературнее...»

В русской культуре художественная литература всегда занимала авторитетное место. Соответственно и язык художественной литературы обладает высоким авторитетом и у читателей, и у лингвистов-кодификаторов, и у тех, кто занимается языковой стороной рекламы. Это образование у нас до сих пор имеет одной из опор – изучение мировой литературы. Предъявление высоких требований к языку СМИ в России, в отличие от Запада, явление традиционное и неоспариваемое. Поэтому эстетические критерии оценки нехудожественных разновидностей русского языка следует признать актуальными, хотя и не столь строгими, как в языке прозы, не говоря уж о поэтическом языке.

М. Горький как редактор исправлял у начинающих писателей восемь типов ошибок. Три из них традиционны: 1) фактические ошибки от незнания, 2) неправильное построение фразы, порождающее логическую ошибку и 3) неверное словоупотребление. Пять остальных – это нормативно-эстетические ошибки (погрешности, шероховатости): 1) неблагозвучность речи (дисфония), 2) случайная рифма в прозе, 3) многословие, 4) неудачное сравнение, метафора и т.п., 5) красивости.

Если существует и широко представлена эстетическая оценка языковых явлений, значит, существуют эстетические нормы речи, наряду с языковыми (литературными) и стилевыми. Они нигде регулярно не описаны и бытуют в практике как бы факультативно. Но они есть. И если тот или иной автор или редактор не имеет о них понятия, то это проблема его профессионального уровня, а не проблема русского языка.

Опишем нормативно-эстетические ошибки подробно.

Фонетические ошибки

Именно для них М. Горький и придумал прежде всего термин «авторская глухота». Эвфонические требования Горького к прозе были очень высоки. У него было ухо поэта: он видел и слышал в прозе такие мелкие недостатки, какие не каждый художник слова может проконтролировать. Поэтому для редактора, работающего в СМИ, – редакторский опыт классика русской литературы – это образец, но не идеал. Для начинающих авторов уроки Горького весьма полезны.

Можно выделить три типа фонетических ошибок: дисфонию, случайную рифму и переразложение.

Дисфония

Дисфония – греческое слово, по-русски – неблагозвучие. Благозвучие – эвфония.

Дисфония – нарушение норм речевого благозвучия, скопление неудобных в произношении звуков. «Такая глухота весьма обычная у молодых писателей» – М. Горький (Собр. соч., с. 414).

Горький пишет К.А. Треневу о его рассказе «На ярмарку» (1911 г.): «Вы не обидитесь, если я скажу Вам, что Ваш хороший очерк написан небрежно и прескучно?

Первые же два десятка слов вызывают у меня это вполне определенное впечатление скуки и не могут не вызвать, ибо посмотрите, сколько насыпано Вами свистящих и шипящих слогов: св, с, сл, се, ще, ща, че, затем четыре раза сядет в уши один и тот же звук – от, от, ог, од... А за слогосочетаниями Вы совершенно не следите: «вшихся», «вшимися» – очень часты у Вас... «Слезящийся и трясущийся протоирей» – разве это хорошо, метко?» (Собр. соч., т. 29, с. 206–207).

Заметим, что дисфония формально – это случайная аллитерация. И тут авторской глухоте противостоит авторская вольность, выразительный прием.

Особенно нехороша дисфония причастий.

Горький: «...Язык наш... достаточно богат. Но у него есть свои недостатки, и один из них – шипящие звукосочетания: вши, вша, вшу, ща, щей. На первой странице рассказа вши ползают в большом количестве: «прибывшую», «проработавший», «говоривших»... вполне можно обойтись без насекомых».

Искусственный пример, демонстрирующий этот недостаток русской речи: «Из соседнего помещения доносятся звуки, постепенно нарастающие и превращающиеся в надоедающий шум, наплывающий со всех сторон на каждого находящегося в комнате».

Существует остроумная пародия В. Ардова «Суконный язык» на канцелярский стиль, в которой на первом месте – причастия:

«Лица, ходящие по траве, вырастающей за отделяющей решеткой, ломающейся и вырывающейся граблями, а также толкающиеся, приставающие к гуляющим, бросающиеся в пользующихся произрастающими растениями, подставляющие ноги посещающим, плюющие на проходящих и сидящих, пугающие имеющихся детей, ездящие на велосипедах, заводящие животных, загрязняющих и кусающихся, вырывающие цветы и засоряющие, являются штрафующимися».

А вот стихи А. Твардовского, в которых много «вшей», но нет никакой дисфонии, ибо скопление труднопроизносимых согласных в них не случайно, а намеренно. Это аллитерация, звуковая инструментовка стиха, соответствующая теме:

«Вспомни с нами отступавших.

Воевавши год иль час,

Павших, без вести пропавших,

С кем видались мы хоть раз,

Провожавших, вновь встречавших,

Нам попить воды подавших,

Помолившихся за нас.»

И последнее. Скопление шипящих – особенность польского языка. Старуха Изергиль называет его «змеиным языком». Это отголосок горьковской оценки шипящих звуков. Но для поляков эта оценка не действует: в польском языке другие эстетические нормы.

Случайная рифма

Случайная рифма в прозе почти всегда комична, особенно в устной форме, где она звучит. Эта ошибка имеет массовый характер и говорит о том, что пишущий, как правило, не слышит того, что пишет.

В русском языке есть три типа рифм: близкая, кольцевая и отдаленная.

3.1.2.1. Близкая рифма – это рифма в соседних словах. Рифма-эхо.

Из газетных текстов: Рядом с Ленинградом... Руководство пароходства... Пенсионерка Симоненко (подпись).

Из телевизионных передач: Знакомство с партнером по переговорам... На поле брани в Афганистане... Взаимодействие на новых основах... Увеличение поборов с импортеров... Решение о приостановке за­бастовки... Процесс приватизации в авиации... Мы приносим извинения за изменения в программе.

3.1.2.2. Кольцевая рифма – промежуточный тип близкой и отдаленной. Обычно между рифмующимися словами – одно-два слова. Но обязательное условие – законченность речевого отрезка – синтагмы.

Примеры из теле- и радиопередач: Отмена товарного обмена. На Камчатке прекратятся осадки. Дипломаты проводят дебаты. Брюгге в следующем круге. Органистка – народная артистка. Мавроди до сих пор на свободе.

3.1.2.3. Отдаленная рифма режет речевой фрагмент на две части, как на два стиха. Между рифмующимися словами может быть от одного до пяти-шести слов.

Телевизионные примеры: Увеличение роста объемов производства. Подписано постановление о его восстановлении. План призыва под угрозой срыва. Он прибывает в Дели на будущей неделе. Выполнение заказа по добыче газа. Писатели и критики говорили о политике. Не разжигать страсти между ветвями власти. Земля, – это мать, которой нельзя торговать. Разгорелись страсти в высших эшелонах власти. Кооператив объявляет прием на курсы стрижки, макияжа, контактного массажа.

В газете случайная рифма все-таки редкое явление по сравнению с эфирной журналистикой, где много спонтанных речевых ситуаций.


Переразложение

Звуковое переразложение слова или словосочетания часто приводят к двусмысленности. В «Поэтическом словаре» А. Квятковского это явление называется сдвигом. Русская речь дает много возможностей для переразложения: сосна – со сна, подарку – под арку, Илья – иль я, подругу вели – подруг увели, приходит на ум – приходит Наум, занимаюсь сверкой – занимаюсь с Веркой, пойдем подождем – пойдем под дождем.

Из редакторской практики М. Горького:

«Он писал стихи. Хитроумно подбирая рифмы, ловко жонглируя пустыми словами» – автор не слышит в своей фразе хихиканья, не замечает «мыло».

«Сквозь чащу кустарника продирался мокрый Василий и истошно кричал: «Братцы, щуку пымал, ей-богу!»

Первая щука – явно лишняя. Признаки такой глухоты неисчислимы в «творчестве» начинающих «писателей». (Собр. соч., т. 24, с. 414).

Не каждый редактор такое увидит. А в нехудожественной прозе, если и увидит, то навряд ли станет редактировать: слишком строгий критерий. Тем более что словари приводят примеры таких шероховатостей и у классиков. У Пушкина: «Слыхали ль вы (львы) за рощей глас ночной»; «Шуми, шуми волнами, Рона (волна Мирона)».

Редактировать нужно случаи возможного непонимания и явного комизма. Приведем такие примеры.

Телеграмма: Черти живы слоны почтой. (Чертежи высланы почтой).

Стихи, звучащие по радио: Так дамы (тогда мы) говорили о любви.

Звучащее название телефильма: Прости нассат (Прости, нас, сад).

Радиопередача: После работы он рисовал или пил (и лепил).

Фраза персонажа из кинофильма: Любое крупное дело надо решать сидя намышленниками. (Поняли – С единомышленниками).

Телепередача: Сделано это милосердное дело людьми немощными, сраными (с ранами).

Объявление на ТВ: В 14 часов программа «Спутники на зрителя» («Спутник кинозрителя»).

Не забываем про курьезный фрагмент из книги Саши Сотника «Рекламист» про фраки и бальные платья и прочие струбцины и балки: «Запомни, сынок. Озвучивать чужие слова – это искусство. К примеру, в тексте фигурируют «струбцины и балки». Струбцины-ебалки, понимаешь? Или «фраки и бальные платья». Но нужно произнести это так, чтобы балки остались балками, а платья не намекали на блядство. И в этом тоже есть искусство».

Лексические ошибки

Нарушение норм эстетики речи на уровне лексики – это неоправданный повтор в тесном контексте слова или употребление рядом однокоренных слов.

Какая разница между повторами слов в двух текстах?

1) Заявление заводского рабочего начальнику цеха: Всем выдали сапоги. Мне не выдали сапоги. Прошу выдать сапоги.

2) Афоризм из «Литературной газеты»: Если у человека нет чувства юмора, то у него должно быть хотя бы чувство, что у него нет чувства юмора.

В первом случае – это малограмотная речь с претензиями на логическую выразительность. Авторская глухота. Во втором случае повтор слов – выразительный речевой прием. Авторская вольность.

Как возникают ненамеренные повторы слов? Давайте разберем один пример. Это заявление крестьянина Федькина о вступлении в колхоз в 1931 году.

«В настоящем прошу правлениеколхоза принять в члены вы­шеупомянутого колхоза, так как я осознал настоящее положение и убедился, что колхозы есть шаги к социализму, внастоящее время я вступаю в колхозодин, без семьи, обязуюсь в некоторый период времени убедить свою семью, чтобы таковая вступила вколхоз. И в настоящем вношу, что причитается мне, нашего имущества.В чем и прошу не отказать моей просьбе. В чем и расписываюсь к настоящемузаявлению. Федькин Александр Александрович».

С вершин нашего времени и нашего образования заявление выглядит комично, но не для смеха оно приведено. На нем хорошо виден механизм дефектного лексического повтора.

Повторяются три слова. Слово «колхоз» употреблено 5 раз. Это самый безобидный, самый оправдываемый повтор, потому что слово «колхоз» – тематическое слово. Без него не обойтись, его повтор неизбежен. Задача автора (и редактора) в том, чтобы употребления такого слова разредить, найти ему два синонима, а три употребления оставить. Мораль для создателей текста: даже тематические слова не должны стоять рядом, ищи синонимы.

Второе слово – «настоящий» – имеет совершенно другой характер: оно канцелярское. Автор имеет представление о том, что такие документы пишутся особым стилем, особыми словами. Но его стилистический багаж ограничен: вышеупомянутый, положение, таковой... Из их числа и слово «настоящий», которое тоже употреблено 5 раз. Этот повтор производит удручающее впечатление. За ним обнаруживается малый запас слов.

Третье слово «в чем» повторено только однажды, но в соседних предложениях. Здесь другая, третья причина дефектного лексического повтора. Это что-то вроде эффекта «ближней памяти». Его механизм такой. Автор употребил в предложении слово, тут же о нем, как будто бы, забыл и в конце предложения или в начале следующего употребляет его снова как в первый раз. После первого употребления слово не уходит в «дальнюю память», оно остается в «ближней памяти» и легко оттуда извлекается. Повтор слова не контролируется сознанием. Для лите­ратурного редактора достаточно метафорического описания явления, строгое научное описание может дать только психолингвистика.

В литературоведческих работах упоминается правило, которое приписывается братьям Гонкур: одинаковые слова должны встречаться не ближе чем через 400 слов. Здесь необходимо видеть тонкий французский юмор. Это правило невыполнимо. Но вот его модификация: «Флобер и Мопассан советовали не ставить в тексте одинаковых слов ближе чем на расстоянии 200 строк друг от друга». Если и советовали, то тоже шутя.

У русских писателей эта речевая норма существовала, по крайней мере, с начала XIX века, но сформулирована была только в XX.

М. Горький – К.А. Треневу:

«Трижды в одном предложении вы употребляете слово «сторона», в нем же даете три числительных – «одной», «двух», «четвертой», и все это нагромождено в двадцати двух словах.

Нет музыки языка и нет точности». (Собр. соч., т. 2б, с. 206).

К. Федин, из ответов на анкету журнала «Литературная учеба» (1930): «...В авторской речи надо избегать частых повторов одного и того же слова...»

В одном деловом письме К. Федин показывает образец саморедактирования. Он написал фразу: «Вообще исследование Ерымовского не пройдет бесследно...» И тут же прокомментировал: «Вот Вам образец притупления слуха – «исследование» и «бесследно», нотабена для редактора...» А ведь это не художественная проза, а обычное деловое письмо.

Резюмируем. В русской, и мировой, речевой письменной культуре существует эстетическая норма, запрещающая повтор одного и того же слова в одном абзаце. При редактировании повторенное слово следует заменить синонимом.

Несколько примеров:

1)Вторую же особенность строя речи разберем вовторой частивторойглавы. (Студенческая курсовая).

2) На этих примерах можноубедиться, как можноизбежать тавтологии с помощью синонимов. (Студенческая курсовая).

3) Но если тумбочку открыть, онапопросту развалится. Не ищите здесь полок для книг. Да и многого другого инвентаряздесь попросту нет. (Газета).

4) Это заметноповысило щелочность океана. Расширение континентов и увеличение пощади осадков и почв заметноменяли условия миграции катионов. (Научно-популярный журнал).

Все это бесспорные, а в трех первых примерах грубые ошибки, требующие вмешательства редактора.

Задание 18. В трех фрагментах из книги Г.В. Обедиентовой «Века и реки» (М., 1983) допущены повторы слов не в одном абзаце, а в соседних. Нужна ли правка в каждом отдельном случае? Почему да или почему нет? Сверьтесь с «Ответами...»

1) «...Всем странам света «поклонилась» река. Только не из вежливости. Глубоки и сложны причины, заставившие Каму изменять направление. Не сразу найдешь ответ.

На карте можно найти много рек и речек, изменяющих направление. Так же ведет себя основная река Русской равнины – Волга».

2) «В мезозое лишь в низовьях реки отклонили свои русла к юго-востоку и северо-востоку. В верхнем же течении некоторые из них сохранили восточное направление до наших дней.

С карбона сохранилось восточное направление верховьев Оки, Волги, Сухоны».

3) «Вслед за отступающим палеогеновым морем Палео-Волга, передвигая устье, понесла свои воды через высохшую Прикаспийскую синеклизу и создала в миоценте дельту в районе Дагестана... В толще принесенных Волгой песчаников и алевритов формировались залежи грозненской нефти.

Формированию мощных толщ песчаных отложений способствовал относительно сухой климат миоцента».

Ошибок на повторение слова печатная практика дает не так уж много: редакторы не дремлют. Но и устная речь такими погрешностями не изобилует. Гораздо чаще в обоих видах речи представлен другой класс лексических ошибок. Вы, наверное, заметили, что в примере авторедактирования К. Федин писатель бракует не повтор слова, а повтор однокорневого слова. Это не одно и то же и по частоте и по эффекту.

Повтор однокорневого слова встречается чаще, повторяющиеся слова располагаются ближе друг к другу и отрицательный эффект силь­нее. Обычно такой повтор комичен и вызывает у читателя или слушате­ля ощущение убогости стиля автора. Здесь одновременно и языковая глухота, и языковая бедность – в общем, языковая недостаточность. Начнем с длинного примера:

«О захвате немецких торпед былонемедленно сообщено союзникам. Черчилль просил онемедленнойпередаче одной из торпед для изучения. Доставить торпеды, возможно,поврежденные взрывами, в Англию оказалосьневозможно. Союзникам предоставиливозможностьприехать в Советский Союз и изучить трофей на Балтике». (Наука и жизнь, 1987, № 2, с. 68).

Серьезная научно-популярная статья вызывает улыбку при чтении, потому что языковая глухота, языковая неряшливость автора перешли все мыслимые границы. А ведь был еще и редактор!

Редко, когда такой повтор выступает только как шероховатость.

«Особенно сложная ситуация сложилась в Кузбассе». (ТВ).

«На большей части европейской части страны погода будет дождливой». (Радио).

«Словом, условия проживания в отеле отличные». (Газета).

«Поэтому по этому вопросу я предлагаю следующее». (Устное выступление).

«Итогом этих переговоров стал итоговый документ встречи». (ТВ).

«Ее мы включили в заключительную часть». (Радио).

«Надо расформировать незаконные формирования». (ТВ).

«В фармацевтике Куба достигла высочайших достижений». (Радио).

«Он подчеркнул, что в этом проявляются лучшие черты нашего поколения». (ТВ).

«Следует сказать следующее». (Устное выступление).

«По сведениям осведомленных источников...» (ТВ).

«По сведениям ряда источников прошедшие сутки прошли спокойно». (ТВ).

«В заявлении открыто заявлено, что...» (ТВ).

Чаще повтор однокорневых слов порождает легкий комизм.

«Сделка была совершена совершенно независимо от нас». (ТВ).

«За это граждане привлекаются к соответствующей ответственности». (ТВ).

«Надо стараться не злоупотреблять малоупотребительными словами». (Студенческая курсовая).

«С его именем связывают развязанную кампанию репрессий». (Газета).

«Сейчас повсеместно возникают совместные предприятия». (Газета).

«Возникает необходимость в возникновении альтернативных органов». (ТВ).

«Сегодня я могу вас в этом с уверенностью заверить». (Радио).

«Решено создать комиссию по решению этого вопроса». (Газета).

«Эти фонды дают нам возможность делать всевозможные выставки». (ТВ).

«Концепция очень концептуальна» (ТВ).

«Шахтеры продолжают требовать выполнения своих требований». (Радио).

«Необходимо поставить вопрос о необходимости новых принципов финансирования вузов». (Устное выступление).

Особенно смешны и нежелательны такие перлы в речах политических деятелей. Вот несколько комических примеров:

«Горбачев изменился под воздействием внешнего воздействия...» (Лигачев);

«Я рассматриваю рассмотрение этих вопросов как...» (Руцкой);

«Пора бы определить определенный предел...» (Руцкой);

«Худший результат получается в результате...» (Хасбулатов);

«Вы неправильно представляете мое представление о политике» (Явлинский).

Это все устные выступления, но ведь они стенографируются и попадают на стол редактора.

Комический эффект усиливается, когда повторы приобретают каламбурный характер. Среди каламбурных повторов много разных типов. И все они случайны, а поэтому нежелательны.

Самый простой случайный каламбур образует повтор слова с прибавлением частицы «не»:

«Качество инсулина было настолько некачественным...» (ТВ). «Я уж не говорю, кстати говоря, о характере этого человека» (ТВ).

«Представители «Национального согласия» заявили о своем несогласии с такой позицией». (ТВ).

«Это не повлияло на решение влиятельных сил Таджикистана». (ТВ).

«Несомненно, в ряде случаев сомнения по поводу того или иного теста вполне обоснованы» (Научная статья).

«Происходит неуклонный рост уклоняющихся от выполнения конституционного долга» (Газета)

Комичны повторы, которые порождают случайную этимологическую фигуру, когда неожиданно, но не преднамеренно проясняется этимология слова:

«На этом мы и закончим наше интервью с Андреем Ненашевым». (Радио).

Несколько примеров из книги Норы Галь «Слово живое и мертвое»:

«Шапка ухарски сползла на одно ухо»

«Предвкушение вкусной еды»

«Он вел машину машинально»

«Максим Грек переводил максимально точно»

«Люди на празднике казались праздными»

Все известные типы каламбуров могут возникнуть в речи случайно, ненамеренно и вызвать у читателя или слушателя такую же ненамеренную реакцию.

Закончим описание нарушений эстетических норм речи нарушением самой простой и сложной одновременно нормы речи – требованием простоты, хотя эта норма и выходит за наши рамки, рамки микроредактирования. Простота как стилистическая категория вездесуща: она проявляется и в слове, и в синтаксисе, и в образности. Кроме того, простота относительна. Ее проявления разнообразны, и не в каждую эпоху она была бесспорной нормой.

Вот бесспорный дефект образной речи в одной повести:

«Тусклым малиновым пятном с тяжелой асматической отдышкой отрывается от горизонта солнечный диск... В алмазных сполохах, в буйном жемчужном блеске идет извечная междуусобица между морозом и солнцем»

Такая буйная образность не поощрялась никогда:

Тацит: «Все-таки много лучше одеть речь в грубошерстную тогу, чем обрядить ее в кричащее тряпье уличной женщины»

Чехов: «Можно писать о кофейной гуще и удивить читателя путем фокусов»

В. Катаев: «Надо писать просто, без всяких литературных излишеств, – в излишних описаниях всегда есть какое-то жеманство... Перегруженность сложными приемами, метафорами вредна... Слово нужно ценить на вес золота»

Но простота и сложность противостоят друг другу не только как «хорошо» и «плохо». Они еще противостоят друг другу как две эстетики: эстетика простоты и эстетика сложности.

М. Горький пишет в 1916 г. письмо к В. Мартовскому, начинающему писателю: «Вы пишите слишком многословно... Возьмите для примера первую фразу: в ней у Вас насовано «как-то», «так как», «да так»... Если бы ваш рассказ читал Л.Н. Толстой, он наверное сказал бы Вам: «Нельзя в одном периоде трижды такать и дважды какать».

М. Горький в письме осуждает сложность как недостаток: начинающий писатель не умеет писать кратко. Кстати, сам Л. Толстой позволял себе в одном периоде неоднократно и такать и какать. Но это совсем другая сложность. Это эстетика сложности.

Пример из редакторской практики А.С. Пушкина: «девица-кавалерист» Н.А.Дурова желала назвать свою автобиографическую повесть так: «Своеручные записки русской Амазонки, известной под именем Александрова». Пушкин в письме 1836 г. ей объяснил: «Записки амазонки» как-то слишком изысканно, манерно, напоминает немецкие романы. «Записки Н.А. Дуровой» – просто, искренне и благородно».

Думается, что Пушкин правил здесь не погрешность стиля, а сам стиль, ориентированный на стиль немецких романов.

И последний пример. Чехов – Горькому о его стиле (1899):

«У вас так много определений, что вниманию читателя трудно разобраться, и он утомляется. Понятно, когда я пишу: «человек сел на траву». Наоборот, неудобопонятно и тяжеловато для мозгов, если я пишу: «высокий, узкогрудый, среднего роста человек с рыжей бородкой сел на зеленую, уже измятую пешеходами траву, сел бесшумно, робко и пугливо оглядываясь». Это не сразу укладывается в мозгу, а беллетристика должна укладываться сразу, в секунду».

Это прекрасные образцы двух эстетик в литературе – простоты зрелого реалиста и сложности молодого романтика. Фактически Чехов навязывает Горькому свою эстетику, свои стилистические пристрастия. Литературный редактор на это не имеет права.

 

Практическое занятие

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-25; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.4.24 (0.027 с.)