ТОП 10:

АМЕРИКА НАЧИНАЕТСЯ С ГРЕНЛАНДИИ



 

Открывший Зеленую страну — Гренландию Эйрик Рыжий вернулся в Исландию и уговорил десятки семей переселиться на новые земли. Об этом повествует исландская «Сага о гренландцах». В 985 году больше тысячи человек погрузились на 24 корабля — дракара. С собой они забрали домашний скот, земледельческие орудия, строительный лес, домашний скарб, мешки с зерном, корм для скота. Двадцать четыре «Ноевых ковчега»…

Не все добрались до «земли обетованной»: свирепый шторм разбросал корабли, и многие погибли, а некоторые возвратились в Исландию. Четырнадцать дракаров достигли юго-западного берега Гренландии. Людям понравился уютный залив, окруженный зелеными холмами, загораживающими его от ветра, дующего со льда, покрывающего центральную часть острова. Фьорд — совсем такой же, как в Исландии и Норвегии. Но здесь просторней, а главное, нет притеснений власти: свобода! Переселенцы построили себе дома, засеяли поля овсом и ячменем, занялись скотоводством и земледелием. А из Исландии стали прибывать новые люди, узнавшие о том, как хорошо устроились первопоселенцы.

Два больших поселка викингов выросли в XI веке в Гренландии: Эстер-бюгден (Восточный) и Вестер-бюгден (Западный). В них жило около четырех тысяч человек. И вот что говорится об этих колониях в исландских сагах: «Там достаточно хороших пастбищ, люди делают масло, сыры, и этим, главным образом, питаются; у них есть в изобилии мясо тюленей, медведей, оленей-карибу и даже китов».

На первых порах не хватало железа и леса, но когда о гренландских поселениях узнали в других странах Европы, с ними установили торговые отношения. Из Гренландии вывозили в Европу шкуры белых медведей, меха голубых песцов, клыки моржей, считавшиеся целебными бивни нарвалов и гагачий пух. Все это в средневековой Европе очень ценилось. В обмен на этот экзотический товар гренландцы-викинги получали все, что им нужно было для жизни. Особенно благоденствовал Эйрик Рыжий, первооткрыватель страны, построивший в Эйрик-фьорде богатую усадьбу Братталид, в которой было двенадцать жилых помещений. В стаде его было сорок коров, а кроме того, лошади и овцы. Он владел мельницей и кузницей.

Не менее богат был и сын его Лейф, но он был молод и дух морского бродяги-викинга еще не покинул его. Ему не давал покоя рассказ Бьярни Херьюлфссона: отнесенный штормом к западу, он видел землю, покрытую густым лесом. Боясь потерять ориентацию в бурном море, Бьярни не приблизился к этим берегам, надеясь вернуться потом. Но найти их уже не мог.

Лейф Эйрикссон решил достичь таинственной земли, где растет так нужный гренландцам лес. Отобрав тридцать молодых викингов, Лейф устремился в плавание. Море было спокойным, небо ясным, и на десятый день плавания викинги отчетливо увидели землю, о которой рассказывал Бьярни. Была основана новая колония викингов — Винланд. Лейф и его спутники, конечно, не догадывались, что открыли Америку — огромный материк, неизвестный еще человечеству. По-видимому, это был остров Ньюфаундленд. Произошло это в самом конце первого тысячелетия после Рождества Христова…

Тем временем гренландские поселения викингов достигли своего расцвета. Римский папа учредил в Гренландии свою епархию, и первым епископом стал в 1112 году Эйрик Гнуфссон. На острове появилось несколько церквей. На протяжении столетия папская казна регулярно получала приношения от гренландской паствы, и они были немалые. Одних только бивней нарвала поступало в год больше тонны, а кроме того — меха, моржовые клыки. И вдруг эти поступления прекратились. Были посланы миссионеры, чтобы выяснить, что же случилось. И они доложили, вернувшись: «Когда мы прибыли туда, то не застали там ни одного человека — ни христианина, ни язычника. Нашли только немного одичавшего скота и овец».

Норвежский король Магнус Благочестивый пытался разыскать исчезнувших гренландских христиан, снарядив флотилию кораблей «во славу Божию». Но эта экспедиция исчезла без следа.

Судьба гренландских поселений викингов, процветавших на протяжении трех веков, остается невыясненной. Одно несомненно: произошло ухудшение климата, и «зеленая страна» с каждым годом все больше белела. Возможности для занятия сельским хозяйством значительно сократились. А к тому же с севера острова нахлынули эскимосы («их много; больше, чем звезд на небе», — как сообщала «Сага о гренландцах»): с ними пришлось сражаться. На суда же, посылаемые из европейских стран с необходимыми гренландцам товарами, нападали корсары, овладевшие северными морями в XIII веке.

Изучение Гренландии приостановилось на пять столетий. Новый период в истории самого большого острова Земли начался в 1721 году, когда в Гренландию из Дании прибыл епископ Ганс Эгеде. Он прожил там 15 лет и по существу начал ее научное исследование: собрал большой материал о географии и этнографии. Особенно подробно им описана юго-западная часть острова, где он жил и способствовал тому, чтобы там возникло десять новых поселений. Эгеде продолжил колонизацию «зеленого острова».

Интерес к исследованию Гренландии усилился в XIX веке. Вначале это были мореплаватели, продвигавшиеся мимо Гренландии в поисках свободного пути через Северный Ледовитый океан в Тихий. Потом — китобои, активно занявшиеся китовым промыслом близ гренландских берегов. И, наконец, те, кто использовал территорию острова для достижения Северного полюса.

Шотландец Уильям Скоресби вместе со своим сыном охотился на китов в Северной Атлантике с 1806 по 1822 год. Почти каждый год он подходил к берегам Шпицбергена Полуостров Земля Скоресби и крупнейший залив — Скоресбисунн — напоминают об этих исследователях.

Летом 1852 года англичанин капитан Эдуард Инглфилд нанес на карту около 1000 км северо-западного берега Гренландии, оставив на нем свое имя — залив Инглфилд, Земля Инглфилд. В следующем году лейтенант флота США Кент Кейн оказался со своим судном пленником льдов в маленькой бухте Земли Инглфилда. Во время зимовки сделано несколько санных походов: открыт самый большой гренландский ледник — Гумбольдта, край которого, протянувшийся более чем на 100 км, возвышается над морем на 90 м. Во время этого похода четверым его участникам пришлось ампутировать обмороженные пальцы, не миновала их и цинга. И все же никто не погиб.

Второй год не принес надежду на освобождение из ледового плена. Кейн решает идти на юг. По пути им снято около 600 км береговой линии.

В октябре 1800 года совершена первая в истории попытка восхождения на ледяной купол Гренландии. Ее совершил со своими спутниками Исаак Хейс — врач экспедиции Кейна. Удалось пройти по склону купола всего 80 км. Но это было началом проникновения в глубь гигантского острова, о котором еще в исландской саге говорилось: «…лишь малая часть земли свободна ото льда, а остальная вся покрыта льдом!»

Через 10 лет у восточного побережья Гренландии на 74° с.ш. зимовала немецкая полярная экспедиция на судне «Дойчланд» под руководством Карла Кольдевея. Участвовавший в ней австриец Юлиус Пайер поднялся в горы Гренландии. Был открыт участок побережья, получивший название Земля Короля Вильгельма. В августе 1870 года, когда корабль вышел из ледового плена, был открыт далеко врезавшийся в сушу фиорд Франца-Иосифа. Спустя три года Ю. Пайер тем же именем (императора Австро-Венгрии) назовет открытый его экспедицией самый северный на Земле архипелаг.

В июле 1870 года, как раз когда начал свое первое путешествие в Центральной Азии Н.М. Пржевальский, Адольф Эрик Норденшельд вдвоем с доктором Берггреном отправились на ледяной щит Гренландии. Сопровождавшие их эскимосы отказались идти дальше, после того как они удалились от ледяного края на полсотни километров. Пришлось вернуться.

Через тринадцать лет Норденшельд снова в Гренландии. К тому времени он уже прославился тем, что первым в истории (хотя и с зимовкой по пути) прошел Северным морским путем вдоль берегов Сибири. Но и в этот раз в попытке пересечь Гренландский ледниковый щит он превысил рекорд Хейса всего лишь на двадцать семь километров. Постепенно, медленно приближались энтузиасты к центру Гренландии…

В 1887 году, когда Н.М. Пржевальский вышел в свое последнее путешествие в Центральную Азию, сообщение о походе Пири попало на глаза молодому лаборанту Бергенского музея Фритьофу Нансену и сильно взволновало его, ведь в его душе уже зрел план пересечения Гренландии, рядом с которой он побывал во время первого своего арктического плавания на зверобойном судне «Викинг». И вот теперь настало время — откладывать уже нельзя. Для поднятия национального сознания борющейся за независимость Норвегии необходимо, считал он, чтобы Гренландию пересекли норвежцы.

Нансен решил идти не путем Норденшельда и Пири, а так, чтобы о возврате не могло быть и речи. Не с западного побережья начнет он двигаться, а с восточного, пустынного. Это был огромный риск, потому что в случае неудачи возвращаться будет некуда: все населенные пункты, в которые заходят корабли, находятся на западном берегу. И он решил идти через Гренландию на лыжах. Это тоже — впервые!

Отъезд назначен на конец мая 1888 года. В газетных статьях план Нансена называли сумасбродным, а его самого — авантюристом и самоубийцей. Предсказывали, что ему не удастся найти себе спутников: никто не согласится отправиться с ним на неминуемую гибель. Однако желающих пересечь Гренландию оказалось больше, чем надо. Можно было выбирать.

И Нансен выбрал пятерых. Среди них — 32-летний моряк Отто Свердруп, который станет в будущем капитаном «Фрама». Самому Нансену — 27 лет.

В июне 1888 года все участники похода собрались вместе в небольшом шотландском порту Лейч, откуда на датском пароходе «Тора» прибыли в Исландию. Там пересели на промысловое судно «Язон», отправлявшееся к берегам Гренландии для охоты на тюленей. Был июнь 1888 года…

Вот показались первые очертания гренландских гор: высокие зубчатые скалы, закрывавшие собой гигантский ледяной купол. Ровно месяц «Язон» не мог выбрать удобное место, чтобы приблизиться к берегу: мешала широкая полоса морского льда. Только 17 июля, когда расстояние до берега уменьшилось до пятнадцати километров, с «Язона» спустили две лодки, но на них пробиться к берегу было непросто. Стремительный дрейф уносил их все дальше от цели.

И вот однажды случилось чудо: уже закрутившаяся в водовороте льдина, на которую вытащили лодку, была повернута течением. И будто чьей-то невидимой рукой ее направило к берегу. В это же утро лодки вошли в бухту. Правда, потом пришлось снова садиться в лодки и грести на север, к месту, намеченному для начала похода. Снова плыли среди льдин, грозивших раздавить лодки. Через несколько дней удалось, расталкивая льдины и обходя айсберги, достичь острова с эскимосским названием Карра-Акунак, где путники выбрались на берег.

Прошел уже почти месяц после того, как они покинули «Язон», когда вечером 10 августа под проливным дождем начали, наконец, восхождение на материковый лед. По ледниковой морене они шли, таща на спине нарты и весь груз по крутым осыпям, утопая в грязи. А когда поднялись на ледниковое плато, сразу же попали в зиму. Теперь груз можно уложить на полозья и… катить. На четырех нартах — по сто килограммов, а на пятых — около двухсот. В них впряглись Нансен и Свердруп. Жестокий мороз и сильная метель. За ночь палатку так заносило снегом, что приходилось утром раскапывать вход. А потом впрягаться в нарты и идти против обжигающего ветра, нагнув голову, чтобы как-то защитить лицо. Они, конечно, не предполагали, что среди лета будет такая стужа и что так мучительна будет жажда. Вокруг был целый океан воды, но замерзшей, окаменевшей, и чтобы получить несколько глотков жидкости, нужно затратить очень много тепла.

Несмотря на мороз, в околополуденное время снег становился влажным, и в нем вязли полозья. Тогда решили изменить режим: спали днем, а шли вечером и ночью. Полярное солнце светило круглые сутки, хотя ночью оно почти касалось горизонта. «Все было плоско и бело, как снежное море. Мы видели только небо и солнце, и бесконечную снежную пустыню, и самих себя; как шесть черных точек, двигались мы исчезающей чертой через белую бесконечность. Кругом было все то же самое, а впереди — ничего, на чем можно было бы остановить взор», — писал Нансен.

Достигнута самая высокая точка подъема — 2700 метров, и теперь они шли по белой равнине, на которой не было уклона. И от этого возникало ощущение ее бесконечности. Но вот в белом безмолвии послышалось птичье щебетанье: маленькая пуночка навестила бредущих через белую пустыню людей. Она была с западного побережья! И принесла весть о том, что начинается спуск с ледяного купола! Ветер переменился: он дул теперь в спину. Поставили парус из пола палатки. Сани, как по волнам, катились с одного бугра на другой. И вдруг раздался радостный крик: «Земля!»

Сквозь снежный вихрь прорвалась остроконечная вершина нунатака (так называют эскимосы горы, возвышающиеся надо льдом). Но до побережья еще далеко. Началась полоса ледниковых трещин, пройти которую можно лишь с величайшей осторожностью. Это коварные ловушки. Для того чтобы обжить самую непроходимую часть ледника, пришлось возвращаться, подниматься в гору, идти косогором, снова спускаться на ледник. Наконец вышли на широкое снежное поле, но оно оказалось прямо-таки «нашпигованным» ловушками-трещинами. По счастью, они были неширокими и, провалившись, можно было задержаться на локтях и выбраться из ловушки с помощью ледоруба или лыжной палки.

По узкой расщелине спустились в фиорд Амералик. Окунулись в настоящий зеленый мир (вот где истинная-то Гренландия — Зеленая Земля). Соорудили лодку. Нансен и Свердруп отправились в плавание по фиорду на этой самодельной лодчонке За шесть суток добрались до Готхоба, но корабль, на который рассчитывали, ушел. И они остались на зиму среди эскимосов, дожидаясь корабля из Европы.

А Готхоб — по-эскимосски — «Добрая Надежда»…

После Нансена в Гренландии чаще всего появляется Роберт Пири. С исключительным упорством готовящийся к покорению Северного полюса, в 1892 году пересек остров на севере по параллели 77°40' с.ш. и открыл большой полуостров, названный Землей Пири. Два года занимались ее исследованием, а в 1900 году он достиг крайней северной точки острова — 83°39' с.ш. Это самая северная точка всей земной суши (на шесть градусов широты, т.е. почти на 700 км севернее мыса Челюскин, венчающего суперматерик Евразию). Пири назвал этот мыс именем Мориса Джессепа, купившего у него за 40 тысяч долларов 80-тонный метеорит, найденный Пири в Гренландии.

В 1906—1908 годах датская экспедиция на пароходе «Денмарк» («Дания») провела две зимовки у северо-восточного берега Гренландии, во время которых совершались санные походы. Им удалось открыть гористый полуостров, названный Земля Германия, острова Норвежские и остров Ховгор. Руководитель экспедиции этнограф Лудвиг Мюлиус-Эриксен в марте 1907 года с топографом Хегом Хагеном и эскимосом Йоргеном Бренлундом отправился исследовать участок, примыкающий к Земле Пири. Были открыты неизвестные фиорды, мысы и полуостров Земля Кронпринца Христиана. На обратном пути к базе все трое погибли от голода в ноябре 1907 года. Но найденные материалы их исследований позволили завершить оконтуривание острова. Была определена, наконец, его площадь — 2 млн. 176 тыс. кв. км.

Однако внутри Гренландии оставалось еще большое «белое пятно», в центре области, где не ступала нога человека. Швейцарский гляциолог Альфред де Кервен впервые пересек Гренландию в 1909 и 1912 годах. Во время второго путешествия он преодолел 700 км.

Шесть экспедиций в Гренландию организовал датчанин Л. Кох. Самая крупная из них, в штате которой состояло 375 человек, работала четыре лета и три зимы, в 1931—1934 годах.

В начале 30-х годов XX века сразу две большие экспедиции организовали свои научные станции в Центральной Гренландии: британская Г. Уоткинса и немецкая Альфреда Вегенера. Оба начальника экспедиций погибли. Особенно тяжелой потерей для мировой науки была гибель в Гренландии выдающегося геофизика А. Вегенера, автора теории «дрейфа материков», в четвертый раз приехавшего в Гренландию.

 

ВЕЛИКИЕ ПИРАМИДЫ В ДЖУНГЛЯХ

(Юкатан)

 

Значение некоторых географических открытий не могут по достоинству оценить не только современники, но и более поздние поколения. Особенно если такое событие выходит далеко за пределы знаний о земной природе и местных народах, племенах. В данном случае речь пойдет о закономерностях развития и деградации цивилизаций.

Открытие грандиозных пирамид, затерянных в джунглях Центральной Америки — руин великой цивилизации майя — стало первым шагом к познанию некоторых важных законов взаимодействия общества с окружающей средой, а также причин упадка культур, некогда переживших расцвет. (Эти вопросы остаются актуальными и по сей день.)

Первая встреча европейцев с представителями племени майя произошла случайно. В 1511 году судно с конкистадорами, направлявшимися к Ямайке, потерпело крушение. Спаслось два десятка человек. На шлюпке и почти без припасов они плыли по морю 13 дней. Половина из них погибла от голода и жажды, а главное — от безысходности. Но остальные достигли земли.

Она в ту пору оставалась неведомой. Теперь ее название — полуостров Юкатан. Он расположен на перешейке, соединяющем Северную и Южную Америку.

Встретив на берегу индейцев, испанцы постарались завязать с ними дружеские отношения. Поначалу все складывалось как нельзя лучше: пришельцев напоили, накормили и привели к местному князьку (касику). Он распорядился готовить торжественную церемонию. Конкистадоры были счастливы. Их только настораживала постоянная строгая охрана, мало похожая на почетный караул.

Наконец, наступил торжественный день. На площадке собралась огромная толпа. Жрецы вывели из хижины пришельцев, воздавая им почести. А дальше произошло нечто совершенно неожиданное для европейцев, приведшее их в смятение и ужас. Одного за другим испанцев валили на каменное ложе. Верховный жрец кремневым ножом под ликование толпы вскрывал жертве грудь и вырывал кровоточащее, пульсирующее сердце.

Так было умерщвлено несколько человек. Тела их расчленили, сварили в больших котлах и устроили людоедское пиршество.

Оставшиеся в живых конкистадоры решились на отчаянный шаг. Когда их связали и заперли в хижине, они сумели перегрызть веревки, сделать подкоп и убежать в лес. После нескольких дней скитаний им встретилось другое индейское племя. Измученным испанцам пришлось сдаться в плен. Местный касик приютил их, сделав своими рабами.

Только двое конкистадоров выжили после всех передряг. Один, Херонимо де Агиляр, постоянно молился и продолжал соблюдать христианские праздники (он сохранял, как зеницу ока, молитвенник). Другой, Гонсало Герреро, выучил язык индейцев, проколол уши, сделал татуировку, стал поклоняться идолам и обучать подданных касика военному делу.

Так проходили год за годом. Тем временем на Кубе скопилось много «безработных» солдат, которые были не прочь отправиться на поиски легендарной страны золота Эльдорадо. Крупный отряд возглавил Франсиско Эрнандес Кордова. Среди этого сброда были просвещенные грамотные люди. Один из них — Берналь Диас дель Кастильо — позже он написал хронику экспедиции: «Правдивую повесть о завоевании Новой Испании», где сообщил и о покорении Мексики.

Снаряжали два корабля вскладчину, третий дал в долг наместник Кубы. Старшим кормчим был Антон Аламинос. В открытом море их двое суток трепал шторм. Девять суток продолжалось плавание, пока они не увидели берег. «Никто еще не открывал этой земли, — писал Диас, — до нас и слуху о ней не доходило».

Утром к стоящим на якоре судам направился десяток пирог с индейцами. Они подошли к флагманскому кораблю и стали взбираться на борт. В отличие от кубинских туземцев, предпочитавших щеголять голышом, эти носили набедренные повязки и хлопчатобумажные рубахи, накидки. Встреча представителей двух цивилизаций прошла в дружеской обстановке, и местные жители удалились счастливые, унося по нитке стеклянных бус — подарки.

На следующее утро делегация индейцев была еще больше, а их вождь знаками уверял испанцев в дружбе и приглашал посетить его владения. Кордова с хорошо вооруженным отрядом высадился на берег и отправился вслед за касиком в сопровождении огромной толпы. На опушке леса касик подал сигнал, и тотчас из засады высыпали воины в боевых нарядах со щитами, копьями, луками, пращами. Стрелы и камни полетели в испанцев, ранив несколько человек. Сплотившись, испанцы открыли стрельбу и отразили атаку, убив полтора десятка нападавших.

Рассеяв неприятеля, конкистадоры вошли в поселок, в центре которого была площадь с тремя сооружениями. «То были их капища и молельни, — писал Диас, — а в них много глиняных идолов, с лицами демонов или женскими лицами… Внутри храмов мы нашли небольшие деревянные шкатулки, а в них — другие идолы и несколько маленьких дисков, частью золотых, но большей частью медных, несколько ожерелий, три короны и другие безделушки, вроде рыб и уток, из низкопробного золота. Увидев все это, и золото, и каменные строения, мы испытали великую радость, что открыли такую страну».

Как показали дальнейшие события, радость была преждевременной. Суда отправились на запад вдоль берега. Не встречая ничего примечательного и привлекательного, они не сходили на берег, пройдя несколько сот километров. Берег повернул на юг. Аламинос решил, что они открыли крупный остров. Прошло еще две недели, наконец, они увидели поселение в устье реки. Вошли в устье, чтобы набрать пресной воды. К ним подошла группа индейцев в мантиях и пригласила пришельцев в селение. Испанцы, вооружившись, двинулись в тесном строю за ними. Вскоре их подвели к большим каменным домам. «Там были храмы их идолов с изображением больших змей и других чудовищных идолов на стенах, — сообщает хроникер похода. — Внутри было нечто вроде алтаря, покрытого запекшейся кровью… Кажется, только что здесь были принесены человеческие жертвы».

Обстановка становилась тревожной. Подошел отряд индейских воинов. Полуголые рабы принесли вязанки сухого тростника. Из соседнего храма вышли десять индейцев в длинных белых мантиях; их длинные волосы были спутаны и покрыты запекшейся кровью. В руках они держали курильницы. «Они окурили нас… — вспоминал Диас, — и знаками дали понять, что мы должны покинуть их страну раньше, чем сгорит тростник, который они сложили в кучу, — не то нас атакуют и перебьют. Затем они велели зажечь кучу и смолкли. А воины, построившись в боевом порядке, стали свистеть, трубить в трубы и бить в барабаны… И на нас напал такой страх, что мы сомкнутым строем отступили к берегу, погрузили бочки с водой и отплыли».

Несчастья преследовали путешественников. Сильный шторм и северный ветер едва не выбросили суда на берег. Питьевая вода была на исходе. Они продолжали идти вдоль берега, пока не показалось большое селение, окруженное возделанными полями. Большая группа солдат под руководством Кордовы на лодках в сопровождении судна отправилась к устью небольшой реки, чтобы набрать воду. Не успели они наполнить бочонки, как на них напали индейцы. Завязался кровопролитный бой. Полсотни испанцев было убито, двое попали в плен, остальные — раненые — отступили и вернулись на свои корабли. Много ран получил и Кордова. Однако пришлось продолжить плавание вдоль берега, уже не мечтая о золоте, а в надежде найти пресную воду.

Наконец, им открылся залив, в который впадала речка. Но и в ней вода была горько-соленой. Убедившись, что открытая ими земля — не остров, а берег поворачивает на запад, они решили вернуться на Кубу. Аламинос предложил кружной путь, который был наиболее быстрым, потому что шел по течению (Гольфстрим). Действительно, таким образом они, первыми, пересекли Мексиканский залив, пройдя за четверо суток более 1200 км. Добрались до Флориды, набрали там воду, отбив нападение туземцев, и вернулись восвояси, приобретя не золото и драгоценности, а тяжелые впечатления и раны. Как писал историк того времени Диего де Ланда: «Франсиско Эрнандес отплыл с 33 ранами и печально возвратился на Кубу, где объявил, что новая земля очень хороша и богата».

Через несколько дней по возвращении Кордова скончался от ран. Та же участь постигла многих участников похода. Но легенда об открытой стране, где много золота, пошла гулять по свету.

Пришельцев из Европы более всего в Новом Свете привлекал блеск золота. Не вызвало большого интереса даже то, что были обнаружены руины величественных пирамид в джунглях. Те, кто снаряжал экспедицию, не получили от нее никакого барыша, а надежды на него все еще оставались.

 

РЕКА-МОРЕ АМАЗОНКА

 

Брат Франсиско Писарро Гонсало в 1541 году отправился из Кито на поиски Эльдорадо с отрядом 320 испанцев в сопровождении четырех тысяч индейцев. Перевалив через горы, они оказались в долине быстрой реки Напо, окруженной болотами. Пока шли через горы, все продовольствие кончилось. Начался голод, от которого умирали по несколько десятков человек в день. Гонсало послал вниз по реке на построенных наскоро лодках отряд во главе с Франсиско Орельяной, с тем, чтобы он добыл съестное в индейских селениях.

Быстрое течение унесло лодки за сотни километров, и не одного селения не попалось на берегах реки, где бы можно было бы разжиться продовольствием. Испанцы голодали: варили и ели кожу седел. Но недели через две наконец появились индейские селения, и можно было где грабежом, где на обмен что-то раздобыть. Однако они так далеко удалились от верховьев реки, что не могло быть и речи о возвращении. Орельяна решил плыть по Напо дальше, надеясь, что река вынесет лодки в море.

И вот 12 февраля 1542 года, почти через год после того, как вышли из Киото, испанцы и сопровождавшие их индейцы оказались в месте, где соединялись три реки, и одна из них «широка, как море». Это была Амазонка, как потом стало ясно, самая большая река мира. По ней и поплыл, построив две бригантины, отряд Франсиско Орельяны. Плыть пришлось очень долго. Река была так широка, что с ее середины два берега виделись как узкие затуманенные полоски земли. Тучи беспощадных москитов не давали покоя. Приблизиться к берегу было невозможно: русло разделялось на множество проток с островами, заросшими непроходимыми джунглями. Могучее течение принимало притоки справа и слева, и это все были огромные реки. Время шло — месяц за месяцем…

В начале июня пересекли большой приток, воды которого «черны, как чернила». И они бешено неслись вперед, не смешиваясь с водой основного потока. Орельяна назвал этот приток Рио Негра (Черная река).

Дней через двадцать решили высадиться на берег, и тут пришлось вступить в бой с индейцами. Предводителями их неожиданно оказались белокожие женщины, вооруженные луками и стрелами. «Эти женщины очень высоки ростом, — писал летописец похода монах Гаспар Карвахаль, — …волосы у них очень длинные, заплетены в косы и обернуты вокруг головы. Они очень сильны… — в бою не уступают доброму десятку индейцев». Испанцы отбили нападение, но оно произвело на них такое впечатление, что, вспомнив древнегреческий миф об амазонках, Орельяна нарек реку Амасонас (Амазонки), хотя первоначально полагал, что справедливо было бы назвать ее, как было принято, своим собственным именем. Впрочем, существует мнение, что название реки происходит от индейского слова «амасуну», что значит «большая вода». А эпизод про амазонок, возможно, — вымысел…

Зато дальнейший рассказ Карвахаля не вызывает сомнения. После встречи с амазонками вверх по течению реки стала подниматься морская вода «с превеликой яростью». Это сопровождалось страшным шумом. Вода шла вспять, вздымая волны высотой до пяти метров. Это необычное явление было описано и объяснено через много лет учеными и названо индейским словом «поророка». Но, несомненно, Орельяно и его спутники впервые открыли и описали поророку.

За «страной амазонок» на берегах реки стали встречаться густонаселенные индейские селения. Индейцы мирно встречали пришельцев и последние также не проявляли обычно характерной для них агрессивности, потому что порох испанцев отсырел в долгом плавании, а ружья проржавели. В июле суда вошли в дельту Амазонки, поразившую их своей грандиозностью. «Островов было множество, и очень крупных, мы до самого моря не могли выбраться к материку…» И вот 2 августа 1542 года испанцы вышли из реки в океан, на большой площади, где преобладала еще пресная вода реки. Это было «Пресное море», открытое еще Висенте Пинсоном сто лет назад, когда происхождение его было совсем непонятным.

Плавание вниз по Амазонке продолжалось 172 дня. Пройдено было более трех тысяч километров. За это время семь человек умерли от болезней, трое — от ран. Испанцам повезло, что за все время плавания ни разу не было ни бурь, ни мощных тропических ливней.

В 1691 году опубликована была первая достаточно точная карта Амазонки, значительная часть ее — от впадения в реку притока Напо до моря — составлена в результате пятилетнего плавания по реке иезуита-миссионера, чеха по происхождению, Самуила Фрица.

Важнейшее открытие сделали в 1725 году, сами того не осознавая, охотники за рабами, поднявшиеся до верховьев Амазонки, где они через реку Касикьяре вышли на другую большую реку — Ориноко. Эти люди открыли редкое явление — бифуркацию рек, то есть соединение в верхнем течении двух грандиозных речных систем. Во время половодий вода одной речной системы переливается в другую. Несмотря на то что иезуит Мануэль Рамон представил письменный отчет об этом путешествии, географы отнеслись с недоверием к такому явлению.

Только в начале следующего столетия великий естествоиспытатель Александр фон Гумбольдт окончательно разобрался в бифуркации, как и вообще в географии Южной Америки. В последнем году XVIII века Гумбольдт вместе с ботаником-французом Эми Бонпланом провел четыре месяца на Ориноко, прошел по ней 2750 км и вышел на соединение двух бассейнов, на реку Касикьяре, «не уступающую по широте Рейну и имеющую 180 миль в длину».

Научное исследование Южной Америки начала Парижская Академия наук, организовав в 1736 году экспедицию для измерения дуги меридиана, направленную в район Кито. Научным руководителем был академик Пьер Бугер, а начальником — Шарль Мари де ля Кондамин. К группе присоединились двое испанских военных моряков Хорхе Хуан и Антонио Ульоа, а потом землевладелец и географ-любитель Педро Мальдонадо.

Благодаря одновременным астрономическим определениям удалось очень точно измерить пересекающую экватор дугу меридиана в 3°. Выполнив эту работу, все ее участники отравились по рекам, каждый своим маршрутом. Кондамин избрал Амазонку, карту которой он составил. Впервые в устье реки Напо он определил по астрономическим наблюдениям координаты места.

Во Францию экспедиция вернулась в 1745 году (через 9 лет). И все ее участники опубликовали отчеты. Они стали, по существу, первыми научными описаниями бассейна Амазонки и Кордильер.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-25; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.214.184.124 (0.018 с.)