ТОП 10:

Поддержание близких взаимоотношений



 

От чего зависят «взлеты и падения» наших близких отношений с окружающими? Мы рассмотрим несколько факторов: типы привязанности, близость, справедливость и обязательства друг перед другом.

 

Привязанность

 

Любовь — скорее биологический императив, нежели собственный выбор человека. Человек — социальное существо, самой природой предназначенное для того, чтобы создавать связи с другими людьми. Как уже отмечалось в начале этой главы, наша потребность в принадлежности адаптивна. Как биологический вид мы выжили благодаря сотрудничеству. Поодиночке наши предки не смогли бы противостоять хищникам, однако когда на охоту шла группа людей, она брала числом. Поскольку выжили и размножились только те, кто умел сотрудничать друг с другом, сегодня мы — носители тех генов, благодаря которым и предрасположены к коллективным действиям.

Младенец беспомощен и беззащитен, и эта наша младенческая беззащитность усиливает наши связи с другими людьми. Уже вскоре после рождения младенец демонстрирует разные социальные реакции — любовь, страх, гнев. Но самая первая и самая сильная из них — любовь. Младенцы очень быстро начинают отдавать предпочтение знакомым лицам и голосам. Стоит родителям обратить на него внимание, как он сразу же начинает «ворковать» и улыбаться. Восьмимесячный малыш ползает за отцом или матерью, когда его разлучают с ними, начинает плакать, а воссоединившись с ними вновь, «прилипает» к ним. Социальная привязанность, которая удерживает детей рядом с теми, кто заботится о них, играет роль мощного импульса к выживанию.

{Привязанность детей к взрослым, особенно к тем, кто заботится о них, является мощным импульсом к выживанию. В августе 1993 г. после драматичной баталии в зале суда безутешную Джессику Дебоэр, 2,5 лет от роду, разлучили с единственной семьей, которую она знала, и вернули биологическим родителям}

Дети, не знающие родительской любви и порой оказывающиеся совершенно беспризорными, становятся замкнутыми, пугливыми и молчаливыми. Психиатр Джон Боулби, изучавший по заданию Всемирной организации здравоохранения состояние психики бездомных детей, писал: «Сердечные привязанности к другим человеческим существам — это стержень, вокруг которого человеческая жизнь вращается не только тогда, когда человек — младенец, ребенок или школьник, но и тогда, когда он — подросток, юноша, зрелый человек или старик. Эти сердечные привязанности являются для него источником сил и позволяют ему радоваться жизни...» (Bowlby, 1980, р. 442).

Исследователи сравнили природу привязанности и любви, на которых основаны разные близкие отношения: между родителями и детьми, друзьями, принадлежащими к одному полу, и супругами или любовниками (Davis, 1985; Maxwell, 1985; Sternberg & Grajek, 1984). Всем типам привязанностей, основанным на любви, присущи некоторые общие черты: люди понимают и поддерживают друг друга, они также ценят общество друг друга и радуются возможности быть вместе. Страстной любви, однако, свойственны и некоторые дополнительные черты: физическое влечение, желание исключительности и безграничное восхищение предметом страсти.

Но чувство страстной любви знакомо не только любовникам. Годовалые дети испытывают к своим родителям страстную привязанность (Shaver et al., 1988). Во многом их поведение напоминает поведение юных влюбленных: они с радостью принимают физические проявления нежности, переживают разлуку, выражают восторг при встрече и получают огромное удовольствие от всех знаков внимания и одобрения. Зная, что привязанность детей к тем взрослым, которые заботятся о них, бывает разной, Филипп Шавер и Синди Хейзан решили выяснить, отдают ли и взрослые люди предпочтение тем же типам привязанности, к которым они были склонны в детстве (Shaver & Hazan, 1993, 1994).

 

Типы привязанности

 

Примерно 7 детей из 10 (и примерно столько же взрослых) демонстрируют прочную привязанность (secure attachment)(Baldwin et al., 1996; Jones & Cunningham, 1996; Mickelson et al., 1997). Если взрослые, склонные к привязанности этого типа, в детстве оказывались в незнакомой обстановке (обычно это была игровая комната в лаборатории), они спокойно играли, если там же находились их матери, и с удовольствием изучали тот странный мир, в который попали. Если мать уходила, ребенок впадал в отчаяние, а когда она возвращалась, он мчался к ней навстречу и прижимался к ней. Потом успокаивался и возвращался к тому занятию, от которого его отвлекли (Ainsworth, 1973, 1989). Многие исследователи полагают, что подобный стиль привязанности есть, если так можно выразиться, модель, прообраз близких отношений, которые будут у этого ребенка, когда он станет взрослым. Взрослые, склонные к подобным привязанностям, без труда создают близкие отношения и не боятся ни стать слишком зависимыми, ни потерять любимого человека. Они способны поддерживать длительные любовные связи, приносящие удовлетворение, в том числе и сексуальное (Feeney, 1996; Feeney & Noller, 1990; Simpson et al., 1992).

Примерно 2 из 10 детей и взрослых демонстрируют сдержанную привязанность (avoidant attachment).Несмотря на внутреннее возбуждение, дети, испытывающие сдержанную привязанность, не демонстрируют ни большого волнения при разлуке с теми взрослыми, которые заботятся о них, ни большой радости при встрече с ними. Вырастая, такие дети превращаются во взрослых, склонных как можно меньше вкладывать в отношения с другими людьми и вступать с ними в длительные отношения. Они склонны к случайным сексуальным связям без любви. По мнению Кима Бартоломью и Леонарда Горовица, люди избегают близких отношений либо потому, что боятся («Я чувствую себя некомфортно, если отношения становятся близкими»), либо потому, что стремятся к независимости («Для меня очень важно чувствовать себя независимым и самодостаточным») (Bartolomew & Horowitz, 1991).

<Любовь — самая завуалированная форма интереса к самому себе. Холбрук Джонсон>

Примерно один ребенок и один взрослый из 10 демонстрируют тревожность и двойственность, характерные для тревожной привязанности (insecure attachment).Оказавшись в необычной ситуации, они с тревогой льнут к своим матерям. Стоит матери уйти, как ребенок начинает плакать, но когда она возвращается, он может либо не обратить на нее внимания, либо проявить враждебность. Став взрослыми, тревожно-амбивалентные дети не очень доверяют окружающим, а потому зачастую ревнивы и ведут себя, как собственники. Они могут регулярно ссориться с одним и тем же человеком и бурно, гневно реагируют на все обсуждения конфликтных ситуаций (Cassigy, 2000; Simpson et al., 1996).

Некоторые исследователи объясняют разные типы привязанности родительскими реакциями. Дети чутких, отзывчивых матерей — женщин, которые внушают им мысль о том, что окружающему миру можно доверять, — обычно демонстрируют прочную привязанность (Ainsworth, 1979; Erikson, 1963). В юности дети заботливых и внимательных родителей чаще создают со своими романтическими партнерами теплые и дружеские отношения (Conger et al., 2000). Другие исследователи не исключают и того, что разные стили привязанности могут быть следствием разных темпераментов, «доставшихся» при рождении (Harris, 1998). С чем бы ни было связано существование разных типов привязанности, тип детской привязанности (к тем взрослым, которые заботятся о них), судя по всему, действительно закладывает фундамент отношений, которые сложатся в жизни взрослого человека.

 

Справедливость

 

Если оба партнера в отношениях друг с другом вольно или невольно преследуют лишь каждый свои цели, их дружба не может быть долговечной. Именно поэтому наше общество учит нас взаимовыгодному обмену, который Элайн Хатфилд, Уильям Уолстер и Эллен Бершайд назвали принципом справедливости: вознаграждение, которое вы и ваш партнер получаете от ваших отношений, должно быть пропорционально тому, что каждый из вас вкладывает в них (Hatfield, Walster & Berscheid, 1978). Если двое получают равные вознаграждения, значит, их вклады в отношения тоже должны быть равными, иначе одному или другому это покажется несправедливым. Если оба чувствуют, что их вознаграждения соответствуют их «активам» и усилиям, которые они прилагают, оба воспринимают ситуацию как справедливую.

Посторонние люди и случайные знакомые поддерживают подобное равновесие, обмениваясь конкретными услугами: «Одолжи мне твои конспекты, а потом я дам тебе свои», «Я приглашаю тебя к себе в гости, ты приглашаешь меня к себе». Люди, состоящие в длительных отношениях, включая соседей по комнате в общежитии и влюбленных, не связаны подобным принципом — конспекты за конспекты, вечеринка за вечеринку (Berg, 1984). Они чувствуют себя свободнее, когда, следуя принципу справедливости, обмениваются самыми разными услугами («Занесешь конспекты, заодно вместе и пообедаем. Идет?»), и в конце концов вообще перестают следить за тем, кто кому и что должен.

 

Принцип справедливости в долговременных отношениях

 

Не будет ли цинизмом полагать, что корни любви и дружбы лежат во взаимовыгодном обмене услугами? Разве не бывает так, что мы помогаем любимому человеку, не ожидая никакой ответной благодарности? Именно так и бывает: людей, состоящих в длительных отношениях на равных, не волнует сиюминутное соответствие. Маргарет Кларк и Джадсон Миллс утверждают, что люди даже стараются избегать какого бы то ни было подсчета взаимных услуг (Clark & Mills, 1984, 1986). Помогая близкому другу, мы не рассчитываем на немедленное вознаграждение. Если нас приглашают на обед, мы не спешим с ответным приглашением, чтобы не создалось впечатления, будто мы всего лишь «отдаем социальный долг». Настоящие друзья «кожей чувствуют» потребности друг друга даже тогда, когда «оплата» в принципе невозможна (Clark et al., 1986, 1989). Когда друзья понимают, что каждый из них готов пожертвовать ради другого собственными интересами, их взаимное доверие возрастает (Wieselquist et al., 1999). Одним из признаков того, что приятель превращается в близкого друга, является то, что он разделяет твои заботы даже в том случае, когда от него этого не ожидают (Miller et al., 1989). Счастливые супруги не склонны подсчитывать «затраты и выручку» (Buunr & Van Yperen, 1991).

То, что отсутствие какой бы то ни было «калькуляции» — действительно признак настоящей дружбы, подтверждают результаты экспериментов Кларк и Миллса, в которых участвовали студенты Университета штата Мэриленд. Следование принципу «ты — мне, я — тебе» тогда способствует большей взаимной симпатии, когда отношения сравнительно формальны, если же оба стремятся к дружбе, то оно уменьшает ее. Подытоживая результаты своих исследований, Кларк и Миллс пришли к следующему выводу: брачные контракты, в которых подробно расписано, что именно ожидается от каждого из супругов, не способствуют семейному счастью, а скорее закладывают под него мину. Только те поступки, которые совершаются добровольно, можно объяснить любовью.

{Ситуация, при которой один из супругов считает, что отдает больше, чем получает, т. е. воспринимаемая несправедливость, — источник дискомфорта и неудовлетворенности браком}

Тем не менее принцип справедливости в долговременных отношениях объясняет, почему в романтические отношения люди обычно вносят равные вклады. Вспомните, что нередко партнеры соответствуют друг другу по своим внешним данным, статусу и т. д. Если имеет место несоответствие по какому-то одному параметру, например по внешности, имеет место и несоответствие по другому, например по статусу. Но в целом люди, состоящие в длительных отношениях, вполне подходят друг другу. Никто не говорит: «Я продам тебе свою красоту за твои большие деньги», да и думают так лишь немногие. Однако справедливость — это правило, которому подчиняются все отношения, и в первую очередь длительные.

 

Воспринимаемая справедливость и удовлетворенность

 

Людей больше удовлетворяют те отношения, которые они считают равноправными (Fletcher et al., 1987; Hatfield et al., 1985; Van Yperen & Buunk, 1990). Воспринимающие свои отношения как неравноправные испытывают дискомфорт: если человеку кажется, что он совершил выгодную для себя сделку, он испытывает чувство вины, если же он чувствует, что «просчитался», — испытывает постоянное раздражение. (Благодаря предрасположенности в пользу собственного Я большинству мужей кажется, что их жены явно недооценивают тот вклад, который они вносят в домашнее хозяйство: тот, кто получает больше, чем отдает, менее чувствителен к несправедливости.)

Роберт Шафер и Патриция Кейт опросили несколько сот супружеских пар разного возраста, обратив особое внимание на тех, кто считал свой брак в известной мере несправедливым, поскольку один из супругов либо слишком мало занимался домом и детьми, либо недостаточно зарабатывал (Schafer & Keith, 1980). Воспринимаемое неравенство не проходит бесследно: супруги, считающие себя его жертвами, пребывают в более подавленном и угнетенном состоянии. Когда в семье маленькие дети, жены нередко чувствуют себя «ущемленными в правах» по сравнению с мужьями, отчего удовлетворенность браком идет на спад. Во время медового месяца и потом, когда повзрослевшие дети покидают родительский дом, супруги более склонны воспринимать свои отношения как равноправные, и их удовлетворенность браком возрастает (Feeney et al., 1994). Если партнеры не занимаются подсчетом «взаимных благодеяний» и сообща принимают решения, шансы на продолжительные отношения, которые будут удовлетворять обоих, велики.

 

Самораскрытие

 

Глубокие, сердечные отношения — это одновременно и доверительные отношения. Нас понимают и принимают такими, какие мы есть. Такую замечательную возможность предоставляют нам счастливый брак или близкая дружба: эти отношения построены на доверии, и поэтому мы не боимся раскрыться, ибо уверены, что после этого не лишимся привязанности другого человека (Holmes & Rempel, 1989). Для подобных отношений характерно то, что покойный Сидни Джурард назвал самораскрытием(Derlega et al., 1993). По мере развития отношений самораскрывающиеся партнеры все больше и больше узнают друг о друге; сначала это может быть поверхностная информация, но постепенно это «взаимное знание» становится все более и более глубоким.

Результаты исследований свидетельствуют о том, что нам нравятся доверительные отношения, возникающие вследствие самораскрытия. Нам нравится, когда обычно сдержанный человек говорит нам, что наши отношения располагают его к откровенности, и делится с нами конфиденциальной информацией (Archer & Cook, 1986; D. Taylor et al., 1981). Мы чувствуем себя польщенными, когда именно нас выбирают для того, чтобы поделиться самым сокровенным. Люди не только любят тех, кто откровенен с нами, но и откровенны с теми, кого любят. А раскрывшись, начинают любить еще больше (Collins & Miller, 1994). Люди, лишенные возможности излить душу, болезненно ощущают свое одиночество (Berg & Peplau, 1982; Solano et al., 1982).

Экспериментально изучались как причины,побуждающие к самораскрытию, так и его влияние.Когда люди более всего расположены отвечать на такие интимные вопросы, как «Что вам нравится и не нравится в самом себе?» или «Чего вы больше всего стыдитесь и чем больше всего гордитесь?»?

Мы более откровенны тогда, когда «не в духе» — когда нас что-то расстроило или рассердило (Stiles et al., 1992). Мы более откровенны также и с теми людьми, с которыми рассчитываем продолжить отношения и в будущем (Shaffer et al., 1996). Более других склонны к самораскрытию люди, демонстрирующие прочный стиль привязанности (Keelan et al., 1998). Однако результатом, заслуживающим наибольшего доверия, является обнаруженный исследователями эффект взаимности самораскрытия:откровенность вызывает откровенность (Berg, 1987; Miller, 1990; Reis & Shaver, 1988). Мы более откровенны с теми, кто был откровенен с нами. Однако откровенность редко бывает внезапной. (В противном случае «исповедующийся» может показаться нам неискренним или человеком несколько «не в себе».) Партнеры приближаются к доверительным отношениям постепенно, и это движение похоже на танец: сначала я немного рассказал о себе, затем ты немного рассказал о себе. Но не слишком много. Когда же ты раскроешься немного больше, я отвечу тебе тем же.

<Вы спрашиваете, кто такой друг? Я отвечу. Это человек, с которым вы можете быть самим собой, ничем не рискуя. Фрэнк Крэйн,Определение дружбы>

Для влюбленных углубляющаяся близость — источник величайшей радости. «Углубляющаяся близость усиливает чувство страстной любви» (Baumeister & Bratslavsky, 1999). Когда определенный уровень близости достигнут, страсть идет на убыль. Это помогает понять, почему вступившие в новый брак после потери супруга стремятся начать его с интенсивных сексуальных контактов и почему страсть нередко становится сильнее после восстановления интимных отношений, прерванных серьезным конфликтом. «Страсть и дружба — вот два важнейших условия удовлетворенности отношениями» (Hendrick & Hendrick, 1997). Если они соблюдены, двое могут «идти в одной упряжке»: углубляющаяся дружба питает страсть.

Некоторые люди — особенно женщины — обладают редким даром «исповедников»: они располагают к откровенности даже тех, кто обычно не очень склонен «впускать посторонних в свою душу» (Miller et al., 1983; Pegalis et al., 1994; Shaffer et al., 1996). Как правило, такие люди умеют слушать собеседников. Во время разговора они — само внимание и всем своим видом дают понять, что получают от него удовольствие (Purvis et al., 1984). Они могут также время от времени произносить определенные фразы, демонстрируя тем самым говорящему, что поддерживают его. Таких людей психолог Карл Роджерс (Rogers, 1980) назвал «развивающими слушателями»: они отзывчивы и неравнодушны, умеют сопереживать другим, искренни в выражении своих собственных чувств и способны понять чувства других.

 

(Брачное агентство. «Оказываем услуги лицам, умеющим хранить тайны, владеющим компьютерной грамотностью...»

— Я предпочитаю таких же скрытных, как я сам.)

 

К чему приводит подобное самораскрытие? Джурард утверждал, что сбрасывание масок, предоставление окружающим возможности узнать нас такими, какие мы есть на самом деле, рождает любовь (Jourard, 1964). Он исходит из того, что если на нашу откровенность отвечают откровенностью, значит, нам доверяют, а это, безусловно, полезно для нас. Например, имея близкого друга, с которым мы можем обсуждать то, что представляет угрозу для нашего представления о самих себе, мы легче переживем стресс, если угрозы реализуются (Swann & Predmore, 1985). Настоящая дружба — это особые отношения, которые помогают нам поддерживать другие отношения. «Когда мой друг рядом, — писал древнеримский философ и драматург Сенека, — мне кажется, что я один, и я вправе не только думать о чем хочу, но и говорить об этом». Оптимальный вариант брака — именно такая дружба, скрепленная взаимной преданностью.

Доверительное самораскрытие также и одно из самых больших наслаждений, которые может дать любовь-дружба. Наибольшие шансы на продолжительные и приносящие удовлетворение отношения имеют те супруги и влюбленные, которые откровенны друг с другом (Berg & McQuinn, 1986; Hendrick & others, 1988; Sprecher, 1987). По данным общенационального опроса супружеских пар, проведенного Институтом Гэллапа, очень счастливым назвали свой брак 75% тех супругов, которые молятся вместе, и лишь 57% супругов, которые этого не делают (Greeley, 1991). Для верующих супругов совместная молитва, идущая из глубины души, — акт смиренного, интимного и эмоционального самораскрытия. Супруги, которые молятся вместе, чаще говорят о том, что вместе обсуждают свои семейные проблемы, уважают друг друга и считают друг друга хорошими любовниками.

Исследователи обнаружили также, что нередко женщины с большей готовностью говорят о своих страхах и слабостях, чем мужчины (Cunningham, 1981). Кейт Миллетт так выразила эту мысль: «Женщины выражают [свои чувства], а мужчины подавляют [их]» (Millett, 1975). Однако современные мужчины — и прежде всего те, кто не разделяет предрассудков, связанных с гендерными ролями, — все больше и больше открывают для себя те преимущества, которые дают откровенность и удовлетворенность отношениями, основанными на взаимном доверии и самораскрытии. А именно это, как считают Артур Арон и Элайн Арон, и есть квинтэссенция любви: две связанные друг с другом самораскрывающиеся индивидуальности, идентифицирующие себя друг с другом; две личности, которые, сохраняя свою индивидуальность, одновременно имеют и общие интересы, получают удовольствие от этого сходства и поддерживают друг друга (рис. 11.8) (Aron & Aron, 1994).

 

Рис. 11.8.Любовь: взаимное «прорастание» индивидуальностей друг в друга: ты становишься частью меня, а я — частью тебя. (Источник: A. L. Weber & J. H. Weber. Perspective on Close Relationships. Copyright 1994 by Allyn & Bacon)

 

Если это действительно так, можно ли культивировать близость через ситуации, которые воспроизводят растущую близость людей, состоящих в дружеских отношениях? Супруги Арон и их коллеги попытались ответить на этот вопрос (Aron & Aron, 1997). Они пригласили студентов-добровольцев, и из незнакомых друг с другом людей создали пары, которым предстояло беседовать в течение 45 минут. Первые 15 минут они обменивались мыслями, следуя списку личных, но не очень интимных вопросов, например: «Когда вы в последний раз что-нибудь напевали для себя?». Следующие 15 минут были посвящены более интимным темам. Одним из вопросов, который задавался в это время, был такой: «Каким воспоминанием вы более всего дорожите?» И наконец, заключительные 15 минут требовали еще большего самораскрытия, ибо включали такие просьбы и вопросы: «Допишите это предложение: “Мне бы хотелось иметь друга, с которым я мог бы...”» и «Когда вы в последний раз плакали при посторонних? Наедине?»

По сравнению с испытуемыми из контрольной группы, которые провели эти 45 минут за светской беседой («Расскажите о своей школе», «Какой праздник вы любите больше всего?»), испытуемые, прошедшие определенный путь к самораскрытию, говорили о том, что собеседник стал очень близок им; как определили исследователи — «ближе, чем самые близкие друзья для 30% их соучеников». Конечно, в этих отношениях не было ни верности, ни преданности, присущих настоящей дружбе, однако эксперимент стал поразительным доказательством того, как быстро — при готовности людей к самораскрытию — между ними могут возникнуть близкие отношения.

 

Резюме

 

Привязанности играют важнейшую роль в жизни любого человека от его рождения и до самой смерти. Такие надежные привязанности, как в продолжительных браках, делают жизнь счастливой.

Одна из тех радостей, которые приносит любовь-дружба, — возможность интимного самораскрытия, состояние, которое достигается постепенно, по мере того как партнеры отвечают откровенностью на растущую откровенность друг друга. Чтобы любовь-дружба сохранилась надолго, оба партнера должны чувствовать себя равноправными — каждому из них необходимо сознавать: то, что он получает от этих отношений, пропорционально его вкладу в них.

 

 

Завершение отношений

 

Нередко любовь умирает. Какие факторы прогнозируют разрыв супружеских отношений? Как разводятся или возобновляют свои отношения супруги?

В 1971 г. один мужчина написал своей невесте любовное письмо, положил его в бутылку, а бутылку запечатал и бросил в Тихий океан, где-то между Сиэтлом и Гавайскими островами. Спустя 10 лет ее нашел на берегу острова Гуам некий любитель бега трусцой.

«Я знаю, что даже если к тому времени, когда это письмо попадет к тебе, я превращусь в седовласого старца, наша любовь будет такой же юной, как сегодня.

Может быть, ты прочтешь это письмо через неделю, а может быть, пройдут годы... Но даже если этого не будет никогда, оно навсегда останется в моем сердце, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать тебе свою любовь. Твой муж Боб.»

Женщину, которой было адресовано это любовное послание, разыскали и позвонили ей по телефону. Когда ей начали читать записку, она расхохоталась. И продолжала хохотать до тех пор, пока чтение не закончилось. «Мы развелись», — наконец сказала она и швырнула трубку.

Это не такой уж редкий случай. Люди, сравнивая собственные, не приносящие им удовлетворения отношения с поддержкой и нежностью, которые, как им кажется, существуют в других семьях, разводятся все чаще и чаще, и сегодня разводов в 2 раза больше, чем в 1960 г. Сегодня в Америке примерно половина, а в Канаде около 40% браков завершаются разводом. Сохраняющиеся браки держатся не только на любви и удовлетворенности, но также и на недостаточном внимании к возможным альтернативным партнерам, на страхе перед разводом и на моральных обязательствах (Adams & Jones, 1997; Miller, 1997). По мере того как в течение 1960-х и 1970-х гг. ослабевали социальные и экономические препоны, стоявшие на пути к разводу (отчасти это происходило в результате увеличения числа работавших женщин), росло и количество разводов. «Наш век стал длиннее, а век любви — короче», — саркастически заметил Оз Гинесс (Guiness, 1993, р. 309).

Социолог Норвел Гленн проанализировал результаты общенациональных опросов общественного мнения, которые проводились с 1972 по 1988 г. и в которых приняли участие тысячи супружеских пар (Glenn, 1991). Он проследил за судьбами супругов, поженившихся в начале 1970-х гг. К концу 1980-х гг. лишь треть счастливых молодоженов не только оставались супругами, но и признавали свой брак «очень счастливым». Отдавая себе отчет в том, что эти оценки могут быть несколько завышенными, — проще сказать интервьюеру, что ты счастлив в браке, чем признаться, что совершил ошибку, — Гленн пришел к выводу, что «в действительности количество счастливых браков, скорее всего, не превышает 25%». На основании результатов общенационального опроса, проведенного в 1988 г., Институт Гэллапа пришел к столь же неутешительному выводу: в возрастной группе от 35 до 54 лет две трети — это люди, которые разведены, живут отдельно или близки к разводу (Colasanto & Shriver, 1989). Если подобная динамика сохранится, «наша нация скоро дойдет до того, что основным фактором жизни взрослых станет нестабильность супружеских отношений».

 

 

Проблема крупным планом. Сближает или разобщает людей Интернет?

Я почти уверен в том, что каждый читатель этого учебника — одновременно и один из пользователей Интернета, которых в 2001 г. было во всем мире около 600 миллионов. Для того чтобы количество североамериканских семей, у которых есть телефон, увеличилось с 1 до 75%, понадобилось семь десятилетий; для достижения тех же самых 75% Интернету понадобилось немногим более семи лет (Putnam, 2000). Вы — а скоро к вам присоединятся и миллиарды других — наслаждаетесь электронной почтой, прогулками по разным сайтам, возможно, и «прослушкой», участвуете в обсуждении актуальных проблем или сетевых новостей либо в новых группах, либо в почтовых реестрах.

Как вы думаете, можно ли назвать виртуальное общение с помощью компьютера неадекватной заменой реальных личных отношений? Или оно — замечательный способ расширить наши социальные контакты? Что делает Интернет? Приносит пользу, поскольку связывает людей с родственными душами, или вред, ибо на него расходуется время, предназначенное для личного, с глазу на глаз, общения?

Дискуссия на эту тему может развиваться примерно по такому сценарию.

Аргумент.Интернет, как и печатные средства массовой информации и телефон, предоставляет людям практически неограниченные коммуникационные возможности, а коммуникация способствует возникновению отношений. Когда появилось книгопечатание, уменьшилось количество информации, передававшейся из уст в уста, а после изобретения телефона стало меньше личных бесед с глазу на глаз, но благодаря этим новшествам мы получили возможность в любое время связываться с людьми, независимо от того, где и в каком часовом поясе они живут, а эти люди получили такую же неограниченную возможность связываться с нами. Социальные отношения подразумевают создание сетей, и Интернет — самая совершенная и всеобъемлющая коммуникационная сеть. Он делает возможным эффективное общение с родными, друзьями и родственными душами, живущими в разных уголках Земли, включая и тех, с кем мы иначе никогда в жизни не познакомились и не подружились бы, и не имеет значения, кто они: хирургические больные, коллекционеры изображений Санта Клауса или фанаты Гарри Поттера.

Контраргумент.Верно, но общение через компьютер нельзя назвать полноценным. Оно лишено нюансов, присущих личному общению, в котором зрительный контакт сочетается с невербальными способами выражений эмоций. Электронные сообщения не способны передать ни жестов, ни выражения лица, ни модуляций голоса, разве что такие простые эмоции, как улыбка, которая изображается знаком :-). Ничего удивительного, что их легко истолковать превратно. Отсутствие выразительных электронных средств порождает неоднозначные эмоции.

Например, по интонации человека можно понять, говорит он серьезно, шутит или вкладывает в свои слова сарказм. Результаты исследования, проведенного Джастином Крюгером и его коллегами, свидетельствуют: коммуникаторы нередко считают, что их намерение «пошутить» одинаково понятно и слушателю, и получателю электронного письма, хотя на самом деле это не так (Kruger et al., 1999). Поэтому, а также из-за анонимности участников виртуальных дискуссий их результатом нередко становится «большой базар» — обмен язвительными посланиями в Сети.

Более того, Интернет, как и телевидение, «ворует» время, предназначенное для личного общения. Виртуальные романы не равноценны реальным романтическим отношениям. Виртуальный секс — это искусственная близость. Партия в бридж или в юкер (род карточной игры. — Примеч. перев.)подменяется не требующим партнера развлечением в виртуальном пространстве. Подобная искусственность и изоляция достойны сожаления, ибо вся предыдущая многовековая история рода человеческого подготовила нас к личным взаимоотношениям, в которых есть место и усмешкам и, улыбкам, и объятиям. Нет ничего удивительного в том, что исследователи из Университета Карнеги-Меллона, в течение 2 лет наблюдавшие за 169 новыми пользователями Интернета, констатировали усиление чувства одиночества и депрессии и уменьшение числа социальных контактов (Kraut et al., 1998). Не приходится удивляться и следующим результатам: 25% из 4000 взрослых пользователей Интернета, принявших участие в опросе, который был проведен сотрудниками Стэнфордского университета, признались, что тратят на него время, предназначенное для личных и телефонных контактов с родными и друзьями (Nie & Erbring, 2000).

Аргумент.Но большинство пользователей Интернета вовсе не считают, что он обрекает их на одиночество. Авторы другого общенационального опроса пришли совсем к другому выводу. Они нашли, что «пользователи Интернета вообще, а женщины в частности убеждены: возможность общаться по электронной почте укрепила их связь и с родными, и с друзьями» (Pew, 2000). Возможно, Интернет подменяет собой личные контакты, но он и отвлекает людей от телевизоров. И если, купив книгу в Интернет-магазине, вы причиняете вред книжному магазину, расположенному по соседству, вы одновременно освобождаете время для контактов с близкими. То же самое делают и телекоммуникационные системы: позволяя многим людям работать, не выходя из дома, они дают им возможность посвящать семьям больше времени.

Но и это еще не все. Почему говорят, что «компьютерные отношения» нереальны? В Интернете не имеет значения ни то, как вы выглядите, ни ваше местожительство. Тех, кто общается с вами, не интересуют ни ваша внешность,ни возраст, ни расовая принадлежность, им важно только одно — чтобы вы разделяли их интересы и нравственные ценности. Обсуждения производственных проблем, организуемые с помощью компьютерных терминалов, и профессиональные дискуссии в Интернете более демократичны и свободны, ибо их участники не испытывают давления со стороны начальников и признанных авторитетов.

Известно, что к концу 2000 г. количество посещений «сайтов знакомств» достигло 5,6 миллиона (Orecklin, 2001). Некоторые исследователи полагают, что «дружеские и романтические отношения, завязавшиеся в Интернете, имеют больше шансов продлиться как минимум 2 года» (Bargh et al., 2002; McKenna & Bargh, 1998, 2000; McKenna & Green, 2002). В одном из своих исследований они также выяснили, что, общаясь с теми, с кем познакомились в Интернете, люди менее склонны притворяться и ведут себя более естественно и честно. Человек, с которым испытуемые в течение 20 минут беседовали в режиме онлайн, вызывал у них большую симпатию, чем тот, с кем они столько же времени общались лично. Любопытно, что они приходили к этому же выводу даже тогда, когда, не подозревая об этом, в обоих случаях беседовали с одним и тем же человеком. В жизни опрошенные исследователями люди говорили им о том, что для них виртуальные друзья не менее реальны, важны и близки, чем «реальные» друзья.

 

(— Мама, мои знакомые реальные девчонки и в подметки не годятся виртуальным! Ведь реальные девчонки даже разговаривать со мной не желают!)

 

Контраргумент.Да, Интернет позволяет людям быть самими собой, но он также дает им и возможность прикинуться тем, кем они не являются, иногда — ради сексуальной эксплуатации. А что касается виртуальной порнографии, так она, как и любая иная порнография, скорее всего, искажает представления людей о сексуальной реальности, делает их реальных партнеров менее привлекательными для них, подталкивает мужчин к тому, чтобы воспринимать женщин исключительно как сексуальные объекты, прививает своим потребителям терпимое отношение к сексуальному насилию, предлагает готовые «ментальные сценарии» поведения в сексуальных ситуациях, усиливает возбуждение и подталкивает к подражанию примерам сексуального поведения, в основе которого лежит не любовь, а физиология.

Последний контраргумент, приводимый Робертом Путнэмом (Putnam, 2000), заключается в следующем. Социальные выгоды от телекоммуникационных систем ограничены вследствие существования двух других реальностей:

«цифровое делительное устройство» подчеркивает в мировом масштабе социальное и образовательное неравенство между теми, кто имеет и не имеет его. И в то время как «кибербалканизация» делает Интернет доступным обладателям BMW 2002, она, как уже отмечалось в главе 8, также позволяет сторонникам идеи о превосходстве белой расы находить и поддерживать своих единомышленников. «Лекарством от первой реальности» может быть снижение цен и расширение сети общедоступных пунктов выхода в Интернет. Вторая — это суть Интернета, его неотъемлемая особенность.

Путнэм считает, что в ходе продолжающейся дискуссии о социальных последствиях Интернета в конце концов «самым важным вопросом станет не вопрос о том, что Интернет может дать нам, а о том, что мы можем сделать для него... Как мы сможем использовать эту многообещающую технологию для укрепления социальных связей? Что нужно сделать для ее усовершенствования, чтобы усилить социальное присутствие, социальную обратную связь и ее общую социальную направленность? Как мы можем использовать преимущества быстрого и дешевого средства коммуникации для укрепления связей внутри наших реальных сообществ, связей, которые сегодня распадаются?» (Putnam, 2000, р. 180).

---

 

Королевская семья Великобритании не понаслышке знакома со всеми проблемами современных браков. Браки принцессы Маргарет, принцессы Анны, принца Чарльза и принца Эндрю, казавшиеся окружающим сказочными, рухнули, и улыбки сменились холодными взглядами. В 1986 г., вскоре после того, как она стала женой принца Эндрю, Сара Фергюсон захлебывалась от восторга: «Я обожаю его остроумие, его шарм, его внешность. Я боготворю его!» Эндрю не отставал от жены: «Она — лучшее, что есть в моей жизни». Спустя 6 лет, после того как он сказал, что все ее друзья — «обыватели», а Сара назвала поведение мужа «хамским», супруги решили, что они квиты (Time, 1992).

 

Кто разводится?

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.173.47.43 (0.024 с.)