Мамаша Кураж и ее дети (Mutter Courage und ihre Kinder)



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Мамаша Кураж и ее дети (Mutter Courage und ihre Kinder)



Хроника из времен Тридцатилетней войны (1939)

1. Весна 1624 г. Армия шведского короля собирает солдат для похода на Польшу. Фельдфебель и вербовщик признают только войну учре­дителем общественного порядка и цивилизации. Где нет войны, какая там мораль: каждый бредет куда хочет, говорит что хочет, ест что хочет — ни приказа, ни пайка, ни учета!

 

Два парня вкатывают фургон матушки Кураж, маркитантки Вто­рого Финляндского полка. Вот что она поет: «Эй, командир, дай знак привала, / Своих солдат побереги! / Успеешь в бой, пускай снача­ла / Пехота сменит сапоги. / И вшей кормить под гул орудий, / И жить, и превращаться в прах — / Приятней людям, если люди / Хотя бы в новых сапогах. / Эй, христиане, тает лед, / Спят мертве­цы в могильной мгле. / Вставайте! Всем пора в поход, / Кто жив и дышит на земле!»

 

Родом она баварка, и настоящее ее имя Анна Фирлинг, а прозви­ще Кураж она получила за то, что ни под бомбами, ни под пулями никогда не бросала свой фургон с товаром. Дети ее — сыновья и немая дочь Катрин — настоящие дети войны: каждый имеет свою фамилию, и отцы их — солдаты разных армий, воевавшие под зна­менами разных вероисповеданий, — все уже убиты или сгинули не­известно куда.

 

Вербовщик интересуется ее взрослыми сыновьями, но Кураж не хочет, чтобы они шли в солдаты: кормится войной, а войне платить оброк не хочет! Она начинает гадать и, чтобы напугать детей, устраи­вает так, что каждый из них получает бумажку с черным крестом — метку смерти. И мошенничество становится зловещим пророчеством. Вот уже вербовщик ловко уводит ее старшего сына Эйлифа, пока ма­тушка Кураж торгуется с фельдфебелем. И ничего не поделаешь: надо поспевать за своим полком. Двое ее оставшихся детей впрягаются в фургон.

 

2. В 1625—1626 гг. мамаша Кураж колесит по Польше в обозе шведской армии. Вот она принесла каплуна повару командующего и умело торгуется с ним. В это время командующий в своей палатке принимает ее сына, храбреца Эйлифа, который совершил геройский подвиг: бесстрашно отбил у превосходящих сил крестьян несколько быков. Эйлиф поет о том, что говорят солдаты своим женам, матуш­ка Кураж поет другой куплет — о том, что жены говорят солдатам. Солдаты толкуют о своей храбрости и удаче, их жены — о том, как мало значат подвиги и награды для тех, кто обречен на гибель. Мать и сын рады неожиданной встрече.

 

3. Прошли еще три года войны. Мирная картина бивака потре­панного в боях Финляндского полка нарушается внезапным наступле­нием императорских войск. Мамаша Кураж в плену, но она успевает заменить лютеранское полковое знамя над своим фургоном на като­лическое. Оказавшийся здесь полковой священник успевает сменить пасторское платье на одежду подручного маркитантки. Однако импе­раторские солдаты выслеживают и хватают младшего сына Кураж, простака Швейцеркаса. Они требуют, чтобы он выдал доверенную ему полковую казну. Честный Швейцеркас не может этого сделать и должен быть расстрелян. Чтобы спасти его, надо заплатить двести гульденов — все, что мамаша Кураж может выручить за свой фургон. Надо поторговаться: нельзя ли спасти жизнь сына за 120 или за 150 гульденов? Нельзя. Она согласна отдать все, но уже слишком поздно. Солдаты приносят тело ее сына, и мамаша Кураж должна теперь ска­зать, что не знает его, ей же надо сохранить по крайней мере свой фургон.

 

4. Песня о Великой капитуляции: «Кое-кто пытался сдвинуть горы, / С неба снять звезду, поймать рукою дым. / Но такие убеж­дались скоро, / Что усилья эти не по ним. / А скворец поет: / Пере­бейся год, / Надо со всеми в ряд шагать, / Надо подождать, / Лучше промолчать!»

 

5. Прошло два года. Война захватывает все новые пространства. Не зная отдыха, мамаша Кураж со своим фургончиком проходит Польшу, Моравию, Баварию, Италию и снова Баварию. 1631 г. Побе­да Тилли при Магдебурге стоит мамаше Кураж четырех офицерских сорочек, которые ее сердобольная дочь разрывает на бинты для ране­ных.

 

6. Близ города Ингольштадта в Баварии Кураж присутствует на похоронах главнокомандующего императорских войск Тилли. Полко­вой священник, ее подручный, сетует, что на этой должности его способности пропадают втуне. Солдаты-мародеры нападают на немую Катрин и сильно разбивают ей лицо. 1632 г.

 

7. Мамаша Кураж на вершине делового успеха: фургон полон новым товаром, на шее у хозяйки связка серебряных талеров. «Все-таки вы не убедите меня, что война — это дерьмо». Слабых она уничтожает, но им и в мирное время несладко. Зато уж своих она кормит как следует.

 

8. В том же году в битве при Лютцене погибает шведский король Густав-Адольф. Мир объявлен, и это серьезная проблема. Мир грозит мамаше Кураж разорением. Эйлиф, смелый сын мамаши Кураж, продолжает грабить и убивать крестьян, в мирное время эти подвиги сочли излишними. Солдат умирает, как разбойник, а многим ли он отличался от него? Мир между тем оказался очень непрочен. Мама­ша Кураж вновь впрягается в свой фургон. Вместе с новым подруч­ным, бывшим поваром командующего, который изловчился заменить слишком мягкосердечного полкового священника.

 

9. Уже шестнадцать лет длится великая война за веру. Германия лишилась доброй половины жителей. В землях, когда-то процветав­ших, теперь царит голод. По сожженным городам рыщут волки. Осе­нью 1634 г. мы встречаем Кураж в Германии, в Сосновых горах, в стороне от военной дороги, по которой движутся шведские войска. Дела идут плохо, приходится нищенствовать. Надеясь выпросить что-нибудь, повар и мамаша Кураж поют песню о Сократе, Юлии Цеза­ре и других великих мужах, которым их блестящий ум не принес пользы.

 

У повара с добродетелями не густо. Он предлагает спасти себя, бросив Катрин на произвол судьбы. Мамаша Кураж покидает его ради дочери.

 

10. «Как хорошо сидеть в тепле, / Когда зима настала!» — поют в крестьянском доме. Мамаша Кураж и Катрин останавливаются и слушают. Потом продолжают свой путь.

 

11. Январь 1936 г. Императорские войска угрожают протестант­скому городу Галле, до конца войны еще далеко. Мамаша Кураж от­правилась в город, чтобы взять у голодных горожан ценности в обмен на еду. Осаждающие между тем в ночной тьме пробираются, чтобы устроить резню в городе. Катрин не может этого выдержать: влезает на крышу и изо всех сил бьет в барабан, до тех пор пока ее не слы­шат осажденные. Императорские солдаты убивают Катрин. Женщи­ны и дети спасены.

 

12. Мамаша Кураж поет колыбельную над мертвой дочерью. Вот война и забрала всех ее детей. А мимо проходят солдаты. «Эй, возь­мите меня с собой!» Мамаша Кураж тащит свой фургон. «Война уда­чей переменной / Сто лет продержится вполне, / Хоть человек обыкновенный / Не видит радости в войне: / Он жрет дерьмо, одет он худо, / Он палачам своим смешон. / Но он надеется на чудо, / Пока поход не завершен. / Эй, христиане, тает лед, / Спят мертве« цы в могильной мгле. / Вставайте! Всем пора в поход, / Кто жив и дышит на земле!»

 

Андре Жид

Фальшивомонетчики (Faux-Monnayeurs)

Роман (1926)

Место действия — Париж и швейцарская деревушка Саас-Фе. Время сознательно не уточняется. В центре повествования находятся три семейства — Профитандье, Молинье и Азаисы-Ведели. С ними тесно связаны старый учитель музыки Лалеруз, а также два писателя — граф Робер де Пассаван и Эдуард. Последний ведет дневник, куда заносит свои наблюдения и анализирует их с точки зрения будущего романа, уже получившего название «Фальшивомонетчики». Кроме того, в текст вторгается голос самого автора, комментирующего поступки своих героев.

Семнадцатилетний Бернар Профитандье уходит из дома, узнав о своем незаконном происхождении. Он убежден, что всегда ненавидел человека, которого считал отцом. Однако судебный следователь Профитандье любит Бернара гораздо больше, чем родных сыновей — адвоката Шарля и школьника Калу. Обоим недостает необузданной силы характера, отличающей Бернара.

Оливье Молинье также восхищен решимостью друга. Нежному Оливье необходима духовная поддержка: он глубоко привязан к Бернару и с нетерпением ждет возвращения из Англии своего дяди Эдуарда — единственного человека в семье, с которым можно поговорить по душам. Накануне Оливье стал невольным свидетелем ужасной сцены: ночью под дверью рыдала женщина — видимо, это была любовница его старшего брата Винцента.

Винцент вступил в связь с Лаурой Дувье в туберкулезном санатории, когда оба они полагали, что жить им остается недолго. Лаура беременна, но не желает возвращаться к мужу. Винцент не может содержать ее, поскольку просадил все свои деньги в карты. К игре его приохотил граф де Пассаван, у которого имеются свои тайные резоны. Робер дает Винценту возможность отыграться и уступает ему собственную любовницу — леди Лилиан Гриффите. Винцент умен, красив, но совершенно лишен светского лоска, и Лилиан с радостью берется за его воспитание. Взамен Робер просит о небольшой услуге:

Винцент должен свести его со своим младшим братом Оливье.

В поезде Эдуард с раздражением просматривает недавно вышедшую книгу Пассавана — такую же блестящую и фальшивую, как сам Робер. Эдуард перечитывает письмо, в котором Лаура умоляет о помощи, а потом заносит в дневник мысли о романе: в эпоху кинематографа от действия следует отказаться.

Долгожданная встреча с дядей не приносит радости Оливье: оба ведут себя скованно и не могут выразить переполняющее их счастье. Потерянную Эдуардом багажную квитанцию подбирает Бернар. В чемодане находится дневник с записями годичной давности. Эдуард тогда поймал за руку на воровстве младшего из братьев Молинье — Жоржа. Племянники учатся в пансионе пастора Азаиса. — деда Лауры, Рашель, Сары и Армана Веделей. Лаура без конца возвращается к прошлому — к тем дням, когда они с Эдуардом написали на подоконнике свои имена. Ращель фактически отказалась от личной жизни и тянет на себе все хозяйство. Юная Сара откровенно пытается соблазнить Оливье — недаром циничный Арман именует сестру проституткой. В набожном протестантском семействе что-то неладно, именно поэтому Лауре следует выйти замуж за честного, хотя и недалекого, Дувье — ведь сам Эдуард не способен сделать ее счастливой. Старый Азаис очень хвалит Жоржа: милые детишки организовали нечто вроде тайного общества, куда принимаются лишь достойные, — знаком отличия служит желтая ленточка в петлице. Эдуард не сомневается, что хитрый мальчишка ловко провел пастора. Столь же мучительно наблюдать за Лаперузом. Бывший учитель музыки глубоко несчастен: учеников у него почти не осталось, некогда любимая жена вызывает раздражение, единственный сын умер. Старик порвал с ним отношения из-за его интрижки с русской музыкантшей. Они уехали в Польшу, но так и не поженились. Внук Борис не подозревает о существовании деда. Этот мальчик — самое дорогое для Лалеруза существо.

Сопоставив рассказ Оливье с дневником Эдуарда, Бернар догадывается, что под дверью Винцента рыдала Лаура. В письме указан адрес гостиницы, и Бернар немедленно отправляется туда. Обстоятельства благоприятствуют юному авантюристу: его дерзкая самоуверенность нравится и Лауре, и Эдуарду. Бернар получает должность секретаря при Эдуарде. Вместе с Лаурой они едут в Саас-Фе: по словам Лаперуза, здесь проводит каникулы Борис. Тем временем Оливье знакомится с Пассаваном, и тот предлагает ему стать редактором журнала «Аргонавты». В письме из Швейцарии Бернар рассказывает Оливье о знакомстве с его дядей, признается в любви к Лауре и объясняет цель их приезда: Эдуарду зачем-то понадобился тринадцатилетний мальчик, который находится под присмотром польской женщины-врача и очень дружит с ее дочерью Броней. Борис страдает какой-то нервной болезнью. Автор замечает, что Бернар не предвидел, какую бурю низких чувств вызовет его письмо в душе друга. Оливье ощущает жестокую ревность. Ночью его посещают демоны, Утром он отправляется к графу де Пассавану.

Эдуард заносит в дневник наблюдения врача: Софроницкая уверена, что Борис скрывает некую постыдную тайну. Эдуард неожиданно для себя рассказывает друзьям замысел романа «Фальшивомонетчики». Бернар советует начать книгу с фальшивой монеты, которую ему подсунули в лавке. Софроницкая показывает «талисман» Бориса: это клочок бумаги со словами «Газ. Телефон. Сто тысяч рублей». Оказывается, в девять лет школьный товарищ приобщил его к дурной привычке — наивные дети называли это «магией». Эдуарду кажется, что докторша развинтила все колесики душевного механизма мальчика. Борис не может жить без химер — возможно, ему пойдет на пользу пребывание в пансионе Азаиса. От Оливье приходит письмо, где он в восторженных тонах повествует о путешествии по Италии в обществе Робера. Автор с беспокойством отмечает, что Эдуард совершает явную оплошность — ведь он знает, как отравлена атмосфера в доме Азаисов — Веделей. Похоже, Эдуард лжет самому себе, а советы ему нашептывает дьявол. Жаль, что по капризу судьбы Бернар занял место, предназначенное Оливье. Эдуард любит племянника, а Пассаван испортит этого хрупкого юношу. Зато Бернар под влиянием любви к Лауре явно меняется к лучшему.

Вернувшись в Париж, Эдуард знакомит Бориса с дедом. Молинье-старший рассказывает Эдуарду о своих неприятностях: он завел небольшую интрижку на стороне, а жена, судя по всему, нашла любовные письма. Тревожит его и дружба Оливье с Бернаром: судебный следователь Профитандье ведет дело о притоне разврата, куда завлекают школьников, а от Бернара нельзя ждать ничего хорошего, ведь он — незаконнорожденный.

Эдуард устраивает Бернара воспитателем в пансион Азаиса. Старик Лаперуз также переселяется туда, чтобы быть поближе к Борису. Мальчика сразу же невзлюбил самый бойкий из учеников Леон Гериданизоль — племянник Виктора Струвилу, который некогда был изгнан из пансиона, а теперь занимается сбытом фальшивых монет. В компанию Гери входит Жорж Молинье и еще несколько школьников — все они были завсегдатаями того самого «притона разврата», о котором говорил Эдуарду прокурор Молинье. После полицейского налета мальчикам приходится вынуть желтые ленточки из петлиц, но Леон уже готов предложить им новое интересное дело. Полина Молинье делится подозрениями с братом: в доме стали пропадать деньги, а недавно исчезли письма любовницы к мужу — сама Полина нашла их давным-давно, и ей в голову не пришло ревновать, но будет крайне неприятно, если об этом узнает Жорж. Младший сын ее крайне беспокоит — в конце концов, Винцент уже взрослый, а Оливье может опереться на любовь Эдуарда. Между тем Оливье страдает: ему необходимы Бернар и Эдуард, а он вынужден иметь дело с Пас-саваном. На банкете по поводу выхода «Аргонавтов» смертельно пьяный Оливье устраивает скандал, а наутро пытается покончить с собой. Эдуард спасает его, и в их отношениях воцаряется гармония. Пассаван убеждает себя, что переоценил красоту и способности Оливье — с обязанностями редактора журнала куда лучше справится проходимец Струвилу.

Эдуарда неожиданно навещает судебный следователь Профитандье и просит по-родственному предупредить прокурора Молинье: его сын Жорж был замешан в скандальную историю с проститутками, а теперь впутался в аферу с фальшивыми монетами. После мучительных колебаний Профитандье заводит разговор о Бернаре — Эдуард убеждается, что этот сильный, уверенный в себе мужчина больше всего жаждет вернуть любовь сына. А Бернар с блеском выдерживает экзамен на бакалавра. Ему так хочется поделиться своей радостью, что он с трудом подавляет желание пойти к отцу. В Люксембургском саду ему является ангел. Бернар следует за ним сначала в церковь, потом на собрание членов разных партий, затем на большие бульвары, заполненные праздной равнодушной толпой, и, наконец, в бедные кварталы, где царят болезни, голод, стыд, преступления, проституция. Выслушав рассказ Бернара о ночной борьбе с ангелом, Эдуард сообщает ему о визите Профитандье-старшего.

Тем временем в пансионе назревает катастрофа. Дети травят старого Лаперуза, а компания во главе с Гери крадет у него револьвер. У Струвилу есть виды на этих школьников: фальшивые монеты идут наг расхват, а Жорж Молинье раздобыл любовные письма своего отца. Софроницкая сообщает Борису о смерти Брони — отныне весь мир представляется мальчику пустыней. По наущению Струвилу Леон подбрасывает ему на парту бумажку со словами «Газ. Телефон. Сто тысяч рублей». Борис, уже забывший о своей «магии», не может устоять перед искушением. Глубоко презирая себя, он соглашается пройти проверку на звание «сильного человека» и стреляется во время урока — только Леон знал, что револьвер заряжен. На последних страницах дневника Эдуард описывает последствия этого самоубийства — роспуск пансиона Азаиса и глубокое потрясение Жоржа, навсегда излечившегося от своего восхищения Гериданизолем. Оливье извещает Эдуарда о том, что Бернар вернулся к отцу. Следователь Профитандье приглашает семейство Молинье на обед. Эдуард хочет познакомиться поближе с маленьким Калу.

 

Анри Барбюс

Огонь (Le Feu)

Роман (1916)

 

«Война объявлена!» Первая мировая.

 

«Наша рота в резерве». «Наш возраст? мы все разного возраста. Наш полк — резервный; его последовательно пополняли подкрепле­ния — то кадровые части, то ополченцы». «Откуда мы? Из разных областей. Мы явились отовсюду». «Чем мы занимались? Да чем хоти­те. Кем мы были в ныне отмеченные времена, когда у нас еще было какое-то место в жизни, когда мы еще не зарыли нашу судьбу в эти норы, где нас поливает дождь и картечь? Большей частью земледель­цами и рабочими». «Среди нас нет людей свободных профессий». «Учителя обыкновенно — унтер-офицеры или санитары», «адво­кат — секретарь полковника; рантье — капрал, заведующий продо­вольствием в нестроевой роте». «Да, правда, мы разные». «И все-таки мы друг на друга похожи». «Связанные общей непоправимой судь­бой, сведенные к одному уровню, вовлеченные, вопреки своей воле, в эту авантюру, мы все больше уподобляемся друг другу».

 

«На войне ждешь всегда». «Сейчас мы ждем супа. Потом будем ждать писем». «Письма!» «Некоторые уже примостились для писания». «Именно в эти часы люди в окопах становятся опять, в лучшем смысле слова, такими, какими были когда-то».

 

«Какие еще новости? Новый приказ грозит суровыми карами за мародерство и уже содержит список виновных». «Проходит бродя­чий виноторговец, подталкивая тачку, на которой горбом торчит бочка; он продал несколько литров часовым».

 

Погода ужасная. Ветер сбивает с ног, вода заливает землю. «В сарае, который предоставили нам на стоянке, почти невозможно жить, черт его дери!» «Одна половина его затоплена, там плавают крысы, а люди сбились в кучу на другой половине». «И вот стоишь, как столб, в этой кромешной тьме, растопырив руки, чтобы не на­ткнуться на что-нибудь, стоишь да дрожишь и воешь от холода». «Сесть? Невозможно. Слишком грязно: земля и каменные плиты по­крыты грязью, а соломенная подстилка истоптана башмаками и со­всем отсырела». «Остается только одно: вытянуться на соломе, закутать голову платком или полотенцем, чтобы укрыться от напо­ристой вони гниющей соломы, и уснуть».

 

«Утром» «сержант зорко следит», «чтобы все вышли из сарая», «чтобы никто не увильнул от работы». «Под беспрерывным дождем, по размытой дороге, уже идет второе отделение, собранное и отправ­ленное на работу унтером».

 

«Война — это смертельная опасность для всех, неприкосновенных нет». «На краю деревни» «расстреляли солдата двести четвертого полка» — «он вздумал увильнуть, не хотел идти в окопы».

 

«Потерло — родом из Суше». «Наши выбили немцев из этой де­ревни, он хочет увидеть места, где жил счастливо в те времена, когда еще был свободным человеком». «Но все эти места неприятель по­стоянно обстреливает». «Зачем немцы бомбардируют Суше? Неиз­вестно». «В этой деревне не осталось больше никого и ничего», кроме «бугорков, на которых чернеют могильные кресты, вбитые там и сям в стену туманов, они напоминают вехи крестного пути, изображен­ные в церквах».

 

«На грязном пустыре, поросшем сожженной травой, лежат мерт­вецы». «Их приносят сюда по ночам, очищая окопы или равнину. Они ждут — многие уже давно, — когда их перенесут на кладбище, в тыл». «Над трупами летают письма; они выпали из карманов или подсумков, когда мертвецов клали на землю». «Омерзительная вонь разносится ветром над этими мертвецами». «В тумане появляются сгорбленные люди», «Это санитары-носильщики, нагруженные новым трупом». «От всего веет всеобщей гибелью». «Мы уходим». В этих призрачных местах мы — единственные живые существа.

 

«Хотя еще зима, первое хорошее утро возвещает нам, что скоро еще раз наступит весна». «Да, черные дни пройдут. Война тоже кон­чится, чего там! Война наверное кончится в это прекрасное время года; оно уже озаряет нас и ласкает своими дуновениями». «Правда, нас завтра погонят в окопы». «Раздается глухой крик возмущения: — «Они хотят нас доконать!» «В ответ так же глухо звучит: — «Не горюй!»

 

«Мы в открытом поле, среди необозримых туманов». «Вместо до­роги — лужа». «Мы идем дальше». «Вдруг там, в пустынных местах, куда мы идем, вспыхивает и расцветает звезда: это ракета». «Впереди какой-то беглый свет: вспышка, грохот. Это — снаряд». «Он упал» «в наши линии». «Это стреляет неприятель». «Стреляют беглым огнем». «Вокруг нас дьявольский шум». «Буря глухих ударов, хриплых, ярост­ных воплей, пронзительных звериных криков неистовствует над зем­лей, сплошь покрытой клочьями дыма; мы зарылись по самую шею;

 

земля несется и качается от вихря снарядов».

 

«...А вот колышется и тает над зоной обстрела кусок зеленой ваты, расплывающейся во все стороны». «Пленники траншеи повора­чивают головы и смотрят на этот уродливый предмет». «Это, навер­но, удушливые газы». «Подлейшая штука!»

 

«Огненный и железный вихрь не утихает: со свистом разрывается шрапнель; грохочут крупные фугасные снаряды. Воздух уплотняется:

 

его рассекает чье-то тяжелое дыхание; кругом, вглубь и вширь, про­должается разгром земли».

 

«Очистить траншею! Марш!» «Мы покидаем этот клочок поля битвы, где ружейные залпы сызнова расстреливают, ранят и убивают мертвецов». «Нас гонят в тыловые прикрытия». «Гул всемирного раз­рушения стихает».

 

И снова — «Пошли!» «Вперед!»

 

«Мы выходим за наши проволочные заграждения». «По всей линии, слева направо, небо мечет снаряды, а земля — взрывы. Ужа­сающая завеса отделяет нас от мира, отделяет нас от прошлого, от будущего». «Дыхание смерти нас толкает, приподнимает, раскачива­ет». «Глаза мигают, слезятся, слепнут». «Впереди пылающий обвал». «Позади кричат, подгоняют нас: «Вперед, черт побери!» «За нами идет весь полк!» Мы не оборачиваемся, но, наэлектризованные этим известием, «наступаем еще уверенней». «И вдруг мы чувствуем: все кончено». «Больше нет сопротивления», «немцы укрылись в норах, и мы их хватаем, словно крыс, или убиваем».

 

«Мы идем дальше в определенном направлении. Наверно, это передвижение задумано где-то там, начальством». «Мы ступаем по мягким телам; некоторые еще шевелятся, стонут и медленно переме­щаются, истекая кровью. Трупы, наваленные вдоль и поперек, как балки, давят раненых, душат, отнимают у них жизнь». «Бой незамет­но утихает»...

 

«Бедные бесчисленные труженики битв!» «Немецкие солдаты» — «только несчастные, гнусно одураченные бедные люди...» «Ваши враги» — «дельцы и торгаши», «финансисты, крупные и мелкие дель­цы, которые заперлись в своих банках и домах, живут войной и Мирно благоденствуют в годы войны». «И те, кто говорит: «Народы друг друга ненавидят!», «Война всегда была, значит, она всегда будет!» Они извращают великое нравственное начало: сколько преступлений они возвели в добродетель, назвав ее национальной!» «Они вам враги, где б они ни родились, как бы их ни звали, на каком бы языке они ни лгали». «Ищите их всюду! Узнайте их хорошенько и запомните раз навсегда!»

 

«Туча темнеет и надвигается на обезображенные, измученные поля». «Земля грустно поблескивает; тени шевелятся и отражаются в бледной стоячей воде, затопившей окопы». «Солдаты начинают по­стигать бесконечную простоту бытия».

 

«И пока мы собираемся догнать других, чтобы снова воевать, чер­ное грозовое небо тихонько приоткрывается. Между двух темных туч возникает спокойный просвет, и эта узкая полоска, такая скорбная, что кажется мыслящей, все-таки является вестью, что солнце сущест­вует».

 

 

Ромен Роллан



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.226.244.254 (0.033 с.)