Смерть героя (Death of Него)



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Смерть героя (Death of Него)



Роман (1929)

Действие происходит в 1890 — 1918 гг. Произведение написано в форме воспоминаний автора о своем сверстнике, молодом англий­ском офицере, погибшем во Франции в самом конце первой мировой войны. Его имя появилось в одном из последних списков павших на поле брани, когда военные действия давно уже прекратились, но газе­ты все еще продолжали публиковать имена убитых: «Уинтерборн, Эдуард Фредерик Джордж, капитан второй роты девятого батальона Фодерширского полка».

Джордж Уинтерборн полагал, что его возможная гибель причинит боль четырем людям: матери, отцу, жене Элизабет и любовнице Фанни, и поэтому их реакция на известие о его смерти уязвила бы его самолюбие, хотя в то же время и облегчило бы душу: он понял бы, что в этой жизни за ним не осталось долгов. Для матери, прово­дившей время в компании очередного любовника, трагическая весть стала лишь поводом разыграть из себя женщину, убитую горем, чтобы предоставить партнеру возможность себя утешать, утоляя под­стегнутую печальным событием чувственность. Отец, который к тому времени разорился и ударился в религию, похоже, утерял интерес ко всему мирскому, — узнав о гибели сына, он стал лишь еще истовее молиться, а скоро и сам ушел в мир иной, попав под машину. Что же касается жены и любовницы, то, пока Джордж воевал во Фран­ции, они продолжали вести богемный образ жизни, и это помогло им быстро утешиться.

Не исключено, что, запутавшись в личных проблемах, устав от войны, находясь на грани нервного истощения, Джордж Уинтерборн покончил жизнь самоубийством: ведь командиру роты не обязательно пускать себе пулю в лоб — достаточно подняться во весь рост под пу­леметным огнем. «Экий остолоп», — сказал про него полковник.

Затем события в романе возвращаются почти на три десятилетия назад, ко временам молодости Джорджа Уинтерборна-старшего, отца главного героя, происходившего из благополучной буржуазной семьи. Его мать, властная и своенравная женщина, подавила в сыне все за­чатки мужественности и самостоятельности и постаралась покрепче привязать к своей юбке. Он выучился на адвоката, но мать не отпус­тила его в Лондон, а заставила практиковать в Шеффилде, где у него почти не было работы. Все шло к тому, что Уинтерборн-старший ос­танется холостяком и будет жить подле дражайшей мамаши. Но в 1890 г. он совершил паломничество в патриархальный Кент, где без памяти влюбился в одну из многочисленных дочерей отставного капи­тана Хартли. Изабелла покорила его своей живостью, ярким румян­цем и броской, хоть и немного вульгарной красотой. Вообразив себе, что жених богач, капитан Хартли сразу дал согласие на брак. Матуш­ка Джорджа тоже особенно не возражала, возможно, решив, что ти­ранить двоих людей куда приятнее, чем одного. Однако после свадьбы Изабеллу ждало сразу три горьких разочарования. В первую брачную ночь Джордж был слишком неумел и грубо изнасиловал ее, доставив много лишних страданий, после чего она всю жизнь стара­лась свести к минимуму их физическую близость. Второй удар она ис­пытала при виде неказистого домишки «богачей». Третий — когда узнала, что адвокатская практика мужа не приносит ни гроша и он находится на иждивении родителей, которые вряд ли многим богаче ее отца-Разочарование в супружеской жизни и постоянные придирки све­крови заставили Изабеллу обратить всю свою любовь на первенца Джорджа, в то время как его отец плевал в потолок у себя в конторе и тщетно призывал мать и жену не ссориться. Окончательный крах адвокатской практики Джорджа Уинтерборна-старшего наступил в тот момент, когда его бывший однокашник Генри Балбери, вернувшись из Лондона, открыл в Шеффилде собственную юридическую фирму. Джордж, похоже, был этому только рад — под влиянием бесед с Балбери неудачливый адвокат решил посвятить себя «служе­нию литературе».

Между тем терпение Изабеллы лопнуло, и она, взяв ребенка, сбе­жала к родителям. Приехавшего за ней мужа встретило разобижен­ное семейство Хартли, которое не могло простить ему того, что он оказался не богачом. Хартли настояли на том, чтобы молодая пара сняла домик в Кенте. В качестве компенсации Джорджу было разре­шено продолжить свою «литературную деятельность». Какое-то время молодые блаженствовали: Изабелла могла вить собственное гнездыш­ко, а Джордж — считаться литератором, но скоро материальное по­ложение семьи стало настолько шатким, что от катастрофы их спасла только смерть отца Джорджа, оставившего им небольшое наследство. Потом начался процесс над Оскаром Уайльдом, окончательно отвра­тивший Уинтерборна-старшего от литературы. Он снова занялся ад­вокатской практикой и скоро разбогател. У них с Изабеллой родилось еще несколько детей.

Между тем Джордж Уинтерборн-младший задолго до того, как ему исполнилось пятнадцать лет, начал вести двойную жизнь. уяснив, что подлинные движения души следует скрывать от взрослых, он ста­рался выглядеть этаким здоровым мальчишкой-дикарем, использовал жаргонные словечки, делал вид, что увлекается спортом. А сам был при этом чувствительной и тонкой натурой и хранил в своей комнате томик стихов Китса, похищенный из родительского книжного шкафа. Он с удовольствием рисовал и тратил все карманные деньги на по­купку репродукций и красок. В школе, где придавали особое значе­ние спортивным успехам и военно-патриотическому воспитанию, Джордж был на плохом счету. Однако кое-кто уже тогда видел в нем натуру неординарную и считал, что «мир о нем еще услышит».

Относительное благополучие семейства Уинтерборнов кончилось в тот день, когда неожиданно исчез отец: решив, что разорился, он сбе­жал от кредиторов. В действительности дела его были не так уж плохи, но бегство все погубило, и в один момент Уинтерборны пре­вратились из почти богачей в почти бедняков. С тех пор отец и стал искать прибежище в Боге. В семье сложилась тюкелая атмосфера. Од­нажды, когда Джордж, поздно вернувшись домой, хотел поделиться с родителями радостью — своей первой публикацией в журнале, — те набросились на него с упреками, и в конце концов отец велел ему убираться из дома.

Джордж уехал в Лондон, снял студию и начал заниматься живо­писью. На жизнь он зарабатывал в основном журналистикой; у него появились обширные знакомства в богемной среде. На одной из вече­ринок Джордж встретил Элизабет, тоже свободную художницу, с ко­торой у него сразу установилась духовная, а затем и физическая близость. Как страстные противники викторианских устоев, они счи­тали, что любовь должна быть свободной, не отягощенной ложью, ли­цемерием и вынужденными обязательствами верности. Однако едва у Элизабет, главной поборницы свободной любви, появились подозре­ния в том, что она ждет ребенка, как она тут же потребовала зареги­стрировать брак. Впрочем, подозрения оказались напрасными, и в их жизни ничего не изменилось: Джордж остался жить в своей студии, Элизабет — в своей. Вскоре Джордж сошелся с Фанни (больше по инициативе последней), а Элизабет, еще не зная об этом, тоже нашла себе любовника и сразу же рассказала обо всем Джорджу. Тогда-то ему и следовало бы признаться жене в своей связи с ее близ­кой подругой, но по совету Фанни он этого не сделал, о чем впослед­ствии пожалел. Когда «современная» Элизабет узнала о «пре­дательстве», она рассорилась с Фанни и в ее отношениях с Джорд­жем тоже наступило охлаждение. А он метался между ними, по­скольку любил обеих. В этом состоянии и застала их война.

Запутавшись в личной жизни, Джордж ушел в армию доброволь­цем. Он испытал на себе грубость унтер-офицеров, муштру в учебном батальоне. Физические лишения были велики, но еще тяжелее были мучения нравственные: из среды, где превыше всего ставили духовные ценности, он попал в среду, где эти ценности презирали. Через неко­торое время его в составе саперного батальона направили во Фран­цию на германский фронт.

Зимой в окопах царило затишье: солдаты противостоящих армий боролись с одним врагом — холодом; они болели воспалением легких и тщетно пытались согреться. Но с наступлением весны начались бои. Сражаясь на передовой, Джордж десятки раз находился на волосок от гибели — попадал под огонь вражеских батарей, подвергался хи­мическим атакам, участвовал в боях. Ежедневно он видел вокруг себя смерть и страдания. Ненавидя войну и не разделяя ура-патриотических настроений своих товарищей по оружию, он тем не менее чест­но выполнял свой воинский долг и был рекомендован в офицерскую школу.

Перед тем как приступить к занятиям, Джордж получил двухне­дельный отпуск, который провел в Лондоне. Именно в этот момент он почувствовал, что стал чужим в привычной некогда среде столич­ных интеллектуалов. Он порвал свои старые эскизы, найдя их слабы­ми и ученическими. Попробовал рисовать, но не смог даже провести уверенной карандашной линии. Элизабет, увлеченная своим новым другом, не уделяла ему особого внимания, да и Фанни, по-прежнему считавшая Джорджа прекрасным любовником, тоже с трудом выкра­ивала для него минутку-другую. Обе женщины решили, что он сильно деградировал с тех пор, как попал в армию, и все, что было в нем привлекательного, умерло.

По окончании офицерской школы он вернулся на фронт. Джорд­жа тяготило то, что его солдаты плохо обучены, положение роты уяз­вимо, а его непосредственный начальник мало что смыслит в военном ремесле. Но он снова впрягся в лямку и, стараясь избегать лишних потерь, руководил обороняющейся ротой, а когда пришла пора, повел ее в наступление. Война подходила к концу, и рота вела свой послед­ний бой. И вот когда солдаты залегли, прижатые к земле пулеметным огнем, Уинтерборну показалось, будто он сходит с ума. Он вскочил. Пулеметная очередь хлестнула его по груди, и все поглотила тьма.

 

 

Олдос Хаксли

Контрапункт (Point Counter Point)

Роман (1928)

Несколько месяцев из жизни так называемой интеллектуальной элиты Лондона. Приемы, собрания, визиты, путешествия... Дружеские беседы, принципиальные споры, светские сплетни, семейные и любовные неурядицы... В музыке контрапунктом называется вид многоголосия, в котором все голоса являются равноправными. И этот принцип соблюдается в романе Хаксли. Здесь нет главных героев, нет единой сюжетной линии, основное содержание — в рассказах о каждом из персонажей и в их разговорах с другими персонажами.

С большей частью героев мы встречаемся в Тэнтемаунт-Хаусе, хозяйка которого, Хильда Тэнтемаунт, устраивает музыкальный вечер. Она — великосветская дама, обладающая уникальной способностью стравливать неподходящих друг другу собеседников. Она любит, например, посадить рядом художника и критика, написавшего разгромную статью о его картинах. Она вышла замуж за лорда Эдварда Тэнтемаунта, потому что сумела несколько месяцев кряду демонстрировать живейший интерес к биологии, ставшей делом жизни лорда Эдварда. «Лорд Эдвард был ребенком, ископаемым мальчиком в облике пожилого мужчины. Интеллектуально, в лаборатории, он понимал явления пола. Но в жизни он оставался ископаемым младенцем викторианской эпохи». Хильде было достаточно его богатства и положения, а чувственные наслаждения Хильда обретала со своим любовником, художником Джоном Бидлэйком. Впрочем, роман закончился уже много лет назад, но Хильда и Джон остались добрыми друзьями.

Джон Бидлэйк был человеком, который «умел смеяться, умел работать, умел есть, пить и лишать невинности». И лучшие из его картин были гимном чувственности. Теперь это старик, причем больной, он постепенно теряет способность наслаждаться тем, что ценил всю жизнь.

Его сын Уолтер — молодой человек, ищущий свой идеал женщины. Несколько лет назад он влюбился в замужнюю даму, Марджори Карлинг, которую называл за ее загадочное молчание «сфинксом». Теперь, уведя ее от мужа и пожив с ней вместе, он склонен считать, что прав был муж Марджори, звавший ее «брюквой» или «рыбой». Марджори беременна от Уолтера, а он не знает, как от нее избавиться, потому что влюблен в другую — в дочь Тэнтемаунтов Люси, недавно овдовевшую женщину двадцати восьми лет. Люси любит развлечения, светскую жизнь, суету, но понимает, что все наслаждения могут быстро прискучить, если только не делать их острее и разнообразнее.

На вечер к Тэнтемаунтам приходит и Эверард Уэбли, основатель и вождь националистической организации «Союз свободных британцев», «игрушечный Муссолини», как называет его помощник лорда Эдварда Иллидж, человек из низов, чьи коммунистические убеждения вызваны прежде всего озлобленностью на мир богатых и удачливых.

Здесь же мы впервые встречаемся с Дэнисом Барлепом, редактором журнала «Литературный мир», в котором служит и Уолтер Бидлэйк. Отец Уолтера когда-то очень метко назвал Барлепа «помесью кинематографического злодея и святого Антония Падуанского в изображении художника XVII в., помесью шулера и святоши».

После музыкального вечера Люси тащит Уолтера с собой в ресторан Сбизы, где она встречается с приятелями. Уолтеру очень хочется увезти Люси в какое-нибудь тихое местечко и провести остаток вечера с ней наедине, но он слишком робок, а Люси считает, что, если он ведет себя как побитая собака, значит, с ним так и надо обращаться.

В ресторане их ждут Марк и Мэри Рэмпионы и Спэндрелл. Марк и Мэри на редкость гармоничная пара. Он — из низов, а Мэри — из обеспеченной буржуазной семьи. Они познакомились в юности, и Мэри приложила немало усилий, чтобы доказать ему, что истинная любовь выше сословных предрассудков. Прошли годы, Марк стал писателем и художником, а из Мэри получилась не только отличная жена, но и преданный друг.

Морис Спэндрелл — разочарованный в жизни, желчный молодой человек. Его детство было безоблачным, мать обожала его, а он ее. Но брака матери с генералом Нойлем он ей не простил, и рана эта осталась у него на всю жизнь.

В Лондон возвращаются из Индии Филип Куорлз и его жена Элинор, дочь Джона Бидлэйка, Филип (а герой этот во многом автобиографичен) — писатель. Он человек умный, наблюдательный, но, возможно, чересчур холодный и рациональный. Он отлично умеет общаться на «родном ему интеллектуальном языке идей», но в повседневной жизни он чувствует себя чужеземцем. И Элинор, с ее унаследованной от отца интуицией, даром понимать людей, была при нем как бы переводчиком. Она уставала порой оттого, что муж ее признавал только интеллектуальное общение, но, любя его, не оставляла попыток войти с ним в эмоциональный контакт.

В Англии Элинор встречается со своим давнишним поклонником Эверардом Уэбли. Не то чтобы он ей очень нравится, но ей льстит то, какую страсть она будит в этом женоненавистнике, считающем, что женщины лишь отнимают у мужчин энергию, необходимую им для важных мужских дел. Она рассказывает Филипу, что Уэбли в нее влюблен, но тот слишком занят обдумыванием своей новой книги, современного «Бестиария», и, уверенный в том, что Элинор Уэбли не любит, тут же забывает об этом. Но Элинор продолжает принимать ухаживания Эверарда, за одним свиданием следует другое, и Элинор понимает, что следующее должно стать решающим.

Уэбли должен заехать к ней перед ужином. Но Элинор получает телеграмму о том, что в Гэттингене тяжело заболел ее сын Фил. Она просит заглянувшего к ней Спэндрелла предупредить Уэбли, что свидание не состоится, просит передать ее мужу ключи от дома и уезжает. И Спэндреллу приходит на ум дьявольский план.

Жизнь давно наскучила Спэндреллу. Он так и не пережил предательства матери и всегда, как бы назло ей, выбирал худшую дорогу, давал волю своим самым дурным инстинктам. И сейчас он видит предоставившуюся возможность совершить нечто окончательно и непоправимо ужасное. Вспомнив о том, что Иллидж ненавидит и Уэбли, и «Союз свободных британцев», Спэндрелл берет его себе в напарники. Они вдвоем поджидают Уэбли в квартире Куорлзов и убивают его. Армия ненавистных Иллиджу свободных британцев остается без предводителя.

Иллидж, не в силах оправиться от потрясения, уезжает в деревню к матери. Спэндрелл каждое утро с неподдельным удовольствием читает статьи о таинственном убийстве Уэбли. Но он так и не обрел того, что искал. Нет ни Бога, ни дьявола. «Все, что случается с человеком, — говорит он Филипу Куорлзу, — похоже на него самого. Мне ближе жить на помойке. Что бы я ни сделал, куда бы ни пытался уйти, я всегда попадаю на помойку».

Спэндрелл посылает в «Союз свободных британцев» письмо, в котором сообщает, где будет находиться в пять часов вечера убийца Уэбли, вооруженный и готовый на все, и называет свой адрес. На это же время он приглашает в гости Рэмпионов, послушать на патефоне квартет Бетховена, музыку, в которой он услышал наконец неопровержимое доказательство «существования массы вещей — Бога, души, добра». Звучит музыка, «чудесным образом примирившая непримиримое — преходящую жизнь и вечный покой», и в это время в дверь стучатся трое соратников Уэбли. Спэндрелл открывает дверь, стреляет в воздух, и они его убивают.

Уолтер Бидлэйк добивается расположения Люси, но их роман недолог. Люси уезжает в Париж, откуда пишет Уолтеру письма, но вскоре ее уносит новый вихрь развлечений, и Уолтер остается с занудой Марджори, ударившейся в религию и великодушно простившей ему измену.

Маленький фил Куорлз умирает от менингита, его дед, Джон Бидлэйк, тоже на пороге смерти. Филип и Элинор собираются за границу. «Бродить по свету, не пуская нигде корней, быть зрителем — вот это похоже на вас», — сказал в их последнем разговоре Спэндрелл Филипу Куорлзу.

Роман заканчивается эпизодом, в котором Дэнис Барлеп предается чувственным утехам, ханжески замаскированным под невинные забавы маленьких детей, со своей квартирной хозяйкой Беатрисой Гилрэй. Он счастлив оттого, что избавился от своей секретарши Этель Коббет, подруги покойной жены Барлепа. Она распознала его двуличие и не стала «утешать» в его «безраздельной скорби». Но он еще не знает, что, получив его письмо, в котором он деликатно сообщает ей о том, что штат журнала сократили и он вынужден ее уволить, разумеется, с лучшими рекомендациями, она написала ему уничижительное письмо на двенадцати страницах, после чего легла на пол возле газовой плиты и открыла газ.

О дивный новый мир (Brave New World)

Роман (1932)

Действие этого романа-антиутопии происходит в вымышленном Мировом Государстве. Идет 632-й год эры стабильности, Эры Форда. Форд, создавший в начале двадцатого века крупнейшую в мире автомобильную компанию, почитается в Мировом Государстве за Господа Бога. Его так и называют — «Господь наш Форд». В государстве этом правит технократия. Дети здесь не рождаются — оплодотворенные искусственным способом яйцеклетки выращивают в специальных инкубаторах. Причем выращиваются они в разных условиях, поэтому получаются совершенно разные особи — альфы, беты, гаммы, дельты и эпсилоны. Альфы как бы люди первого сорта, работники умственного труда, эпсилоны — люди низшей касты, способные лишь к однообразному физическому труду. Сначала зародыши выдерживаются в определенных условиях, потом они появляются на свет из стеклянных бутылей — это называется Раскупоркой. Младенцы воспитываются по-разному. У каждой касты воспитывается пиетет перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у каждой касты определенного цвета. Например, альфы ходят в сером, гаммы — в зеленом, эпсилоны — в черном.

Стандартизация общества — главное в Мировом Государстве. «Общность, Одинаковость, Стабильность» — вот девиз планеты. В этом мире все подчинено целесообразности во благо цивилизации. Детям во сне внушают истины, которые записываются у них в подсознании. И взрослый человек, сталкиваясь с любой проблемой, тотчас вспоминает какой-то спасительный рецепт, запомненный во младенчестве. Этот мир живет сегодняшним днем, забыв об истории человечества. «История — сплошная чушь». Эмоции, страсти — это то, что может лишь помешать человеку. В дофордовском мире у каждого были родители, отчий дом, но это не приносило людям ничего, кроме лишних страданий. А теперь — «Каждый принадлежит всем остальным». Зачем любовь, к чему переживания и драмы? Поэтому детей с самого раннего возраста приучают к эротическим играм, учат видеть в существе противоположного пола партнера по наслаждениям. И желательно, чтобы эти партнеры менялись как можно чаще, — ведь каждый принадлежит всем остальным. Здесь нет искусства, есть только индустрия развлечении. Синтетическая музыка, электронный гольф, «синоощущалки — фильмы с примитивным сюжетом, смотря которые ты действительно ощущаешь то, что происходит на экране. А если у тебя почему-то испортилось настроение — это легко исправить, надо принять лишь один-два грамма сомы, легкого наркотика, который немедленно тебя успокоит и развеселит. «Сомы грамм — и нету драм».

Бернард Маркс — представитель высшего класса, альфа-плюсовик. Но он отличается от своих собратьев. Чересчур задумчив, меланхоличен, даже романтичен. Хил, тщедушен и не любит спортивных игр. Ходят слухи, что ему в инкубаторе для зародышей случайно впрыснули спирт вместо кровезаменителя, поэтому он и получился таким странным.

Линайна Краун — девушка-бета. Она хорошенькая, стройная, сексуальная (про таких говорят «пневматичная»), Бернард ей приятен, хотя многое в его поведении ей непонятно. Например, ее смешит, что он смущается, когда она в присутствии других обсуждает с ним планы их предстоящей увеселительной поездки. Но поехать с ним в Нью-Мексико, в заповедник, ей очень хочется, тем более что разрешение попасть туда получить не так-то просто.

Бернард и Линайна отправляются в заповедник, туда, где дикие люди живут так, как жило все человечество до Эры Форда. Они не вкусили благ цивилизации, они рождаются от настоящих родителей, любят, страдают, надеются. В индейском селении Мальпараисо Бертран и Линайна встречают странного дикаря — он непохож на других индейцев, белокур и говорит на английском — правда, на каком-то древнем. Потом выясняется, что в заповеднике Джон нашел книгу, это оказался том Шекспира, и выучил его почти наизусть.

Оказалось, что много лет назад молодой человек Томас и девушка Линда поехали на экскурсию в заповедник. Началась гроза. Томас сумел вернуться назад — в цивилизованный мир, а девушку не нашли и решили, что она погибла. Но девушка выжила и оказалась в индейском поселке. Там она и родила ребенка, а забеременела она еще в цивилизованном мире. Поэтому и не хотела возвращаться назад, ведь нет позора страшнее, чем стать матерью. В поселке она пристрастилась к мескалю, индейской водке, потому что у нее не было сомы, которая помогает забывать все проблемы; индейцы ее презирали — она, по их понятиям, вела себя развратно и легко сходилась с мужчинами, ведь ее учили, что совокупление, или, по-фордовски, взаимопользование, — это всего лишь наслаждение, доступное всем.

Бертран решает привезти Джона и Линду в Заоградныи мир. Линда всем внушает отвращение и ужас, а Джон, или Дикарь, как стали его называть, становится модной диковиной. Бертрану поручают знакомить Дикаря с благами цивилизации, которые его не поражают. Он постоянно цитирует Шекспира, который рассказывает о вещах более удивительных. Но он влюбляется в Линайну и видит в ней прекрасную Джульетту. Линайне льстит внимание Дикаря, но она никак не может понять, почему, когда она' предлагает ему заняться «взаимопользованием», он приходит в ярость и называет ее блудницей.

Бросить вызов цивилизации Дикарь решается после того, как видит умирающую в больнице Линду. Для него это — трагедия, но в цивилизованном мире к смерти относятся спокойно, как к естественному физиологическому процессу. Детей с самого раннего возраста водят палаты к умирающим на экскурсии, развлекают их там, кормят сладостями — все для того, чтобы ребенок не боялся смерти и не видел в ней страдания. После смерти Линды Дикарь приходит к пункту раздачи сомы и начинает яростно убеждать всех отказаться от наркотика, который затуманивает им мозги. Панику едва удается остановить, напустив на очередь пары сомы. А Дикаря, Бертрана и его друга Гельмгольца вызывают к одному из десяти Главноуправителей, его фордейшеотпу Мустафе Монду.

Он и разъясняет Дикарю, что в новом мире пожертвовали искусством, подлинной наукой, страстями ради того, чтобы создать стабильное и благополучное общество. Мустафа Монд рассказывает о том, что в юности он сам слишком увлекся наукой, и тогда ему предложили выбор между ссылкой на далекий остров, где собирают всех инакомыслящих, и должностью Главноуправителя. Он выбрал второе и встал на защиту стабильности и порядка, хотя сам прекрасно понимает, чему он служит. «Не хочу я удобств, — отвечает Дикарь. — Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех». Гельмгольцу Мустафа тоже предлагает ссылку, добавляя, правда, при этом, что на островах собираются самые интересные люди на свете, те, кого не удовлетворяет правоверность, те, у кого есть самостоятельные взгляды. Дикарь тоже просится на остров, но его Мустафа Монд не отпускает, объясняя это тем, что хочет продолжить эксперимент.

И тогда Дикарь сам уходит от цивилизованного мира. Он решает поселиться на старом заброшенном авиамаяке. На последние деньги он покупает самое необходимое — одеяла, спички, гвозди, семена и намеревается жить вдали от мира, выращивая свой хлеб и молясь — Иисусу ли, индейскому ли богу Пуконгу, своему ли заветному хранителю орлу. Но как-то раз кто-то, случайно проезжавший мимо, видит на склоне холма страстно бичующего себя полуголого Дикаря. И снова набегает толпа любопытных, для которых Дикарь — лишь забавное и непонятное существо. «Хотим бича! Хотим бича!» — скандирует толпа. И тут Дикарь, заметив в толпе Линайну, с криком «Распутница» бросается с бичом на нее.

На следующий день пара молодых лондонцев приезжает к маяку, но, войдя внутрь, они видят, что Дикарь повесился.

Герман Гессе

Степной волк (Der Stepenwolf)

Роман (1927)

Роман представляет собой записки Гарри Галлера, найденные в комнате, где он жил, и опубликованные племянником хозяйки дома, в котором он снимал комнату. От лица племянника хозяйки написано и предисловие к этим запискам. Там описывается образ жизни Галлера, дается его психологический портрет. Он жил очень тихо и замкнуто, выглядел чужим среди людей, диким и одновременно робким, словом, казался существом из иного мира и называл себя Степным волком, заблудившимся в дебрях цивилизации и мещанства. Сначала рассказчик относится к нему настороженно, даже враждебно, так как чувствует в Галлере очень необычного человека, резко отличающегося от всех окружающих. Со временем настороженность сменяется симпатией, основанной на большом сочувствии к этому страдающему человеку, не сумевшему раскрыть все богатство своих сил в мире, где все основано на подавлении воли личности.

Галлер по натуре книжник, далекий от практических интересов. Он нигде не работает, залеживается в постели, часто встает чуть ли не в полдень и проводит время среди книг. Подавляющее их число составляют сочинения писателей всех времен и народов от Гете до Достоевского. Иногда он рисует акварельными красками, но всегда так или иначе пребывает в своем собственном мире, не желая иметь ничего общего с окружающим мещанством, благополучно пережившим первую мировую войну. Как и сам Галлер, рассказчик тоже называет его Степным волком, забредшим «в города, в стадную жизнь, — никакой другой образ точнее не нарисует этого человека, его робкого одиночества, его дикости, его тревоги, его тоски по родине и его безродности». Герой ощущает в себе две природы — человека и волка, но в отличие от других людей, усмиривших в себе зверя и приученных подчиняться, «человек и волк в нем не уживались и уж подавно не помогали друг другу, а всегда находились в смертельной вражде, и один только изводил другого, а когда в одной душе и в одной крови сходятся два заклятых врага, жизнь никуда не годится».

Гарри Галлер пытается найти общий язык с людьми, но терпит крах, общаясь даже с подобными себе интеллектуалами, которые оказываются такими же, как все, добропорядочными обывателями. Встретив на улице знакомого профессора и оказавшись у него в гостях, он не выносит духа интеллектуального мещанства, которым пропитана вся обстановка, начиная с прилизанного портрета Гете, «способного украсить любой мещанский дом», и кончая верноподданническими рассуждениями хозяина о кайзере. Взбешенный герой бродит ночью по городу и понимает, что этот эпизод был для него «прощанием с мещанским, нравственным, ученым миром, полнел победой степного волка» в его сознании. Он хочет уйти из этого мира, но боится смерти. Он случайно забредает в ресторан «Черный орел», где встречает девушку по имени Гермина. У них завязывается нечто вроде романа, хотя скорее это родство двух одиноких душ. Гермина, как человек более практичный, помогает Гарри приспособиться к жизни, приобщая его к ночным кафе и ресторанам, к джазу и своим друзьям. Все это помогает герою еще отчетливее понять свою зависимость от «мещанского, лживого естества»: он выступает за разум и человечность, протестует против жестокости войны, однако во время войны он не дал себя расстрелять, а сумел приспособиться к ситуации, нашел компромисс, он противник власти и эксплуатации, однако в банке у него лежит много акций промышленных предприятий, на проценты от которых он без зазрения совести живет.

Размышляя о роли классической музыки, Галлер усматривает в своем благоговейном отношении к ней «судьбу всей немецкой интеллигентности»: вместо того чтобы познавать жизнь, немецкий интеллигент подчиняется «гегемонии музыки», мечтает о языке без слов, «способном выразить невыразимое», жаждет уйти в мир дивных и блаженных звуков и настроений, которые «никогда не претворяются в действительность», а в результате — «немецкий ум прозевал большинство своих подлинных задач... люди интеллигентные, все сплошь не знали действительности, были чужды ей и враждебны, а потому и в нашей немецкой действительности, в нашей истории, в нашей политике, в нашем общественном мнении роль интеллекта была такой жалкой». Действительность определяют генералы и промышленники, считающие интеллигентов «ненужной, оторванной от действительности, безответственной компанией остроумных болтунов». В этих размышлениях героя и автора, видимо, кроется ответ на многие «проклятые» вопросы немецкой действительности и, в частности, на вопрос о том, почему одна из самых культурных наций в мире развязала две мировые войны, чуть не уничтожившие человечество.

В конце романа герой попадает на бал-маскарад, где погружается в стихию эротики и джаза. В поисках Гермины, переодетой юношей и побеждающей женщин «лесбийским волшебством», Гарри попадает в подвальный этаж ресторана — «ад», где играют черти-музыканты. Атмосфера маскарада напоминает герою Вальпургиеву ночь в «Фаусте» Гете (маски чертей, волшебников, время суток — полночь) и гофмановские сказочные видения, воспринимающиеся уже как пародия на гофманиану, где добро и зло, грех и добродетель неразличимы:

«...хмельной хоровод масок стал постепенно каким-то безумным, фантастическим раем, один за другим соблазняли меня лепестки своим ароматом <...> змеи обольстительно глядели на меня из зеленой тени листвы, цветок лотоса парил над черной трясиной, жар-птицы на ветках манили меня...» Бегущий от мира герой немецкой романтической традиции демонстрирует раздвоение или размножение личности: в нем философ и мечтатель, любитель музыки уживается с убийцей. Это происходит в «магическом театре» («вход только для сумасшедших»), куда Галлер попадает с помощью друга Гермины саксофониста Пабло, знатока наркотических трав. Фантастика и реальность сливаются. Галлер убивает Гермину — не то блудницу, не то свою музу, встречает великого Моцарта, который раскрывает ему смысл жизни — ее не надо воспринимать слишком серьезно: «Вы должны жить и должны научиться смеяться... должны научиться слушать проклятую радиомузыку жизни... и смеяться над ее суматошностью». Юмор необходим в этом мире — он должен удержать от отчаяния, помочь сохранить рассудок и веру в человека. Затем Моцарт превращается в Пабло, и тот убеждает героя, что жизнь тождественна игре, правила которой надо строго соблюдать. Герой утешается тем, что когда-нибудь сможет сыграть еще раз.

Игра в бисер (Das Glasperlenspiel)

Роман (1943)

Действие происходит в далеком будущем. Непогрешимый Магистр Игры и герой Касталии Иозеф Кнехт, достигнув пределов формального и содержательного совершенства в игре духа, ощущает неудовлетворенность, а затем разочарование и уходит из Касталии в суровый мир за ее пределами, чтобы послужить конкретному и несовершенному человеку. Касталийский Орден, Магистром которого является герой, — это общество хранителей истины. Члены Ордена отказываются от семьи, от собственности, от участия в политике, чтобы никакие корыстные интересы не могли повлиять на процесс таинственной «игры в бисер», которому они предаются, — «игры со всеми смыслами и ценностями культуры» как выражения истины. Члены Ордена проживают в Касталии, удивительной стране, над которой не властно время. Название страны происходит от мифического Кастальского ключа на горе Парнас, у вод которого бог Аполлон водит хороводы с девятью музами, олицетворяющими виды искусства.

Роман написан от имени касталийского историка из далекого будущего и состоит из трех неравных по объему частей: вводного трактата по истории Касталии и игры в бисер, жизнеописания главного героя и произведений самого Кнехта — стихов и трех жизнеописаний. Предыстория Касталии излагается как резкая критика общества XX в. и его вырождающейся культуры. Эта культура характеризуется как «фельетонистическая» (от немецкого значения слова «фельетон», что означает «газетная статья развлекательного характера»). Суть ее составляет газетное чтиво — «фельетоны» как особо популярный вид публикаций, изготовлявшихся миллионами. В них нет глубоких мыслей, попыток разобраться в сложных проблемах, наоборот, содержание их составляет «занимательный вздор», пользующийся неимоверным спросом. Сочинителями подобной мишуры были не только газетные щелкоперы, были среди них поэты и нередко профессора высших учебных заведений со славным именем — чем известнее было имя и глупее тема, тем больше был спрос. Излюбленный материал подобных статей составляли анекдоты из жизни знаменитых людей под заголовками вроде: «Фридрих Ницше и дамские моды в семидесятые годы девятнадцатого столетия», «Любимые блюда композитора Россини» или «Роль комнатных собачек в жизни знаменитых куртизанок». Порой знаменитого химика или пианиста спрашивали о тех или иных политических событиях, а популярного актера или балерину — о преимуществах или недостатках холостого образа жизни или причине финансовых кризисов. При этом умнейшие из фельетонистов сами потешались над своей работой, пронизанной духом иронии.

Большинство непосвященных читателей все принимали за чистую монету. Другие же после тяжелого труда тратили свой досуг на отгадывание кроссвордов, склонившись над квадратами и крестами из пустых клеточек. Однако летописец признает, что игравших в эти детские игры-загадки или читавших фельетоны нельзя назвать наивными людьми, увлеченными бессмысленным ребячеством. Они жили в вечном страхе среди политических и экономических потрясений, и у них была сильная потребность закрыть глаза и уйти от действительности в безобидный мир дешевой сенсационности и детских загадок, ибо «церковь не дарила им утешения и дух — советов». Люди, без конца читавшие фельетоны, слушавшие доклады и отгадывавшие кроссворды, не имели времени и сил, чтобы преодолеть страх, разобраться в проблемах, понять, что происходит вокруг, и избавиться от «фельетонного» гипноза, они жили «судорожно и не верили в будущее». Историк Касталии, за которым стоит и автор, приходит к убеждению, что подобная цивилизация исчерпала себя и стоит на грани крушения.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-23; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.226.244.254 (0.02 с.)