Географическое положение Испании



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Географическое положение Испании



 

Полуостров, наружность которого древние сравнивали с растянутой воловьей шкурою, образует юго-западную оконечность Европы. Атлантический океан и Средиземное море окружают его со всех сторон, кроме северо-восточной, где цепь Пиренейских гор обозначает французскую границу. От подножия Пиренеев, проходящих почти в прямой линии с востока на запад, тянутся многочисленные ряды второстепенных гор, которые стремятся на запад и полдень и, как богатая сеть, покрывают весь полуостров. Главнейшие из гор Астурийские и Галисийские (ветви Пиренейских), Гвадаррамские, названные географом Антильоном Иверийскою цепью , Сьерра-Морена, страшная своими теснинами, горы Гранадские и Рондские, которых вершины владычествуют над купами высот, примыкающих к Средиземному морю, и массы которых, по выражению Марианы, тяготеют над морем, готовые обрушиться и наполнить пространство между Европой и Африкою.

Эти излучистые хребты разделяют Испанию на две части, хотя неравные, но совершенно отличные: первая состоит из середины, вторая из сторон. Внутренняя часть Испании сама по себе может быть названа огромною горою, потому что ее равнины, пересекаемые высокими холмами, образуют площадь, которая находится от восьмисот до тысячи футов над поверхностью моря, эта страна, таким образом возвышенная на огромном основании, превосходит высоту всей вершины, которыми увенчаны береговые стороны.

 

Вступая на полуостров (говорит автор «Года в Испании») и проходя восточным берегом, примыкающим к Средиземному морю, я с удивлением увидел, что горизонт был закрыт с западной стороны завесою гор, но удивление мое удвоилось, когда с высоты тех же самых гор, на которые я всходил, удаляясь от Валенсийского моря, увидел я не долину, а равнину без зелени, которая шла на пространстве, зрению необъятном, вровень с тою возвышенною точкою, где я стоял. В самом деле, мне должно было проехать более ста миль по этой широкой равнине, прежде нежели я достигнул Сьерры-Морены, оттуда, через проход, называемый Деспенья Перрос (Despeca Perros), я вдруг спустился в Андалусию.

Казалось бы, что в земле, испещренной горами, должны быть неистощимые запасы воды для рек, но обнаженность Испании, почти совершенный недостаток деревьев и тени, где влага могла бы собираться и удерживаться, происходящая от того сухость атмосферы, продолжающаяся большую часть года, — все эти причины уменьшат число и величину рек, которые совсем несоразмерны с высотою и множеством гор. Главнейшие из рек — Эбро, Дуэро, Тахо, Гвадиана и Гвадалквивир. Эбро выходит из гор Наваррских, протекает к востоку между главным хребтом и одною из второстепенных ветвей Пиренеев и впадает в Средиземное море ниже Тортосы. Дуэро начинается на севере Гвадаррамских гор, постепенно увеличивается в течении — протекает через Португалию и изливается в океан под городом Опорто. Тахо, по праву названный царем рек, также сходит с гор Гвадаррамских, но с противоположной стороны, он орошает сады и рощи аранхуэсские, обтекает полукругом около Толедо и, принимая, как дань, волны многих потоков, гордо и величественно приближается к Лиссабону — там он отражает в себе беззаботных и волнуемых страстями жителей португальской столицы. Гвадиана выходит из болот Рундосских, она скоро ровняется с берегами, орошает пленительные долины, где пасутся многочисленные стада, и впадает в залив Гуэльвский. Гвадалквивир, рожденный между Сьерра-Мореной и Сьерра-Невадою, питается потоками этих двух соперничествующих хребтов; величественно протекая к океану, он орошает стены Кордовы и Севильи и оплодотворяет прекрасные поля Андалусии. Вот главные реки и, так сказать, главные артерии Испанского королевства. Хотя масса воды, из них изливающаяся, не превышает массу французских рек и хотя время, на которое они судоходны, гораздо короче, от возвышенности мест и быстроты их течения, но, несмотря на то, стремяся почти отвесно между орошенными ими долинами, они заключают в себе богатые средства к устроению каналов и усовершенствованию системы земледелия. Испанские реки, как реки египетские, сделались бы неиссякаемым источником плодородия, если бы жители не лишены были — я не говорю уже ободрения, но свободы пользоваться выгодами, данными им природой.

Различное влияние климата соответствует наружному виду и расположению земли. Температура атмосферы всегда постояннее у морских берегов, чем в землях отдаленных от моря, и в Испании также она однообразнее в областях приморских. Западные и северные берега открыты только западным ветрам: эти ветры, напитанные влагою Атлантического океана, изливаются дождями зимой и весною. Со стороны Средиземного моря атмосфера спокойнее; там ветры, довольно часто дующие с востока, никогда не бывают так сильны, как на оконечности Испании, особенно в Кадисе. Таким образом на берегах Каталонии, Валенсии, Мурсии и Гренады температура редко опускается ниже 10 градусов и обыкновенно держится выше 21 градуса по Реомюру. Там, под защитою центральных гор и под лучами безоблачного солнца, зима почти неизвестна. На плоскости обеих Кастилий, где малейший холм превышает морскую поверхность более, нежели на восемьсот футов, жары усиливаются не так быстро, только в начале июня успокоившаяся атмосфера останавливается между 21 и 26 градусами и восходит иногда до тридцатого градуса по Реомюру. В августе свежесть ночей исчезает, так сказать, с зари и опять становится чувствительна после захождения солнечного, что очень ослабляет действие дневного зноя.

Выключая северные области, климат в Испании замечательно сух. Отсутствие дождей и всякой влажности, чистое и прозрачное небо — вот выгоды, которых не должно терять из виду, но эта сухость часто превращается в убийственную засуху — реки иссякают, растения вянут, люди и животные умирают от жажды, которой нечем утолить. Это бедствие часто повторяется в испанской истории, его действия равно убийственны и для растений, и для животных, и для людей. На возвышенности, на которой стоит столица Испании, жары так жестоки, что, по народной пословице, в Мадриде девять месяцев бывает зима, а три месяца ад (nueve meses d'invierno у d'infierno). Глубокая премудрость внутреннего устройства дополнила щедрость природы, и теперь можно сказать без преувеличения, что для большей части жителей столицы ад продолжается целый год.

Вершины многих испанских гор покрыты вечными снегами, между тем как высокое положение средних областей открывает их холодным зимним ветрам и палящим лучам летнего солнца. Эти невыгоды еще чувствительнее от недостатка лесов, который в Испании заметнее, нежели во всех других европейских государствах. Нет ни одного значительного леса от Байонны до самого Кадиса, если не считать бискайских валежников, рощ и аллей аранхуэзских, долин, или, лучше сказать, теснин Андалусии, засаженных довольно тенистыми деревьями, то все королевство по этому направлению представляет вид однообразный и плоский, который наводит на душу тоску и утомителен для глаз. Голые горы не принимают от воздуха довольно влажности, чтобы питать растения на долинах и равнинах. Реки, как мы уже сказали, почти все бесполезны для многих точек того долгого пути, по которому они быстро проносятся, а земли без тени, без убежища, без защиты от непостоянств времен года, высоко лежащие над морскою поверхностью, подвержены быстрым переходам от несносных жаров к пронзительному холоду, противным плодородию почвы и здоровью жителей. Из этого не следует, однако же, что бы такая нагота земли происходила от естественной бесплодности или что бы климат был для деревьев убийствен. Валенсия доказывает своими многочисленными лесами и обильными жатвами, что Испания могла бы ровняться плодородием со всеми прочими европейскими государствами и даже их превзошедши, но в народе почти повсеместно вкоренился неизъяснимый предрассудок, по которому он вырубает или уничтожает все деревья, прежде нежели они разрослись до известной степени. Этот странный обычай так распространился во внутренних областях, что необходимы беспрестанные старания и самый строгий надзор, чтобы сохранить даже аллеи и рощи Аранхуэса от совершенного уничтожения.

Произведения Испании богаты и разнообразны. Золотые и серебряные рудники, из которых древние доставали эти драгоценные металлы либо действительно истощились, либо оставлены все, кроме серебряного рудника Гвадалканальского, но железо лучшей доброты, свинец, олово, медь, ртуть и все полезные минералы добываются в изобилии в различных частях королевства. В Астуриях, королевстве Арагонском и Ла-Манче открыты копи каменных угольев и солончаки, но разработка их была бы гораздо значительнее, если бы государственное устройство было лучше и законы сообразнее с здравым рассудком[34]. Во многих местах королевства добываются драгоценные каменья: гранит, яшма, алебастр, превосходные и самые разнообразные мраморы лежат в горах, многие области производят превосходную пшеницу, и все, кому случалось есть испанский хлеб, знают и его достоинство. В некоторых областях количество произведений не удовлетворяет нуждам, но в таком случае недостаток дополняется ввозом или изобилием соседних областей. Виноделием занимаются во всей Испании, и богатые береговые виноградники отправляют свои произведения во все страны света. Самые лучшие вина делаются в высокой и сухой стороне Испании, и, по трудности сообщений, эти вина, которых цена не вознаградила бы перевоза, все расходятся на употребление жителей.

 

В справедливости этого мнения, однако же, можно сомневаться. За исключением одного только вина, производимого в Вальдепенасе, которого превосходство всеми признано, в Испании нет никаких вин, ценимых знатоками выше, нежели херес, рота, малага, аликантское и мальвазия.

 

Испанская почва производит также овес, ячмень, сахар, пеньку, лен, эспарто (род дрока, особенно свойственный Испании), пробковое дерево, кожевное дерево и соду, не говоря уже о шерсти, которой превосходство бесспорно. Леса, покрывающие вершины высоких гор и спасенные от уничтожения своей высотою, снабжают государство строевым лесом для кораблей и употребляются также в случае недостатка каменного угля, который во всей Испании служит вместо дров. Цветы и целебные растения родятся на скатах гор невозделанных, и вечерний ветер бывает напитан их благовониями.

Испания не уступает ни одному государству в изобилии, разнообразии и сочности плодов. Кроме плодов обыкновенных и в умеренных климатах, она производит много таких, которые принадлежат особенно странам тропическим. Там растут винные ягоды, гранаты, лимоны, померанцы, финики, платаны и бананы.

 

Один французский писатель (Bory de Saint-Vincent), пораженный этим разнообразием, старался показать аналогию, существующую в отношении к климату и произведениям, между различными частями Испании и противоположными им точками земного шара. Он сравнивал Бискайю, Астурию и Галисию с соседственными им европейскими странами, Португалию с соответственною частию Америки, Андалусию с берегами Африки, лежащими против нее, Валенсию со странами восточными, так же роскошными, как она.

 

Богатства Испании не ограничиваются произведениями ее почвы. Моря Атлантическое и Средиземное, омывающие берега почти равной длины, снабжают ее рыбою, и для каждой из ее областей открывают самые отдаленные страны света. Словом, природа истощила всю свою щедрость на эту избранную землю, и если бы испорченность человека не остановила действия всех ее благодеяний, то Испания, которая так бедна и унижена, была бы теперь самой плодородною, богатой и счастливой страною Европы.

Между богатствами Испании ее лошади заслуживают особенного внимания. Когда арабы владели этой землею, они развели самые лучшие породы, и хотя эти породы исказились, как и все прочее, но они все еще сохранили отличительные признаки своего происхождения.

 

Испанские лошади, особенно лошади андалусские (говорит американский автор, очевидно, арабского происхождения) несравненно выше английской породы по красоте, стройности и понятливости.

 

Впрочем, что касается до лошадей, то на свидетельство гражданина Нового Света нельзя положиться безусловно.

 

В Андалусии (говорит доктор Фор) породистые лошади, как вельможи испанские, проводят жизнь в бездействии, доводящем до расслабления, и когда всадники не красуются на них во время любовных похождений, все их достоинство состоит в том, что они блестят обманчивой красотою на площадях и публичных гуляньях, потому что им тяжелая работа не по силам, и горе тому, кто на них понадеется в опасности!

 

Прочие домашние животные состоят из мулов, ослов, рогатого скота, из множества свиней и овец, которые пасутся там тысячами. Есть также и дикие звери: медведи, лисицы и кабаны, теперь единственные жители некоторых отдаленных и диких округов, оставленных в их владении испанской беспечностию.

Из болезней, известных в Испании, иные свойственны ей особенно, другие всеобщие. К первому разряду принадлежит желтая лихорадка, которая производит ужасные опустошения на берегах, и глазные болезни, часто оканчивающаяся слепотою и очень обыкновенные в средней Испании. Так как о первой из этих болезней подробно говорено в медицинских и других книгах и она происходит от физических причин, у нас недействительных, то мы не будем входить в дальнейшие об ней разыскания. Но слепота — самый жестокий бич внутренней Испании, особенно столицы, она избирает своих жертв не из одних низших сословий, средние сословия и вельможи равно ей подвержены.

 

Число слепых в Мадриде так велико (говорит автор «Года в Испании»), что, по моему мнению, это должно приписать сильному действию солнца и нагой земли.

 

Если верить Пейрону, то эта болезнь происходит от злоупотребления кровопусканий, которые и теперь еще испанцы употребляют так же часто, как во времена одного из их предков, доктора Санградо. По крайней мере это можно заключить из числа людей, занимающихся единственно кровопусканием, при самой маленькой улице самого маленького испанского городка есть свой цирюльник, и каждый цирюльник — лекарь.

 

Доктор Фор решает задачу основательнее. Мадрид стоит на плоскости, возвышенной на триста сажень над поверхностью моря, и его атмосфера самая раздражительная во всей Испании. Ветер, дующий там почти целый год с Гвадаррамских гор и своими вредными действиями подавший повод к такому множеству пословиц, так пронзителен, что расстроил бы самую крепкую грудь, если бы от него не защищались полою плаща, накинутого на плечо; соединяясь с другими качествами климата, он очень часто производит у иностранцев самое жестокое колотье. Этот ветер дует там часто и от февраля месяца до мая отменно сильно, он беспрестанно подымает целые облака селитристой пыли, раздражает глаза народа, по большей части зараженного золотушными и венерическими болезнями, и производит глазные болезни, которые впоследствии от отражения лучей солнечных и от холодных ночей кончаются слепотою. Эта болезнь заметна не в одном Мадриде, если судить по виденному от Мадрида до Кадиса, то ею страдает вся Испания.

 

Словом, причина слепоты в Испании та же, какая и в Египте: тонкая селитристая пыль[35], которая садится на глаза и производит в них воспаление. Она еще усиливается беспрестанными переходами от палящего зноя дневного к пронзительному холоду ночей. Мадридские колики, происходящие также и от климата, всегда опасны и часто убийственны иностранцам. Оспа всегда опаснее летом, чем зимою, особенно в средней Испании, но коровья оспа, прививание которой успешно распространяется во всем королевстве, чувствительно уменьшает ее силу. Скарлатина бывает редко и почти никогда не опасна, но есть там другая болезнь, которую народ называет гарротильо , а медики воспалительною жабой (angine gangrenense), она делается иногда прилипчива и превращается в заразу[36].

Эта болезнь очень обыкновенна в Испании, судя по истории, говорящей о заразах, в различные времена ее опустошавших, видно, что она там известна уже несколько веков, что чистота и сухость воздуха не только ее не останавливали, но, может быть, даже производили.

Другая воспалительная болезнь, довольно обыкновенная в Мадриде и многих областях, как, например, в Андалусии и Каталонии, называется больничное гниение . Если она и не исключительно свойственна испанскому народу, то почти неизбежна в больницах под конец лета. В это время и самые незначительные раны превращаются в опасные нарывы. Острое и хроническое воспаление в легких также бывает довольно часто, особенно в столице, где решительный перелом почти всегда приходит скоро. Зародыши чахотки также постоянно существуют во многих частях Испании; замечательно, когда возьмем в соображение сухость воздуха, что перемежающиеся лихорадки там являются около начала июня месяца, во время сильных жаров. Золотуха в Испании может быть еще известнее, чем в России. Нищие, у которых одна нога, а иногда и обе покрыты проказою, встречаются очень часто. Падучая болезнь бывает нередко, также и корчи истерические, которые особенно часто случаются в полуденных областях, где жары доходят до крайности.

Умственные болезни (сумасшествие) должны там быть обыкновеннее, нежели в других землях, от солнечного действия на голову и оттого, что государственное устройство лишает возможности найти приятное занятие и, на всяком шагу противореча здравому рассудку, постоянно держит народ в раздраженном состоянии.

По несчастью, это заключение слишком истинно, но замечено также, что религиозный фанатизм дает сумасшествию испанцев характер мрачный и неистовый. В Испании считается три главные заведения для сумасшедших: одно в Толедо, другое в Валенсии, третье в Сарагосе, четвертое было в Кордове, но с некоторого времени уничтожено.

 

 

Народонаселение

 

Ни в одной из европейских земель народонаселение ее было подвержено таким переменам, как в Испании, и нигде оно не уменьшалось в такой ужасной пропорции. Это уменьшение произошло от соединения бесчисленных причин, из которых довольно было бы и немногих. Нашествие мавров справедливо считают первым его началом. Заразительные горячки и чума, в различные времена опустошавшие полуденные области королевства, кровопролитные войны христиан с маврами, продолжавшиеся от девятого века до взятия Гранады в конце пятнадцатого, изгнание трех миллионов жидов и мавров и упадок земледелия, худое направление торговых предприятий со времени открытия Америки, убийственное влияние безрассудного внутреннего устройства и унизительной власти духовенства, заодно с правительством действующего самым страшным орудием, которое употребляет дух угнетения для подавления человеческого ума, грабительства варварийских разбойников, опустошающих полуденные берега, учреждение месты, майоратств и гарнизонов , которые, как мы покажем впоследствии, поддерживают и упрочивают злоупотребления, подрывают основание народной промышленности и заслоняют дорогу ко всякому улучшению, — вот некоторые из причин, уменьшивших народонаселение в Испании. Хотя большая часть из этих разрушительных начал теперь устранена, но самое вредное еще существует, и ничто, кроме решительного преобразования в правлении, политике и во всей системе законов, не может освободить Испанию из самой глубокой бездны несчастий и унижений, в какую народ упасть может.

Некоторые подробности о народонаселении в различные царствования дадут понятие об удивительном колебании, которому оно было подвержено, и если читатель сравнит эти подробности с причинами упадка, нами исчисленными, то ему будет можно сделать несомненные заключения.

По общепринятому мнению, в Испании, во времена римлян, считалось 40000000 жителей. Допуская, что это число увеличено, примем половину и положим, что было 20000000. Под конец четырнадцатого века народонаселение, по словам туземных писателей, разделялось следующим образом: в областях кастильских было 11000000, во владения арагонских 7700000, в королевстве Гранадском 3000800 — всего 21700800, но это вычисление, вероятно, увеличено, как и прежнее, и мы будем держаться мнения г. Лаборда, который сумму всего народа полагает до 16000000. Во времена Фердинанда и Изабеллы, в конце пятнадцатого века, число жителей, по тем же свидетельствам, состояло из 20000000; мы ограничим его в той же пропорции 15000000. В 1688 году было только 10000000; в 1700, когда умер Карл II, 8000000; в 1715, в царствование Филиппа V, 6000000; в 1788, во время Карла III, 9307804, в 1787 и 1788, последние годы царствования этого короля, 10143975; наконец, по исчислению, сделанному в 1797 и 1798, народонаселение тогда превосходило 12000000. Изо всего сказанного выходит, что с самого освобождения от римского владычества по 1715 год число жителей в Испании постоянно уменьшалось в следующей прогрессии: в продолжение почти тысячи лет, от времен римлян до конца XIV века, 4-мя миллионами; от конца XIV до конца XV века, во сто лет, 1500000; с XV века по 1688, меньше нежели в двести лет, 5000000; от 1688 до 1700, в двенадцать лет, 2000000; от 1700, до 1715, в пятнадцать лет, также двумя миллионами. С тех пор оно увеличивалось: от 1715 до 1768, в тридцать три года, 3307804; от 1768 до 1788, в двадцать лет 836171; от 1788 до 1806 больше нежели двумя миллионами. В сложности с 1715 по 1806 год прибавилось 6000000 жителей. В Географическом словаре г-на Минано народонаселение Испании в 1826 году считается до 13732172, следовательно с 1715 года, почти в 111 лет, прибавилось 7732172 человека.

Приняв за основание перепись 1826 года, на каждую квадратную милю испанской земли (состоящей из 145100 квадратных миль) придется около 90 человек, то есть половина того числа, которое находится на равном пространстве во Франции и Англии, которые далеко отстают от Испании в плодородии почвы, выгодах климата и всех благодеяниях природы.

Что касается до разделения жителей, главной причины упадка народной промышленности в Испании, то нам показывают документы, обнародованные в 1802 году и подтверждаемые г-ном Лабордом, что на 10409879 человек обоих полов (тогдашнее число жителей) считалось 3257022 вдовцов, людей холостых и духовных; 3262196 вдов и монахинь; следовательно, живущих в браке только 3890661. Из этого видно, что тогда было в Испании 6519218 человек, от которых народонаселение не множилось или, по крайней мере, не должно было множиться. О числе духовенства мы будем иметь случай говорить после. Покуда довольствуемся замечанием, что, кроме сословия владельцев, без занятий живших в поместьях и составлявших четверть народонаселения, в Испании было 100000 контрабандистов, воров, морских разбойников и убийц, бежавших из острогов, 40000 чиновников, назначенных для того, чтобы их ловить и действовавших с ними заодно, 300000 слуг, из которых 100000 были без мест и оставленных на собственный произвол; 60000 студентов, которые под предлогом закупки книг просили милостыню, или, лучше сказать, насильно брали ее по ночам. Если прибавить к этому печальному исчислению 100000 нищих, которых 60000 монахов кормили у ворот своих монастырей, то окажется, что Испания была тогда обременена почти 600000 человек, не приносящих никакой пользы ни земледелию, ни механическим искусствам и только опасных для общества. Словом, оставалось 964571 ремесленников, 917197 земледельцев, 310719 мануфактуристов и 34339 купцов, чтобы поддерживать своими усилиями и трудами одиннадцать миллионов жителей.

Эти выводы, относящиеся с некоторыми переменами и к теперешней Испании, показывают общество так глубоко испорченное, что почти невозможно верить в его возрождение. Праздность — национальный порок испанцев. Итак, народ, от природы ленивый, готовый на все, кроме честного ремесла, чтобы обеспечить свою жизнь; правительство, всемогущее во зле и бессильное в добре, ведущее народ к скотскому закостенению.

 

 



Последнее изменение этой страницы: 2021-04-04; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.135.174 (0.012 с.)