Курит, Д е р в о е д зашивает что-то на гимнастерке. 


Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Курит, Д е р в о е д зашивает что-то на гимнастерке.



Д е р в о е д. А старшину, наверно, от нас заберут… В штаб вызывали…

Б у ш т е ц. Какой он старшина? (Подошел к кускам бюста, постучал сапогом.) Слушай, а его же и родил кто-то.

Д е р в о е д. Кого?

Б у ш т е ц. Фюрера…

Д е р во е д. Конечно же не в капусте нашли…

Б у ш т е ц. И что чувствовала эта баба, когда рожала?

Д е р во е д. Радость…

Б у ш т е ц. И грудью кормила?

Д е р во е д. Кормила, наверно…

Б у ш т е ц. Встретить бы эту ведьму!

Д е р в о е д. Не кричи…

В этот момент из другой комнаты выходит О д у в а н ч и к. На нем

рыцарские доспехи, фуражка с высоким верхом.

Из-под козырька торчит только нос. В руках кукла-голыш.

Тихонько подошел к патефону, поставил пластинку. Звучит песня.

О д у в а н ч и к (дурашливо). Их бин хойте хайль дранг остэн!

Б у ш т е ц (оглянулся, спокойно). Вот дите… (И вдруг взвился.) Сними!!! Сейчас же сними это, щенок!!! Я кому сказал?! (В руке сверкнул кортик.)

О д у в а н ч и к (испуганно сбрасывает фуражку). Чего ты?! Чего трясешься, псих бешеный?!

Буштец резко выходит. Возле патефона легко стукнул прикладом по

пластинке. Песня захлебнулась.

(Вслед.) Иди в санбат! Тебе лечиться надо… (Пауза.) Дед, а я его боюсь. У него глаза мутные… А тут генерал жил… Наверно, и дети у него были… Видишь, кукла… (Вздохнул.) Если бы Зоська не сгорела – трофей бы ей привез… (Запихивает куклу в свой вещмешок.) Дед, а куда ты после войны?

Д е р в о е д. Не знаю…

О д у в а н ч и к. И я не знаю… Дед, а поедем куда-нибудь вместе? А?

Д е р во е д. Домой надо… В Максютки… Я и могилки своим не сделал еще…

О д у в а н ч и к. Домой не хочу… Хочу туда, где обожженных печей нет. Где тихо-тихо…

Входит Д у г и н. Он в той же застиранной гимнастерке, но с

новенькими капитанскими погонами. На груди Звезда Героя. Дервоед

и Одуванчик поднимаются.

Д у г и н. Вольно, вольно…

О д у в а н ч и к (обалдело). Еш твою клеш!За что тебя так?

Д у г и н (серьезно). За войну…

О д у в а н ч и к. Дай померить, а?

Д е р во е д. Это не примеряют, Ленька… (Подошел к Дугину, крепко пожал руку.) Ну, поздравляю, значится… То добре… Честное слово, рад…

Д у г и н. Спасибо, дед…

О д у в а н ч и к. Да расскажи хоть!

Д у г и н. Вызвали к комдиву. Прихожу, а там маршал сидит. Как оказалось, Героя дали еще под Курском и звание вернули, а эти крысы штабные сообщили наверх, что я погиб в штрафбате.

О д у в а н ч и к. Это ж надо! Ты столько в рядовых ходил!

Д у г и н. Все мы в рядовых… Спать хочу.

О д у в а н ч и к. Елки зеленые! Герой… Слушай, старшина, тебя же сейчас уважать надо…

Д у г и н. Уважай. А заодно собирайся, поедешь в штаб дивизии… Машина ждет.

О д у в а н ч и к. Зачем?

Д е р в о е д. Как зачем? Может, и тебе что-нибудь перепадет…

О д у в а н ч и к. Нет, правда, зачем?

Д у г и н. Им там телефонист до зарезу понадобился… Приказали, чтоб…

О д у в а н ч и к. Не поеду!

Д у г и н. Поедешь! Это я сказал, малый… Усек?

О д у в а н ч и к (плаксиво). Я же пропаду без вас…

Д у г и н (привлек его к себе). Эх, Одуванчик… Дурень ты, дурень… К начальству ближе будешь… На глазах! Быстрее медаль дадут или лычки какие…

О д у в а н ч и к. Не хочу я…

Дервоед собрал вещи Одуванчика, подает.

О д у в а н ч и к. Дед, ну скажи ты… Сколько там той войны осталось. Целый я буду…

Д у г и н. Рядовой Дувенец! Повторить приказание!

О д у в а н ч и к. Есть отбыть в штаб дивизии, товарищ старшина!

Д у г и н (поправляет). Ка-пи-тан…

О д у в а н ч и к (покорно). Капитан…

Д е р в о е д. Поезжай, Ленька… Ничего, поезжай…

Д у г и н. Давай, давай… Машина ждет… (Достает из кармана несколько плиток шоколада.) На, на дорогу…

О д у в а н ч и к. Не хочу! Мог бы и чарку выставить за Героя…

Д у г и н. Бери, что дают… Ну, прощай, гвардеец! (Обнимает.)

О д у в а н ч и к. Ну, тогда прощайте… Если что какое где-нибудь малость не того – лихом не поминайте… Я вас… люблю… (И чтоб до конца не расплакаться – выбежал.)

Д у г и н. Проводи его, дед…

Д е р в о е д. Ага…

Д у г и н. И вот еще… Там, у колонки, две наши женщины… Ну, русские, из лагеря… Покорми их… Одна, кажется, беременная…

Д е р в о е д. Как?

Д у г и н (почти зло). Ну как баба может быть беременной?!

Д е р в о е д. То ясно.

Д у г и н. У тебя пожрать есть что?

Д е р в о е д. Да найду… есть маленько… Консервы там, тушенка… А малый правду говорит: магарыч с тебя, старшина… Выставишь уже по граммульке….

Д у г и н (достал из сумки бутылку). На, пьяница… Московская! Комдив поздравил.

Д е р в о е д. То добре.

Гудок машины.

Д у г и н. Слушай, дед, что-то мне грустно смотреть на тебя…

Д е р в о е д. Чего?

Д у г и н. Давай я и тебя переведу куда-нибудь…

Д е р в о е д только махнул рукой и вышел.

(Один.) Ну что же…

Идет в пролом. Слышен звук отъезжающей машины.

Г о л о с О д у в а н ч и к а. Прощайте, хлопцы! Я вас люблю-у-у!!!

Через некоторое время в здание входит Ж е н щ и н а и Л ю с ь к а.

За ними Д е р в о е д.

Ж е н щ и н а. А деревня наша, солдатик, чистая, веселая… Антанево называется… Может, слышал?

Д е р в о е д. Нет… Я сейчас, садитесь… (Достает из вещмешка хлеб, режет его, открывает консервы. Люське.) Я тебе молока дам… У меня где-то сгущенка была…

Ж е н щ и н а. Веселая деревня… Над Неманом стоит… Весной, в паводок, вода аж до самого порога подбирается… А на том берегу широко-о-о, до самой пущи…

Д е р в о е д. Ешьте… Только жадничать не надо… Это все я вам в дорогу отдам… И еще чего-нибудь соберу…

Ж е н щ и н а (ест). Вкусно… Колбасой пахнет…

Д е р в о е д (Люське). Ну, все… Погоди пока.. Да не хватай так, я тебе сказал… У тебя же никто из рук не вырывает… Тебя как зовут?

Л ю с ь к а. Люська…

Д е р в о е д. Давай поговорим… Ты откуда?

Л ю с ь к а. Криничанск… Городок такой небольшой… (Всхлипнула.) Беременная я, дядька…

Д е р в о е д. Ну что ж… Дело такое… Людей поубивало много… Родить надо… Дело такое…

Л ю с ь к а. И рожу!

Д е р в о е д. А то как же… На сгущенки… Сладкая… Оно надо…

Ж е н щ и н а. …Приезжай ты, солдатик, к нам в Антанево… Дочка у меня выросла, невеста тебе будет… А деревня у нас чистая, веселая…

Д е р в о е д. Что ты такое говоришь?

Л ю с ь к а. Помолчи, дядька, пускай говорит…

Ж е н щ и н а. О-о, Гэльку ты мою не видел! Бывало из бани придем, она такая распаренная, чистая, свежим молоком пахнет… Как умоется – всегда свежим молоком пахнет… А волосы! В Антанево ее Водяницей звали… Русалка, значит… Я ее на камень ставлю… У нас камень у порога лежит… Потому что волосы у нее ниже пят… И как лен, мягкие-мягкие… Ставлю и гребешком их, гребешком… А она аж светится… Солнце вечернее в волосах.. Аж светится… Приезжай, солдатик…

Д е р в о е д. Ты ешь, ешь…

Л ю с ь к а. Нету у нее никого. Ни Антанева, ни хаты, ни дочки… В двадцатый блок забрали… Блок такой в лагере был… Они там операции учились делать… И болезни лечить… Высоких девчат выбирали… Меня в тот блок забраковали: ноги тонкие и груди почти совсем нет… А им надо, чтобы все было… Гэльку взяли… Правда, красивая была… Так вот теперь ходит и кого не встретит – за свою дочку сватает…

Д е р в о е д (Женщине). Тебя как зовут?

Ж е н щ и н а. Наста… Наста из Антанево… А дочку мою – Гэлька… Приезжай, солдатик…

Д е р во е д. Я приеду. Ты только больше никому не рассказывай про Гэльку. А я приеду… Гитлера кончим и приеду…

Ж е н щ и н а. А деревня у нас чистая, веселая.. У каждой хаты по кринице…

Д е р во е д. То добре… Ешьте… (Люське.) Ты хлебом, хлебом макай в сгущенку… Теперь можно, коли живот не заболел.. (Достает еще продукты.) А это вам на дорогу… Ничего, девки! Нас не скрутишь… И это перетерпим-переживем… Нас бьют, а мы жито сеем… (Люське.) А у тебя кто-нибудь остался?

Л ю с ь к а. Расстреляли всех… Мы партизанам медикаменты в лес переправляли… Как они узнали?..

В этот момент в здание входит Б у ш т е ц. Веселый, улыбающийся.

Наверное, встретился с Дугиным. В руках банки с тушенкой, хлеб. Вошел и вдруг, как будто наткнулся на невидимую стену. Попятился, прижался спиной к стенке.

Д е р в о е д. Значит, совсем никого?

Л ю с ь к а. Никого. Мужа в армию со свадьбы забрали… Убили, наверно… Дядька, как они бьют… Как они бьют…

Д е р в о е д. Уже все… Забывать надо… Быстрее забудешь – легче жить будет… А жить надо… Надо жить… А это… чей он?

Л ю с ь к а (приложила ладонь к животу). Он мой… Больше сказать нечего… Он начал жить без любви, под страхом и бессильными слезами, но без греха! Без греха, дядька…

Ж е н щ и н а. А деревня у нас чистая, веселая… (Ест.)

Буштец остолбенело стоит у стены.

Д е р в о е д. Ты не плачь… Какой там грех?

Л ю с ь к а. Можно проклинать Бога, войну, Гитлера, весь свет, а его и меня за что же? Нам и так досталось… Он однажды среди ночи под сердцем погладил меня… Изнутри по животу… Как попросился: не надо, не виноват я, пусти меня жить… И тогда я успокоилась… Я со своим не нацеловалась вдоволь… не успели, со свадьбы забрали… Только все думала про него да во сне видела… В душе носила… И это будет его дитя… Душа меня не осудит… Ни его, ни моя… Люди – пускай… Душа не осудит.

Буштец недвижим у стены.

Д е р во е д. Оно ничего… Он твой… Ты его никому не отдавай…

Л ю с ь к а. Не отдам…

Д е р в о е д. Заслони его от всего шального света…

Л ю сь к а. Заслоню…

Д е р в о е д. Научи любви…

Л ю сь к а. Научу… (Пауза.) Спасибо тебе, дядька… Приезжай к нам в Криничанск…

Д е р во е д. Оно можно…

Ж е н щ и н а. Криниц у нас много… И Неман весной разливается широ-о-око…

Л ю сь к а. Пойдем. Тетка Наста… (Дервоеду.) Нас на сборном пункте ждут…

Д е р в о е д. На сгущенки еще… Ешь помалу… Оно надо…

Л ю сь к а. Спасибо, дядька… Пускай тебя пуля обминет… Идем, тетка…

Низко кланяется Дервоеду. Женщина тоже. Дервоед кланяется им.

Выходят. Буштец неподвижно стоит у стены и тупо смотрит перед собой. Дервоед собирает остатки еды в вещмешок, замечает Буштеца.

Д е р в о е д. Сергей, кто это у нас в роте из Криничанска был? Гуров или Воронин?

Б у ш т е ц (хрипит). Я…

Дервоеда как будто ударило. Медленно-медленно поднимается.

Подходит к товарищу. Пауза.

Д е р в о е д (упавшим голосом). Оно все так… но догнать надо… Не наша с тобой это война, Сергей… Не мы ее вынесли, а они… бабы наши… В их слезах и в их крови Гитлер проклятый захлебнулся… В их душах правда вечная… И любовь. Если бы мне Марью вернуть… Если бы только можно было вернуть… Я бы перед ней до могилы на коленях ходил… Не мы им, а они нам простить должны… За ужас, который пережили… За страх и слезы невинные, за смерть и муки, которые мы не смогли на себя взять… За то, что мы убиваем, а они рожают…

Б у ш т е ц. Что?.. Что? Что?

Д е р во е д. Оно догнать надо… Дите, оно дите… Нашей воды из криниц попьет, под нашим солнцем погреется. Наших песен наслушается… Оно и нашим будет… Оно догнать надо… Успокоить…

Буштец не шевельнулся.

(Кричит.) Догони!!!

Б у ш т е ц сделал движение и как подкошенный рухнул на пол.

Хлеб и банки покатились по земле.

Б у ш т е ц. Не… могу… (Тоже кричит.) Не могу!!!

З а т е м н е н и е.

 



Поделиться:


Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; просмотров: 135; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 172.70.35.32 (0.038 с.)