Эриксон переключается на тему игры в гольф



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Эриксон переключается на тему игры в гольф



Играя в гольф, вы попадаете в первую лунку, а потом должны попасть во вторую за определенное число ударов. И тогда возникает вопрос: "Можете ли вы так же успешно поразить и третью лунку?" Поэтому о каждой следующей лунке вы думаете как о первой. Подсчет очков по лункам вы оставляете судье.

Ко мне подошел один из игроков и сказал: "Обычно я получаю около семидесяти с небольшим очков, и я хочу выиграть чемпионат штата, прежде чем уйти в профессиональный гольф. Я хочу победить на любительском чемпионате штата Аризона. Но каждый раз, участвуя в турнире, я заканчиваю игру со счетом в девяносто с небольшим очков. Играя один, я могу понизить этот результат до семидесяти с небольшим".

Я ввел его в транс и сказал ему: "Ты будешь бить только по первой лунке. Ты будешь помнить только об этом. И на соревновании ты будешь играть один".

Он играл на следующем турнире штата. Сыграв по восемнадцати лункам, он собирался ударить по следующей, но кто-то остановил его и сказал: "Ты уже бил по восемнадцатой лунке". А он ответил: "Нет, я только что ударил по первой". Затем он сказал: "Откуда взялись все эти люди?" Мы можем увидеть, как Эриксон использует трюизмы, чтобы дать установку. "Сейчас ты на четыре года старше, Дональд. Будет справедливо, если ты завоюешь золотую медаль". Первая часть утверждения верна. Вторая часть еще только может оказаться верной. Соединяя их вместе, Эриксон их отождествляет, уравнивает в истинности. Предлагая Дональду вернуться домой с бронзовой медалью, он показывает немалую долю контроля и точного расчета. Такой вид контроля оказывается даже эффективнее, чем занятие первого места на соревнованиях. И когда спустя четыре года Эриксон подсказывает мысль, что Дональду уже следует завоевать золотую медаль, то это уже было обусловлено предыдущими проявлениями контроля. И, наконец, важно помнить, что существенным отличием этой истории является то, что Дональд Лоуренс - это реальная личность, и что он на самом деле выигрывал на Олимпийских играх. Изменено только имя и некоторые малозначительные факты. Позитивные сдвиги подобного рода не являются плодом теории или фантазии Эриксона. Дональд мог улучшать результаты шаг за шагом. Эриксон начал с того, что напомнил ему о том, что он уже знал: Роджер Бэннистер побил четырехминутный рекорд в забеге на милю. Как Бэннистер добился этого? Изменив свой образ мышления. Он стал работать с секундами вместо минут, переведя четыре минуты в 240 секунд. Стратегия Эриксона свелась к тому, чтобы заставить Дональда мыслить о привычных вещах по-другому. А изменив, подобно Роджеру Бэннистеру, свое мышление, он смог преодолеть психологические препятствия. Эриксон также вносит небольшое изменение - разницу между семнадцатью метрами и семнадцатью метрами и одним сантиметром. Он вводит это маленькое изменение и затем возводит на нем свое построение.

Любая проблема затрагивает как прошлое, так и будущее. Эриксон прекрасно понимает, что если вы искорените прошлое и измените будущее, то на две трети проблема будет решена. Поэтому, если вы будете думать о каждой лунке, как о первой, то не будет тревожности, проистекающей из прошлого. Искоренив

таким образом прошлое, вы меняете будущее, поскольку будущее в таком случае может содержать только положительные ожидания.

Эти две истории очень помогают мне, когда я пытаюсь довести до пациентов мысль о том, что решением их проблемы зависимости от другого человека является расширение их собственных возможностей и пределов. Рассказ является гораздо более значимым, чем простые слова о том, что они должны учиться стоять на собственных ногах - это они уже много раз слышали от других.

Тренировка команды американских стрелков для победы над

Русской командой

Однажды тренер армейской спортивной команды стрелков прочитал о гипнозе, и решил, что гипноз может помочь его команде победить в соревнованиях с русской командой. Команды тренировались в Джорджии. Соревнования должны были проходить в Сан Франциско, и они остановились в Фениксе. Тренер привел ко мне команду и спросил, могу ли я подготовить ее так, чтобы она смогла победить русских на международных соревнованиях.

Я объяснил ему: "Я стрелял из ружья дважды, когда был подростком. Я знаю, что есть ствол и приклад, и на этом мои познания в области ружей заканчиваются. Я врач. Я знаю все, что мне нужно знать о человеческом теле. Я буду тренировать вашу команду. Они знают ружья, а я знаю медицину".

Командир был разъярен, когда узнал, что гражданский человек будет тренировать команду стрелков, и включил в состав двух человек, которые в течение двух лет пытались создать стрелковую команду. Я не знаю, какая была квалификация у команды, но ее балл на соревнованиях составил шестьдесят с лишним. А те двое тренировавшиеся в стрельбе все свое свободное время, едва набрали сорок баллов. Иными словами о команде им оставалось только мечтать.

Когда я узнал, что на соревнованиях делается сорок выстрелов подряд то первым делом говорил стрелку следующее: "Я знаю что сделать первое попадание в "десятку" несложно. Вопрос вот в чем: сможете ли вы сделать это дважды? ...Сможете ли вы попасть в "десятку" на одиннадцатом выстреле, после десяти попаданий? ...Вы попали девятнадцать раз. Сможете ли вы попасть двадцатый? ...Нервное напряжение возрастает с каждым удачным выстрелом!

Вы попали двадцать девять раз. Вы можете попасть в тридцатый? ...Вы попали тридцать пять раз. Тридцать шесть? Тридцать семь? Тридцать восемь? (Затаив дыхание). Тридцать девять?. Могу ли я попасть в сороковой раз?

И второе, что я сделал, я пригласил человека, которого гипнотизировал раньше. Я сказал ему: "После того, как вы пробудитесь, вам предложат сигарету. Вам захочется ее выкурить. Вы с радостью ее возьмете. Вы сунете ее в рот и вы по рассеянности уроните ее... и возьмете следующую сигарету - не помня о том, что вы взяли первую сигарету". И таким образом он взял 169 сигарет!

Тогда они узнали, что они тоже могут забывать. Если он смог забыть 169 сигарета тогда и они могут забыть каждый из сорока выстрелов.

Затем я сказал им: "Вы ставите ноги на землю так, чтобы ступням было удобно. Затем вы убеждаетесь, что удобно лодыжкам, что удобно икрам, что удобно коленям, что удобно тазобедренному суставу, что удобно корпусу, вашей левой руке, пальцу на спусковом крючке, что приклад удобно прилегает к плечу. Добейтесь точности нужного ощущения. Затем, пусть "мушка" прицела пройдется по мишени вверх и вниз, слева направо, поводите ее по мишени и в нужный момент нажмите на спуск".

И они пободали русскую команду в первый раз в Москве. В соревновании участвовали и те двое, которых назначил командир. Они тоже заняли места.

В отличие от предыдущего рассказа, который иллюстрирует формирование более широкой или менее ограниченной психологической установки, эта история иллюстрирует принцип сосредоточения на самой задаче. Это достигается не только путем забывания людьми всех предшествующих выстрелов, но и концентрацией внимания на ощущениях тела в настоящий момент.

Цветная вспышка

Ко мне пришла пациентка и сказала: живу в Фениксе последние пятнадцать лет, и я ненавижу каждую минуту, проведенную в этом городе. Мой муж предложил мне поехать в отпуск во Флэгстаф. Я очень сильно ненавижу Феникс, но я отказалась от поездки во Флэгстаф. Я предпочитаю оставаться в Фениксе и ненавидеть то, что я в нем нахожусь".

Итак, пока она находилась в трансе, я сказал ей, что ей следует поинтересоваться своей ненавистью к Фениксу, а также тем, почему она себя так сильно наказывает. Это должно быть очень сильное любопытство. "И есть еще одно, чем следует поинтересоваться - и даже очень поинтересоваться. Если вы поедете во Флэгстаф на неделю, то совершенно неожиданно вы увидите цветную вспышку". В течение времени, когда у нее существовал интерес относительно ее ненависти к Фениксу, возникло в равной степени сильное и побуждающее к действию любопытство, требовавшее выяснить, что же за цветную вспышку она увидит во Флэгстафе.

Она уехала во Флэгстаф на неделю, но осталась там на месяц. Какую цветную вспышку она там увидела? Я не имел в виду ничего конкретного. Я просто хотел пробудить ее любопытство. И когда она увидела цветную вспышку, она была так воодушевлена, что осталась во Флэгстафе на целый месяц. Вспышкой цвета оказался красноголовый дятел, пролетавший на фоне вечнозеленого дерева. Сейчас эта женщина обычно проводит лето во Флэгстафе, но она ездила и на Восточное побережье, чтобы увидеть цветную вспышку там. Она ездила посмотреть цветную вспышку в Таксой. Она ездила посмотреть цветную вспышку в Нью - Йорке. Она ездила посмотреть цветную вспышку в Европу. А мое утверждение, что она увидит цветную вспышку, основывалось только на том, что вы должны увидеть многое, чего обычно не видите. Я хотел, чтобы она продолжала смотреть, И она обязательно должна была увидеть нечто, что соответствовало бы моим словам.

Этот ряд внушений, данных под гипнозом, использовался для того, чтобы помочь пациентке преодолеть обычные ограничения. Совершенно очевидно внушение и разрешение преодолевать эти самоограничения. Курсивом я выделил некоторые слова, которые Эриксон выделил интонацией. Такие выражения, как "продолжать смотреть" - это явные инструкции, включенные в повествование для того, чтобы побудить человека взглянуть на свои бессознательные стереотипы. Очень часто, выделив одно из таких слов, он делал паузу на три или четыре минуты, чтобы дать время для этой внутренней работы. В то же самое время он дает и постгипнотические внушения, которые могут вызвать сновидение, возможно даже через неделю.

Бэндлер и Гриндер могли бы указать на то, что в этом рассказе Эриксон меняет "системы репрезентации". Пациентка начинает говорить в терминах кинестетической системы, утверждая, что она предпочитает оставаться в Фениксе и ненавидеть свое пребывание в этом городе. Эриксон переключает ее на зрительную репрезентативную систему, используя в качестве моста ее любопытство. Он переключает ее с ненависти на любопытство, уменьшая тем самым силу ненависти. Затем он находит для любопытства визуальный объект. Так, шаг за шагом, он переходит от кинестетической системы к зрительной.

Несмотря на то, что сам Эрике о н не мог оценить цвет - он страдал цветовой слепотой - он пользовался цветом так же, как звуком и стихами (которых он также не мог оценить, поскольку был глух к изменению частот звука и был лишен чувства ритма), поскольку знал, что люди могут оценить и то, и другое. Джеффри Зайг указывал, что, побуждая пациента преодолеть ограничения и превзойти себя, Эриксон подталкивает пациента к тому, чтобы он "обошел" его самого. Это хороший способ показать индивидуальные различия. А также если данный конкретный пациент принадлежит к типу людей, во всем стремящихся быть первыми, само это стремление может быть усилено.

У пациента может оказаться то, чего нет даже у самого Эриксона.

По скользкому льду

Во время войны я работал в призывной колесил в Детройте. Однажды я шел на работу и увидел фронтовика на протезе, который стоял перед участком скользкого льда, через который ему нужно было пройти, и с подозрением присматривался к нему, справедливо полагая, что скорее всего он на этом участке упадет.

"Лед очень скользкий, - сказал я ему, - оставайтесь на месте. Я сейчас подойду и научу вас ходить по скользкому льду".

Он видел, что я хромаю и понял, что я знаю, о чем говорю. Он посмотрел, как я шел по скользкому льду, и спросил: "Как вы это делаете?"

Я сказал: "Я не буду рассказывать. Я научу вас. Закройте глаза". Я развернул его и провел взад-вперед по свободному от льда участку. Я водил его туда-сюда, меняя длину пути, пока не увидел его полное замешательство. Наконец, я провел его прямо через участок скользкого льда.

Я сказал: "Откройте глаза". Он спросил: "А где этот скользкий лед?" Я сказал: "Он остался позади". Он сказал: "Как я перешел через него?" Я сказал: "Теперь вы можете понять. Вы шли, как будто по чистому асфальту. Когда вы пытаетесь ходить по льду, то обычно напрягаете мышцы, готовясь к падению. У вас формируется психологическая установка. И поэтому вы поскальзываетесь.

Если вы не будете смещать центр тяжести, как вы не смещаете его на твердом асфальте, то вы не поскользнетесь. Поскальзываются потому, что смещают центр тяжести и потому, что напрягаются".

Мне потребовалось много времени, чтобы выяснить это. Вам никогда не приходилось много раз входить в комнату, которая на одну ступеньку выше коридора? Это ужасная скачка! А если много раз проделывать обратный путь, то можно сломать ногу. И, тем не менее, вы совершенно не осознаете эту установку.

В данном случае Эриксон демонстрирует классический способ, с помощью которого можно помочь человеку выйти из сферы действия фиксированной психологической установки. Первым делом нужно сбить его с толку. А затем, пока он еще не пришел в себя, провести через препятствие и, таким образом, дать человеку возможность испытать чувство успеха. Конечно, в данном случае чувство успеха пришло тогда, когда инвалид не смог отреагировать напряженностью, то есть в рамках своей обычной психологической установки. Старая установка заменяется новой. Пациент уверен, что он может пройти по скользкому льду. И теперь он подходит к "скользким" ситуациям, не перенося на них страх, связанный с прошлым "падениями".

Иногда бывает важно, чтобы пациент не пользовался уже имеющимися знаниями или своими обычными каналами восприятия. Поэтому Эриксон просит человека закрыть глаза. И перестав видеть, он оказывается в состоянии справиться с задачей. Зрение вызывало у него кинестетическую реакцию, которая заставляла его принять неверную установку.

Эриксон любил показывать, что такое гипнотическая концентрация, задавая людям вопрос: "Если бы я положил на пол доску шириной в один фут и длиной в пятьдесят футов, было бы вам трудно пройти по ней?" Конечно, отвечали, что нет. Тогда он добавлял: "А какова была бы ваша реакция, если бы я положил ту же самую доску, шириной в один фут и длиной в пятьдесят футов, между двумя зданиями на высоте пятидесятого этажа?" И снова, в данном примере зрительные ощущения связаны с кинестетической установкой, которая заставит большинство людей утратить чувство безопасности. Чтобы справиться с такой задачей, как и с хождением по канату, может быть, важно не пользоваться тем, что вы имеете - а именно, зрением (или воображением).

Индейцы Тарахумара

Индейцы Тарахумара с юго-запада Чихуаха могут пробежать сотню миль - при этом у них не повышается давление и не меняется пульс. Один предприниматель взял несколько таких бегунов на сотню миль в Амстердам, на Олимпийские игры 1928 года. Они даже не заняли никакого места. И все потому, что они считали, что двадцать пять миль, это не расстояние, а состояние - это когда вы начинаете разогреваться. Никто не объяснил им, что нужно пробежать именно расстояние в двадцать пять миль.

Я иногда вспоминаю эту историю, когда сталкиваюсь с трудной задачей, когда пишу, когда мастерю что-нибудь по дому, когда трудности ставят меня в тупик или когда я самым натуральным образом задыхаюсь от тряски в пути. Тогда ко мне на ум приходит фраза: "Сейчас я только начинаю разогреваться". Обычно после этого ко мне приходят новые силы.

Сухие кровати

И в суфийских, и в Дзен-буддийских историях подчеркивается, что воспринимающий знание мастера должен находиться в состоянии готовности воспринимать. Во многих таких историях ученик приходит к наставнику, но получает отказ до тех пор, "пока сосуд не будет готов воспринять все богатство учения". Эриксон часто добивается такой готовности, заставляя слушателя или пациента долго ждать, прежде чем заговорить о главном. Например, когда он рассказывал нижеприведенную историю группе студентов, он потратил полчаса на подготовку окончательных выводов. Часть этого времени ушла на описание предыстории. Часть - на расспросы слушателей о том, как они стали бы лечить такого пациента. Некоторое время было потрачено на рассказывание других историй, не имеющих прямой связи с проблемой. Он повторял такие фразы, как: "Есть нечто, что вы знаете, но не знаете о том, что вы это знаете. Когда вы узнаете, что именно вы знали, сами не подозревая о своем знании, тогда ваша кровать будет постоянно сухой". Загадочные и в то же время интригующие утверждения подобного рода заставляют слушателей производить то, что Эрнст Росой называл "внутренним поиском". Таким образом, слушающий уже начинает искать внутри себя ресурсы, которые могут помочь ему в процессе излечения. Если мы рассмотрим одну из техник внушения, которой пользуется Эриксон, "технику ожидания", то увидим в действии тот же принцип. Пациента самым непосредственным образом держат в состоянии, когда он просит большего. Тогда он готов воспринимать.

Ко мне пришла пациентка и привела свою одиннадцатилетнюю дочь. Как только я услышал, что девочка мочится в кровать, я попросил мать подождать в другом помещении, надеясь, что девочка сможет рассказать мне свою историю. Она рассказала мне, что, когда она была совсем маленькой, у нее было воспаление мочевого пузыря и что ее лечил уролог, но воспаление не проходило пять или шесть лет, а может быть и дольше. Ей регулярно делали цистоскопию, делали сотни раз, пока, наконец, не обнаружили очаг инфекции в одной из почек. Почку удалили, и у нее не было воспалений уже четыре года. Но из-за сотен осмотров мышцы мочевого пузыря и сфинктер растянулись так, что она каждую ночь мочилась в постель, как только мышцы расслаблялись во сне. В течение дня она могла усилием воли контролировать мышцы мочевого пузыря до тех пор, пока не начинала смеяться. Расслабление мышц, которым сопровождается смех, приводило к тому, что она мочилась в штаны.

Ее родители считали, что поскольку почка удалена и очаг инфекции ликвидирован уже несколько лет назад, то она должна учиться контролировать себя. У нее были три младшие сестры, которые всячески обзывали ее и высмеивали. Матери всех подруг знали, что она мочится в постель. И вся школа, две или три тысячи ребят, знали, что с ней происходит ночью и что у нее будут мокрые трусики, если она засмеется. Она стала предметом множества насмешек.

Она была высокой, очень хорошенькой, с длинными белокурыми волосами, доходившими до пояса. По-настоящему очаровательной. Ее отвергали, над ней смеялись, от нее требовали большего, чем она могла. Ее жалели соседи и высмеивали сестры и подруги. Она не могла пойти на вечеринку с ночевкой или остаться ночевать в гостях у родственников из-за того, что мочилась в постель. Я спросил, была ли она у других врачей. Она сказала, что была у многих и выпила уже огромное количество всяких лекарств, но ничего не помогло.

Я сказал ей, что мне нравятся все врачи, к которым она ходила. Я тоже не могу ей помочь. "Но ты знаешь кое-что, хотя сама не знаешь, что тебе это известно. Как только ты узнаешь, что это - что ты знаешь, не зная о том, что знаешь, ты станешь спать в сухой постели".

Потом я сказал ей: "Я хочу задать тебе очень простой вопрос и хочу получить очень простой ответ. А вопрос вот какой. Если бы ты сидела в туалете и мочилась, а в этот момент в дверь заглянул бы незнакомый человек, что бы ты стала делать?" "Я бы обмерла!"

"Правильно. Ты бы обмерла и - перестала бы писать. Теперь ты знаешь, что уже знала это, не зная то, что знаешь об этом. А именно, что ты можешь перестать писать в любой момент, в ответ на любой раздражитель, который сама можешь выбрать. На самом деле тебе не нужно, чтобы в туалет заходил кто-то посторонний. Достаточно просто представления об этом. И ты остановишься. Ты замрешь. А когда он уйдет, ты снова начнешь писать.

Учти, что спать в сухой постели - это очень трудно. В первый раз это может произойти через две недели. И нужно будет много попрактиковаться - начинать писать и останавливаться. Будут дни, когда ты будешь забывать, что нужно начинать и останавливаться. Это ничего. Твой организм будет добр к тебе. Он всегда даст тебе новую возможность. Будут дни, когда ты будешь слишком занята, чтобы практиковать начинать и останавливаться, но это ничего. Твой организм всегда даст тебе возможность начинать и останавливаться. Я буду очень удивлен, если в течение трех месяцев твоя кровать будет оставаться постоянно сухой. Я буду также очень удивлен, если твоя кровать не будет оставаться постоянно сухой в течение шести месяцев. И первый раз не помочиться в постель будет гораздо легче, чем спать в сухой постели два раза подряд. А три дня подряд - это еще труднее. А четыре раза подряд - это еще труднее. А потом становится легче. Ты сможешь просыпаться в сухой постели пять, шесть, семь раз, целую неделю подряд. И тогда ты будешь знать, что можешь спать сухой одну неделю и другую неделю тоже".

С девочкой пришлось работать долго. По-другому не получалось. Мы провели еще полтора часа, прежде чем я отпустил ее. Через полторы недели она принесла мне этот подарок - первый подарок, который она дарила в своем новом качестве, в осознании того, что она спала в сухой постели (это была вязаная бордовая коровка). Я очень дорожу им. А через шесть месяцев она уже оставалась на ночь в гостях у друзей, родственников, на вечеринках с ночевками, в гостиницах. Это потому, что терапию осуществляет сам пациент. Я не считал, что работать нужно с семьей, несмотря на то, что родители были нетерпеливы, что сестры обзывали ее, а подружки в школе высмеивали. Я чувствовал, что ее родителям придется привыкать к тому, что она не мочится ночью. Ее сестрам, подругам и соседям - тоже. Фактически я не видел для них другого выхода. Я не думал, что будет нужно объяснять что-либо отцу, матери, сестрам или кому-либо еще. Я сказал ей то, что она уже знала, хотя и не знала о том, что знает.

И вы все выросли с мыслью, что когда вы опорожняете мочевой пузырь, вы опорожняете его непрерывно. И вы принимаете это. Важным, однако, является то, что каждый из вас имел ситуацию, в которой был вынужден резко прервать мочеиспускание. Опыт такого рода имеет каждый - но она забыла его. Я сделал только одно - напомнил ей о том, что она знала, но забыла о том, что знает.

Иными словами, в психотерапии вы рассматриваете пациента, как индивидуальность, и какой бы серьезной ни выглядела проблема мокрой постели в глазах ее родителей, сестер, соседей и школьных подруг, это была в первую очередь ее проблема. И все, что ей нужно было узнать, было тем, что она уже знала, а терапия со всеми остальными сводилась к тому, чтобы дать им возможность самим приспособиться к новому положению вещей.

Психотерапия должна быть для пациента ориентацией, и ориентацией на саму исходную проблему, на ее корень. Не забывайте этого. Помните, что каждый из нас имеет свой индивидуальный язык, что слушая пациента, вы должны слушать, отдавая себе отчет в том, что он говорит на чужом для вас языке, и что вам не следует пытаться понимать его в тех терминах, из которых состоит ваш собственный язык. Понимайте пациента на его собственном языке. (Примеч.: "войдя в его систему мышления".)

Это один из мота самых любимых рассказов Эриксона, может быть, потому что Эриксон всегда предварял его комментарием вроде: "Этот рассказ тебя особенно заинтересует, Сед". Я долго не мог разгадать, что он хотел сказать мне, и наконец смог понять две основные мысли.

Первое, это то, что я могу научиться контролировать мысли, рабочую энергию и симптомы, например, тревожность. Однако я должен сделать это не силой воли, а путем нахождения стимулов, которые заставят меня "начать и остановиться". Тогда я должен начать использовать возможности для того, чтобы начать практиковать "начала и остановки".

Вторая мысль состояла в том, что "вы все выросли, думая, что когда вы опорожняете мочевой пузырь, вы опорожняете его без остановки, что этот процесс беспрерывен. В книге "Обучающие семинары с Мильтоном Эриксоном", изданной Джеффри Зайгом, Эриксон добавил к этому рассказу несколько новых предложений, чтобы сделать его смысл яснее, особенно в том, что касается этого второго пункта. "Ей нужно было знать только то, что она может с помощью правильно выбранного стимула прервать мочеиспускание в любой момент". И: "Мы вырастаем с мыслью, что нам нужно заканчивать то, что начинаем. Неправда, что мы должны продолжать начатое до тех пор, пока не скончаемся сами". Такое отношение мне очень помогло в завершении различных дел, например, в написании книги. Сковывающее чувство, что мы должны завершить начатое, легко может блокировать спонтанность и творчество. Гораздо более эффективный способ сделать что-либо состоит в том, чтобы "начинать и останавливаться" в соответствии со своим собственным внутренним ритмом. Я убедился в эффективности этого рассказа, когда помогал пациентам преодолевать психологические препятствия, такие как, например, состояние творческого тупика у писателя.

Блестящий галстук

Всю свою жизнь мы учимся накладывать ограничения на великое множество вещей. Мне вспоминается случай с Биллом Фолсеем, ведущим программы новостей на телевидении. Будучи по делам в Чикаго, он зашел в ресторан, но официант заявил ему, что приходить следует в галстуке - но вовсе не в таком блестящем, какой носил Билл. Билл спросил официанта: "Сколько вы платили за ваш галстук?"

Официант с гордостью произнес: "Двадцать пять долларов!.

мой галстук стоит две сотни долларов", - ответ Официант не знал, что и подумать. И Билл Фолсей вошел в ресторан и сел там, где ему захотелось - пока официант пытался уразуметь происходящее. Эта странная штуковина, которая висела на Билле Фолсее! Галстук за двести долларов! И это в то время, как ем собственный галстук стоил только двадцать пять долларов.

Итак, мечтайте. И каждый раз, когда вы мечтаете, у вас есть и право, и привилегия пережить свою мечту заново, с иным составом действующих лиц. И, таким образом, вы можете обнаружить многие вещи, которые вас учили не знать. Очень давно учителя говорили вам: "Смотри на меня, когда ты разговариваешь со мной. Смотри на меня, когда я говорю с тобой". Вот вы и заучили, "Не делай этого, и не делай того. Одевайся как положено, носи туфли какие положено. Завязывай шнурки как положено. Очень многое в нашем обучении основано на ограничивающих инструкциях, которые затрудняют развитие нашего понимания, - и мы приобретаем стереотип ограниченности.

Я научил своих сыновей вскапывать грядки для картошки - так, чтобы вскопанные части грядки представляли собой геометрические фигуры или рисунок. Каждый раз, когда они делают такой рисунок и начинают вскапывать по нему грядку, они с интересом ждут, какая же фигура окажется последней, которую предстоит вскопать. Так мои сыновья научились вскапывать картофельную грядку, копая треугольниками, а потом уже сами обнаружили, что при копании можно идти кругами и цифрами, и буквами.

И как это прекрасно, проспать всю ночь крепким, полноценным сном - и до следующей недели не знать, что вам что-то снилось. Вы даже не знали, что видели сновидение - пока не прошла целая неделя.

Эти комментарии, которые Эриксон дает после рассказа о блестящем галстуке, могут показаться неуместными. Но на самом деле они являются его индивидуальным способом построить и "разложить по полочкам" основные мысли рассказа. Первая мысль состоит в том, что мы все ограничены пределами своих стереотипов понимания и действий. ("Носите какую положено’ одежду.., В наших знаниях очень многое основано на ограниченных предписаниях.") Вторая мысль заключается в том, что мы можем заменить наши ограничения и ограничивающие инструкции новыми - которые создадим сами. (Кружки, цифры и буквы.) И, наконец, Эриксон завершает свой комментарий, предлагая читателю открыть новые способы действий в фантазиях и сновидениях. Он должен доверять своему бессознательному, чтобы отыскать новые пути преодоления привычных ограничений.

Грех

Ко мне пришла молодая женщина. Она была воспитана в убеждении, что театр - это греховное место, где одурачивают молодых девушек. Она ни за что не пошла бы в аптеку, потому что там продают табак, и Господь убьет ее на месте, если она войдет туда, где продают табак. И она ни за что не выпила бы вино, сидр или любой алкогольный напиток, потому что Бог убил бы ее за это на месте. Бог убил бы ее, если бы она пошла в театр, он убил бы ее, если бы она выкурила сигарету.

Я спросил ее, где она работает. Она работала ассистенткой врача, принадлежавшего к ее церкви. Он платил ей 100 долларов в месяц. Средняя зарплата в то время составляла 270 долларов в месяц. Она работала на него десять лет и все время получала 100 долларов в месяц. Она печатала на машинке со скоростью не выше двадцати пяти слов в минуту.

Она жила дома с родителями, которые зорко стерегли свою дочь - от греха. Час она добиралась до работы, затем восемь часов работы, а иногда и сверхурочные, которые не оплачивались. И еще час она добиралась домой. И работала шесть дней в неделю.

По воскресеньям она ходила в церковь - и проводила там весь день. Это была семья очень тугоподвижных и ограниченных людей.

Когда девушка ушла из моего кабинета после первой беседы, то моя жена, которая редко высказывает свое мнение о пациентах, сказала: "Кто это такая, и каким ветром ее сюда занесло?" Я сказал: "Это моя пациентка". Итак, я поговорил с девушкой и убедил ее, что жизнь полна случайностей и что смерть ожидает всех, и если по Божьему Помыслу ей суждено умереть в определенное время, то уж я абсолютно уверен в том, что она умрет не от того, что будет курить сигареты, если, конечно. Бог не захочет взять ее сам. Мне удалось сделать так, что она выкурила сигарету. Она долго кашляла, и Бог не убил ее! Он и вправду не убил ее! Это ее удивило.

Затем я предложил, чтобы она сходила в театр. Потребовалось две недели, чтобы помочь ей набраться смелости. Она сказала мне очень искренне: "Бог убьет меня на месте, если я пойду в дом греха".

Я сказал ей, что если Бог не убьет ее, то потому, что еще не настало ее время умирать, и я сильно сомневаюсь в том, что оно настанет в этот момент. Не могла бы она прийти в следующий раз и рассказать, какой фильм она посмотрела? Она пришла в следующий раз, посмотрев фильм "Леди и бродяга". Я не говорил ей, на какой фильм идти.

Она сказала: "Церковь, вероятно, не права. В этом фильме не было абсолютно ничего дурного. Там не было никаких прохиндеев, обманывающих молодых девушек. Я думаю, что фильм можно посмотреть с удовольствием",

"Думаю, что церковь внушила вам неправильные представления о кино, сказал я. - Не думаю, чтобы это было сделано специально. Я думаю, что они сделали это по невежеству". И она обнаружила, что есть еще интересные фильмы, особенно мюзиклы. Потом однажды я сказал ей: "Я думаю, что вы достаточно исправились, чтобы глотнуть немного виски".

Она сказала: "Бог наверняка поразит меня насмерть".

Я ответил: "Очень в этом сомневаюсь. Он не убил вас, когда вы пошли в театр, иди когда вы выкурили сигарету. Давайте посмотрим, убьет та он вас, если вы глотнете виски".

Она глотнула виски и ждала, и ждала, но Бог не поразил ее насмерть. Затем она сказала: думаю, что мне нужно внести в жизнь некоторые изменения. Думаю, будет лучше, если я уеду из родительского дома и буду жить отдельно".

Я сказал: "И вам нужно найти работу получше. Вам нужно научиться печатать хорошо. И переехать в отдельное жилье. Вы не можете пока еще оплачивать его, поэтому будьте достаточно свободны и попросите своих родителей заплатить за него. Готовьте пищу сами и возьмите напрокат пишущую машинку. Как только вы проснетесь утром, подойдите к машинке - пусть это будет первое, что вы сделаете, - и напечатайте: "Сегодня прекрасный июньский день". Затем пойдите в ванную, почистите зубы и напечатайте другое короткое предложение, причем и то и другое вы должны печатать с максимальной скоростью. Предложения должны быть очень короткими. Потом начните одеваться. Одевшись наполовину, напечатайте еще одно предложение. Когда вы закончите одеваться, напечатайте еще одно короткое предложение. Начните готовить завтрак и напечатайте еще короткое предложение. Сядьте за стол и, прервав завтрак на половине, подойдите к пишущей машинке и напечатайте короткое предложение - всегда печатайте с максимальной скоростью. Вы должны выпоить это прерванное упражнение всегда на максимальной скорости, и научитесь печатать очень быстро".

Через три месяца она могла печатать со скоростью восемьдесят слов в минуту.

Рассказывая о приготовления пищи, она сказала: "Я решила приготовить рис и отмерила для варки чашку риса. Я положила его в кастрюлю с водой. Но потом мне пришлось брать другую кастрюлю, потому что рис заполнил первую целиком. Мне пришлось купить еще две кастрюли - я не знала, что рис так разваривается".

Я сказал: "При приготовлении пищи придется научиться многому)". Я попросил ее приготовить бобов. Она отмерила ровно чашку, но они разварились, заполнив огромную кастрюлю. В конечном счете она стала отлично готовить, порвала с церковью и сказала родителям: "Я буду навещать вас. У меня сейчас хорошая работа. Мне платят 270 долларов в месяц, и она находится в восьми кварталах от дома)".

Когда она пришла ко мне в это время, миссис Эриксон сказала: "Мильтон, ты что, специализируешься на хорошеньких блондинках?" Я ответил: "Эту однажды занесло ветром". Потому что девушка оказалась очень хорошенькой. Она стала брать уроки музыки, и ей нравилась новая работа.

Затем она пришла ко мне через несколько месяцев и сказала: "Доктор Эриксон, я хочу напиться, и мне нужно знать, как это сделать". Я сказал: "Самый лучший способ напиться - это дать мне слово, что вы не будете пользоваться телефоном, что вы закроетесь на ключ и не будете открывать дверь и что вы не выйдете никуда из квартиры. Возьмите бутылочку вина и пейте ее, наслаждаясь, глоток за глотком, пока не выпьете всю".

Через несколько дней она пришла ко мне и сказала: "Я рада, что вы взяли с меня обещание не пользоваться телефоном, потому что я хотела позвонить всем своим подругам и пригласить их прийти и напиться вместе со мной. Это было бы ужасно. И еще я хотела выйти на улицу и петь. Но я пообещала вам, что запру дверь и не буду открывать ее. Я так рада, что вы заставили меня дать обещание. Вы знаете, напиться было приятно, но на следующее утро у меня сильно болела голова. Я не думаю, чтобы мне захотелось напиться снова".

Я сказал ей: "За удовольствие напиться вы вынуждены платить по счету и расплачиваться с похмелья головной болью.. И вас никто не удерживает - вы можете иметь столько похмелий, сколько захотите". Она ответила: "Я больше не хочу похмелья". Позже она вышла замуж. Сейчас я потерял ее из виду.

Я думаю, что очень важно принимать пациента всерьез и идти навстречу его желаниям. Не выносить холодных, однозначных суждений и оценок. И следует понимать, что люди учатся тому, что необходимо, и вы не можете преподать им все, что им нужно. Что они сами могут научиться очень многому. И что эта девушка действительно научилась многому. И что люди удивительно вежливы в трансе.

Сделайте так, чтобы они нарушили запреты! Это одно из основных правил, которое Эриксон применял при лечении многих типов симптомов и комплексов, включая, конечно, фобии и состояния заторможенности. Если рассматривать весь сюжет рассказа, то в начале Эриксон очень внимателен к проявлениям ограничений, заторможенности и узконаправленных установок пациента. Затем, используя систему понятий самого пациента, он начинает работать над тем, чтобы пациент смог нарушить запреты.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.239.33.139 (0.023 с.)