Спиноза Б. Письма // Избранные произведения: в 2-х т. Т. 2.— М.,1957.- С. 513.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Спиноза Б. Письма // Избранные произведения: в 2-х т. Т. 2.— М.,1957.- С. 513.



...На основе личного опыта убедился, что на сферических формах стекло руками шлифуется лучше, чем какой-бы то ни было маши­ною... [Спиноза, переводя принцип субстанции в конкретные при­емы и правила, доводит его до уровня практической технологии (рукой самодостаточнее и органичнее). — Примеч. сост.].

Спиноза Б. Письма // Избранные произведения: в 2-х т.Т. 2. — М., 1957. — С. 515.

...Миссия пророков в том и состояла, чтобы развить в людях добро­детель, а не в том, чтобы поучать истине. Ввиду этого автор пола­гает, что заблуждения и невежество пророка не могли повредить его слушателям, в которых он зажигал любовь к добродетели, ибо несущественно, какими аргументами нас побуждают к добродете­ли, лишь бы только эти аргументы не извращали той нравствен­ной добродетели, для возбуждения которой они созданы и пущены в ход пророком...

Спиноза Б. Письма // Избранные произведения: в 2-х т.Т.2. — М., 1957. — С. 543.

Рационализм эпохи Просвещения и метафизический материализм XVIII века

ВОЛЬТЕР

...Какие бы усилия я не производил в пользу моих сомнений, я скорее убежден в существовании тел, нежели в большинстве геометричес­ких истин. Это может показаться странным, но я ничего не могу здесь поделать: я вполне способен обойтись без геометрических доказательств, если хочу убедиться, что у меня есть отец и мать, я мо­гу сколько угодно признавать доказанным мне аргумент (или, иначе говоря, не могу на него возразить), свидетельствующий, что между окружностью и ее касательной может быть проведено бесконечное число кривых линий, но я чувствую наверняка, что если бы некое всемогущее существо попробывало сказать мне, что из двух пред­ложений — тела существуют и бесконечное число кривых прохо­дит между окружностью и ее касательной — одно ложно, и попро­сило бы отгадать, какое именно, я ответил бы, что второе; ибо, от­лично зная, что мне долгое время неведомо было это последнее и понадобилось неустанное внимание для постижения его доказа­тельства, что я видел здесь наличие трудностей, наконец, что геоме­трические истины обретают реальность лишь в моем уме, я мог бы заподозрить свой разум в заблуждении.

Вольтер Ф. Метафизический трактат // Философские сочинения. — М., 1988. — С. 250.

…У всех народов, слушающих голос своего разума, есть всеобщие представления, как бы запечатленные в наших сердцах их влады­кой: такова наша убежденность в существовании бога и в его милосердной справедливости; таковы основополагающие принципы морали, общие для китайцев и римлян и никогда не изменившиеся, хотя наш земной шар испытывал тысячекратные потрясения... Принципы эти необходимы для сохранения людского рода...

Вольтер Ф. Назидательные проповеди // Философские сочинения. - M., 1988.

Ж.-Ж. РУССО

...Великий переворот... произвело изобретение двух искусств: обра­ботки металлов и земледелия. В глазах поэта — золото и серебро, а в глазах философа — железо и хлеб цивилизовали людей и погу­били род человеческий.

Все способности наши получили теперь полное развитие. Память и воображение напряженно работают, самолюбие всегда настороже, мышление стало деятельным, и ум почти достиг уже предела доступного ему совершенства. Все наши естественные способности исправно несут уже свою службу; положение и участь человека стали определяться не только на основании его богатства и той власти приносить пользу или вред другим, какой он распо­лагает, но также на основании ума, красоты силы или ловкости, заслуг или дарований, а так как только эти качества могли вызвать уважение, то нужно было иметь их или делать вид, что имеешь...

Руссо Ж. -Ж. О причинах неравенства // Антология мировой философии: в 4-х т. Т. 2. — М., 1970. — С. 560.

Как и тело, дух имеет свои потребности. Телесные потребности яв­ляются основой общества, а духовные его украшают. В то время как правительство и законы охраняют общественную безопасность и благосостояние сограждан, науки, литература и искусства — менее деспотичные, но, может быть, более могущественные — обвивают гирляндами цветов оковывающие людей железные цепи, заглушают в них естественное чувство свободы, для которой они,: казалось бы, рождены, заставляют их любить свое рабство и создают так называемые цивилизованные народы. Необходимость воз­двигла троны, науки и искусства их утвердили...

...Роскошь, развращенность и рабство во все времена стано­вились возмездием за наше надменное стремление выйти из счаст­ливого невежества, на которое нас обрекла вечная Мудрость... Руссо Ж.-Ж. Рассуждения о науках и искусствах //

П. А. ГОЛЬБАХ

Люди всегда будут заблуждаться, если станут пренебрегать опы­том ради порожденных воображением систем. Человек — произве­дение природы, он существует в природе, подчинен ее законам, не может освободиться, не может—даже в мысли—выйти из природы. Тщетно дух его желает ринуться за грани видимого мира, он всегда вынужден вмещаться в его пределах. Для существа, созданного природой и ограниченного ею, не существует ничего, помимо того великого целого, часть которого оно составляет и воздействия которого испытывает. Предполагаемые существа, будто бы отличные от природы и стоящие над ней, всегда остаются призраками, и мыникогда не сумеем составить себе правильных представлений о них, равно как и об их местопребывании и образе действий. Нет и не может быть ничего вне природы, объемлющей в себе все сущее...

...Все наши идеи, желания, действия представляют собой не­обходимый результат сущности и качеств, вложенных в нас этой природой, и видоизменяющих нас обстоятельств, которые она за­ставляет нас испытывать. Одним словом, искусство — это та же природа, действующая с помощью созданных ею орудий.

...Поднимемся же над облаками предрассудков. Выйдем из окружающего нас густого тумана, чтобы рассмотреть взгляды лю­дей, их различные учения. Будем остерегаться разгула воображе­ния, возьмем в руководители опыт, обратимся к природе, постара­емся почерпнуть в ней самой правильные понятия о заключаю­щихся в них предметах. Прибегнем к содействию наших чувств, которые пытались сделать подозрительными в наших глазах; ста­нем вопрошать разум, который бесстыдно оклеветали и унизили; будем внимательно созерцать видимый мир и посмотрим, не доста­точно ли его, чтобы дать нам возможность судить о неведомых зем­лях духовного мира. Может быть, мы найдем, что не было никаких оснований отличать друг от друга и разделять два царства, одина­ково входящие в область природы.

Вселенная это колоссальное соединение всего существую­щего, повсюду являет нам лишь материю и движение. Ее совокуп­ность раскрывает перед нами лишь необъятную и непрерывную цепь причин и следствий. Некоторые из этих причин нам известны, ибо они непосредственно воздействуют на наши чувства. Другие нам неизвестны, потому что действуют на нас лишь посредством следствий, часто очень удаленных от своих первопричин.

Гольбах П. Система природы // Избранные произведения: в 2-х т.

Д. ДИДРО

..Во вселенной есть только одна субстанция, и в человеке, и в животном. Ручной органчик из дерева, человек из мяса, Чижик из мя­са, музыкант из мяса, иначе организованного; но и тот, и другой — одинакового происхождения, одинаковой формации, имеют одни и те же функции, одну и ту же цель...

...Животное — чувствительный инструмент, абсолютно похо­жий на другой, — при одинаковой конструкции; если снабдить его теми же струнами, ударять по ним одинаковым образом радостью, страданием, голодом, жаждой, болью, восторгом, ужасом, то невоз­можно предположить, чтобы на полюсе и на экваторе он издавал бы различные звуки. Также во всех мертвых и живых языках вы находите приблизительно одинаковые междометия; происхождение условных звуков следует объяснять потребностями и сродством по происхождению. Инструмент, обладающий способностью ощуще­ния, или животное убедились на опыте, что за таким-то звуком следуют такие-то последствия вне его, что другие чувствующие инструменты, подобные ему, или другие животные приближаются или удаляются, требуют или предлагают, наносят рану или ласкают, и все эти следствия сопоставляются в его памяти и в памяти других животных с определенными звуками; заметьте, что в сношениях между людьми нет ничего, кроме звуков и действий...

Дидро Д. Разговор Даламбера и Дидро // Избранные философские произведения.

...Мы инструменты, одаренные способностью ощущать и памятью. Наши чувства — клавиши, по которым ударяет окружающая нас природа и которые часто сами по себе ударяют...

Дидро Д. Разговор Даламбера и Дидро // Избранные философские произведения.

...Чтобы оценить всю силу моей системы, заметьте еще, что перед ней стоит та же непреодолимая трудность, которую выдвинул Беркли против существования тел. Был момент сумасшествия, когда чувствующее фортепиано вообразило, что оно есть единственное существующее на свете фортепиано и что вся гармония вселенной происходит в нем...

Дидро Д. Разговор Даламбера и Дидро // Избранные философские произведения.

Ж.О. де ЛАМЕТРИ

...Сущность души человека и животных есть и останется всегда столь же неизвестной, как и сущность материи и тел. Более того душу, освобожденную при помощи абстракции от тела, столь же невозможно себе представить, как и материю, не имеющую ника­кой формы. Душа и тело были созданы одновременно, словом од­ним взмахом кисти... Поэтому тот, кто хочет познать свойства ду­ши, должен сперва открыть свойства, явно обнаруживающиеся в телах, активным началом которых является душа...

Все философы, внимательно изучавшие природу материи, рассматриваемой, как таковая, независимо от всех форм, образую­щих тела, открыли в этой субстанции различные свойства, вытека­ющие из абсолютно неизвестной сущности. Таковы, во-первых, способность принимать различные формы, которые появляются в самой материи и благодаря которым материя может приобретать двигательную силу и способность чувствовать; во-вторых, актуальная протяженность, принимаемая ими за атрибут, а не за сущность материи.

Ламетри Ж. Трактат о душе // Сочинения. —М.,

Какое чудесное зрелище представляет собой эта лестница с незаметными ступенями, которые природа проходит последовательно одну за другой, никогда не перепрыгивая ни через одну ступеньку ни всех своих многообразных созданиях! Какая поразительная картина — вид Вселенной: все в ней в совершенстве слажено, ничто не режет глаза; даже переход от белого цвета к черному соверша­ется через длинный ряд оттенков или ступеней, делающих его бес­конечно приятным.

Человек и растение — это белое и черное. Четвероногие, пти­цы, рыбы, насекомые, амфибии являются промежуточными оттен­ками, смягчающими резкий контраст этих двух цветов. Если бы не существовало этих промежуточных оттенков, под которыми я под­разумеваю проявления жизни различных животных, то человек, что гордое животное, созданное подобно другим, из праха, возомнил бы себя земным богом и стал бы поклоняться только самому себе...

...Для образования рассудка, подобного нашему, требуется больше времени, чем нужно природе для образования рассудка животных; надо пройти через период детства, чтобы достигнуть разума; надо иметь в прошлом все недостатки и страдания живот­ного состояния, чтобы извлечь из них преимущества, характеризующие человека.

Ламетри Ж. Человек-растение // Сочинения. — М., 1983. — С. 58—60.

К. А. ГЕЛЬВЕЦИЙ

Постоянно спорят о том, что следует называть умом; каждый дает гное определение; с этим словом связывают различный смысл, и все говорят, не понимая друг друга.

Чтобы иметь возможность дать верное и точное определение слову ум и различным значениям, придаваемым этому слову, необходимо сперва рассмотреть ум сам по себе.

Ум или рассматривается как результат способности мыс­лить (и в этом смысле ум есть лишь совокупность мыслей челове­ка), или понимается как самая способность мыслить.

Чтобы понять, что такое ум в этом последнем значении, надо выяснить причины образования наших идей.

В нас есть две способности, или, если осмелюсь так выра­зиться, две пассивные силы, существование которых всеми отчет­ливо осознается.

Одна — способность получать различные впечатления, производимые на нас внешними предметами; она называется физиче­ской чувствительностью.

Другая — способность сохранять впечатление, произведен­ное на нас внешними предметами. Она называется памятью, кото­рая есть не что иное, как длящееся, но ослабленное ощущение. Эти способности, в которых я вижу причину образования на­ших мыслей и которые свойственны не только нам, но и животным, возбуждали бы в нас, однако, лишь ничтожное число идей, если бы они не были в нас связаны с известной внешней организацией.

Если бы природа создала на конце нашей руки не кисть с гиб­кими пальцами, а лошадиное копыто, тогда, без сомнения, люди не знали бы ни ремесел, ни жилищ, не умели бы защищаться от жи­вотных и, озабоченные исключительно добыванием пищи и стрем­лением избежать диких зверей, все еще бродили бы в лесах пугли­выми стадами...

...Рассмотрим природу. Она нам являет предметы; эти пред­меты находятся в определенных отношениях с нами и между со­бой; знание этих отношений и составляет то, что называется умом; наш ум более или менее обширен в зависимости от большей или меньшей широты наших познаний в этой области.

Ум человеческий поднимается до познания этих отноше­ний; но здесь положен предел, которого он никогда не переступает. Поэтому все слова, которые составляют всевозможные языки и которые можно рассматривать как собрание знаков всех челове­ческих мыслей, либо воспроизводят образы (как дуб, океан, солнце), либо обозначают идеи, то есть различные отношения предметов между собой...

...Из всего мной сказанного вытекает следующее: если все слова различных языков не обозначают ничего, кроме предметов и отношений этих предметов к нам и между собой, то весь ум, следо­вательно, состоит в том, чтобы сравнивать наши ощущения и наши идеи, то есть замечать сходство и различия, соответствия и несоот­ветствия, имеющиеся между ними.

...Все наши ложные суждения и наши заблуждения происхо­дят от двух причин, предполагающих в нас лишь способность ощу­щения; что было бы, следовательно, бесполезно и даже бессмыс­ленно допускать в нас способность суждения, не объясняющую ничего такого, чего нельзя было бы объяснить без нас. Приступая к изложению этого вопроса, я заявляю, что нет такого ложного суждения, которое не было бы следствием или наших страстей, или нашего невежества.

Гельвеции К. Об уме // Сочинения: в 2-х т. - М., 1973.-С. 148-154.

Эволюция британского эмпиризма конца XVII — середины XVIII в.:



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.186.43 (0.011 с.)