ТОП 10:

Духовное развитие. Москва-Третий Рим



Такова фактическая сторона превращения Московского удела в национальное великорусское государство. Была и идейная сторона в этом быстром историческом движении. Простое накопление сил и средств путем безразборчивых "примыслов" характеризует московскую политику до конца XIV в., с этого же времени в усилении Москвы заметно становятся мотивы высшего порядка. Толчком к такому перелому послужила знаменитая Куликовская битва. Подготовленный исподволь разрыв с Ордой поставил Русь перед опасностью всеобщего разорения. Рязань думала отвратить разгром покорностью, Москва приготовилась к защите, остальные "великие княжества" и "господин Великий Новгород" выжидали. Под "высокою рукою" Дмитрия Донского собрались только его служебные князья да удельная мелкота с выезжими литовскими князьями. Со своей ратью Дмитрий по стратегическим соображениям — чтобы не дать соединиться татарам с Литвой — выдвинулся не только за пределы своих земель, но и за пределы русской оседлости вообще, в "дикое поле", и встретил татар на верховьях Дона, в местности, носившей название Куликова поля. Битва, принятая русскими в дурных условиях, окончилась, однако, их победой. Татары и литва ушли, и таким образом Донской заслонил собой и спас не только Москву, но и всю Русь. И вся Русь почувствовала, кто именно оказался ее спасителем. Только московский князь имел силу и желание стать за общенародное дело в то время, когда Новгород и прочие княжества притаились в ожидании беды. С этих пор Дмитрий из князя московского превратился в "царя Русского", как стали называть его в тогдашних литературных произведениях, а его княжество выросло в национальное государство Московское. "Оно родилось на Куликовом поле, а не в скопидомном сундуке Ивана Калиты", — метко и красиво сказал о нем В. О. Ключевский. Древнерусская письменность в XV в. отметила нам и эту перемену в фактах, и перелом в народном сознании. Многочисленные редакции повестей о Куликовской битве представляют ее как национальный подвиг ("Сказание о Мамаевом побоище", "Повесть" о нем, "Слово о Задонщине"). "Слово о житии Димитрия Донского" проникнуто национальным сознанием; церковные проповеди конца XIV и начала XV вв. на московских князей указывают как на национальных государей. Мало того, что народность сознала свое единство, она вскоре затем почувствовала свою силу, оценила, быть может, даже выше меры свои политические успехи и стала смотреть на себя, как на Богом избранный народ, "новый Израиль", которому суждено играть первенствующую роль среди других православных народов и в этом отношении занять место отживающей, теснимой турками, подчинившейся папам (на Флорентийском соборе) Византии. Такие тенденции начинают проглядывать в письменности того времени, в рассказах (Серапиона) о Флорентийском соборе, в повествовании о пребывании на Руси апостола Андрея Первозванного, в легенде о происхождении московских князей от Пруса, брата императора Августа, в преданиях о передаче на Русь из Греции "белаго клобука", который носили новгородские архиепископы, Мономахова венца и прочих "царских утварей" и других святынь, увозимых из Византии и обретаемых на Руси. Все эти сказания о святынях церковных и о символах политического главенства имели целью доказать, что политическое первенство в православном мире, ранее принадлежавшее старому Риму и "Риму новому" (Roma nova — Византия) перешло на Русь, в Москву, которая и стала "третьим Римом". В то время, когда турки уничтожили все православные монархии Востока и пленили все патриархаты, Москва сбрасывала с себя ордынское иго и объединяла Русь в сильное государство. Ей принадлежала теперь забота хранить и поддерживать православие и у себя, и на всем Востоке. Московский князь становится теперь главой всего православного мира — "царем православия". Псковский монах ("старец") Филофей первый высказал ясно эту мысль о всемирном значении Москвы и ее "царства" в послании к великому князю Василию: "Блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша, а третий (Москва) стоит, а четвертому не быта". Эта пышная литературно-политическая фикция в XVI в. овладела умами московских патриотов, стала предметом национального верования и освещала москвичам высокие, мировые задачи их национального существования. Как идеал, она стала руководить московской политикой и привела московскую власть к решимости сделать Московское княжество "царством" через официальное усвоение московскому князю титула "цезаря" — "царя" (1547). Немного позднее (1589) и московский митрополит получил высший церковный титул патриарха, и таким образом московская церковь стала на ту же высоту, как и старейшие во-сточные церкви. Наблюдая развитие национального сознания и рост народной гордости в московском обществе, некоторые историки (Милюков) склонны думать, что литератур-ные формы на Руси того времени составляют плод литературного заимствования от Византии через посредство балканских славян, а самая конструкция московских политических теорий не что иное, как перенесение на Москву национально-политических стремлений южных славян, совершенное югославянскими выходцами в Москву. Глубже и правильнее взгляд И. Н. Жданова, хорошо изучившего состав патриотических сказаний Московской Руси. "Содержание сказаний, — говорит он, — объясняется кругом тех историко-политических представлений, которые стали обращаться в нашей литературе после Флорентийской унии и особенно после падения Константинополя. Какое же значение имели все эти памятники старомосковской публицистики, в которых повторялось на разные лады, что истинное благоверие удержалось только в Москве, что Москва — третий Рим, а московский князь — наследник власти римских императоров и т. п.? В этой публицистике нужно различать ее живой исторический смысл и условную литературную оболочку. Смысл сказаний об Августе и Прусе, о византийском венце, о третьем Риме представится нам вполне ясным, если припомнить то значение, которое получает Московское княжество при Иване III и Василии Ивановиче. Рядом с московским князем не стало на Руси таких представителей власти, которые могли бы считать себя равными ему, не зависимыми от него. Силы, кото-рые стояли выше московского князя, исчезали: пала власть византийских царей, пало "иго" Золотой Орды. Московский князь поднимался на какую-то неведомую высоту. Нарождалось в Москве что-то новое и небывалое. Книжные люди позаботились дать этому новому и небывалому определен-ную форму, стиль которой отвечал историческому кругозору и литературному вкусу их времени. Придавать этой форме самостоятельное значение, видеть в этих сказаниях о Прусе и о третьем Риме указание на византийское начало, вносившееся в русскую государственную жизнь, утверждать, что московский князь действительно преобразовывался в "кафолического царя", значило бы придавать слишком мало цены русским историческим преданиям — государственным и церковным. Можно ли думать,что среди русских людей откроется какое-то особенное увлечение византийскими идеалами как раз в то время, когда государственный строй, их воплощавший, терпел крушение, когда византийскому "царству" пришлось выслушать суровый исторический приговор? Наши предки долго и пристально наблюдали процесс медленного умирания Византии. Это наблюдение могло давать уроки отрицательного значения, а не вы-зывать на подражание, могло возбуждать отвращение, а не увлечение. И мы видим, действительно, что как раз с той поры, когда будто бы утверждаются у нас византийские идеалы, наша государственная и общественная жизнь медленно, но бесповоротно вступает на тот действительно новый путь, который привел к "реформе Петра"

Причины возвышения Москвы: 1)выгодное географич полож-е (а. Здесь проходил узел сухопутных дорог с юга на север; б. Удобные водные пути; в. Моск кн-во занимало центр полож-е); 2)умелая политика моск князей (а. Все моск кн-я постоянно заботились об увеличении своих земель; б. Моск кн-я интенсивно строили дороги, города, храмы для привлечения насел-я в эти р-ны; в. Умели извлечь выгоду из отношений с ЗО; г. введение института наследования престола от отца к сыну); 3)помощь церкви и сочувствие духовенства (в 1326г. митрополичья кафедра была перенесена в М); 4)отсутствие сильных врагов; 5)нац сочувствие моск князьям. В глазах народа М княжество представлялось процветающим и стабильным, поэтому жители других регионов тяготели к М.

 

9.Внутренняя политика Ивана IV Грозного.

Реформы:.

Военная реформа. Наряду с попытками укрепления дисциплины дворян-ской конницы в середине XVI века закладывается основа формирующегося постоянного (стрелецкого) войска. Между сентябрем 1549 г. и августом 1550 Иван Грозный учредил “выборных” стрельцов. По его приказу 3000 человек должны были жить в Воробьевской слободе под предводительством боярских детей. Речь шла о реорганизации старых отрядов пищальников. Отныне войско пищальников стало называться стрелецким. Для обеспечения стрелецкого войска вводился новый подворный налог - “пищальные деньги”, который до этого собирался не повсеместно. Стрельцы сделались ядром постоянного войска. Они имели значительные преимущества над дворянской конницей, постепенно уступающей ему место.

Судебник 1550г. Самым крупным начинанием правительства Ивана Грозного было составленное в июне 1550 г. нового законодательного кодекса, который заменил устаревший судебник 1497. Из 99 статей нового судебника 37 были совершенно новыми, а в остальных текст предшествующего кодекса подвергался координатной переработке. Социальное законодательство, вошедшее в судебник 1550 г., касается двух важнейших вопросов - землевладение зависимого населения (крестьян и холопов). Закон стоит на стороне покупателя земли. Закон содействовал отчуждению вотчино-боярской земельной собственности. Второй закон, относящийся к проблеме землевладения провозглашал ликвидацию тарханов. Особое внимание Судебник уделял вопросам центрального и местного управления. Все преобразования начинаются с местного управления. Судебник 1550г. наглядно отразил эту особенность: его преобразования касаются главным образом наместнического управления. Сохраняя в целом старую систему кормлений, лишь вносит в нее коррективы, ограничивающие власть наместников и волостей.

Дворцовая тетрадь. В дворцовую тетрадь попали все служилые люди государева двора, из которого черпались основные кадры для формирования командного состава армии, для замещения высших правительственных должностей и т.д. Дворцовая тетрадь была действу-ющим документом, к которому приписывались на протяжении 50-60 годов XVI в все новые данные о составе государева двора вплоть до начала 1562г. Составление Дворцовой тетради оформляло выделение привилегированных частей, служащих по дворовому списку. Дворовые дети (боярские) составляли основной контингент представителей господствующего класса, который назначался на высшие военные и административные должности. Поэтому составление Дворцовой тетради отвечало интересам верхов русского дворянства и являлось попыткой осуществить в иных формах проект 1550г. о выделении из числа дворян “тысячников”.

Стоглав написан в виде ответов на вопросы о церковном строении. Эти вопросы, написанные от имени Ивана Грозного, содержали своеобразную программу реформ и представленную правительством на рассмотрение церковного собора. Однако они были лишь составлены по распоряжению царя, а не им самим. Есть все основания считать автором царских вопросов Сельвестра. В первых царских вопросах изложены три группы проблем, касающихся церковной реформы. Критике подверглись церковное богослужение и распорядок церковной жизни, говорилось о необходимости избрать “беспорочных” священников и игуменов, чтобы они внимательно исполняли свои обязанности. В осторожной форме предлагалось ликвидировать неподсудности монашества и духовенства царскому суду, но особенно важное значение имел вопрос о судьбах монастырского землевладения.

Земельная реформа. В ходе переписи земель в основных районах Русского государства вводилась единая окладная поземельная единица - “большая соха”. Социальная степень землевладельца определяла степень тяжести обложения. Классовый смысл реформы виден уже в том, что “в наиболее тяжелом положении оказывались черносошные крестьяне, т.к. при одинаковом количестве земель у разных землевладельцев им приходилось платить больше всего налогов.” Поземельная перепись сопровождалась многочисленными раздачами земель в поместья и отпиской у отдельных монастырей. Реформа была наиболее благоприятной для светских феодалов и несколько ущемляла духовных землевладельцев, что соответствовало общей линии реформ 50-х гг. XVI века.

Земская реформа. Она должна была привести к окончательной ликвидации власти наместников путем замены ее местными органами управления, выбранными из зажиточных черносошного крестьянства и посадских людей. В осуществлении земской реформы были заинтересованы зажиточные круги посадского населения и волостного крестьянства. Усиление классовой борьбы, в форме разбоев, и неспособность наместнического аппарата успешно осуществить подавление народных масс - основные причины, которые делали проведение реформы местного управления неотложной. Смысл реформы был направлен по преимуществу против трудящихся масс в деревне и городе.

Неспокойная обстановка в правительстве и в стране в целом в период 1553-1554 гг. не смогла надолго задержать проведение намеченных ре-форм.

Опричнина.

Царь все больше проникался мыслью об установлении личной диктатуры. В 1565 он объявил о введении в стране опричнины. Страна делилась на две части: территории, не вошедшие в опричнину, стали называться земщиной, каждый опричник приносил клятву на верность царю и обязывался не общаться с земскими. Опричники одевались в черную одежду, подобную монашеской. Конные опричники имели особые знаки отличия, к седлам прикреплялись мрачные символы эпохи: метла - чтобы выметать измену, и собачьи головы - чтобы выгрызать измену. С помощью опричников, которые были освобождены от судебной ответственности, Иван IV насильственно конфисковывал боярские вотчины, передавая их дворянам-опричникам. Казни и опалы сопровождались террором и разбоем среди населения. Крупным событием опричнины был новгородский погром в январе-феврале 1570, поводом к которому послужило подозрение в желании Новгорода перейти к Литве. Царь лично руководил походом. Были разграблены все города по дороге от Москвы до Новгорода. Во время этого похода в декабре 1569 Малюта Скуратов задушил в тверском монастыре митрополита Филиппа, пытавшегося противостоять царю. Считается, что число жертв в Новгороде, где тогда проживало не более 30 тысяч человек, достигло 10-15 тысяч. Большинство историков считают, что в 1572 царь отменил опричнину. Свою роль сыграло нашествие на Москву в 1571 крымского хана Девлет-Гирея, которого опричное войско не смогло остановить; были пожжены посады, огонь перекинулся в Китай-город и Кремль.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.207.137.4 (0.006 с.)