ТОП 10:

КРИЗИС ИМПЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ



 

Эпоха «белого террора». Покушение Каракозова 4 апреля 1866 г. привело к изменению внутриполитического курса. Правительство использовало действия террориста-одиночки для последовательного ограничения гласности, для полицейских репрессий против шестидесятников, для внедрения в общественное сознание идей незыблемости вековых устоев самодержавной России и необходимости сохранения единства и целостности Российской империи. Предпосылки нового правительственного курса намечались событиями 1862–1863 гг., когда страну потрясли петербургские пожары и польское восстание. Не прекращая разработки намеченных реформ, власти встали на путь «белого террора».

Чудесное избавление государя, которого спас, отведя руку террориста, простой мещанин, вызвало волну народного и общественного энтузиазма. По стране шли патриотические манифестации, сословия демонстрировали свою преданность престолу. Одновременно и в правящих верхах и в обществе происходило осмысление небывалого в русской истории события — революционно-террористического акта, совершенного в столице империи среди дня и направленного против Царя-Освободителя,

Для выяснения всех обстоятельств покушения была создана Верховная следственная комиссия, во главе которой встал М. Н. Муравьев, усмиритель Северо-Западного края. Катковские «Московские ведомости» охотно подчеркивали его заслуги «в усмирении мятежа и прочном водворении там русского элемента», на него возлагали надежды, связанные «с восстановлением значения русского правительства». Пообещав не щадить никого и добраться до самых «корней заговора», Муравьев не смог выявить связи студенческого ишутинского кружка с оппозиционным движением. Однако само покушение подрывало позиции либеральной бюрократии, «константиновской партии». После того как следствие установило, что Каракозов был студентом, в отставку был отправлен министр народного просвещения А. Е. Головнин, который долгие годы был ближайшим сотрудником великого князя Константина Николаевича. Ему на смену пришел граф Д. А. Толстой. Новый министр должен был пресечь студенческие волнения и поставить университеты под полный правительственный контроль. Ушел в отставку и глава III Отделения, шеф жандармов князь В. А. Долгоруков.

П. А. Шувалов. Главой III Отделения стал молодой аристократ П. А. Шувалов. Современники сравнивали его с Аракчеевым и говорили о том, что с назначением Шувалова начинается вторая половина царствования — реакция и аракчеевщина. Военный министр Д. А. Милютин отмечал: «Все делается под исключительным влиянием гр. Шувалова, который запугал государя ежедневными своими докладами о страшных опасностях, которым будто бы подвергаются и государство, и лично сам государь. Вся сила Шувалова опирается на это пугало».

Шувалов восемь лет был ближайшим советником Александра II. Назначение Шувалова ограничивало влияние в правительстве великого князя Константина Николаевича и либеральных бюрократов. Его приход к власти символизировал иссякание самодержавной инициативы, которая играла главную роль в проведении реформ. Шувалов был тесно связан с олигархическим дворянством и в определенной мере разделял конституционные воззрения газеты «Весть». Его назначение на высокий пост подчеркивало стремление самодержавия помириться с поместным дворянством.

Реформаторские усилия либеральной бюрократии, сплотившейся вокруг великого князя Константина Николаевича, ослабли задолго до 4 апреля, натолкнувшись на упорное сопротивление дворянского сословия, не желавшего лишаться полноты политической власти в стране. Намеченные реформы разрабатывались и вступали в действие благодаря огромной инерционной силе бюрократического аппарата.

Шувалов не имел программы внутриполитических преобразований и не стремился к ним. Он считал, что опора на просвещенные слои дворянства обеспечит государственной власти необходимую крепость: «Нужно энергически поддерживать и восстанавливать дворянство и землевладение, так как без этих элементов, консервативных и здоровых, не может существовать правильно организованное общество».

Шувалов желал сохранить крупное поместное дворянство как политическое сословие, сделать его влияние в губернской и уездной жизни определяющим. Он видел свою задачу в упразднении общины или хотя бы в поощрении выхода из нее зажиточных крестьян, которые могли бы стать крупными арендаторами помещичьей земли. Однако он не проявлял настойчивости в проведении этих планов в жизнь и достиг немногого. Пытаясь вместе с фельдмаршалом А. И. Барятинским воспрепятствовать проведению милютинской военной реформы, он настаивал на уменьшении роли военного министра, что было отвергнуто Александром II. Не удалось провести через Комитет министров и идею представительства в Государственном совете крупных землевладельцев для защиты дворянских интересов.

Административная унификация и русификация. Выдвижение Шувалова совпало с заметным усилением в правительственной политике тенденций к административной унификации и русификации, проявление которых стало очевидно еще входе подавления польского восстания. Восстание 1863 г. поддержали шляхта, радикальная интеллигенция и католическая церковь, но польское крестьянство осталось в стороне. Для скорейшего успокоения Польши правительство 19 февраля 1864 г. издало указ о крестьянской реформе. В основу указа легли предложения Ю. Ф. Самарина, развитые Н. А. Милютиным и В. А. Черкасским. Польские крестьяне без выкупа получали всю землю, что находилась в их пользовании, и становились земельными собственниками. Поместья, принадлежавшие участникам восстания, конфисковывались, земля передавалась в распоряжение правительственных чиновников. Шляхетское землевладение ограничивалось, помещики были лишены полицейской власти над крестьянами, что было продиктовано желанием ослабить шляхту, игравшую главную роль в восстании. Крестьянская реформа в Польше, принципы которой были противоположны началам крестьянской реформы 19 февраля 1861 г., достигла своей цели: был создан слой собственников, заинтересованных в политической и социальной стабильности. Одновременно правительство стремилось ограничить влияние католической церкви, усилило политику русификации в области судопроизводства и народногообразования. Унифицировалось административное устройство Царства Польского, которое было разделено на десять губерний и стало называться Привислинским краем.

Административная унификация проводилась при Александре II и на других национальных окраинах — в Прибалтике, Финляндии, Бессарабии, Закавказье. Она сопровождалась более или менее последовательной русификацией школьного дела, насаждением русского языка не только в государственных учреждениях, но и в органах местного самоуправления.

Русификация и административная унификация не были эффективным инструментом управления и противоречили давним традициям управления империей. Фундаментальный принцип российской имперской государственности — принцип многообразия, что означало полное отсутствие какой-либо административно-политической, правовой, национальной, культурной или конфессиональной унификации. В период своего расцвета Российская империя гарантировала своим подданным, особенно тем из них, что стали подвластны ей сравнительно недавно, все те права, привилегии и преимущества, какими они обладали прежде. Именно так обстояло дело в Остзейском крае, в Закавказье, где правительство столкнулось с давней политической культурой Грузии, азербайджанских и армянских земель, в Финляндии, а также на территориях, которые отошли к России после разделов Польши, и на большей части Кавказа.

Российская имперская политика — политика национальной и конфессиональной терпимости. Именно она делала Российскую империю столь притягательной для выходцев из других стран — немцев, сербов, греков, болгар, армян, евреев, которые большими группами селились в стране и принимали участие в ее хозяйственном развитии.

При Александре I предпринимались попытки совершенствования имперской государственности. Одна из них была связана с идеями федерализма и легла в основу Государственной Уставной грамоты, другая содержалась в проекте П. И. Пестеля, где проводились принципы административной унификации и централизации. События 14 декабря 1825 г. и воцарение Николая I привели к тому, что были отвергнуты оба пути переустройства российской государственности. Император полностью отказался от александровской идеи эволюционного федерализма и вместе с тем не решился следовать по пути скорой и последовательной централизации.

Основой николаевской идеократии стала триада «православие, самодержавие, народность». Правительство поощряло разнообразные проявления «русского духа», что означало распад сложившегося в екатерининские времена российского имперского сознания. Николай I и его преемники сознательно порвали с имперской традицией национальной и конфессиональной терпимости, что на исходе XIX в. было облечено в формулу «Россия — для русских».

При Николае I началась административная и правовая унификация, которая сопровождалась ограничением прав католиков, мусульман, иудаистов и представителей других конфессий, а также насильственной русификацией нерусских народов. Одновременно осуществлялась дискриминация и сегрегация отдельных народов — евреев, кочевых «инородцев» Сибири и Туркестана. Эту политику последовательно продолжали Александр II (особенно в Царстве Польском) и Александр III, при котором кризис имперской государственности принял необратимый характер. Следование ей исключало возможность модернизации политических институтов и социальных отношений и обрекало Российскую империю на несостоятельность.

Политика русификации была неэффективна и провокацион-на, естественным ответом на нее стал рост национализма нерусских народов. Н. Е. Врангель, в 1860-е гг. служивший в Польше, позднее утверждал: «Нужно сознаться, что наша политика, не только в Польше, но на всех окраинах, ни мудра, ни тактична не была. Мы гнетом и насилием стремились достичь того, что достижимо лишь хорошим управлением, и в результате мы не примиряли с нами инородцев, входящих в состав империи, а только их ожесточали, и они нас отталкивали. И чем ближе к нашим дням, тем решительнее и безрассуднее мы шли по этому направлению. Увлекаясь навеянной московскими псевдопатриотами идеей русификации, мы мало-помалу восстановили против себя Литву, Балтийский край, Малороссию, Кавказ, Закавказье, с которыми до того никаких трений не имели, и даже из лояльно с нами в унии пребывающей Финляндии искусно создали себе врага».

Внутриполитический кризис. В середине 1870-х гг. в России начался глубокий внутренний кризис. Его симптомами стали брожение в деревне, активизация действий революционеров, экономический и финансовый кризис. Разуверившись в Шувалове, Александр II в 1874 г. отправил его послом в Лондон. Либеральная общественность и немногие остававшиеся у власти либеральные бюрократы восприняли это как знак возвращения на путь реформ, что вовсе не входило в планы императора. Отстраненный от власти Шувалов констатировал бессилие власти: «Правительственные органы не в состоянии более поддерживать порядок». Александр II пытался преодолеть правительственный кризис путем смены министров. Он отправил в отставку министра юстиции К. И. Палена, поставив тому в вину оправдательный приговор по делу Засулич. Ушел со своего поста министр финансов М. X. Рейтерн, который противился войне на Балканах, давшей огромный бюджетный дефицит. Министром внутренних дел был назначен Л. С. Маков, боровшийся с крестьянскими волнениями путем циркуляров губернаторам, где требовал разъяснять крестьянам необоснованность их надежд на новый передел земли. Министерские перестановки не исправили положения, которое усугубил неурожай 1879 г. и мировой экономический кризис.

Обстановка в стране требовала неотложного решения двух вопросов: аграрного и конституционного. Необходимо было сократить обременительные крестьянские платежи, организовать предоставление крестьянам кредитов для покупки земли и их переселение на свободные казенные земли, что отчасти решало проблему малоземелья. Разработка российской администрацией во главе с А. М. Дондуковым-Корсаковым конституции для Болгарии широко обсуждалась в земских кругах, где были уверены, что Россия «созрела для конституционных учреждений» никак не меньше Болгарии. В обращенном к императору адресе харьковских земцев, говорилось: «Дай своему верному народу право самоопределения, которое свойственно ему от природы, дай ему милостиво то, что ты дал болгарам!»

Программные требования либеральных земских деятелей были изложены в 1879 г. в записке их лидера И. И. Петрунке-вича «Очередные задачи земства». Их составляли: свобода слова и печати, неприкосновенность личности, уничтожение административного произвола, создание льготной для народа налоговой системы, строгое соблюдение законов, в том числе самой властью. Все эти демократические новации, по словам Петрун-кевича, нельзя получить от действующего режима: «Поэтому мы не должны быть фигурантами в конституционной комедии, а, отвергнув всякую конституцию, данную сверху, будем настаивать на созыве Учредительного собрания». Земство «должно написать на своем знамени три положения: свобода слова и печати, гарантия личности и созыв Учредительного собрания».

Олигархическое дворянство в лице П. Д. Голохвастова в противовес земским требованиям конституции выдвигало давнюю славянофильскую идею о созыве Земского собора. Валуев вновь предложил реформировать Государственный совет, учредив при нем выборную нижнюю палату. Консерватор Р. А. Фадеев напоминал, что самодержавие — это «краеугольный камень русской истории в настоящем и будущем», что оно, в сущности, представляет собой «наше родовое определение власти». Он предостерегал от возвращения к власти либеральной бюрократии: «Возможно ли помыслить, чтобы верховная власть, пожертвовавшая в сознании своей всесословности и потребностей будущего такою силою, как дворянская, захотела снова сузить под собой почву и основаться, хотя бы временно, на такой своей силе, каково нынешнее полукрасное и несвязное чиновничество? Есть ошибки, невозможные для вековых правительств». Его политическая программа была проста: «Весь устой русского государства исчерпывается ныне четырьмя словами: народная вера в царскую власть».

Диктатура Лорис-Меликова. Взрыв в Зимнем дворце, произведенный С. Халтуриным, привел к созданию 12 февраля 1880 г. Верховной распределительной комиссии, наделенной чрезвычайными полномочиями для борьбы с революционным терроризмом. Во главе комиссии был поставлен боевой кавказский генерал М. Т. Лорис-Меликов. После войны он хорошо зарекомендовал себя энергичной борьбой со вспышками чумы в Поволжье и решительными действиями против народовольцев на посту харьковского генерал-губернатора. Лорис-Меликов получил фактически диктаторские полномочия. Одновременно он отправил в отставку одиозного министра просвещения Д. А. Толстого, упразднил III Отделение, ослабил цензуру и лично объяснялся с влиятельными редакторами газет и журналов. Функции III Отделения он передал Департаменту полиции при Министерстве внутренних дел, инициировал сенаторские ревизии земских учреждений и настоял на отмене тяжелого для простых людей косвенного налога на соль. В августе 1880 г. Верховная распределительная комиссия была упразднена, и Лорис-Меликов стал министром внутренних дел. На этом посту он настойчиво стал проводить в жизнь программу, где значилось: «Возвышение нравственного уровня духовенства, реформа податная, дарование прав раскольникам, пересмотр паспортной системы, облегчение крестьянских переселений в малоземельных губерниях; преобразование губернских административных учреждений, установление отношений нанимателей к рабочим, наконец, надлежащее руководство периодической печатью».

Он был твердо убежден в необходимости для власти действовать в тесном согласии с «людьми благомыслящими». В обращении к жителям столицы он призывал их объединить усилия в борьбе с террористическими выступлениями, что дало основание говорить о лорис-меликовской «диктатуре сердца». Действуя жестоко и в полной мере используя возможности полицейского аппарата, он менее чем за год сумел разгромить основные силы «Народной воли».

Лорис-Меликов убеждал императора: «Вывести Россию из переживаемого ею кризиса может только твердая самодержавная воля, но эта задача не может быть выполнена одними карательными и полицейскими мерами». Сочетание возрожденной самодержавной инициативы и либеральных мер должно было, по его мнению, умиротворить страну.

Александр II доверял Лорис-Меликову и ценил его усилия. Он одобрил представленный министром проект создания двух временных подготовительных комиссий из правительственных чиновников и сведущих лиц от дворянства и земства. Эти комиссии — административно-хозяйственная и финансовая — должны были рассматривать законопроекты до их внесения в Государственный совет. Это означало привлечение общественности к законотворческой деятельности.

Лорис-Меликов подготовил правительственное сообщение о созыве в Петербурге временных комиссий. Утром 1 марта 1881 г. Александр II сказал наследнику ивеликим князьям, что им сделан «первый шаг к конституции». Тогда же он распорядился обсудить проект на заседании Совета министров 4 марта. Вслед за этим он, вопреки возражениям Лорис-Меликова, выехал из дворца.

Взрыв на Екатерининском канале стал национальной трагедией.

Крах либеральной бюрократии. Обсуждение проекта Лорис-Меликова состоялось 8 марта на заседании Совета министров под председательством нового императора Александра III. Престарелый консерватор С. Г. Строганов заявил, что проект «ведет прямо к конституции». Программную речь произнес обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев. Он говорил о несостоятельности политики реформ, называл либеральных бюрократов болтунами и предостерегал от введения в России конституции: «В такое ужасное время, государь, надо думать не об учреждении новой говорильни, в которой произносились бы новые растлевающие речи, а о деле. Нужно действовать». Лорис-Меликова поддержали министры просвещения, финансов и военный — А. А. Сабуров, А. А. Абаза и Д. А. Милютин.

Лорис-Меликов 12 апреля подал царю доклад, где намечались меры по улучшению положения крестьян, предлагались реформы местной администрации, высшей и начальной школы. Министр считал необходимым обеспечить «единство правительства и программы внутренней политики», привлечь к разработке и выполнению реформ общественных представителей. Император обсудил доклад на совещании с министрами, но решения не принял. Победоносцеву он написал: «Лорис, Милютин и Абаза положительно продолжают ту же политику и хотят так или иначе довести нас до представительного правительства, но пока я не буду убежден, что для счастья России это необходимо, конечно, этого не будет, я не допущу».

Победоносцев написал текстманифеста, который был опубликован 29 апреля. Александр III объявлял своим подданным о возложенном на него «священном долге самодержавного правления» и заявлял: «Но посреди великой Нашей скорби глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело правления в уповании на Божественный промысел, с верою в силу и истину самодержавной власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений».

Н.П. Игнатьев. Манифест «об охране самодержавия» вызвал отставку Лорис-Меликова и его единомышленников. Министром внутренних дел стал бывший посол в Константинополе Н. П. Игнатьев, который считал необходимым продолжать искоренение крамолы при содействии общественных сил. Игнатьев понизил выкупные платежи, снял крестьянские недоимки, перевел временнообязанных крестьян на обязательный выкуп. Все это должно было служить улучшению экономического положения крестьян. В то же время было принято Положение о мерах к охранению государственного порядка, согласно которому та или иная местность могла быть объявлена властями на чрезвычайном положении, что давало возможность арестовывать и ссылать без суда любого российского гражданина.

В поисках средства политического преобразования России Игнатьев принял предложение обратившегося к нему И. С. Аксакова, который находил, что единственный выход из положения, «способный посрамить все конституции мира», — это Земский собор с прямыми выборами от сословий. Разработанный Аксаковым и Голохвастовым проект созыва в Москве в дни коронации Александра III совещательного Земского собора должен был показать единение царя с народом. Предполагалось, что общая численность избранных членов Собора составит три — три с половиной тысячи человек, из них около двух тысяч крестьян. Был подготовлен манифест, опубликование которого было намечено на 6 мая 1882 г. и приурочено к 200-летию последнего Земского собора. Узнав об этом, Победоносцев в ужасе писал царю: «Если воля и распоряжение перейдут от правительства на какое бы то ни было народное собрание — это будет революция, гибель правительства и гибель России». Катков на страницах «Московских ведомостей» поддержал Победоносцева. Игнатьева обвинили в покушении на основы самодержавной власти и в намерении стать конституционным премьер-министром. Его проект был отвергнут, он получил отставку, и на пост министра внутренних дел был назначен Д. А. Толстой.

До известной степени карьера этого в прошлом либерального бюрократа повторяла путь, пройденный Сперанским, хотя Толстой и не обладал способностями и широтой кругозора последнего. В царствование Александра III он стал главным двигателем политики, направленной на пересмотр основных начинаний Александра II. Его усилия способствовали проведению целого ряда мероприятий, которые получили название «контрреформы» и должны были укрепить самодержавную власть и оградить привилегии поместного дворянства. Толстой действовал, опираясь на поддержку императора, однако контрреформы, имевшие откровенно продворянский характер, не составляли всего содержания внутренней политики Александра III.

Политический идеал Александра III. Воспитанник Победоносцева и знаменитого историка Соловьева, император любил и знал русскую историю, искренне верил в нерасторжимую связь монарха и простого народа. Его радовало прозвание «мужицкий царь». Однако подданных своих он ставил невысоко и самодержавное отношение к ним выразил фразой: «Конституция? Чтобы русский царь присягал каким-то скотам?» В повседневном обиходе он был неприхотлив, отличался здравым смыслом, был по характеру тверд и ценил твердость в других. Он был убежден в самобытности России, основу которой составляло «народное самодержавие». В государственных делах он был прямолинеен и смотрел на Российскую империю как на вотчину Романовых. Важнейшие решения по внутриполитическим вопросам принимались при его активном участии. К делам внешней политики царь испытывал нерасположение, не доверял великим европейским державам. Его правление Катков описывал следующими словами: «Из долгих блужданий мы наконец возвращаемся в нашу родную, православную, самодержавную Русь. Призраки бледнеют и исчезают. Мы чувствуем пробуждение».

Наряду с Победоносцевым Катков казался столпом нового царствования. Катковские статьи в «Московских ведомостях» нередко имели программный характер. Катков охотно выступал как рупор дворянской общественности, бесцеремонно критиковал либеральную бюрократию, прежний курс реформ и отдельных министров. Он сыграл заметную роль в подготовке сближения самодержавной России и республиканской Франции, утверждая, что германская экспансия угрожает государственному единству России.

С подчеркнутым уважением Александр III относился к Победоносцеву, который когда-то давал ему уроки правоведения. О Победоносцеве говорили, что он хорошо знает, как не следует поступать, но не знает, что следует делать. Величайшей ложью своего времени он считал конституцию и утверждал, что любые конституционные изменения грозят российскому государству распадом: «Провидение хранило нашу Россию от подобного бедствия, при ее разноплеменном составе. Страшно и подумать, что возникло бы у нас, когда бы судьба послала нам роковой дар — всероссийский парламент. Да не будет». В разгар борьбы с Лорис-Меликовым он внушал своему высочайшему ученику: «…лучше уж революция русская и безобразная смута, нежели конституция. Первую еще можно побороть вскоре и водворить порядок в земле; последняя есть яд для всего организма, разъедающий его постоянною ложью, которой русская душа не принимает». Синодальное управление Победоносцева вело к полному подчинению православной церкви государству, он быстро вызвал неприязнь к себе как церковных иерархов, так и православной общественности. Сложившееся положение ©. М. Достоевский охарактеризовал словами: «русская церковь в параличе».

Эпоха контрреформ. Как «мужицкий царь», Александр III проявлял неподдельное внимание к положению в деревне. По его настоянию проводились мероприятия, направленные на облегчение условий хозяйственной деятельности крестьян. В 1882 г. был учрежден Крестьянский поземельный банк. Для смягчения остроты аграрного вопроса он выдавал ссуды на покупку земли отдельным крестьянам и крестьянским товариществам. Банк регулировал переход части помещичьих земель крестьянам, которые менее чем за двадцать лет купили при его посредничестве около 5 млн десятин земли. В 1886 г. была отменена подушная подать, установленная во времена Петра I. Стремясь сохранить патриархальные устои в деревне, правительство препятствовало семейным разделам, содействовало укреплению поземельной общины, запрещая частые общинные переделы земли, не разрешало залог и продажу надельных земель. Было отменено право крестьянина досрочно выкупить свой надел и выделиться из общины.

Эти меры носили ограниченный характер и не решали проблемы малоземелья и общего обеднения деревни. Они находились в противоречии с попытками укрепления помещичьего хозяйства. В 1885 г., к столетию Жалованной грамоты дворянству, был учрежден Дворянский банк, который на льготных условиях давал ссуды под залог помещичьих земель. Возвращение ссуд контролировалось нестрого. К концу XIX в. общая сумма выданных ссуд превысила один миллиард рублей. В интересах помещиков власти ограничили возможность крестьянского переселения и наказывали самовольных переселенцев.

Важнейшим мероприятием эпохи контрреформ было введение в 1889 г. института земских начальников. Земский участковый начальник назначался из местных потомственных дворян, он должен был обладать определенным имущественным и образовательным цензом, в его функции входил надзор за деятельностью крестьянских сельских и волостных учреждений. Он мог отменить постановление сельского схода, подвергнуть крестьян телесным наказаниям, аресту и штрафам. Его решения не подлежали обжалованию. Фактически речь шла о восстановлении полицейской власти помещиков над крестьянами, отмена которой была важнейшей частью Положения 19 февраля 1861 г. Правительство видело в земских начальниках «близкую к народу» твердую власть.

В 1890 г. была проведена одна из основных контрреформ — земская. Ее инициатором был Д. А. Толстой. Эта контрреформа обеспечила преобладание дворян в земских учреждениях, вдвое сокращала число избирателей по городской курии, ограничивала выборное представительство для крестьян. В губернских земских собраниях число дворян возросло до 90 %, а в губернских земских управах — до 94 %. Деятельность земских учреждений ставилась под полный контроль губернатора. Председатель и члены земских управ стали считаться состоящими на государственной службе.

Укреплению «государственного элемента» служила и городская контрреформа 1892 г. Она устраняла от участия в городском самоуправлении городские низы, значительно повышая имущественный ценз. В Петербурге и Москве в выборах могло участвовать менее 1 % населения. Были города, где число гласных городской думы равнялосьчислу участвовавших в выборах. Городские думы контролировались губернскими властями. Городская контрреформа находилась в вопиющем противоречии с проходившим процессом бурной урбанизации.

Правительство предпринимало некоторые шаги в направлении судебной контрреформы, оно ограничивало гласность судопроизводства по политическим делам, нарушало принцип несменяемости судей и судебных следователей, сужало круг дел, подлежащих рассмотрению присяжными заседателями. Однако на полный пересмотр судебных уставов 1864 г. власти не решились.

Увереннее действовали Толстой и его соратники в области народного просвещения. По инициативе Каткова был введен в 1884 г. новый университетский устав, который, по сути, ликвидировал автономию университета. Ношение студентами форменной одежды сделалось обязательным, значительно повышалась плата за обучение. Министр народного просвещения И. Д. Деля-нов настоял на закрытии большинства высших женских курсов, он же в 1887 г. издал циркуляр, известный как циркуляр о «кухаркиных детях», где запрещал принимать в гимназии «детей кучеров, лакеев, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей».

В целом контрреформы не привели к принципиальным политическим и социальным изменениям. Меры, направленные на слом установившейся после реформ Александра II общественной структуры, не отличались последовательностью, их продво-рянский характер противоречил ходу экономического развития. В конечном счете они создавали обманчивое впечатление незыблемости самодержавного строя.

Обострение национального вопроса. Составной частью политики «народного самодержавия» было ограничение прав отдельных народов, обрусение окраин. В административных учреждениях Привислинского края и Финляндии насаждался русский язык, повсеместно делались попытки вести на нем преподавание в школах. Дерпт был переименован в Юрьев, и в Юрьевском университете русский язык вытеснил немецкий. Была введена процентная норма приема евреев в высшие и средние учебные заведения. Широкие масштабы получило наступление на конституционные права Финляндии. В 1890 г. был введен обязательный прием в Великом княжестве русской монеты, упразднена самостоятельность финляндской почты. При Николае II был изменен порядок издания законов и уничтожены самостоятельные финские войска.

Политика правительства в национальном вопросе поддерживалась консервативной общественностью, особенно газетой «Московские ведомости», где ведущую роль играл В. А. Грин-гмут. Идейный преемник Каткова, он утверждал, что при Александре III Россия «вернула себе политическую и духовную самостоятельность и укрепилась на своих истинно русских религиозных, государственных и национальных основах». Знамением времени стало ренегатство одного из вождей «Народной воли», идеолога революционного терроризма Л. А. Тихомирова, который после нескольких лет эмиграции раскаялся, подал прошение о помиловании, был прощен и вернулся в Россию. Он стал деятельным сотрудником «Московских ведомостей» и посвятил свой талант развитию идей «народного самодержавия».

В. С. Соловьев. О том, что «тираническая русификация», проводимая Александром III, губительна для России, которую нельзя представлять иначе, как «многонародное целое», много писал В. С. Соловьев, знаменитый философ и ведущий публицист либерального журнала «Вестник Европы». Он не уставал напоминать обществу, проникнутому идеями казенного патриотизма: «Патриотизм требует, чтобы мы хотели действительно практически помочь своему народу в его бедах». Выступая против политики русификации, он высказывал «два желания»: «1) чтобы все народы не только в Российской империи, но и вне ее читали Пушкина и других наших великих писателей на русском языке и 2) чтобы никто не мешал насильно какому бы то ни было народу нашей империи читать и всероссийских и местных писателей на своем родном языке».

Соловьевский идеал: Россия — «христианская семья народов». Соловьев предостерегал от «ненависти к инородцам и иноверцам» и подчеркивал: «Христианская семья народов не есть непременно семья христианских народов». Объективно Соловьев отстаивал давнюю традицию имперской терпимости, которой противоречила политика русификации и унификации. Власти оставили без внимания предостережение либерального мыслителя. Следствием их близорукой политики стало развитие национальных движений на окраинах империи, которые со временем получили антиправительственный и антигосударственный характер.

В последние годы царствования Александра III заметно оживилось общественное движение. Голод 1891 г. показал неэффективность бюрократическо-полицейских мер по предотвращению бедствия и по борьбе с его последствиями. Работа на голоде стала главным делом для интеллигенции, особенно провинциальной. Принимались меры внеправительственной помощи голодающим, велась большая разъяснительная работа о необходимости препятствовать запустыниванию, обмелению рек, истреблению лесов, что было следствием примитивных навыков хозяйственной деятельности. Несмотря на официальные запреты, земские деятели обменивались информацией, оказывали посильное содействие крестьянству пострадавших уездов.

Воцарение Николая II. Александр III умер в октябре 1894 г. Ему наследовал его старший 26-летний сын Николай II. О новом императоре было известно немного, но его молодость, ровный, спокойный характер и воспитанность первоначально вселяли надежды. Его восшествие на престол дало повод для целого ряда земских адресов и ходатайств, которые содержали призыв ввести конституционную форму правления. Для Николая II это было неприемлемо. Отец всерьез не приобщал его к государственным делам, но внушил ему почти мистическую веру в то, что если «рухнет самодержавие, не дай Бог, тогда с ним и Россия рухнет». Его представления об окружающем мире и о своей роли в нем были просты и укладывались в формулу: «хозяин земли русской». В государственных делах Николай II был несчастлив, и символом его царствования стала Ходынская катастрофа, когда в мае 1896 г. во время коронационных торжеств в Москве на Ходынском поле из-за халатности властей произошла давка, в которой погибло, по официальным данным, 1389 человек и сотни были изувечены.

С вступлением Николая II на престол вновь возросло влияние Победоносцева, чьи взгляды определяли фанатичная нетерпимость к западным идеям прогресса и непонимание процессов, происходящих в России. Он внушал молодому царю, что самодержавная власть «не только необходима России, она не только есть залог внутреннего спокойствия, но и существенное условие национального единства и политического могущества государства». В специальной записке он предостерегал императора от попыток усовершенствования той «народной» системы управления, что была создана Александром III. Николай II последовал совету. В своей первой публичной речи в январе 1895 г. счел необходимым пресечь надежды на либеральные перемены и заявить о своей верности заветам отца: «Мне известно, что в последнее время слышались в нескольких земских собраниях голоса людей, увлекающихся бессмысленными мечтаниями об участии земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все силы благу народному, буду охранять начала самодержавия также твердо и неуклонно, как охранял мой незабвенный покойный родитель». Политическое заявление Николая II о бессмысленных мечтаниях означало принципиальный отказ от перемен в российской политической системе. В XX в. Россия вступала единственным европейским государством с самодержавной формой правления.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-17; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.95.131.208 (0.021 с.)