Слегка разочарован, ему хотелось бы побольше энтузиазма. Что я могу

Поделать? Чем я виноват, если во всем, что он говорит, я мимоходом узнаю

Заемные мысли, цитаты? Если он разглагольствует, а передо мной вереницей

проходят все гуманисты, каких я знавал. Увы, я знавал их такое множество!

Гуманист радикального толка -- это в первую очередь друг чиновников. Главная

забота так называемого "левого" гуманиста -- сохранить человеческие

Ценности; он не состоит ни в какой партии, потому что не хочет изменять

Общечеловеческому, но его симпатии отданы обездоленным; служению

Обездоленным посвящает он свою блестящую классическую культуру. Как правило,

Это вдовец с красивыми глазами, всегда увлажненными слезой, -- на всех

Юбилеях он плачет. Он любит кошек, собак, всех высших млекопитающих.

Писатель-коммунист любит людей со времени второго пятилетнего плана. Он

Карает их, потому что их любит. Стыдливый, как это свойственно сильным

Натурам, он умеет скрывать свои чувства, но за неумолимым приговором

Поборника справедливости умеет взглядом, интонацией дать почувствовать свою

Страстную, терпкую и нежную любовь к собратьям. Гуманист-католик, последыш,

Младший в семье гуманистов, о людях говорит зачарованно. Любая самая

Скромная жизнь, говорит он, жизнь лондонского докера или работницы сапожной

фабрики -- это волшебная сказка! Он избрал ангельский гуманизм, в назидание

Ангелам он и пишет длинные романы, печальные и красивые, которые часто

удостаиваются премии "Фемина".

Это все актеры на первых ролях. Но есть другие, тьма других:

Философ-гуманист, который склоняется над своими братьями как старший и

Чувствует меру своей ответственности; гуманист, который любит людей такими,

какие они есть, и гуманист, который их любит такими, какими они должны быть;

Тот, кто хочет их спасти, заручившись их согласием, и тот, кто спасет их

Против их воли; тот, кто желает создать новые мифы, и тот, кто

Довольствуется старыми; тот, кто любит в человеке его смерть, и тот, кто

Любит в нем его жизнь; гуманист-весельчак, который всегда найдет случай

Посмеяться, и мрачный гуманист, которого чаще всего можно встретить на

Похоронах. Все они ненавидят друг друга -- само собой, не как людей, а как

Отдельную личность. Но Самоучка этого не знает: он их всех свалил в одну

Кучу, запихав, как котов, в общий кожаный мешок, -- они там когтят друг

Друга в кровь, но он ничего не замечает.

Он смотрит на меня уже без прежней доверчивости.

-- Вы не разделяете моих чувств, мсье?

-- Боже мой...

Видя, что он встревожен, даже слегка раздосадован, я на какую-то долю

секунды пожалел было, что его разочаровал. Но он любезно продолжает:

-- Я знаю -- вы заняты своими исследованиями, своими книгами, на свой

Лад вы служите тому же делу.

Мои книги, мои исследования, болван! Худшей оплошности он совершить не

Мог.

-- Я пишу не ради этого.

Лицо Самоучки мгновенно меняется: можно подумать, он учуял врага,

Такого выражения я у него еще не видел. Что-то между нами убито.

-- Но... если вы не сочтете мой вопрос нескромным, нельзя ли узнать,

Для чего вы пишете, мсье? -- спрашивает он с притворным удивлением.

-- Гм... не знаю, просто так, чтобы писать.

Я дал ему повод улыбнуться; он полагает, что смутил меня.

-- Неужели вы стали бы писать на необитаемом острове? Разве люди пишут

Не для того, чтобы их прочли?

Он просто по привычке облек фразу в вопросительную форму. На самом деле

Она утвердительна. Мягкость и робость, покрывавшие его точно лак, сразу

Облупились, я его больше не узнаю. В чертах появилось тяжеловесное упрямство

-- это твердыня самодовольства. Еще не оправившись от изумления, я слышу,

как он говорит:

-- Пусть мне скажут: я пишу для определенного социального круга, я пишу

для своих друзей. Это я могу понять. Может быть, вы пишете для потомства...

Но так или иначе, мсье, вопреки самому себе вы пишете для кого-то. -- Он

Ждет ответа. И так как ответа нет, слабо улыбается. -- Быть может, вы

Мизантроп?