ТОП 10:

Герменевтика классической общей теории относительности



 

То, что относится к физике в данном разделе, как и в следующем, в целом верно, но описано в произвольно напыщенном стиле: автор пародирует здесь определенную научно-популярную литературу. Текст, тем не менее, начинен абсурдами. Например, нелинейные уравнения Эйнштейна трудно решать всем, и в особенности тем, у кого нет солидного «традиционного» математического образования. Эта ссылка на «нелинейность» является началом много раз повторяющегося розыгрыша, который изображает типичные недоразумения постмодернистского дискурса (см. выше с. 139–132). Червоточины и пространство-время Геделя являются, скорее, чисто спекулятивными теоретическими идеями; одним из недостатков определенной части научно-популярной литературы является то, что она ставит на одну доску наиболее подтвержденные и наиболее спекулятивные области физики.

В текстах, цитируемых в сносках, обнаруживается немало приятных моментов. За комментариями цитат из Латура и Вирилио, мы отсылаем к соответствующим главам. Высказывание Лиотара (сноска 36), смешивающее совершенно произвольным образом терминологию по крайней мере трех отраслей физики — физики элементарных частиц, космологии, теории хаоса и комплексности. Серр со своей стороны (сноска 36) смешивает состояние системы, которое может перемещаться по фрактальному множеству, и время, которое двигается совершенно банальным образом («по линии»). Впрочем, теория перколяции занимается истечением жидких тел через пористые среды (см., например, де Женн 1976) и ровным счетом ничего не говорит о природе пространства и времени.

Но весь этот отдел — не более, чем способ мягко ввести первую существенную нелепость статьи, а именно, комментарий Деррида на теорию относительности. Очевидно, что этот текст лишен всякого смысла, но мы не будем на этом настаивать111. Последний абзац характеризуется увеличением степени абсурдности. Математическая константа вроде p не меняется, даже если идея, которую мы о ней имеем, может измениться.

 

Квантовая гравитация

 

Первая глупость содержится в выражении «некоммутативный и, следовательно, нелинейный». В действительности, квантовая механика использует некоммутативные операторы, которые вполне линейны. Этот розыгрыш был вдохновлен текстом Маркли, цитируемым дальше по тексту (с. 236).

Пять следующих параграфов являются поверхностным, но в целом корректным просмотром различных попыток построить теорию квантовой гравитации. Отметим неумеренное подчеркивание «метафор и образов» и, главное, «нелинейности», «потока» и «взаимосвязанности».

Восторженная ссылка на морфогенетическое поле является, напротив, совершенно произвольной. Нет ничего в современной науке, что можно было бы упомянуть в качестве подтверждения этой «нью-эйджевской» фантазии, которая в любом случае не имеет ничего общего с квантовой гравитацией. Сокал пришел к этой «теории» при помощи благоприятной отсылки Росса, одного из издателей «Социального текста».

Ссылка на Хомского по поводу «эффекта клумб» была опасной. В самом деле, издатели вполне могли знать либо просто поискать этот текст: это именно тот текст, который мы цитируем во введении (с. 20, сноска 10), и он говорит прямо противоположное тому, что подразумевается в пародии.

Обсуждение не-локальности в квантовой механике намеренно запутано, но поскольку эта проблема технически достаточно сложна, мы лишь можем отослать читателя, например, к книге Маудлина.

В конце отметим выражение «субъективное пространство-время»: то, что пространство-время не является фундаментальной сущностью в будущей теории квантовой гравитации, не делает его, тем не менее, субъективным.

 

Дифференциальная топология

 

В этом разделе обнаруживается вторая крупная нелепость статьи, а именно, текст Лакана о психоаналитической топологии, который мы проанализировали в соответствующей главе. Ссылки на приложения лакановской топологии в кинематографической критике и психоанализе СПИДа к несчастью подлинны. На самом деле существуют прекрасные приложения математической теории узлов в недавно появившихся физических теориях, но это не имеет ничего общего с учением Лакана. В последнем абзаце автор играет на постмодернистском предпочтении всего «многомерного» и «нелинейного», чтобы ввести еще одну нелепость — многомерную (нелинейную) логику.

 

Теория многообразий

 

Касательно ссылки на Иригарей, смотрите соответствующую главу. Пародия снова внушает мысль, что «нормальная» наука питает отвращение ко всему, что «многомерно», тогда как в действительности все интересные многообразия многомерны112. Многообразия с границами являются классической темой дифференциальной геометрии. Сноска 73, касающаяся военных приложений, умышленно преувеличена: верно, что криптография имеет военные приложения и использует (среди остальных) некоторые области теории чисел. Но сама теория чисел очаровывала математиков начиная еще с античности, и является она отраслью в высшей степени чистой математики. Кроме того, ссылка на Харли также была опасной: его книга является вполне доступной автобиографией, где он хвалится как раз тем. что он занимался математикой, которая не имеет никаких приложений. В этой ссылке присутствует дополнительный иронический момент: в 1941 году Харди писал, что есть только две отрасли «чистой» науки, у которой никогда не будет военных приложений: теория чисел и теория относительности Эйнштейна. Футурология — это и в самом деле рисковое ремесло.)

 

К освободительной науке

 

В этом разделе достигается пароксизм нелепости. С одной стороны, автор утверждает, что «постмодернистская наука» освободилась от объективной истины. Но, каково бы ни было мнение ученых о хаосе или квантовой механике, очевидно, что они никоим образом не чувствуют себя «освобожденными» от объективности; а если бы дело обстояло именно так, наука превратилась бы в свою противоположность. С другой стороны, призывает — одновременно и в тексте, и в многочисленных сносках — политизировать науку в самом худшем значении этого термина. Тем не менее, этот радел содержит некоторые идеи (о связи между учеными и военными, идеологических увертках и преподавании наук), с которыми мы частично согласны. Мы не хотим, чтобы пародия вызвала неразборчивое высмеивание всех этих идей. Читателя, желающего узнать наши настоящие взгляды на некоторые из них, мы отсылаем к эпилогу.

В частности, как точно выразился Брехт (с. 198), тирания — это не тирания истины — ведь если бы это было так, как мы могли бы ее избежать — а тирания других людей. Заявление Келли Оливер поднимает обычную проблему самоопровержения: как выбрать «стратегическую теорию», не задаваясь вопросом о том, действительно ли эта теория объективно эффективна в достижении поставленных целей? Не столь легко избавиться от истины. Утверждение Маркли («в конечном счете, „реальность“ — это историческая конструкция») открывает ворота самым худшим формам националистских бесчинств (и не только националистских), как это красноречиво показывает Хобсбаум (с. 206).

В заключение приведем несколько примеров вопиющих нелепостей, высказанных в этом разделе:

• Маркли (с. 236) объединяет теорию комплексных чисел, математическую теорию, которая восходит по меньшей мере к девятнадцатому веку, с квантовой механикой и теорией хаоса. (Вероятно, он думает о недавно возникших весьма спекулятивных теориях комплексности. ) Ссылка 86 — это ироническая шутка над ним.

• Многие из 11000 диссертантов, работающих в области физики твердого тела, были бы весьма счастливы (и весьма удивлены), узнав, что все они смогут найти работу в своей области (с. 239).

• Слово «Радон» в заглавии книги Лорента Шварца (сноска 104) является именем математика. В книге рассматриваются вопросы одной из наиболее чистых математических областей, и она никак не соотносится с атомной энергией.

• Аксиома равенства (сноска 105) гласит, что два множества равны, если они обладают одними и теми же элементами. Устанавливать связь между этой аксиомой и либерализмом девятнадцатого века — значит заниматься историей культуры на основе вербальных идентификаций. То же самое в отношении аксиомы выбора (см. на с. 45–46 ее краткое объяснение) и движения за право на аборт. Коген действительно доказал, что ни аксиома выбора, ни ее отрицание не могут быть выведены из других аксиом теории множеств (сегодня говорят, что она от них независима); но этот математический результат ничего не говорит об «освободительном» или не освободительном характере аксиом Цермело-Френкеля.

И наконец, заметим, что все ссылки абсолютно точны, за исключением намека на мистера Оллгуда (см. ссылку на Концевича) и на каталонский национализм (см. ссылку на Смолина).

 

С. Нарушая границы: послесловие[17]

 

Большие люди все-таки очень странные, сказал себе маленький принц.

Антуан де Сент Экзюпери, Маленький принц.

 

Наконец, вот правда: моя статья «Нарушая границы: навстречу трансформативной герменевтике квантовой гравитации», которая появилась в весенне-летнем выпуске культурологического журнала Социальный Текст — это пародия. Ясно, что я должен редакторам и читателям Социального Текста, а также широкой интеллектуальной общественности без шутки объяснить мотивы, которые мной двигали, и мои истинные взгляды.1 Одна из моих задач в данном случае — внести небольшой вклад в диалог левых гуманитариев и естественников — «двух культур», которые в противоположность некоторым оптимистичным заявлениям (принадлежащих в большей степени гуманитариям) сегодня гораздо дальше интеллектуально отстоят друг от друга, чем за все прошедшие пятьдесят лет.

Как и в предмете, который был подвергнут сатире — в моих ссылках вы найдете миллиард примеров — моя статья представляет собой собрание истины, полуистины, четверть истины, ошибки, непоследовательности и грамматически правильные предложения, в которых полностью отсутствует смысл. (Печально, что существует только небольшое число последних: я тщательно пытался создать их, но я обнаружил, что, не считая редких моментов вдохновения, мне не хватало сноровки.) Я также использовал некоторые стратегии, которые хорошо обоснованы (хотя иногда небрежны) в этой области: обращение к авторитету вместо логики; спекулятивные теории как установленное знание; неестественные и даже абсурдные аналогии; риторика, которая хорошо слушается, но содержание которой двусмысленно; и недоразумение между специальным и обыденным смыслами английских слов2. (N.B.: все работы, цитированные мною в статье, являются подлинными и все цитаты строго точными; ничто не придумано.)

 

Но зачем я это сделал? Я признаю, что я — растерявшийся старый левый, который никогда полностью не понимал, как деконструкция должна была помочь рабочему классу. И еще я умудренный опытом ученый, который наивно верит, что существует внешний мир, что существуют объективные истины об этом мире, и что моя работа заключается в том, чтобы открыть некоторые из них. (Если бы наука была только посредником в социальных конвенциях относительно того, что должно считаться истиной, стал бы я беспокоиться, посвящая этому значительную часть своей относительно недолгой жизни? Я не надеюсь стать Эмили Пост в теории квантового поля3.

Но моя основная задача состоит вовсе не в защите науки от варварских орд литературных критиков (литкрит) (мы прекрасно обойдемся без этого — спасибо), моя задача скорее политического характера: противостоять модному в настоящее время постмодернистскому/постструктуралистскому/социально-конструктивистскому дискурсу — и в более общем плане увлечению субъективизмом — что является, как я считаю, враждебным по отношению к ценностям и будущему левого движения4. Алан Райан хорошо об этом сказал:

 

Привечать Мишеля Фуко, не говоря уже о Жаке Деррида, к примеру, — настоящее самоубийство для сплоченных меньшинств. Позиция меньшинства всегда заключалась в том, что сила может быть повержена истиной… Когда вы читаете Фуко, что истина мол есть просто проявление силы, вы начинаете верить в это. …На американских факультетах литературы, истории, социологии большое число относящих себя к левым смешали радикальные сомнения в объективности с политическим радикализмом и находятся в замешательстве5.

 

Аналогичным образом Эрик Хобсбаум провозгласил

 

подъем «постмодернистской» интеллектуальной моды в западных университетах, особенно на факультетах литературы и антропологии, которые предполагают, что все «факты», претендующие на объективное существование являются лишь интеллектуальными конструкциями. Или, короче, что не существует отчетливой разницы между фактом и фикцией. Но существование возможности их различить, и для историков, и даже для наиболее воинствующих среди нас антипозитивистов, — абсолютно фундаментаментально6.

 

(Хобсбаум идет дальше, показывая, как точная историческая работа может опровергать фикции, проповедуемые реакционными националистами в Индии, Израиле, на Балканах и других местах.) И, наконец, Станислав Андрески:

 

В той мере, в которой авторитеты внушают почтительный страх, в обществе благодаря беспорядку и глупости усиливаются консервативные тенденции. Прежде всего потому, что логически ясная мысль способствует росту знаний (лучшее доказательство тому прогресс естественных наук), а прогресс знаний рано или поздно ломает традиционный порядок. Неупорядоченное же мышление не приводит ни к какому конкретному результату, а самовоспроизводиться может бесконечно долго, не оказывая какого-то воздействия на порядок вещей7.

 

В качестве примера путаного мышления я хотел бы предложить фрагмент из книги Хардинг (1991) «Почему „физика“ является плохой моделью для физики».

Я выбрал этот пример как на основании авторитета Хардинг в определенных (но ни в коем случае не во всех) феминистских кругах, так и потому, что ее эссе (в отличие от других) написано очень ясно. Хардинг стремится ответить на вопрос, «адекватна ли феминистская критика западной мысли естественным наукам?» Она выдвигает, а впоследствии опровергает шесть ложных предубеждений относительно природы науки. Некоторые из ее опровержений идеально подобраны; но они не доказывают ничего из того, что она хотела доказать. Это объясняется тем, что она смешивает пять достаточно разных вопросов:

1. Онтология. Какие объекты существуют в мире? Какие положения об этих объектах являются истинными?

2. Эпистемология. Как могут люди получить истинное знание о мире? Как они оценивают достоверность этого знания?

3. Социология знания. В какой степени истины познаны (или познаваемы) людьми в каждом данном обществе, находящимся под влиянием (или обусловленном) социальными, экономическими, политическими, культурными и идеологическими факторами? Этот же вопрос относится к заблуждениям, по ошибке считающими себя истиной.

4. Индивидуальная этика. Какого рода исследования ученый или технолог должен предпринять (или отказаться)?

5. Социальная этика. Какого рода исследования общество должно поощрять, субсидировать или централизованно финансировать (или наоборот осуждать, облагать налогом или запрещать)?

Эти вопросы, очевидно, взаимосвязаны — в том числе, если объективные истины о мире отсутствуют, то нет особого смысла задавать вопрос, как можно познать эти (несуществующие) истины — но они концептуально различны.

Хардинг, например, (цитируя Форман 1987) отмечает, что американские исследования в 40-х и 50-х годах по квантовой электронике были мотивированы по большей части возможностью военного использования. Достаточно верно. Сейчас квантовая механика предоставляет возможность для развития физике твердого тела, а она в свою очередь предоставляет возможность для развития квантовой электронике (в том числе транзисторы), а она — практически все современные технологии (в том числе компьютеры)8. А влияние компьютера на общество оказалось как благоприятным (в том числе способствуя постмодернистской культурной критике более эффективно производить свои статьи), так и губительным (в том числе способствуя войскам США более эффективно убивать людей). Это поднимает ряд вопросов социальной и индивидуальной этики: Должно ли общество поощрять (или осуждать) определенное применение компьютеров? Поощрять (или осуждать) исследования по компьютерам per se? Поощрять (или осуждать) исследования по квантовой электронике? В физике твердого тела? В квантовой механике? И те же вопросы для отдельных ученых и технологов. (Точнее, утвердительный ответ на эти вопросы оказывается труднее обосновать, когда речь идет об ответах отдельного человека; но я не хочу объявлять ни один вопрос неправомерным a priori. ) Точно так же возникают социологические вопросы: В какой степени наше знание (истинное) компьютерной науки, квантовой электроники, физики твердого тела и квантовой механики — и недостаток нашего знания о других научных объектах, в том числе о глобальном климате — является результатом общественного политического выбора в пользу милитаризма? В какой степени ошибочные теории (если таковые имелись) в компьютерной науке квантовой электроники, физики твердого тела и квантовой механики явились результатом (в целом или по частям) социальных, экономических, политических, культурных и идеологических факторов, в особенности культуры милитаризма9? Это все серьезные вопросы, которые заслуживают тщательного изучения, придерживаясь самых высоких критериев научного и исторического обоснования. Но они не имеют никакого влияния на отмеченные научные вопросы. Действительно ли атомы (а также силиконовые кристаллы, транзисторы и компьютеры) ведут себя в соответствии с законами квантовой механики (а также физики твердого тела, квантовой электроники и компьютерной науки). Милитаристская ориентация американской науки не имеет просто никакого отношения к онтологическому вопросу и только при осуществлении совершенно невероятного сценария могла бы иметь отношение к эпистемологическому вопросу. (В том числе, если бы всемирное сообщество физиков твердого тела, следуя тому, что они считают конвенциональными критериями научного обоснования, приняли бы поспешно или необдуманно ошибочную теорию полупроводников, поскольку их энтузиазм, направленный на прорыв военной технологии, то эта теория позволила бы это сделать.

Эндрю Росс провел аналогию между иерархией культурных предпочтений (высокий, среднего класса и массовый), хорошо известной в критике культуры, и разграничением между наукой и псевдонаукой10. С социологической точки зрения это слишком резкое заявление; а с онтологической и эпистемологической точек зрения оно просто бессмысленное. Кажется, что Росс сам признает это потому, что он сразу заявляет:

 

Я не настаиваю на буквальном понимании этой аналогии… Более тщательное исследование примет во внимание отдельные существенные различия между областью культурных предпочтений и той, что относится к науке (!), но оно, в конечном счете, усилит противостояние между эмпиристскими утверждением о том, что существуют знания, не зависимые от контекста, и культурологическим утверждением, что все знания принимаются как истинные только обществом.11

 

Но для людей, которые надеются осуществить социальные преобразования, просто недостаточно подобного эпистемологического агностицизма. Если отрицать, что не зависимые от контекста высказывания могут быть верными, и вы сразу отбрасываете не только квантовую механику и молекулярную биологию: вы так же отбрасываете и газовые камеры нацистов, и американское порабощение африканцев, и тот факт, что сейчас в Нью-Йорке идет дождь. Хобсбаум прав: факты значат, и некоторые факты (вроде первых двух, приведенных выше) значат очень много.

Росс прав в том, что сохранение, на социологическом уровне, демаркационной черты между наукой и псевдонаукой служит — среди прочего — поддержанию социальной власти власть имущих, независимо от того, как они относятся к науке и доверяет ли наука им. (Это служит также росту средней продолжительности жизни в Соединенных Штатах с 47 лет до 76 лет за период меньше столетия.)12. Росс отмечает, что

 

Критика культуры с некоторых пор сталкивается с необходимостью представлять в дебатах по проблемам класса, тендера, расы и сексуальной ориентации внешне сходные институциональные интересы, затрагивающие разграничения культурных предпочтений, и я не вижу достаточного основания для того, чтобы мы отвергли, когда противостоим науке, тяжело доставшийся нам скептицизм.13

 

Достаточно ясно: ученые фактически первыми признали скептицизм перед другими (и самим собой) истинным положением. Но претендующий на умудренность скептицизм, успокоительный (или слепой)[18]агностицизм не могут никуда вас привести. Критики культуры так же, как и историки или ученые-естественники, нуждаются в просвещенном скептицизме: таком, который бы мог разработать данные и логику и прийти к аргументированному (пусть даже и предполагаемому) суждению, основанному на данных и логике.

Здесь Росс должен был бы мне возразить, что я веду игру на своем поле: как он, профессор American Studies, может состязаться со мной, физиком, обсуждая квантовую механику?14 (Или даже ядерную энергию — предмет, в котором я не разбираюсь.) Но точно так же верно, что я не смог бы выиграть спор с профессиональным историком о причинах первой мировой войны. Но, как интеллигентный человек со скромными познаниями в истории, я, тем не менее, способен воспользоваться данными и логикой, предоставленными состязающимися историками, и прийти к какому-нибудь аргументированному (пусть даже и предполагаемому) суждению. (Без этой способности как может любой мыслящий человек обосновать свою политическую позицию?) Беспокойство вызывает то, что несколько не естественников, используя материалы науки, чувствуют себя слишком самоуверенно. Как заметил еще 35 лет тому назад в своей знаменитой лекции «Две культуры» К. П. Сноу:

 

Очень много раз я присутствовал на собраниях людей, которые, с точки зрения стандартов традиционной культуры, считались высоко образованными и которые демонстрировали с соответствующей напыщенностью свое сомнение в грамотности ученых. Один раз или дважды меня спровоцировали и я спросил у компании, многие ли из них могут рассказать о втором законе термодинамики. Ответ был холодным; он был также отрицательным. А ведь я спросил то, что для ученого равнозначно вопросу: Читали ли вы Шекспира?

Теперь я думаю, что если я задам совсем уж простой вопрос — вроде, Что вы понимаете под массой или под ускорением, что является научным эквивалентом Умеете ли вы читать? — лишь один из десяти высокообразованных людей поймет, что мы говорим на одном языке. Величественная система современной физики развивается, а большинство умнейших людей западного общества знают столь же мало об этом, как и их неолитические предки.15

 

Большая доля вины за такое положение дел лежит, как я думаю, на ученых. Математика и естественные науки преподаются авторитарно16; и это противоречит не только принципам радикальной/демократической педагогики, но и принципам самой науки. Не удивительно, почему большинство американцев не может разграничить науку и псевдонауку: их учителя естествознания никогда не давали этому рационального обоснования. (Спросите выпускника: Важно ли строение атома? Да. Почему ты так думаешь? Он увязнет в ответе.) Является ли тогда неожиданностью, что 36 процентов американцев верит в телепатию, а 47 процентов верят в сотворение мира согласно Писанию?17

Как отмечает Росс,18 многие из основных политических решений в последующие десятилетия — от здравоохранения до глобального потепления и третьей мировой войны — отчасти зависят от деликатных (и горячо обсуждаемых) вопросов о факторе науки. Но они зависят не только от фактора науки: они зависят также от этических ценностей и — особенно важно отметить это в рамках журнальной публикации — от неприкрытых экономических интересов. Левое движение не будет эффективны, если оно не примет всерьез вопросы о факторе науки и этические ценности и экономические интересы. Решения, поставленные на карту, слишком важны, чтобы отдать их на откуп капиталистам или ученым — или постмодернистам.

Четверть века назад во время вторжения США во Вьетнам Ноам Хомский сказал, что:

 

Джордж Оруэлл однажды заметил, что политическая мысль, особенно левая, в каком-то смысле напоминает воображаемую мастурбацию, для которой мир фактов вряд ли что-то значит. К сожалению, это правда, и отчасти именно поэтому нашему обществу не хватает настоящего, ответственного, серьезного левого движения.19

 

Может быть, это слишком грубо, но здесь есть, к сожалению, немалая доля правды. В наши дни эротические тексты скорее появятся на французском, чем на китайском, но обстоятельства реальной жизни остаются теми же самыми. Вот, что пишет, сетуя, в заключение своего исследования американской интеллектуальной моды в 1992 году Алан Райан:

 

число людей, которые сочетают интеллектуальную силу и хотя бы умеренный политический радикализм, ничтожно мало. А это для страны, где до 1996 года избраны Дэнвор Куайл и Джордж Буш в качестве Президента, не очень-то весело.20

 

Четыре года спустя, когда Билл Клинтон оказался нашим, как предполагалось, «прогрессивным» президентом, а Нейт Гингрич готовится к встрече нового тысячелетия, все так же невесело.

 

Цитируемая литература

 

Albert, David Z. 1992. Quantum Mechanics and Experience. Cambridge, Mass.:Harvard University Press.

Andreski, Stanislav. 1972. Social Sciences as Sorcery. London: André Deutsch.

Chomsky, Noam. 1984. The politicization of the university. In Radical Priorities, 2nd edn, pp. 189–206, edited by Carlos P. Otero. Montreal: Black Rose Books.

Forman, Paul. 1987. Behind quantum electronics: National security as basis for physical research in the United States, 1949–1960. Historical Studies in the Physical and Biological Sciences 18:149–229.

Galiup, George H. 1982. The Galiup Poll: Public Opinion 1982. Wilmington, Del.: Scholarly Resources.

Galiup, George Jr. 1993. The Galiup Poll: Public Opinion 1993. Wilmington, Del.: Scholarly Resources.

Gross, Paul R. and Norman Levitt 1994. The natural sciences: Trouble ahead? Yes. Academic Questions 7(2): 13–29.

Harding, Sandra. 1991. Whose Science? Whose Knowledge? Thinking from Womenэs Lives. Ithaca: Comell University Press.

Hastings, Elizabeth Harm and Philip K. Hastings, eds. 1992. Index to International Public Opinion, 1999–1991. New York: Greenwood Press.

Hobsbawm, Eric. 1993. The new threat to history. New York Review of Books (16 December): 62-4.

Holland, Walter W. et al, eds. 1991. Oxford Textbook of Public Health, 3 vols. Oxford: Oxford University Press.

Ross, Andrew. 1991. Strange Weather: Culture, Science, and Technology in the Age of Limits. London: Verso.

Ross, Andrew. 1992. New Age technocultures. In Cultural Studies, pp. 531-55, edited by Lawrence Grossberg, Cary Nelson and Paula A. Treichler. New York: Routledge.

Ryan, Alan. 1992. Princeton diary. London Review of Books (26 March): 21. Snow, C.P. 1963. The Two Cultures: And A Second Look New York: Cambridge University Press.

Sokal, Alan. 1987. Informe sobre el plan de estudios de las carreras de Matemática, Estadística у Computación. Report to the Universidad Nacional Autónoma de Nicaragua, Managua, unpublished.

U.S. Bureau of the Census. 1975. Historical Statistics of the United States: Colonial Times to 1970. Washington: Government Printing Office.

U.S. Bureau of the Census. 1994. Statistical Abstract of the United States: 1994. Washington: Government Printing Office.

Virilio, Paul. 1993. The third interval: A critical transition. In Rethinking Technologies, pp. 3-12, edited by Verena Andermatt Conley on behalf of the Miami Theory Collective. Minneapolis: University of Minnesota Press.

Williams, Michael R. 1985. A History of Computing Technology. Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall.

 

 

Библиография

 

Albert, David Z. 1992, Quantum Méchantes and Experience, Cambridge; Harvard University Press.

Alliez, Eric, 1993, La signature du monde, ou Qu ‘est-ce que la philosophie de Deleuze et Guattari? Paris: Editions du Cerf.

Althusser, Louis. 1993, Ecrits sur la psychanalyse: Freud et Lacan, Paris: Stock/IMEC.

Amsterdamska, Olga. 1990. «Surely you are joking. Monsieur Latour!» Science, Technology, & Human Values 15: 495–504.

Andreski, Stanislav. 1975. Les sciences sociales: Sorcellerie des temps modernes? Traduit par Anne et Claude Riviere. Paris: Presses Universitaires de France.

Arnol’d, Vladimir I. 1992. Catastrophe Theory, 3e éd. Traduit par G.S. Wassermann et R.K. Thomas. Berlin: Springer-Verlag.

Badiou, Alain. 1982. Théorie du sujet. Paris: © Editions du Seuil.

Bahcall, John N. 1990. «The solar neutrino problem». Scientific American 262(5)(May 1990): 54–61.

Bahcall, John N., Frank Calaprice, Arthur B. McDonald et Yoji Totsuka. 1996. «Solar neutrino experiments: Thd next generation». Physics Today 49(7) (July 1996): 30–36.

Balan, Bernard. 1996. «L’œeil de la coquille Saint-Jacques-Bergson et les faits scientifiques». Raison presente 119: 87-106.

Barnes, Barry et David Bloor. 1981. «Relativism, rationalism and the sociology of knowledge». Dans: Rationality and Relativism, p. 21–47. Édité par Martin Hollis etSteven Lukes. Oxford: Blackwell.

Barnes, Barry, David Bloor et John Henry. 1996. Scientific Knowledge: A Sociological Analysis. Chicago: University of Chicago Press.

Barreau, Hervé. 1973. «Bergson et Einstein: À propos de Durée et simultanéité». Les Études bergsoniennes 10: 73-134.

Barsky, Robert F. 1997. Noam Chomsky: A Life of Dissent. Cambridge, Massachusetts: MIT Press. Barthes, Roland. 1970. «L’étrangère». La Quinzaine littéraire 94 (1-15 mai 1970): 19–20.

Baudrillard, Jean. 1983. Les stratégies fatales. Paris: Bernard Grasset.

Baudrillard, Jean. 1990. La transparence du mal. Paris: © Galilée.

Baudrillard, Jean. 1991. La guerre du Golfe n’a pas eu lieu. Paris: © Galilée.

Baudrillard, Jean. 1992. L’illusion de la fin. Paris: © Galilée.

Baudrillard, Jeaa 1995a. Fragments; Cool Memories 111 1990–1995. Paris: © Galilée.

Baudrillard, Jean. 1995b. Le crime parfait. Paris: Galiée.

Becquerel, Jean. 1922. Le principe de relativité et la théorie de la gravitation. Paris: Gauthier-Villars.

Bergson, Henri. 1922. «Remarques sur la théorie de la relativité». Bulletin de la Société française dephilosophie 18: 102–113. (Séance du 6 avril 1922)

Bergson, Henri. 1924a. «Les temps fictifs et le temps réel». Revue de philosophie 31: 241–260.

Bergson, Henri. 1924b. [Réplique à Metz 1924b.] Revue de philosophie 31: 440.

Bergson, Henri. 1960 [1934]. Lapensée et le mouvant: Essais et conferences. Paris: Presses Universitaires de France.

Bergson, Henri. 1968 [1923]. Durée et simultanéité. A propos de la théorie d’Einstein. 2e éd. Paris: Presses Universitaires de France.

Bergson, Henri. 1972. Mélanges. Textes publiés et annotés par André Robinet. Paris: Presses Universitaires de France.

Best, Steven. 1991. «Chaos and entropy: Metaphors in postmodern science and social theory». Science as Culture 2(2) (no. 11): 188–226.

Bloor, David. 1991. Knowledge and Social Imagery, 2e éd. Chicago: University of Chicago Press.

Boghossian, Paul. 1996. «What the Sokal hoax ought to teach us». Times Literary Supplement (December 13, 1996): 14–15. À paraître dans Les temps modernes.

Bourbaki, Nicolas. 1974. Élements d’histoire des mathématiques. Nouvelle éd. revue.corrigée et augmentée. Paris: Hermann.

Bouveresse, Jacques. 1984. Rationalité et cynisme. Paris: Editions de Minuit. Brecht, Bertolt. 1972. Écrits sur le théatre, tome 1. Traduction de Béatrice Perregauxet Jean Jourdheuil. Paris: © L’Arche Éditeur.

Bricmont, Jean. 1995. «Science of chaos or chaos in science?» Physicalia Magazine 17, no. 3–4. [Une version légèrement antérieure de cet article est parue dans Paul R. Gross, Norman Levitt et Martin W. Lewis, éditeurs, The Flight from Science and Reason, Annals of the New York Academy of Sciences 775 (1996), p. 131–175.]

Bricmont, Jean. 1997. «La vraie signification de l’affaire Sokal». Le Monde (14 janvierl997): 15.

Broch, Henri. 1992. Au coeur de l’extraordinaire. Bordeaux: L’Horizon chimérique.

Brunet, Pierre. 1931. L’introduction des théories de Newton en France au xvnr siècle.Paris: A. Blanchard. Réimprimé par Slatkine, Genève, 1970.

Brush, Stephen. 1989. «Prediction and theory evaluation: The case of light bending». Science 246: 1124–1129.

Canning, Peter. 1994. The crack of time and the ideal game. Dans: Gilles Deleuze and the Theater of Philosophy, p. 73–98, édité par Constantin V. Boundas et Dorothea Olkowski. New York: Routledge.

Chomsky, Noam. 1977. Dialogues avec Mitsou Ronat. Paris: Flammarion.

Chomsky, Noam. 1994a. L’an 501: La conquete continue. Traduit de l’americain par Christian Labarre. Bruxelles/Montréal: EPO/Écosociété. [Version originale: Year 501: The conquest continues. Montréal — New York: Black Rose Books, 1993.]

Chomsky, Noam. 1994b. Keeping the Rabble in Line: Interviews with David Barsamian.Monroe, Maine (USA): Common Courage Press.

Clavelin, Maurice. 1994. «L’histoire des sciences devant la sociologie de la science». Dans: Le relativisme est-il resistible? Regards sur la sociologie des sciences, édité par Raymond Boudon et Maurice Clavelin. Paris: Presses Universitaires de France. P. 229–247.

Crane, H. R. 1968. «The g factor of the electron». Scientific American 218(1) (January): 72–85.

Cribier, Michel, Michel Spiro et Daniel Vignaud. 1995a. «Le neutrino, une particule à problèmes». La Recherche. 26 (avril 1995): 408–414.

Cribier, Michel, Michel Spiro et Daniel Vignaud. 1995b. La lumière des neutrinos. Paris: Seuil.

Damarin, Suzanne K. 1995. «Gender and mathematics from a feminist standpoint». Dans: New directions for equity in mathematics education. Édité par Walter G. Secada, Elizabeth Fennema et Lisa Byrd Adajian. Publié en collaboration avec le National Council of Teachers of Mathematics (États-Unis). New York: Cambridge University Press. P. 242–257.

Darmon, Marc. 1990. Essais sur la topologie lacanienne. Paris: Editions de l’Assocation freudienne.

Davenas, E. et aï. 1988. «Human basophil degranulation triggered by very dilute antiserum against IgE». Nature 333: 816–818.

Dawkins, Richard. 1989. L’horloger aveugle. Traduit de l’anglais par Bernard Sigaud. Paris: Laffont.

Debray, Régis. 1980. Le scribe: Genese dupolitique. Paris: Bernard Grasset.

Debray, Régis. 1981. Critique de la raison politique. Paris: © Éditions Gallimard.

Debray, Régis. 1994. Manifestes médiologiques. Paris: Gallimard.

Debray, Régis. 1996. «L’incomplétude, logique du religieux?». Bulletin de la Société francaise de philosophie 90: 1-35. (Seance du 27 Janvier 1996).

de Gennes, Pierre-Gilles. 1976. «La percolation: un concept unificateur». La Recherche 72: 919–927.

 

Deleuze, Gilles. 1968a. Différence et répétition. Paris: Presses Universitaires de France.

Deleuze, Gilles. 1968b. Le Bergsonisme. Paris: Presses Universitaires de France.

Deleuze, Gilles. 1969. Logique du sens. Paris: Éditions de Minuit.

Deleuze, Gilles et Félix Guattari. 1988. Mille plateaux. Paris: Éditions de Minuit.

Deleuze, Gilles et Félix Guattari. 1991. Qu ‘est-ce que la philosophie? Paris: Éditions de Minuit.

Derrida, Jacques. 1970. «Structure, sign and play in the discourse of the human sciences». Dans: The Languages of Criticism and the Sciences of Man: The Structuralist Controversy. Édité par Richard Macksey et Eugenio Donato. Baltimore: © The Johns Hopkins University Press, 1970. P. 247–272.

Desanti, Jean Toussaint. 1975. La Philosophie silencieuse, ou critique des philosophies de la science. Paris: © Éditions du Seuil.

Dhombres, Jean. 1994. «L’histoire des sciences mise en question par les approches sociologiques: le cas de la communauté scientifique française (1789–1815)». Dans: Le relativisme est-il resistible? Regards sur la sociolo-gie des sciences, édité par Raymond Boudon et Maurice Clavelin. Paris: Presses Universitaires de France. P. 159–205.

Dieudonné, Jean Alexandre. 1989. A History of Algebraic and Differential Topology, 1900–1960. Boston: Birkhauser.

Dobbs, Betty Jo Teeter et Margaret С Jacob. 1995. Newton and the Culture of Newtonianism. Atlantic Highlands, New Jersey: Humanities Press.

Donovan, Arthur, Larry Laudan et Rachel Laudan. 1988. Scrutinizing science: Empirical studies of scientific change. Dordrecht, Boston: Kluwer Academic Publishers.

D’Souza, Dinesh. 1991. Illiberal education: The politics of race and sex on campus. New York: Free Press.

Duclos, Denis. 1997. «Sokal n’estpas Socrate». Le Monde (3 Janvier 1997): 10.

Duhem, Pierre. 1914. La théorie physique: son objet, sa structure, 2e éd. revue et augmentée. Paris: Riviere.

Eagleton, Terry. 1995. «Where do postmodernists come from?» Monthly Review 47(3) (July/August 1995): 59–70. [Republié dans Ellen Meiksins Wood et John Bellamy Foster, editeurs. In Defense of History (New York: Monthly Review Press, 1997), p. 17–25; et aussi dans Terry Eagleton, The Illusions of Postmodernism (Oxford: Blackwell, 1996).]

Einstein, Albert. 1949. «Remarks concerning the essays brought together in this cooperative volume». Dans: Albert Einstein, philosopher-scientist, p. 665–688. Édité par Paul Arthur Schilpp. Evanston, Illinois (USA): Library of Living Philosophers.

Einstein, Albert. 1960 [1920]. Relativity: The Special and the General Theory. London: Methuen.

Einstein, Albert. 1976 [1920]. La relativité. Traduit de l’allemand par Maurice Solovine. Paris: Payot.

Epstein, Barbara. 1995. «Why poststructuralism is a dead end for progressive thought». Socialist Review 25(2): 83-120.

Epstein, Barbara. 1997. «Postmodernism and the left». New Politics 6(2) (Winter 1997): 130–144.

Eribon, Didier. 1994. Michel Foucault et ses contemporains. Paris: Fayard.

Euler, Leonhard. 1911- [1761]. Lettres à une princesse d’Allemagne, lettre 97. Dans: Leonhardi Euleri Opéra Omnia, série III, vol. 11, p. 219–220. Turici.

Feyerabend, Paul. 1979. Contre la méthode: Esquisse d’une théorie anarchiste de la connaissance. Traduit de l’anglais par Baudouin Jurdant et Agnés Schiumberger. Paris: © Éditions du Seuil. [Version originale: Against Method. London: New Left Books, 1975.]

Feyerabend, Paul. 1988. Against Method, 2e éd. London: Verso.

Feyerabend, Paul. 1993. Against Method, 3e éd. London: Verso.

Feyerabend, Paul. 1996. Tuer le temps: Une autobiographie. Traduit de l’anglais par Baudouin Jurdant. Paris: Seuil.

Feynman, Richard. 1980. La nature de la physique. Traduit de l’américain par Hélène Isaac et al. Paris: Seuil.

Foucault, Michel. 1970. «Theatrum philosophicum». Critique 282: 885–908. Dits et Écrits, t. III, © Éditions Gallimard.

Fourez, G., Englebert-Lecomte V. et al. 1995. «Petit glossaire épistemologique: Essai de définition de quelques connaissances en épistémologie à l’usage des enseignants du secondaire». Namur: Facultés Universitaires Notre-Dame de la Paix. Publié en 1997 dans Fourez, G., Englebert-Lecomte, V, Mathy, P., Nos savoirs dans nos savoirs: un lexique à ‘épistémologie. pour l’enseignement. Bruxelles, Éditions De Boeck.

Franklin, Allan. 1990. Experiment, Right or Wrong. Cambridge: Cambridge University Press.

Franklin, Allan. 1994. «How to avoid the experimenters’ regress». Studies in the History and Philosophy of Science 25: 97-121.

Gabon, Alain. 1994. Compte rendu de Rethinking Technologies. SubStance 75: 119–124. Reproduit avec l’autorisation de University of Wisconsin Press.

Galilei, Galileo. 1992 [1632]. Dialogue sur les deux grands systemes du monde. Traduit de l’italien par René Fréreux avec le concours de François de Gandt. Paris: © Éditions du Seuil.

Gingras, Yves. 1995. «Un air de radicalisme: Sur quelques tendances récentes en sociologie de la science et de la technologie». Actes de la recherche en sciences sociales 108: 3-17.

Gingras, Yves et Silvan S. Schweber. 1986. «Constraints on construction». Social Studies of Science 16: 372–383.

Gottfried, Kurt et Kenneth G. Wilson. 1997. «Science as a cultural construct». Nature386: 545–547.

Granon-Lafont, Jeanne. 1985. La topohgie ordinaire de Jacques Lacan. Paris: Point Hors Ligne.

Granon-Lafont, Jeanne. 1990. Topologie lacanienne et clinique analytique. Paris: Point Hors Ligne.

Gross, Paul R. et Norman Levitt. 1994. Higher Superstition: The Academic Left and its Quarrels with Science. Baltimore: Johns Hopkins University Press.

Gross, Paul R., Norman Levitt et Martin W. Lewis (editeurs). 1996. The Flight from Science and Reason. Annals of the New York Academy of Sciences 775.

Grosser, Morton. 1962. The discovery of Neptune. Cambridge: Harvard University Press.

Guattari, Félix. 1988. «Les énergétiques sémiotiques». Dans: Temps et devenir: A partir de l’oeuvre d’llya Prigogine. Actes du colloque international de 1983 sous la direction de Jean-Pierre Brans, Isabelle Stengers et Philippe Vincke. Géneve: Patiflo. P. 83–100.

Guattari, Félix. 1992. Chaosmose. Paris: © Galilée.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.204.227.250 (0.052 с.)