Глава VI. Окрыленные Оптиной




ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Глава VI. Окрыленные Оптиной



"Не отбивайся от Оптиной. Верую в то, что каждый приходящий в Оптину пустынь в крайней своей потребности найдет удовлетворение милостию Божией и за молитвы великих наших отец Льва, Макария, Амвросия… Они весьма многих и многих воспитали духовно для Небесного Отечества. Не престают и теперь духовно воспитывать и призирать, особенно тех, которые приходят в Оптину на поклонение их св<ятым> останкам".

Преподобный Иосиф Оптинский

(Из письма к монахине Агриппине (Кишкинкиной),

насельнице Каширского Никитского монастыря, от 1 мая 1904 года //

Житие иеросхимонаха Иосифа. М., 1993. С. 275)

Многие подвижники, приходившие в Оптину пустынь, Промыслом Божиим были переводимы потом в другие монастыри или даже на архиерейские кафедры. А в результате закрытия и разорения пустыни в 20-х годах XX века оптинские насельники были вынуждены покинуть стены родной обители. Но где бы они ни подвизались, свет Оптиной, свет ее старчества жил в их сердцах и светил окружающему миру.

О воспитанниках Оптинских старцев, чей жизненный путь продолжался вне стен святой обители, повествуется в этой главе.

 

Схиархимандрит Амвросий Балабановский (Иванов)

(†2/15 октября 1978)

Один из последних Оптинских старцев схиархимандрит Амвросий (Василий Федорович Иванов) родился 2 января 1882 года в Тамбовской губернии. Он рано лишился отца и с 9 лет стал единственным кормильцем в семье. С детства Василий отличался особенной тягой к духовной жизни.

Когда в 1897 году мать его ушла в монастырь, то по ее совету и он поступил в Оптину. Обладая хорошими музыкальными способностями, Василий вскоре оказался на правом клиросе. Здесь же, в обители, он научился играть на фисгармонии, на которой любил потом играть до самой старости. Живя в Оптиной, Василий относился к преподобному старцу Иосифу. Добрые качества его души — послушание, молчаливость и скромность — стали крепнуть и развиваться под благотворным влиянием старческого воспитания. В Оптиной он пробыл послушником 7 лет, после чего был переведен в Пафнутиев-Боровский монастырь на послушание регента. Там Василий ввел оптинское пение, чем привлек в монастырь огромное число богомольцев, и в 1911 году был пострижен в мантию с именем Амвросий, в 1912 году посвящен в сан иеродиакона, в 1913 году — иеромонаха.

О первых днях своего служения в сане иеромонаха он рассказывал, что обычно при рукоположении в священный сан человек испытывает новизну этого состояния и необыкновенную благодать. И вот он, молодой священник, каждую складочку разглаживал на своей мантии, смотрел, ровно ли висит крест, следил за чистотой своей одежды. А на одном этаже с ним жил блаженный старец. Он постоянно ходил грязный, неопрятный, от его одежды дурно пахло, и стремившийся всегда быть аккуратным отец Амвросий немного сторонился этого монаха. Но однажды раздался стук в дверь его келлии: "Молитвами святых отец наших…" — "Аминь". Вошел этот старец, как всегда неопрятный, в рваном подряснике и, неожиданно упав на колени, стал умолять отца Амвросия непременно поисповедовать его. "Что вы?! Я молодой монах! В нашем монастыре есть опытный духовник, так вы и идите к нему!".— "Да нет, отец Амвросий, я именно тебе хочу исповедаться!" — настаивал старец.

"И когда он начал свою исповедь,— вспоминал отец Амвросий,— то все во мне перевернулось. До такой степени тяжело мне было слушать его, так сильно я переживал… Да как же он живет в монастыре, такой человек?! Такие грехи! Кошмар просто!.. Старец ушел, а у меня тяжесть на сердце осталась. А ведь как мне до этого было хорошо! И мантия-то у меня чистая, и крест блестит, и на душе светло, и пою прямо ангельски. А он явился и все испортил! Но вдруг в голову пришла мысль: подожди! А что он мне наговорил-то? И когда стал вспоминать, то мороз по коже пошел: старец-то, оказывается, перечислял мне все то, что я сам совершил, а говорил вроде бы о себе! Я залился слезами, выскочил из келлии и бегом побежал к нему. "Батюшка,— говорю я,— простите меня. Я, глупец, ничего не понял. Это же все мои грехи, которые я забыл!"". После этого случая отец Амвросий перестал гордиться своим блестящим крестом и одеждами и не создавал искусственный образ иеромонаха, каким, ему казалось, он должен был быть[82].

В 1920-х годах монастырь закрыли, и отец Амвросий служил на приходе в сельском храме Калужской епархии. В страшные годы гонения на Церковь двери его дома были всегда открыты для всех ищущих спасения, страждущих и нуждающихся в духовной помощи и утешении. А приютить и накормить приезжающих помогали батюшке местные жители, которые относились к нему с большой любовью и уважением.

В 1930 году отец Амвросий был арестован, отправлен в семипалатинскую тюрьму, но, вымолив исцеление одной безнадежно больной матери (жены начальника городской тюрьмы), был выпущен из-под стражи на поселение. Три года он регентовал в местном храме и подрабатывал по хозяйству, а в 1933 году смог вернуться на свой приход.

В 1942 году отец Амвросий был назначен священником в Преображенский храм села Спас-Прогнань, близ станции Балабаново, где прослужил 36 лет до самой своей кончины. Весть о старце Амвросии Балабановском разнеслась далеко за пределы Калужской епархии, и верующие со всех концов России стекались к нему за благодатной помощью, советом и утешением.

 

Преподобный схиархимандрит Гавриил Седмиезерский (Зырянов)

(†24 сентября /7 октября 1915)

Будущий старец схиархимандрит Гавриил родился 14 марта 1844 года в деревне Фролово Пермской губернии Ирбитского уезда в крестьянской семье.

13 августа 1864 года Гавриил прибыл в Оптину пустынь. Отец Исаакий, бывший в ту пору настоятелем монастыря, принял его в число послушников и, послав в хлебню, велел со всяким смущением, со всяким помыслом ежедневно обращаться к старцу, ибо никакая духовная брань невозможна без послушания и откровения помыслов. Еще одним послушанием было пение на клиросе за ранними литургиями. Так в послушании, собранности, постоянном самоукорении и наблюдении за собою проходила послушническая жизнь брата Гавриила. "Да, мы чувствовали себя там как в среде святых и ходили со страхом, как по земле святой… Я присматривался ко всем и видел: хотя были разные степени, но все они по духу были равны между собой; никто не был ни больше, ни меньше, а были все одно — одна душа и одна воля — в Боге"[83],— вспоминал потом он.

Однажды, сильно простудившись на колокольне после пекарни, Гавриил тяжело заболел: хворь не оставляла его целых пять лет. А затем постигла его тяжелая духовная брань. Когда он пришел к преподобному Амвросию, старец заставил его вспомнить один застарелый грех, после чего сказал, что болезнь его пройдет. Еле живого Гавриила отправили на новое послушание — на рыбные ловли, где здоровье его стало поправляться. В конце лета он вернулся в обитель и поселился в холодной, сырой башне. Тяжелые послушания и еще более тяжелые искушения и скорби закалили дух молодого подвижника, и вот в 1869 году Гавриила облекли в рясофор.

Однако при постриге инока Гавриила неоднократно обходили. Его друг, старший келейник игумена, однажды сказал отцу Гавриилу на его недоумение: "Касатик, я просил игумена постричь тебя в мантию, а он ответил: "Да-а, постриги его, а он уйдет от нас…"".

Поняв, что пострига в Оптиной ему не видать, отец Гавриил решил уйти. Его стали уговаривать остаться, дали новую, хорошую, теплую келлию, перевели на щадящее послушание и т. д.

В 1874 году инок Гавриил поступил в Московский Высокопетровский монастырь, где получил послушание эконома.

В 1882 году иеродиакон Тихон (такое имя получил он при постриге) покинул стольный град, точнее, бежал из него по настоятельному совету старца Амвросия и водворился в Раифской пустыни Казанской епархии, где его рукоположили в иеромонаха и назначили братским духовником. Но оставался он там совсем ненадолго, и уже в ноябре 1883 года перевелся в Седмиезерную Богородицкую пустынь, где произошло созревание и преображение монаха-подвижника в великого старца, наделенного благодатными дарами Святого Духа. На одре тяжкой болезни он провел пять лет. В 1892 году старец принял постриг в схиму, в которой он был наречен именем своего небесного покровителя от купели — Архангела Гавриила.

Там у старца Гавриила появился круг учеников и почитателей. Совершенно особые отношения стали складываться у старца со студентами и преподавателями Казанской Духовной Академии, преимущественно из числа монашествующих, для которых он стал духовным отцом и наставником. Студенты часто ездили в Седмиезерную пустынь на исповедь к благодатному духовнику. Здесь они чувствовали себя как дома у родного отца. С благословения старца они даже произносили проповеди в монастырском храме. Несмотря на доброту и простоту старца в обращении, его подчеркнутую веселость и открытость, он сохранял в своем сердце и прививал своим ученикам чрезвычайно высокие понятия о монашестве: "Смотрите,— шутил он,— чтобы у меня от вас за версту монахом пахло!". И не удивительно, что среди учеников и пострижеников старца оказалось так много исповедников и новомучеников, стойких и непоколебимых воинов Христовых, дерзновенно противоставших сатанинской злобе и насилию богоборцев. Ни один из учеников старца Гавриила не оказался ни в числе обновленцев, ни в числе "павших", то есть духовно отрекшихся от Христа и Его страдающей Церкви. Постоянной посетительницей старца была и Великая княгиня Елисавета Феодоровна.

Среди духовных чад преподобного Гавриила были: священномученик Иувеналий (Масловский), архиепископ Рязанский и Шацкий; священномученик Анатолий (Грисюк), митрополит Одесский; исповедник архиепископ Феодор (Поздеевский); архиепископ Герман (Ряшенцев); архиепископ Иннокентий (Ястребов); архиепископ Гурий (Степанов); архиепископ Стефан (Знамировский); епископ Иосиф (Удалов); епископ Иона (Покровский); епископ Варнава (Беляев); архимандрит Варсонофий; схиархимандрит Симеон (Холмогоров), списатель самой известной биографии старца и исповедник; протоиерей Алексий Воробьев; игумен Ефросин; монахиня Мария (Анисимова) и многие другие.

Но чем дальше простирались труды старца в Седмиезерной обители, тем более множились доносы недовольных из числа братии. Тогда один из близких духовных сыновей старца Гавриила, будущий священномученик Иувеналий (Масловский), в то время игумен Псковской Спасо-Елеазаровой пустыни, смог выхлопотать перевод старца к себе.

Это было время расцвета старческой деятельности преподобного Гавриила. Множество любящих духовных чад окружало его.

27 августа 1915 года он вернулся в Казань. Месяц длилось здесь его последнее предсмертное пребывание и прощание с духовными учениками.

Наступили последние дни земной жизни старца Гавриила, которые сопровождались тяжелой болезнью. Его предсмертными словами были: "Спастися подобает многими скорбями".

В 23 часа 10 минут 24 сентября 1915 года, причастившись Святых Христовых Таин, под последние слова "отходной" душа старца покинула многотрудное тело подвижника.

25 декабря 1996 года архиепископом Казанским и Татарстанским Анастасием было получено благословение от Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II совершить прославление в лике местночтимых святых Казанской епархии преподобного схиархимандрита Гавриила (Зырянова).

30 июля 2000 года мощи преподобного старца Гавриила вновь вернулись в Седмиезерную пустынь.

 

Преподобноисповедник архимандрит Георгий (Лавров)

(†21 июня /4 июля 1932)

Герасим Дмитриевич Лавров родился 28 февраля 1868 года в городе Ельце Орловской губернии в благочестивой состоятельной торговой семье. Когда в 12 лет (1880) он с родителями приехал на богомолье в Оптину пустынь и подошел под благословение к преподобному Амвросию, тот обнял его за голову, благословил и сказал, что ему следует остаться здесь. Так в 12 лет Герасим стал послушником монастыря.

В Оптиной Герасим принял монашеский постриг с именем Георгий и был рукоположен в иеродиакона. Будучи игуменом, отец Георгий был назначен настоятелем Мещевского Георгиевского монастыря Калужской епархии.

В 1918 году он был арестован и обвинен в хранении оружия. Монастырь был закрыт, монастырские святыни поруганы безбожниками. Настоятеля при этом лживо обвинили в хранении пулеметов и учинили показательное судилище, где выступали разные лжесвидетели, среди которых даже нашелся еврей по имени Иуда. Несмотря на нелепость обвинения, отец Георгий был приговорен к расстрелу и заключен в камеру смертников, из которой каждую ночь забирали на казнь по пять-шесть человек. Однажды днем к нему подошел тюремный сторож и сказал, что в списке на расстрел в ближайшую ночь значится и отец Георгий. Ночью его и еще шестерых приговоренных посадили на поезд и отвезли на полустанок, где их должны были встретить для исполнения приговора. Но назначенных красноармейцев-палачей там почему-то не оказалось, и поезд проследовал в Москву, где заключенных сдали в Таганскую тюрьму. За переездом "дело" отца Георгия затерялось, и после нового рассмотрения его приговорили к 5 годам заключения.

В тюрьме отец Георгий был поставлен на должность санитара, благодаря чему имел доступ к самым разным людям, в том числе и в камеры смертников. Как милосердный самарянин обмывал он гнойные язвы заключенным, стараясь всех утешить и ободрить, исповедуя и причащая желающих. Там же, в тюрьме, он получил благословение на старчество от митрополита Кирилла (Смирнова), был взят из тюрьмы на поруки владыкой Феодором (Поздеевским), с которым до того вместе находился там в заключении, и принят им в число насельников Данилова монастыря.

После освобождения в 1922 году игумен Георгий был возведен в сан архимандрита в Даниловом монастыре.

Его простота, вмещавшая в себя и мудрость, и крепкую волю, а главное, удивительную мягкость, терпимость, широту воззрений и безграничную любовь, привлекала к нему многих духовных чад, особенно среди людей высокообразованных и подростков. Во время возникших разногласий из-за политики митрополита Сергия отец Георгий убеждал братию не вносить новых разделений в Церковь, и без того бедствующую, и остался на стороне Заместителя Патриаршего Местоблюстителя.

В 1928 году архимандрит Георгий был вновь арестован за то, что "играл роль "старца" в черносотенном монастыре, вел антисоветскую пропаганду среди обслуживаемого контингента" и приговорен к 3 годам ссылки в Казахстан (Уральская область, поселок Кара-Тюбе).

В ссылке у отца Георгия открылся рак гортани, каждый прием пищи с этого времени стал для него невыносимо мучительным. Несмотря на это, власти затягивали его освобождение, долго не присылая необходимых бумаг и после истечения срока заключения. Вместо освобождения в мае 1931 года отец Георгий был вынужден остаться в степной ссылке еще на одну тяжелую зиму вплоть до следующей весны. Спустя год он наконец был освобожден без права проживания в Москве и еще 12 городах с прикреплением к определенному месту в течение 3 лет.

В 1932 году 4 июля архимандрит Георгий умер в Нижнем Новгороде вскоре после освобождения из ссылки. Он был отпет своим духовным сыном архимандритом Сергием (впоследствии митрополитом Виленским) в сослужении с многочисленным духовенством и похоронен на городском Бугровском кладбище.

Преподобноисповедник архимандрит Георгий (Лавров) был причислен к Собору новомучеников и исповедников Российских 20 августа 2000 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви. Его святые мощи были обретены и ныне пребывают в Московском Свято-Даниловом монастыре.

 

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

(†30 апреля /13 мая 1867)

Дмитрий Александрович Брянчанинов родился 5 февраля 1807 года в селе Покровском Грязновецкого уезда Вологодской губернии в дворянской семье. Уже в детские годы обнаружилась его исключительная религиозность. Дмитрий получил прекрасное домашнее воспитание и образование.

В 1822 году, когда юноше исполнилось 15 лет, он по настоянию отца поступил в Петербургское главное инженерное училище, хотя уже в то время запросы души его были совсем другие. Сын высказал отцу свое желание "поступить в монахи", но это его пожелание было воспринято как шутка.

В училище Дмитрий проявил незаурядные способности. 13 декабря 1824 года ему было присвоено звание инженера-прапорщика.

В 1826 году он окончил училище первым учеником. Происхождение, воспитание, блестящие способности и родственные связи молодого инженера открывали пред ним блестящую светскую карьеру. Но никакие блага мира не могли удовлетворить его души. Стремление к монашеству не ослабело в нем и с годами. Единомышленником Дмитрия Александровича был его друг Михаил Чихачев, с которым объединяло их родство душ. В 1827 году Дмитрий уехал к своему духовнику отцу Леониду (будущему преподобному Оптинскому старцу) в Александро-Свирский монастырь, где был принят послушником. Началась новая страница в жизни будущего епископа. В течение нескольких лет ему пришлось странствовать из одного монастыря в другой вслед за своим старцем отцом Леонидом.

В мае 1829 года послушник Дмитрий Брянчанинов и его друг Михаил Чихачев поселились в Оптиной пустыни, где начали жить уединенно в отведенной им келлии. Однако суровые условия жизни в скиту и тяжелая пища вскоре очень сильно расстроили их здоровье. Некоторое время они пытались питаться самостоятельно, но и это доставляло немало трудностей. Дмитрий Александрович почти непрестанно болел, а его товарищ, вначале ухаживающий за Брянчаниновым, со временем захворал тяжелой лихорадкой и уже не вставал с постели. Получив письмо от родных, послушники уехали лечиться в имение Брянчаниновых и в Оптину уже не вернулись.

Преподобный Варсонофий Оптинский рассказывал о пребывании будущего святителя в стенах Оптинского скита: "У нас в Оптиной некоторое время жил инок Игнатий (Брянчанинов), впоследствии епископ. Батюшка Лев говорил, что из него может выйти Арсений Великий. Но Арсения не вышло, не выдержал искуса. Отец Лев, желая приготовить из него подвижника, испытывал его смирение. Бывало, пойдет куда-нибудь, возьмет и молодого Брянчанинова с собой и велит ему ехать за кучера. Остановится где — оставит его в конюшне с лошадьми, как будто забудет про него. Потом скажет: "А у меня там дворянчик с лошадьми остался, нужно ему чайку предложить". Подобным испытаниям батюшка частенько подвергал его, и он не выдержал. Однажды Брянчанинов заболел и временно, как бы на поправку, перешел в Любенский монастырь, но оттуда не вернулся. Потом стал он епископом, но Арсением Великим не сделался".

28 июня 1831 года в Вологодском Воскресенском соборе Дмитрий был пострижен в монашество с именем Игнатий; 5 июля рукоположен во иеродиакона, а 20 июля — во иеромонаха. 6 января 1832 года иеромонах Игнатий был назначен настоятелем Пельшемского Лопотова монастыря Вологодской епархии. 28 мая 1833 года он был возведен в сан игумена. Вскоре он заболел изнурительной лихорадкой. Для восстановления здоровья требовалась перемена климата.

6 ноября 1833 года он был назначен настоятелем Николо-Угрешского монастыря под Москвой (по ходатайству митрополита Московского Филарета). Но это назначение осталось только на бумаге. В то время отец Игнатий уже приобрел известность как способный настоятель. Хорошо знавший его и прежде император вызвал отца Игнатия в Петербург.

25 декабря 1833 года игумен Игнатий был назначен настоятелем Троице-Сергиевой пустыни близ Петербурга, а 1 января 1834 года возведен в сан архимандрита. В должности настоятеля Троице-Сергиевой пустыни он трудился в течение 24 лет.

22 июня 1838 года архимандрит Игнатий был назначен благочинным монастырей Санкт-Петербургской епархии. На этом поприще ему пришлось, в частности, потратить много энергии для наведения порядков среди братии Валаамской обители.

Между тем отец Игнатий тосковал по уединению, по аскетическим подвигам. Постоянно отвлекаемый от своего идеала — безмолвия монашеского жития — множеством служебных обязанностей и приемом многочисленных посетителей, он вел самый суровый образ жизни. Среди многих и тяжких испытаний и переживаний приходили к нему и новые утешения: все более ширился круг лиц, настроение которых гармонично сочеталось с высокой духовностью архимандрита Игнатия. Они видели в нем истинного духовного отца, а он радовался сердцем и усматривал в этом общении с духовными детьми исполнение своего жизненного призвания.

В 1847 году архимандрит Игнатий (Брянчанинов) по причине крайне болезненного состояния подал прошение об увольнении на покой. В 1856 году он предпринял путешествие в скит Оптиной пустыни с целью поселиться там для любезного сердцу безмолвия. Он условился с отцом настоятелем о предоставлении ему келлии в скиту и о переделке ее, дал 200 рублей задатка и, возвратившись в свою Сергиеву пустынь, письмом просил Калужского епископа Григория о содействии ему и инокам оптинским в деле о перемещении его к ним в обитель.

На это письмо архимандрит Игнатий получил ответ Преосвященного, который сообщал ему, что настоятель Оптиной пустыни сразу по отъезде архимандрита обратился к нему от лица всего братства с просьбой явить им архипастырскую милость и оградить обитель их от переселения в оную архимандрита Игнатия (Брянчанинова). По всей вероятности, случилось это из-за опасения оптинского братства, что многочисленные ученики архимандрита Игнатия, которые не замедлят явиться в скит вслед за своим духовным наставником, нарушат тишину и безмолвие скита.

Но, несмотря на это обстоятельство, духовно-дружественные отношения епископа Игнатия с иеросхимонахом Макарием не прекращались до самой кончины старца. Святитель Игнатий вел переписку с преподобными Львом и Макарием.

И хотя святитель Игнатий положительно отзывался об Оптинской обители и особенно о ее старцах, но считал, что в Оптиной пустыни придают особое значение лишь телесным подвигам, не ведая о внутреннем делании.

27 октября 1857 года архимандрит Игнатий был хиротонисан во епископа Кавказского и Черноморского. 4 января 1858 года он прибыл на место своего нового назначения в город Ставрополь и в канун Богоявления совершил здесь первое свое служение.

Епархия, во главе которой был поставлен епископ Игнатий, потребовала от него крайнего напряжения сил. Учреждена она была сравнительно недавно (епископ Игнатий был третьим архиереем на этой кафедре). Но здоровье его все ухудшалось. В июле 1861 года он почувствовал полное изнеможение и невозможность продолжать управление епархией и подал прошение об увольнении на покой с определением ему места жительства в Николо-Бабаевском монастыре. Прошение это было удовлетворено 5 августа 1861 года, а в октябре того же года он приехал в избранную им пустынную обитель, которую получил в управление. Этой обители суждено было стать его последним земным пристанищем.

В 1867 году владыка с большим трудом совершал последнюю литургию на Святую Пасху. Уклоняясь от общения с людьми, он жил еще телом на земле, но душой уже был в другом мире.

30 апреля 1867 года святитель Игнатий мирно преставился ко Господу.

Погребение владыки Игнатия было совершено по пасхальному чину 5 мая 1867 года в Николо-Бабаевском монастыре епископом Кинешемским Ионафаном, викарием Костромской епархии.

Епископ Игнатий был светлой личностью, отличительной чертой которой являлась внутренняя сосредоточенность и самособранность. В нем постоянно ощущалось преобладание жизни внутренней над внешней. Он был аскет-подвижник, искатель и ревнитель душевного спасения для себя и ближних. В душе этого Божьего избранника никогда не гас яркий благодатный светильник веры во Христа. Его вера, к какой он призывал всех своих духовных детей, была та, которая может родиться только в детски чистом сердце, которая все принимает с любовью.

Святитель Игнатий был наделен светлым и глубоким умом, но этот могучий светлый ум был соединен не с гордым превозношением и дерзким самомнением, а с истинно монашеским смирением. Он считал и называл себя "непотребным грешником" и постоянно плакал о грехах своих. Он не стремился к благам земным, но неизменно желал только одного блага — душевного спасения. "Ничто тленное, преходящее не может удовлетворить человека,— говорил он.— Если оно кажется удовлетворяющим, не верьте ему: оно только льстит. Не долго будет льстить, обманет, ускользнет, исчезнет, оставит человека во всех ужасах нищеты и бедствия. Божие — положительно, вечно". К этому вечному, к познанию истины он стремился всю свою жизнь и шел, не отступая ни на шаг от избранного пути.

Святитель Игнатий оставил нам богатое духовное наследие — свои произведедия и письма. Его сочинения активно переиздаются и поныне являются азбукой и руководством в духовной жизни для всех, желающих спасения. Его труды — это бесценное сокровище святоотеческого опыта и мудрости.

Святитель Игнатий был причислен к лику святых в 1988 году. Его святые мощи ныне пребывают в Толгском женском монастыре.

 

Священномученик архимандрит Иоанникий (Дмитриев)

(†10/23 ноября 1937)

Иван Алексеевич Дмитриев родился в 1875 году в деревне Редкие Дворы Московской губернии, в многодетной крестьянской семье. В течение трех лет Иван зимой ходил на дом к учителю и обучался грамоте, а летом пас скотину на пастбище. После смерти матери он взял к себе на содержание всю семью — отца и братьев с сестрами. В юности Иван почти ежедневно посещал церковь и часто читал книги духовного содержания. Два года он жил с мыслью уйти в монастырь и остановился в своем выборе на ските Оптиной пустыни.

В 1908 году Иван приехал в Оптину. Здесь он был пострижен в монашество с именем Иоанникий и в 1915 году рукоположен в сан иеродиакона.

С 1917 года он был экономом в Архиерейском доме у епископа Калужского и Боровского Феофана (Тулякова). В 1918 году иеродиакон Иоанникий был мобилизован в тыловое ополчение, где и прослужил два года. В 1921 году епископ Феофан рукоположил его в сан иеромонаха и направил служить в село Сухиничи. В 1927 году епископ Феофан был переведен на другую кафедру. Назначенный вместо него епископ Стефан (Виноградов) возвел в 1928 году иеромонаха Иоанникия в сан игумена и определил его настоятелем Георгиевского монастыря в городе Мещевске.

В 1929 году монастырь закрыли, а на его месте была организована коммуна "Искра". Отец Иоанникий после закрытия монастыря был назначен настоятелем Мещевского собора. В октябре 1932 года власти арестовали в городе Мещевске 19 человек, из них 11 были монахами и монахинями. Игумен Иоанникий был арестован 31 октября и заключен в тюрьму города Брянска. 16 ноября он был вызван на допрос и на вопрос следователя ответил: "По существу предъявленного мне обвинения в создании контрреволюционной группировки из монашествующих и бывших торговцев и проведении агитации против мероприятий советской власти виновным себя не признаю".

Следователи, собрав против игумена Иоанникия показания "свидетелей", зачитали их. Выслушав, отец игумен ответил: "Указанные мне якобы конкретные случаи моей контрреволюционной деятельности категорически отрицаю и заявляю, что я нигде и никогда не говорил против тех или иных мероприятий советской власти. Со стороны арестованных со мною я также ни разу не слышал что-либо против мероприятий советской власти".

15 марта 1933 года тройка ОГПУ приговорила игумена Иоанникия к ссылке в Северный край на 5 лет.

По возвращении из ссылки он был возведен в сан архимандрита и направлен служить в Николо-Казинский храм в Калуге. Осенью 1937 года власти арестовали архимандрита Иоанникия вместе с архиепископом Августином (Беляевым) и группой калужского духовенства.

Следователь: "Вы арестованы за активную контрреволюционную деятельность. Следствие предлагает вам по этому вопросу дать откровенные показания".

Архимандрит Иоанникий: "Я среди духовенства и верующих неоднократно высказывал недовольство советской властью, обвиняя ее в том, что в результате ее политики по всему Советскому Союзу по требованию советской общественности закрылись церкви, кроме этого, я говорил о том, что советская власть несправедливо проводит репрессии в отношении "бывших" людей… и духовенства".

При этом отец Иоанникий отказался признавать себя виновным в контрреволюционной деятельности и оговаривать других.

Отца Иоанникия приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Он причислен к Собору новомучеников и исповедников Российских от Ивановской епархии. Память его празднуется вместе со священномучеником Августином, архиепископом Калужским, 10/23 ноября.

 

Монах Климент (Константин Леонтьев)

(†12/25 ноября 1891)

Константин Николаевич Леонтьев родился в 1831 году. После одной из поездок в Оптину пустынь, еще отроком, он сказал своей матери: "Вы меня больше сюда не возите, а то я непременно тут останусь". Жизнь Леонтьева была полна страстей и резких поворотов, но тайное его стремление к Богу постепенно возрастало. Он много писал, довольно долго находился в Турции на дипломатической службе. В 1871 году он тяжело заболел холерой, которая в то время чаще всего предвещала летальный исход. Тогда Константин Николаевич дал тайный обет поступить в монастырь, после чего болезнь отступила. Тут же Леонтьев пожелал исполнить свой обет и отправился на Афон, где прожил около года. Но великие духовные старцы иеросхимонах Иероним и схиархимандрит Макарий отправили его в Оптину пустынь к преподобному Амвросию.

Не признанный никем, кроме нескольких ближайших друзей, измученный и больной, Леонтьев нашел душевный покой, поселившись в Оптиной пустыни в усадьбе, построенной бывшим учеником старца Льва, составившим его жизнеописание,— архиепископом Ювеналием (Половцевым). Годы, проведенные в Оптиной, были самыми мирными и спокойными в его жизни и даже плодотворными в смысле его писаний. Здесь его духовником сначала стал отец Климент (Зедергольм), после кончины которого Леонтьев посвятил ему замечательную монографию и перешел под непосредственное духовное руководство преподобного старца Амвросия.

В 1891 году старец Амвросий постриг его в монашество с именем Климент и отправил на жительство в Троице-Сергиеву Лавру, зная, что отец Климент не способен подвизаться в Оптиной пустыни в качестве рядового оптинского монаха, выполняя все положенные послушания. Прощаясь с отцом Климентом, старец Амвросий сказал ему: "Мы скоро увидимся". Старец скончался 10/23 октября 1891 года, а 12/25 ноября того же года последовал за ним его постриженик отец Климент. Он умер от воспаления легких.

 





Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.239.233.139 (0.024 с.)