Антитезис крупной свинье эгоизма 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Антитезис крупной свинье эгоизма



В отличие от дракона свинью, независимо от ее размеров и поведения, никогда не следует рассматривать как прямого врага; с ней всегда нужно искать компромиссы, тактично и ласково уговаривая, иногда слегка обманывая, но постоянно присматривая за ее внешним видом и настроением, которые должны быть приличными.

Основная особенность крупной свиньи — несоответствие аппетита желудку, то есть необычайно завидущие глаза при в общем-то нормальных потребностях. Другими словами, крупная свинья вызывает у человека очень острые и обширные, часто практически трудно- (или не) исполнимые желания, — но резкие фрустрации, отчаяние, депрессию и прочие сильные эмоции, сбивающие положение точки сборки человек испытывает лишь тогда, когда резко говорит себе: «нет», то есть натравливает на свинью сильного черного, чтобы тот прогнал ее с глаз долой, поглубже в подсознание, из глубин которого в сознание будет слабо доноситься ее жалобный, но очень выразительный скулеж. Гораздо более культурными окажутся дипломатические переговоры и разумные подачки, получив которые, голодная свинья слегка заморит червячка — и, к собственному удивлению, обнаружит, что ее голод почти исчез, а завидущие глаза сияют уже далеко не так сладострастно. Однако здесь очень важна правильная психологическая подготовка свиньи: в контактах с ней человек должен проявить уважение и сочувствие к главному факту свиной реальности: постоянному и всепоглощающему аппетиту, и выразить готовность, по мере сил и возможностей, пойти навстречу — насколько это сейчас, при низких учетных ставках и неважной оборачиваемости оборотных средств, реально; при этом, конечно, следует избегать грубых обманов и очевидно невыполненных обещаний... впрочем, свинья — довольно незлобивое и покладистое животное, если только обращаться с ней по-человечески.

Антитезис крупному торопыжке

Это очень непростой момент, поскольку в данном случае человеку нужно проявить не что-нибудь, а истинное смирение, сказав себе (то есть торопыжке): все, что угодно Богу, произойдет и без того, чтобы я увеличивал свой внутренний ритм. Народная мудрость в данном случае очень оживляется и дарит нас такими алмазами как, например, «Поспешишь — людей насмешишь» или «За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь», а также «Семь раз отмерь — один раз отрежь» (кстати говоря, два зайца, стремительно разбегающиеся в разные стороны — хороший символ торопыжки). Однако в случае сильного торопыжки народная мудрость не срабатывает, и вполне понятно, почему: в то время как эффективный антитезис крупному торопыжке возможен только путем перевода его точки сборки в (умеренно) горние сферы. Здесь очень важно понять следующие: высокий эгрегор не рассчитывает ни на ум, ни на смекалку, ни на проворство, ни на изворотливость, ни на скорость реакции человека. Ему нужно лишь одно: соответствующее Ему положение точки сборки и низкий внутренний ритм человека, что в совокупности дает эгрегору возможность видеть через человека материальный мир и транслировать через него свою волю, которая, однако, никогда не выражается в конкретных делах — трансляция высокого эгрегора это, скорее, некоторая аура тонких вибраций, облако возвышенного чувства и мысли, сопутствующее этим делам. Другой вопрос, что не всякое практическое деяние можно окружить таким облаком, но это уже иная тема, ожидающая своего развития в главе 6.

Антитезис крупному желтому

«Вообще я больше двух рюмок не пью; но, выпив две рюмки, я становлюсь другим человеком, и этот человек пьет много!» Как видно, проблема непроста и к исследованиям роли огуречного рассола в синдроме похмелья не сводится.

Здесь нужна подготовка. Тема, практически не затронутая в развитии человечества культура самообмана. Понятно, что без самообмана жить нельзя, это основной метод защиты, и умеренные сдвиги точки сборки («две рюмки») вполне допустимы; вопрос заключается в том, где следует остановиться.

Ответ может быть найден в анализе внешней жизни. Дело в том, что снизить активность желтого во внутреннем мире, вообще отследить его влияние там часто довольно сложно, особенно для человека с не очень высокой внутренней честностью, которая представляет собой редкий дар или вырабатывается очень медленно и с огромным трудом.

К счастью (или к несчастью, как посмотреть), желтый никогда не удовлетворяется внутренней активностью и обязательно в равной мере влезает во внешнюю жизнь человека, и здесь его можно легко схватить за руку. Антитезис столь же наивен, сколь эффективен: не создавайте ложных положений; не лгите; не опаздывайте; выполняйте обещания буквально и вовремя; говорите ясно и старайтесь точно слышать и запоминать слова, к вам обращенные; уважайте чужие реальности и положения точки сборки, не сводя их к собственным.

Если человек начинает следовать этим указаниям, он обнаруживает, что это ему почему-то ужасно трудно, словно какая-то сила буквально заставляет нарушать эти простейшие правила. читатель, конечно, понимает, что это за сила, но здесь важно строго обладать следующее: на желтого не следует (кроме специальных медитаций) смотреть прямо; наоборот, нужно его по видимости игнорировать, «просто» выполняя свои очевидные обязательства перед миром и собой. Результат проявится, в первую очередь, во внутренней жизни: у человека раскроется сердце, и он станет гораздо лучше видеть и понимать себя и других. автор полагает, что безответственность и алкоголизм имеют сходное происхождение — однако во втором случае фигура желтого часто смешивается с черным.

Антитезис крупному черному

Неопределенность будущего — объективный фактор, но спекулировать на нем не следует. Тем не менее, власть крупного черного над человеком в очень большой степени обусловлена именно этой спекуляцией. Однако страх перед будущим еще не является, сам по себе, достаточной причиной для начала гонки вооружений, особенно в области низших энергий. Основной метод борьбы с черным — его игнорирование, то есть укрепление точки сборки в положении покорности воле высокого эгрегора, который сам позаботиться о безопасности человека. Здесь ключевым моментом является разотождествление с фигурой черного и восприятие его как отчетливого врага, заставляющего человека поднять свой внутренний ритм, отключиться от высокого эгрегора и приняться за создание системы обороны, принципиально не способной защитить от нападения предполагаемого противника. Более того, истина здесь заключается в том, что система обороны, которую создает крупный черный, как раз и привлекает к себе агрессию среды, и человек оказывается на поле боя — внутреннего, а в крайних случаях и внешнего — когда отчетливо видно, что черный нужен. Высокий эгрегор создает защиту принципиально иного рода — человек просто не попадает в ситуации прямой атаки низших сил, поэтому у него нет и потребности в низшей защите, но зато от него требуется постоянный контроль внимания, удерживающий точку сборки в состоянии настройки на свой эгрегор. При этом зачастую человеку не совсем понятно, чем в данный момент интересуется высокий эгрегор и почему он требует от человека повышенного внимания и сосредоточения в, казалось бы, совсем не ответственных ситуациях — а истина заключается в том, что высокий эгрегор видит гораздо дальше человека и отводит опасности задолго до того, как они станут очевидными (или просто заметными) для человека, но для этого ему нужно постоянно хорошо видеть окружающую человека плотную реальность.

При правильном поведении высокое служение дает гораздо больший уровень безопасности, чем низкое, при любом способе обороны, хотя глазами обычного человека высокое служение, с точки зрения безопасности, есть последовательность счастливых случайностей, позволяющих человеку ускользнуть из лап хищных зверей, пробежав по самому краю пропасти — но в реальности самого человека высокого служения эти звери ручные, а пропасть имеет глубину пятьдесят сантиметров, то есть опасности символические, хотя и их нужно тщательно учитывать.

Антитезис крупному змею

Антитезис крупному змею — это утверждение верности своему высокому эгрегору через внутреннее отстаивание его системы ценностей. Змей любого размера очень не любит ничего предлагать, его дело — насмешка и профанация под видом раскрытия глаз человека на истину. Однако истина не существует в области низких вибраций — там она профанируется и гибнет, превращаясь в ложь. Поэтому, разотождествившись со змеем, человек может ему просто сказать: «Все твои инсинуации не имеют отношения к существу дел, так как идут на значительно сниженном уровне»; другими словами, змей всегда говорит не то, или не о том. Однако сила змея, особенно крупного, заключается, во-первых, в его ловкой идентификации с человеком (например, так называемый «здоровый скептицизм»), а во-вторых, в его якобы защитной роли по отношению к человеку: ведь если ты сам себя спрофанируешь, то другой этого не сделает... эта логика змея хорошо известна и описывается поговоркой «наказал мужик бабу — ушел в солдаты». И не последнюю роль играет способность змея любой величины моментально (на момент наблюдения) резко сокращаться в размерах, принимая вид маленького, добродушного улыбающегося ужика, преданно ползущего у самых ног хозяина точь-в-точь как верный пес.

Антитезис крупному серому

«Коль мысли черные к тебе придут — откупори шампанского бутылку, или перечти «Женитьбу Фигаро», А. С. Пушкин в качестве антитезиса серому рекомендует желтого и торопыжку, но в случае сильной инвольтации Серого Короля ни то, ни другое не помогает. Опускающиеся сверху уныние и безнадежность кажутся непреодолимыми, сил нет и взять их неоткуда, тяжести представляются неподъемными, а радости и удовольствия полностью теряют вкус. Однако эта ситуация — лишь начало, так сказать, психическая атака Серого Короля: его цель — полностью переключить все каналы человека на себя и съесть его энергетику полностью, а до этого еще далеко. Под серым небом и моросящим дождем, в грязи и слякоти вполне можно жить и работать, и это совершенно не устраивает Серого Короля. Его цель — поднять внутренний ритм человека, заставить его взбунтоваться против своих условий и судьбы, затем подавить этот бунт и перевести уныние в отчаяние, то есть состояние с зияющей дырой в энергетическом каркасе, к которой серый тут же подключается как вампир, после чего энергетический уровень человека существенно понижается, а серый, соответственно вырастает еще больше.

Естественный антитезис крупному серому ясен — смирение как готовность работает в тех условиях и на той энергетике, которые посылает высокий эгрегор; тогда происходит разотождествление с серым, и он оформляется как враг, этому отчетливо мешающий. Сложность заключается в том, что большинство людей не доверяет себе и воспринимает понижение энергетического уровня как опалу со стороны высокого эгрегора; кроме того, на помощь серому часто приходят желтый, змей и черный, и человек должен принять бой с ними в условиях превосходства серого, то есть при внешнем унынии и видимой беспросветности всех обстоятельств — что ж, в любом случае в распоряжении человека остаются внутренние источники силы и мудрости, которые сильнее Королевской семерки, и единственные два условия, которые должны быть выполнены, чтобы открыть эти источники, суть низкий внутренний ритм и чистота помыслов.

* * *

Защиту человека обеспечивает ведущий его эгрегор, и нужно привыкнуть ему доверять (недоверие означает передачу программ защиты низшему из всех эгрегоров — эгоистическому, когда человек может рассчитывать только на свои зубы и кулаки). Чем выше эгрегор, тем больше он требует от человека внимания и тем более широкую и косвенную защиту дает. Сложности, хаос и всевозможные неприятности возникают у человека, пытающегося служить сразу нескольким эгрегорам, особенно при выражении желании урвать всюду кусок пожирнее. У разных эгрегоров разная этика, разные системы знаков предостерегающих, указывающих и поощряющих, и человеку нелегко с этим разобраться; внутри у него царит хаос, а во внешней жизни — полная неразбериха, точка сборки блуждает самым непредсказуемым образом, и человек практически не отслеживает ее движения, то есть не в состоянии сказать, в какой момент какому эгрегору он служит. В этом случае он живет, полностью подчиняясь танцу своей тонкой семерки, которая сама выясняет отношения внутри себя, оформляет несколько(один-два, реже три) типичных сюжетов, которые все время прокручивает снова и снова.

На более высоком уровне человек как-то осознает необходимость работы над собой и отчасти укрощает и цивилизует свою тонкую семерку; теперь он живет в приятном (эстетически) соответствии внутреннего и внешнего мира: величина его тонких фигур определяется энергетикой соответствующих программ его подсознания и есть, таким образом, прямой способ управления ими — ослаблением (например, понижением внутренней значимости) этих программ, что сразу сказывается и на уровне безопасности.

Однако с повышением уровня служения возникает поначалу неконтролируемый человеком рост тонкой семерки: включается их прямая инвольтация Королевской семеркой, и сократить эти прямые каналы путем непосредственной работы над собой человек не в состоянии — это можно сделать только ведущий его высокий эгрегор, но такое вмешательство еще нужно заслужить: это достигается, главным образом, смиренным служением, что означает стабильное утверждение точки сборки в соответствующем Ему положении. Здесь важно то, что при высоком служении тонкая семерка всегда получает сильную инвольтацию Королевской, и только прямое вмешательство высокого эгрегора, непосредственно противодействующего этой инвольтации, держит тонкие фигуры, в основном, в безопасных для человека размерах. Но как только человек соскальзывает с позиции высокого служения, (даже не в действиях или помыслах, а хотя бы в способе видения мира или уровне внутренней стабильности), защищающее действие высокого эгрегора кончается, и тонкая семерка резко возрастает в величине, и никакой более низкий эгрегор, а тем более сам человек уже не в состоянии ее укротить: нужно срочно возвращать точку сборки обратно, или человек оказывается в будущем море много превосходящих его по силе низких энергий.

В заключении этой главы автор выделяет некоторые центральные положения.

Уровень осмысления жизни и ее безопасности определяет основной, ведущий человека эгрегор; этот уровень тем ниже, чем меньше человек его слушает и ему доверяет, и ниже всего у человека, мечущегося между несколькими эгрегорами, не согласовав с ними своего суждения.

Локальный уровень безопасности определяется видом тонкой семерки: чем она сильнее и некультурнее, тем более грубые дисгармоничности ждут человека в его жизни. Таким образом, тонкая семерка может рассматриваться не только как самый внешний круг личности человека, но и как самый близкий к человеку круг внешней среды, проводящей ее агрессию. Тонкая семерка это воплощение в тонком мире основных низших программ подсознания, и эти фигуры всегда делают вид, что они лучшие друзья человека, но реально они потенциальные предатели и актуальные вампиры, через которых идут основные враждебные человеку воздействия внешней среды. Эти фигуры — знаки (как для человека, так и для окружающего его тонкого мира), указывающие на характер низших трансляций, которые могут идти от человека в мир и обратно.


Глава 3
ОБУЧЕНИЕ и СОЦИАЛЬНАЯ ЭТИКА,
или
ЧТО ТАКОЕ ВОСПИТАННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Получив приглашение от эгрегора, человек поступает к нему на служение, первой фазой является интенсивное обучение. Цель этого обучения заключается в том, чтобы человек смог отчетливо для себя очертить область положений точки сборки, соответствующих данному эгрегору, и мог устойчиво удерживать точку сборки в любом месте этой области. Это определение, однако, сильно отличается от обычных представлений о процессе обучения, предусматривающем в качестве основных элементов обучения приобретение знаний и навыков, или умений, и автор попытается дать перевод с языка этого трактата на общепринятый.

Навык, или умение, есть не что иное как способность человека установить точку сборки в определенное положение, обеспечивающее устойчивую связь с эгрегором, с широким каналом связи, пропускающим сильный информационно-энергетический поток; тогда рукой (и мыслью) человека водит соответствующий эгрегор, и обычно это называется высоким уровнем или профессионализмом — плотника или поэта, в зависимости от уровня вибраций энергетического потока. Любой хороший работник, умелец или специалист отлично знает, что когда он делает «сам», то есть полностью контролируя происходящее своим сознанием и низшей волей, получается плохо; а по-хорошему нужно (каждому в своем роде) вдохновение, то есть устойчивый поток из соответствующего эгрегора, и притом не из самой низкой его части, иначе идет штамповка, и художник превращается в ремесленника.

Итак, «умение» есть не что иное как способность человека фиксировать точку сборки в определенном положении устойчивой связи с эгрегором; что же в таком случае есть «знание»? Знание это способность идентифицировать определенную точку сборки или, более общим образом, способность подробного видения области положений точки сборки, соответствующей данному эгрегору. Таким образом, подключение к эгрегору идет в два этапа: сначала человек, пользуясь своими знаниями, рассматривает карту области положений точки сборки и выбирает подходящую точку на этой карте, а затем сосредотачивается на этой точке и подключается к соответствующему ей каналу связи с эгрегором, становясь проводником и редактором его воли и энергии, или, наоборот, прибором его удаленного видения.

Однако в начале процесса обучения у человека нет ни знаний, ни умения; другими словами, вместо карты области у него большое белое пятно, представленное смутным контуром, и в его пределах настройка на эгрегор очень несовершенна и дает лишь общее туманное ощущение: ни его этика, ни эстетика, ни роль в собственной жизни человеку пока непонятны.

Если человек неправильно учится или в принципе неспособен к обучению у эгрегора, то он так и не овладевает искусством сознательного управления точкой сборки, и ее движением за него управляет сам эгрегор (и низшие программы подсознания человека). Вообще говоря, фактическое движение точки сборки есть результат совместного воздействия на нее эгрегора, сознания и подсознания человека, и его культура выражается в умении согласовывать эти три влияния так, что они не противоречат друг другу, а, наоборот, вместе уточняют движение точки сборки. Однако это трудно, и часто человек в состоянии произвести подобное согласование, лишь отключая одно из указанных влияний. Если эгрегор перестает влиять на положение точки сборки, то из человека получается так называемый любитель — человек, включающийся в эгрегор «для собственного удовольствия» и очень поверхностно, нисколько не озабоченный судьбой эгрегора и потребностями его самовыражения. Если в движении точки сборки не принимает участие подсознание, то возникает тяжелая работа в искусственном режиме — человек не доверяет самому себе и способен лишь на кратковременные сеансы связи с эгрегором, отнимающие все его силы, потому что нормально устойчивое поддержание точки сборки в определенном положении — забота подсознания. И, наконец, весьма распространенный среди творческих людей вариант — в движении точки сборки участвует лишь эгрегор и подсознание (так как включение сознания тут же сбивает ее положение и нарушает связь с эгрегором) и человек мучительно ждет часов вдохновения, не будучи в силах никак повлиять на связь с эгрегором.

Однако умение тактично согласовывать волю эгрегоров с желаниями подсознания приходит далеко не сразу; для этого человеку нужно довольно тщательно изучить как эгрегор, так и подсознание и, кроме того, построить подробную карту области положений точки сборки, соответствующей эгрегору. При этом нужно учитывать, что карта эта — живая, то есть ее символы и условные обозначения суть не что иное как имена каналов связи с эгрегором, так что само построение карты есть фактически создание широкого канала связи с эгрегором, точнее, системы таких каналов, открывающихся при соответствующем положении точки сборки. К сожалению, обучение в наше время часто бывает иллюзорным, и тогда карта, образующаяся у ученика, оказывается мертвой, то есть ее символы не открывают каналов связи с эгрегором: другими словами, этот человек все как бы знает, но ничего не умеет, и те слова, что у человека обученного служат мантрами (заклинаниями), реально устанавливающими точку сборки в нужном месте и открывающими необходимый канал в эгрегор, оказываются у иллюзорно обученного ничего не значащими пустышками, годными лишь для получения столь же фальшивого диплома.

Итак, знание есть умение: карта области положений точки сборки должна быть живой (синоним: волшебной) и раскрываться (оборачиваться) в любом своем месте определенным информационно-энергетическим каналом в эгрегор. Поэтому символы карты должны выбираться человеком, с одной стороны, как достаточно энергичные для того, чтобы действительно открыть канал в эгрегор, а с другой — приемлемым для подсознания образом, то есть так, чтобы быть там заметными, но не вопиющими знаками, что-нибудь вроде скромного, но видимого румянца на щеках девушки.

Существуют различные типы и схемы обучения, с большим и меньшим участием сознания, с конкретными учителями и без них («Меня учила сама жизнь!» — с гордостью скажет иной балбес, сроду не видавший ничего, кроме собственной тонкой семерки), с погружением или в фоновом режиме, но говорить об эффективности той или иной схемы следует с очень большой осторожностью, поскольку любое обучение — очень острый для тонкого мира процесс, и на него человек всегда должен иметь санкцию достаточно высокого эгрегора, при чем полученное разрешение также предусматривает и глубину постижения предмета, так что попытки человека освоить его быстрее и глубже определенных ведущим эгрегором пределов наверняка потерпят неудачу, которая на самом деле никак не будет связана с неудачным выбором формы обучения или якобы низкими способностями ученика. Чем выше эгрегор, которому служит человек, тем точнее он определяет не только предметы обучения человека, но и формы этого обучения, и здесь, конечно, лучшая стратегия это постоянное внимание к этому эгрегору. Тем не менее, объективно серьезное обучение всегда очень энергоемко и, кроме того, время от времени человек обязательно оказывается в ситуации обучения погружением, когда обстоятельства его жизни складываются так, что в течение достаточно длительного времени точка сборки постоянно находится в области, соответствующей обучающему эгрегору, то есть фактически человек (в этот период) служит ему, и, следовательно, должен освоить его этику, иногда сильно отличающиеся от всех известных человеку ранее. Это типичная ситуация, и можно, более того, сказать, что если человек в процессе обучения не постиг этику обучающего эгрегора, фактически обучения не произошло. В тонком мире свободного обмена денег (энергии) нет, и товар любого эгрегора можно приобрести только на соответствующую ему валюту; к счастью, человек обладает способностью трансформировать одни виды энергии в другие, благодаря чему может служить промежуточным звеном при взаимодействии разных эгрегоров, иногда даже очень больших.

«Венцу творения» не стоит обольщаться: санкцию на обучение в том или ином эгрегоре ведущий человека эгрегор дает не с целью его (человека) дальнейшего и всестороннего развития, а потому, что сам заинтересован в контактах с другим эгрегором, и необходимая человеку инвольтация на обучение продолжается ровно до тех пор, пока информация (и энергия), идущая через него в ведущий эгрегор, интересна для последнего. Но в то же время провести свое обучение на запланированном ведущим эгрегором уровне и размере (особенно для человека не совсем низкого служения) — интересная и очень непростая задача, поскольку известные силы стремятся оборвать любые конструктивные контакты между эгрегорами и воспрепятствовать их взаимопониманию и согласованию; понятно, что основной удар Гагтунгра приходится на самое слабое звено в этой цепочке, то есть на человека, и бороться последний будет с противодействием обучению уже знакомых читателю тонких фигур, которые оказываются чрезвычайно заинтересованными в процессе обучения, хотя, конечно, каждая на свой манер.

* * *

Перед тем как приниматься за описание конкретных сатанинских козней и происков, препятствующих обучению человека, автор имеет намерение сказать несколько слов об основных опасностях, стоящих на пути обучаемого. Дело в том, что обычное мнение, что особых опасностей на пути обучения нет, и что все в конечном счете определяется добросовестностью учащегося, ну и, в некоторой степени, его учителей, является сильным заблуждением. Опасностей и возможностей отклонения от правильного пути обучения — огромное количество, и многие из них ведут в конечном счете к пагубным последствиям, таким, что, озирая много позже свою жизнь, человек искренне (и с большим основанием) восклицает: «И зачем только я все это затеял, сидел бы лучше на месте!» Ну, для того чтобы «сидеть на месте», тоже нужна санкция высокого эгрегора, но то, что ошибки обучения имеют самые серьезные кармические последствия, несомненно. Это связано с тем, что программы обучения, особенно инвольтируемые высокими эгрегорами, как правило, длительны и идут на сильных энергетических потоках, а потому в целом очень ответственны, и если человек по ходу обучения отклоняется от пути, намеченного его кармическим или другим высоким эгрегором, то он оказывается под влиянием (и, разумеется, в обучении)тех сил, которые соблазнили его отклониться от основного пути, и власть этих сил над ним в результате длительного им служения и обучения оказывается очень большой. Освободиться от них, при всем желании человека, будет нелегко: здесь работает всеобщий закон выкуп а, аналогичный принудительному распределению на известный срок на работу после окончания учебного заведения: эгрегор как бы говорит человеку: «Я тебя учил, силы тратил — а теперь уж и ты поработай на меня, пока должок не вернешь.»

Итак: если нет санкции ведущего эгрегора и соответствующей ей инвольтации, то никакое обучение невозможно; если же санкция и инвольтация имеются, то у человека окажутся способности к обучению, но использовать ему их лучше не столько по своему выбору, сколько ориентируясь на волю пославшего его учиться эгрегора... читатель, конечно, понимает, что совместить одно с другим трудно, а когда к тому же оживляется и тонкая семерка, то шансов по видимости и вовсе не остается. Это не совсем так; однако нужно признать, что действительно обучение — одна из труднейших задач человека, и недаром у многих людей отрочество и юность, пора наиболее интенсивной учебы, становится несчастнейшим временем, о котором они всю последующую жизнь вспоминают с содроганием. Последнее, впрочем, связано не столько с объективными трудностями учебы, сколько с варварски-дикой системой обучения, сформировавшейся повсеместно в современном автору мире.

Интенсивное обучение требует больших энергетических затрат; фактически овладение новой областью положений точки сборки делает человека другим: в нем появляется дополнительная новая система настройки на обучавший его эгрегор, нечто вроде радиоприемника-передатчика, способного воспринимать и транслировать в обе стороны информационно-энергетический поток: от эгрегора к человеку, а от него во внешний мир и обратно. Однако создание такой системы настройки — очень непростое дело. Технически оно осуществляется так: из эгрегора опускается широкая труба, полностью накрывающая человека (его тонкое тело); из этой трубы постепенно протягивается внутрь тела тонкие трубочки, которые, переплетаясь друг с другом, проникают все глубже и глубже, пока не образуют переплетающуюся сеть, занимающую по объему все тело человека. через эту сеть в течение некоторого времени идут прямые трансляции обучающего эгрегора, непосредственно воспринимаемые человеком (он в это время ощущает себя эмоционально и ментально в полном рабстве у обучающего эгрегора, то есть не может ни думать, ни говорить ни о чем, кроме изучаемого предмета), и по тонкому механизму, похожему на явление намагничивания, в теле возникает описываемый раньше приемник-передатчик, обеспечивающий в любой нужный момент с вязь с эгрегором как по прямому каналу (типа описанной выше трубы, которая, однако, требует для своего создания особых условий и больших энергетических затрат). После того как приемник образован, сеть трубочек в теле постепенно растворяется, большая труба поднимается обратно в эгрегор и обучение как таковое заканчивается, но оперативная связь человека с эгрегором теперь возможна в любой момент времени и происходит практически незаметно для низких эгрегоров (понятно, что толстая труба с мощной энергетикой отлично видна всему тонкому миру и вызывает в некоторых его словах приятное вампирическое оживление).

* * *

В целом действия Гагтунгра, когда он подключается к процессу обучения человека, идут по двум линиям, отчасти противоречащим одна другой, но это его нисколько не смущает. Первая линия заключается в том, чтобы всячески воспрепятствовать процессу обучения, вторая в том, чтобы человек все же выучился, но сатанинской науке. Как это делается? В принципе локальной целью процесса обучения является установление в определенном месте и удержание там в течение определенного времени точки сборки ученика. Тогда это положение (соответствующее место на карте области) может быть снабжено определенном флажком, то есть символом, открывающим соответствующий канал в эгрегор, и теперь он открывается по его желанию. («По щучьему велению, по моему хотению» — щука, очевидно, символизирует высокий эгрегор, а само заклинание и есть тот самый флажок-символ, открывающий труднодоступный канал, совершающий исполнение желаний хорошо обученного Емели). Так вот, Гагтунгр пытается вмешаться буквально во все элементы процесса обучения. Обучающий эгрегор и ученик вместе стараются установить точку сборки ученика в нужное положение — а он мешает (по-разному) им обоим, и сверх того, старается разрушить контакт между ними и взаимопонимание. Любимый его трюк — подмена символа канала, введение неправильного обозначения на карте, когда ученик, думая, что открывает связь одним каналом, фактически взаимодействует совсем с другим, и часто ошибка открывается очень нескоро. Кроме того, во всех ситуациях Гагтунгр выступает в роли вампира (подсасываясь где только возможно), профанатора и баламута... читатель, несомненно, уже видит знакомые ему лица.

Чем выше уровень служения человека, тем труднее ему учиться — и не только потому, что внимание Гагтунгра к нему резко повышено, но и по той причине, что высокий эгрегор интересуется очень своеобразными, часто просто непостижимыми для человека понятиями, и потому обучение носит всегда очевидно символический характер: по виду человек учится чему-то материальному, но на самом деле (он это постоянно чувствует) чему-то совсем другому, плохо понятно, чему, но именно это плохо понятное и представляет основ ной интерес для ведущего его высокого эгрегора, и было бы большой ошибкой со стороны человека сводить цели своего обучения к их социальным проекциям (то есть к тому, как они видятся с социально-материальной точки зрения). Реально высокий эгрегор учит человека такой фиксации точки сборки, при которой он пропускает через себя и делает видимыми эгрегору очень высокие энергии, содержание которых человек чаще всего не регистрирует сознанием, по крайней мере, в деталях, да это от него и не требуется: эгрегор, рас шифровав содержание такого потока, выдает человеку необходимую для него информацию в доступных ему форме и темпе.

Что же касается препятствий со стороны планетарного демона, то они, как всегда, возрастают вместе с уровнем обучения: если вначале человеку приходится бороться со своими личными недостатками: ленью, несобранностью, непоследовательностью и т. д., то по мере повышения уровня обучения включается инвольтация Королевской семерки и на него обрушиваются общесоциальные серость, гордыня, самообман, преодолеть которые можно лишь имея инвольтацию, превосходящую суммарную энергию зла социума, и фактически такое обучение идет как обучение за все общество, так что впоследствии люди усваивают соответствующий материал (положение точки сборки) с удивительной легкостью, как будто всегда знали, а сейчас только вспоминают. Великий художник показывает человечеству новый способ видения мира, а человечество говорит: «Да, точно, мир именно таков, удивительно, как это мы раньше не замечали». В самом деле удивительно не то, что раньше не замечали, а то, что заметили сейчас...

Теперь мы переходим к характерным препятствиям обучения, вызываемым тонкой семеркой. Читатель, конечно, понимает, что описания, данные ниже, неполны, а главное, не учитывают многочисленных личных отношений и излюбленных сюжетов любой конкретной тонкой семерки — в них следует разобраться в каждом конкретном случае особо, и в этом (в частности), состоит задача учителя по отношению к конкретному ученику; данный же текст представляет собой в лучшем случае методическое пособие.

Дракон

Как и остальные члены тонкой семерки, дракон ведет себя по-разному в зависимости от плотности потока обучения: слабый поток он чаще всего пытается оборвать, сильный — переключить на себя. В первом случае речи дракона могут быть, например, таковы: «Да я и так отлично все знаю; ученого учить — только портить; вот еще заниматься всякими глупостями — неужто есть на свете кто-то ученей меня?» Сильного дракона часто выращивает, как защитную меру, комплекс неполноценности человека, и тогда обучение воспринимается человеком как унижение, то есть поставить себя в позицию обучаемого значит признать другого (учителя) выше себя. Более того, дракон воспринимает как вызов своему достоинству любые положения точки сборки, соответствующие восприятию внешнего мира, идущему помимо него (отрицает любое восприятие, отличное от восхищения и похвал). Если поток обучения все же включается, дракон будет стараться переключить его на себя (попросту говоря, норовит его съесть), смещая точку сборки в позицию снисходительного внимания, которое заведомо предполагает, что ничего принципиально нового и содержательного обучающий эгрегор (а тем более учитель) сказать не может —может быть, так, развлечет немного.

Вообще дракон — один из самых опасных врагов обучения, поскольку любое его вмешательство исключает правильное положение точки сборки; и чем выше его уровень служения и, соответственно, обучения, тем более опасным врагом его он становится. Это связано с тем, что при слабой энергетике и низком служении человека обучение для него естественно и адекватно социально обставляемое занятие, с четким иерархическим распределением ролей — маленький и слабый, подчиняясь, учится у большого и сильного; при этом предмет обучения достаточно ясен: конкретные знания и навыки. Однако чем выше уровень служения и обучения, тем менее акцентированными и более двусмысленными становятся ситуации обучения; вообще, может ли сильный учиться у слабого (спрашивает дракон)? На высоком уровне человек учится совершенно добровольно, с большим трудом отыскивая учебные для себя моменты, в которых обучение идет чисто символически, крайне ненавязчиво и непрямолинейно; высокий обучающий эгрегор изредка расставляет свои знаки, как бы приглашая человека смотреть на них и, разгадывая их значение, учить<





Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; просмотров: 123; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.161.98.96 (0.013 с.)