ТОП 10:

Париж, 13 Февраля — 24 Июня 1941 года,



(числа по нов. ст.)

Во время 2-й Мировой войны, после оккупации Франции немецкими войсками в 1940 году, Русскаго Обще-Воинскаго Союза, Начальником коего я состоял со времени гибели Генерала Е.К. Миллнра (1937 г.) – продолжали свое существование.

Управление 1-го Отдела РОВС-са находилось, по прежнему, в том же доме (с 1930) на рю дю Колизэ, под №29. В среду 12 Февраля 1941 года, около полудня, в Управлении Отдела раздался, один из многочисленных в эти часы, телефонный звонок. Подошел к телефону, как обычно, В.В. Асмолов. Я был у себя в комнате, двери были открыты и я слышал, как Асмлов сказал по французски – «Генерал Витковский здесь» и затем переспросил – «его просят из сюртэ?» (Полиция безопасности).

Подойдя к телефону, я сообщил о своем присутствии. Далее произошел следующий короткий разговор. «Вы говорите по-немецкий?» - спросили меня. «Да, немного», - ответил я. «Вас просят пожаловать в «Зихерхейтсполицей» (полиция безопасности) на улице Соссэ (где до оккупации помещалось французское Сютрэ) завтра, 13 февраля, в 10 часов утра, приемная на 3-м этаже».

В четверг 13 фервраля ровно в 10 часов я прибыл «Зихерхейтсполицей» и был проведен в главное здание на 3-й этаж, в приемную комнату. Около 10 с половиной часов вошел господин средних лет, в штатском платье, и обратился ко мне с вопросом – я ли генерал Витковский и говорю ли я по-немецкий. Я вместе с тем он извинился за опоздание. Я зказал, что по-немецки говорю, но предпочитаю иметь переводчика. Господин вышел и через некоторое время вернулся с переводчиком, немцем, говорившим по-французски.

Мы сели у письменнаго стола и пригласивший меня господин положив возле себя два листа бумаги с отпечатанным текстом на немецком языке — прочел содержание. Текст был краткий, другой лист оказался вторым экземпляром. Затем переводчик перевел прочитанное по-французски. Содержание бумаги было примерно следующее: По распоряжению немецких властей, стоящий во главе Русских Воинских Организаций Генерал Витковский, временно, не должен заниматься ни политической ни организационной работой, а следовательно, не может и продолжать исполнять свои обязанности Начальника Отдела РОВС-за. Означенное решение секретное и должно быть проведено в жизнь немедленно.

Естественно, я был поражен подобным распоряжением и стал задавать вопросы. При этом указал, что наше отношение как к французским, так и к немецким властям, было всегда лояльное и что наша главная цель была и есть — борьба с коммунистической властью в России для освобождения Русскаго Народа и возстановления Национальной России.

При этих моих словах оба немца переглянулись, улыбнулись и пригласивший меня господин ответил, что ныне СССР является их союзником, в силу чего я и не должен заниматься политической и организационной работой и оставаться на своем посту. Далее, этот господин сказал, что наша организация может продолжать существовать, но при условии выполнения вышеуказаннаго секретнаго распоряжения, а теперь, я должен «заболеть», о чем объявить и назначить своего заместителя. Затем, он подал мне перо и попросил подписаться под прочитанным текстом, в двух экземплярах.

Прежде чем подписать предложенную бумагу, я пытался выяснить все недоуменные вопросы, но немец упорно повторял, что я должен временно отойти от работы, не должен даже появляться в Управлении на Колизэ, что распоряжение это секретное, а в случае его нарушения, как в отношении меня, так и всей организации — будут применены «санкции». Мне ничего больше не оставалось, как выполнить требование и я расписался на обоих экземплярах. Переводчик ушел, а господин, пригласивший меня, проводил меня до выхода из здания.

Насколько я понял, принятая против меня мера являлась результатом требований Советской власти. Мне этого не сказали, но по тем взглядам, которыми обменялись немцы и по той фразе, что «ведь мы теперь находимся с СССР в союзе», — иначе объяснить мое устранение невозможно.

В тот же день я встретился с Генералом Н. Н. Стоговым и Начальником Канцелярии 1-го Отдела РОВС-за Полковником С. А. Мацылевым, которых ознакомил, в секретном порядке, с происшедшим и подписал Приказ 1-му Отделу РОВС-за, в коем сказано; «В виду моего болезненная» состояния, по требованию врачей,, я временно не могу нести' обязанности Начальника 1-го Отдела Русскаго Обще-Воинскаго Союза и предписываю Генерального Штаба Генерал-Лейтенанту Стогову вступить во Временное Исполнение должности Начальника 1-го Отдела РОВС-за».

В дальнейшем, у меня невольно появились некоторые недоумения, по поводу причин отстранения меня от дел, но как выяснилось позднее, это было действительно требование Советской власти.

Приходится удивляться, как большевики переоценивали нас и нашу антикоммунистическую организацию в целом и наши силы, возможности и значение отдельных лиц.

Во время этой моей «болезни» положение мое было крайне неприятное. Встречавшиеся со мною, видели меня здоровым и не понимали, почему я объявил себя больным и отошел от наших дел. Я неоднократно обращался в «Зихерхейтсполицей», чтобы выяснить создавшуюся ситуацию, которая ставила меня, в отношении моих еораткиокв, в весьма двусмысленное положение, так как я был лишен возможности раскрыть истину.

Прошло четыре месяца. 23 Июня немцы начали военные действия против СССР и на следующий день мне было возвращено право «выздороветь» и вернуться на свою должность. В тот же день, т. е. 24 Июня я отдал Приказ о своем выздоровлении и вступлении в исполнение обязанностей Начальника 1-го Отдела Русскаго Обще-Воинскаго Союза.

На этом закончилось мое вынужденное «заболевание», вынужденное, теперь уже не было сомнений, под влиянием большевиков.


 

V

ТАЙНЫЙ СОВЕТСКИЙ МИКРОФОН

В Управлении Русскаго Обще-Воинскаго Союза в Париже.

Раскрыт 17 Июня 1942 года.

(числа по нов, ст.)

Чтобы дать читателю ясную картину преступной работы большевиков против Белой Эмиграции и участия в ней одного из предателей, — необходимо напомнить некоторый события и факты из годов предшествовавших обнаружению тайнаго Советскаго микрофона в Управлении 1-го Отдела Гусскаго Обще-Воинскаго Союза (РОВС-за) 29 рю дю Ко-лизэ,. в Париже.

После похищения Генерала А. П. Кутепова (26 Января 1930 г.), вступивший в должность Начальника РОВС-за Генерал Е. К. Миллер перевел Управление РОВС-за, вместе с Управлением 1-го Отдела Союза, с Апреля месяца того же года, в дом № 29 рю дю Колизз Париж 8, где было снято большое помещение во 2-м этаже.

В 1934 году, в целях сокращения расходов, Генерал Миллер распорядился подыскивать другое, более дешевое, помещение для Управления.

К этому времени относится снятие Третьяковым Сергеем Николаевичем в этом же доме трех квартир, а именно, — Двух в 3-м этаже, из коих одна как раз над занимаемым РОВС-м помещением, другая, на той же площадке, но меньшаго размера. Третья квартира помещалась на 4-м (мансардном) этаже и в ней поселилась семья С. Н. Третьякова.

С. Н. Третьяков был известен в русских кругах эмиграции, как общественный деятель и Секретарь Русскаго Торгово-промышленнаго Союза в Париже. О прошлом С. Н. Третьякова мы находим в статье Н. Тальберга, посвященной памяти Генерала А. П. Кутепова («Россия» от 3 Февраля 1955 г.) следующий строки: «С. Н. Третьяков, в дореволюционное время отдал дань либерализму. Тогда он занимал должность Представителя Московскаго Биржевого Комитета, Товарища Председателя Военно-Промышленнаго Комитета. После революции, он был Председателем Высшего Экономичеекаго Совета при Временном Правительстве, позднее, Министром Торговли у Адмирала Колчака».

Узнав о том, что Генерал Миллер ищет более дешевое помещение для Управления РОВС-за, Третьяков предложил Генералу Миллеру квартиру на 3-м этаже, расположённую над Управлением, за подходящую цену, предложение было принято и, в Декабре 1934 года Управление РОВС-за (вместе с Управлением 1-го Отдела) перешло в новое, вышеуказанное, помещение.

В 1936 году, когда Генерал Миллер принял на себя и должность Начальника 1-го Отдела, понадобилось сокращение бюджета, в том числе и платы за помещение Управления. И опять, Третьяков предложил перевести Управление в квартиру, на той же площадке, но меньшую, за более скромную плату. В Марте 1938 года состоялась эта перемена.

22 Сентября 1937 года погиб Генерал Е. К. Миллер. Вскоре центр Управления РОВС-за перешел в Брюссель, где проживал Генерал А. П. Архангельский, вступивший в должность Начальника РОВС-за. Я был назначен Начальником 1-го Отдела Союза и мое Управление оставалось по-прежнему в Париже, 29 рю дю Колизэ, в том же помещении, т. е. в меньшей квартире на 3-м этаже, снимаемой у Третьякова.

В этом помещении застала нас 2-я Мировая война, начавшаяся 1 Сентября 1939 года.

Через некоторое время, в связи с увеличением работы и штата Управления, явилась надобность иметь большее помещение и опять, уже в третий раз, Третьяков предупредительно предлагает перевести Управление 1-го Отдела РОВС-за в предыдущую квартиру, на том же 3-м этаже, но большего размера. При этом Третьяков обязался произвести некоторый ремонт и покраску. Я помню, как в это время Третьяков просил меня указать ему распределение канцелярии и в частности, где будет мой кабинет. К 1 Января 1940 года Управление перешло в отремонтированную, большую квартиру.

Летом 1940 года немецкие войска заняли Париж. Мы оставались на своих местах, продолжая нашу работу по объединению и руководству Русскими Воинскими Организациями, Существование и деятельность 1-го Отдела РОВС-за протекали в довольно трудных условиях. Немецкие власти знали наше стремление и цель, а это не совпадало с их задачами, вследствие чего, отношение к нам было, вобщем, недоброжелательное.

4 Июня 1942 года я получил оффициальное извещение из «Зихерхейтсполицей» (Полиция безопасности) коим я вызывался туда на 10 Июня в. 9 час, утра. По прибытии в указанное учреждение, меня провели в комнату 345 и там, ко мне обратились с вопросами: знаю ли я С. Н. Третьякова? состоит ли он членом нашей организации? бывает ли он в Управлении нашем? каково к нему отношение и вообще мнение о нем? На все эти вопросы я дал ответы, сводящиеся к следующему: С. Н. Третьякова я знаю, как общественнаго деятеля и как хозяина квартиры, которую мы у него нанимаем для Управления. Членом он у нас не состоит, как не воинский чин. В Управление иногда заходит, ибо живет в том же доме. Отношение к нему, как к лицу постороннему, нормальное и доброжелательное. Ничего предосудительнаго за ним не замечалось. О причинах этих справок о Третьякове мне ничего не сказали. И на этом разговор был окончен. 17 Июня утром меня вызвал по телефону Полковн. Мацылев, Начальник Канцелярии 1-го Отдела РОВС-за, и доложил, что к нам в Управление прибыли немецкие офицеры и просят меня поскорее туда прибыть. Я вскоре прибыл. Входя в дом, я обратил внимание, что возле него стоял немецкий грузовик с несколькими солдатами. Войдя в Управление, я пригласил двух бывших там немецких офицеров к себе в кабинет. Старший из них сообщил мне, что у С. Н. Третьякова, в этот день рано утром, был произведен обыск и он арестован, так как у них есть определенный данный, что здесь, у меня в кабинете, имеется микрофон, связанный с приемным аппаратом, находящимся в соседней квартире Третьякова,, благодаря чему Третьяков имел возможность, все знать, что говорилось в моем кабинете. Все слышанное он передавал затем в Советское Посольство, на рю де Гренель.

Трудно передать, какое изумление вызвало во мне это столь невероятное сообщение. Затем, немецкий офицер просил разрешить позвать солдат с инструментами, ожидавших внизу. Офицер имел в руках план квартиры и тут же приказал пришедшим солдатам отодрать плинтус возле камина, с правой стороны, как раз против моего письменнаго стола. Каково же было мое удивление, когда в стене, под плинтусом, оказался действительно микрофон. Немецкий офицер сказал мне, что им удалось найти и монтера, который делал все проводки и установки микрофонов. В виду некотораго моего сомнения, что микрофон мот хорошо действовать даже будучи покрыт деревянным плинтусом, — офицер предложил вновь приложить плинтус, а в соседнюю квартиру, где имелся приемник, пройти Полковн. Мацылеву, чтобы установить, насколько слышен разговор из моего кабинета. Оказалось, что все было хорошо слышно. Вслед за сим, офицер установил наличие второго микрофона в другой комнате, где работали чины Управления, а также и следы того, что раньше имелся микрофон в кабинете Генерала Миллера, как в этой квартире, так и в другой, меньшей, на той же площадке, в которой теперь проживал Третьяков. Тогда же был снят паркет возле мест где находились, теперь и раньше, микрофоны и приемный аппарат и таким образом обнаружен изолированный кабель проложенный под полом.

Стало ясно, что со времени перваго предложения Третьяковым Генералу Миллеру, в Декабре 1934 года, перейти из 2-го этажа (квартиры нанимавшейся непосредственно у хозяйки дома) к нему на 3-й этаж, — С. Н. Третьяков был уже предателем, оборудовавшим микрофоны при всех переменах квартир, при этом, он всегда оставлял другую квартиру, в том же этаже, за собою, где и устанавливал приемник.

Семья Третьякова, как сказано выше, жила на 4-м этаже и в этот день находилась на даче, в окрестностях Парижа. Насколько известно, немецкие власти установили, что семья С. Н. Третьякова была совершенно непричастна к его преступной деятельности, в силу чего и оставлена была на свободе.

Третьякова немцы увезли сперва в Мезон-Лафит, под Парижем, а затем в Германию. По сведениям полученным его семьей, он был расстрелян в г. Ораниенбурге, под Берлином, летом 1944 года, незадолго до высадки союзных войск в Нормандии.

Мы не имеем данных, чтобы определить точное время перехода Третьякова к большевикам, но можем утверждать, что в конце 1934 года, когда он приступил к установке микрофонов, в интересах Советской власти, он, следовательно, был предателем.

Трудно сомневаться в совместной преступной работе Третьякова и Скоблима, в особенности' в момент быстрого исчезновения последнего из Управления РОВС-за вечером 22 Сентября 1937 года, в день похищения Генерала Миллера.

В заключение надо отметить, что С. Н. Третьяков, все эти годы, держал себя так что никогда ни в ком не вызывал подозрения, тем более ошеломило всех совершенное им чудовищное преступление.







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.227.249.234 (0.007 с.)