ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ НА ВЕНЕРЕ



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ НА ВЕНЕРЕ



Как хорошо снова вернуться домой! - сказал Мол-Ланг. - Я люблю свой дом, потому что здесь мои друзья, тут царит бла­гоприятная атмосфера духовности. Все лучшее, что окру­жало меня в моем последнем объективном воплощении, присутствует здесь. Для меня не будет больше ни рождений, ни смерти тела, только переход Логоса. Здесь я получил решающее посвящение и стал андрогином, ибо во мне теперь есть и женское, и мужское начала; я есть целое, а не половина. Я и мой эгоический двойник суть одна инди­видуальность. Мы были парой, двумя половинами, а стали единым це­лым, придя в Дух, как завещал наш Спаситель: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный».* (* Матф. 5:48.) И ты, сын мой, Филос, обязательно до­стигнешь такой же славы, ибо так утверждено твоей кармой. Да, хорошо быть дома», - повторил он.

Старик поднялся со своего места и величественной поступью стал вышагивать по веранде. «Старик»? Да, если судить по земному исчис­лению. По пертоцианским же меркам Мол-Ланг находился в самом рас­цвете сил - через сорок восемь месяцев ему должно было исполниться всего двести лет. И возраст не мог более влиять на него, ибо он достиг бессмертия, телесного бессмертия. Это о нем, как и о многих других, ска­заны слова возлюбленного апостола Иоанна.** (**Иоан. 17:21-26.)

В тот момент Мол-Ланг пребывал в своей астральной форме, а фи­зическое тело находилось в спальне, где он оставил его, намереваясь пересечь межпланетное пространство и встретиться со мной. Любопыт­но: житель Венеры способен посещать Землю по желанию! Для этого он просто оставляет физическое тело и физический же план в одной точке пространства и входит в астральный, или психический. Из последнего ему так же легко вернуться в состояние причинности, причем в любую точку, будь это та, откуда он ушел, или, скажем, на Альционе - главной звезде Плеяд, или даже за пределами видимости телескопа. Сложно полностью выйти из физического плана, но для продвинутого эзотерика и это пус­тяк, так как нормальное состояние его души - всегда пребывать на аст­ральном, или психическом, а не на физическом плане. Трудность же для ученика заключается в том отвращении, которое он испытывает по воз­вращении в низшее состояние бытия, подобное жизни на Земле. Но Жизнь в Любви говорит: «Я служу». Поэтому мы возвращаемся.

То, что мы были в астральном, развоплощенном состоянии, отнюдь не мешало Фирис видеть нас. Как и все гесперианцы, она обладала зрени­ем души так же, как мы обладаем физическим зрением, считая его од­ной из своих обычных способностей. Для нее, как и для всех тех, чьи души находились на этом высоком плане бытия, обладание ясновидением было совершенно естественным, хотя и физическое зрение было развито у них не в меньшей степени. Как и когда-то давным-давно на Земле, глаза Фирис были все того же чистого спокойного серого цвета, как у Иисуса из Назарета. Это были окна ее чистой души, которая, казалось, прогля­дывала сквозь них.

Эта хрупкая, грациозная девушка ничем не напоминала образы девачана, несмотря на то, что телесная форма Фирис являлась не настолько плотной, чтобы ее могли видеть глаза, привыкшие воспринимать лишь физические состояния материи, присущие Земле. Манеры дочери Мол-Ланга, выражавшие достоинство и внутреннюю силу, ее заразительный смех над шутками отца, ее физическое совершенство - все бесспорно доказывало объективность существа Фирис и подтверждало ту истину, что подчинение закону она почитала за правило. И все же, друзья мои, ваши глаза не смогли бы увидеть ее. Ни один телескоп не способен обнаружить человеческую жизнь на Венере, и не потому, что ее там нет, но потому, что ее формы состоят из Единой Субстанции, на которую воздействует тот диапазон сил, какой делает их не воспринимаемыми для земного зрения. Не станете же вы считать воздух менее материальным или электричество менее реальным лишь потому, что их не в состоянии видеть ваши глаза, имеющие очень ограниченный диапазон зрительного восприятия! Когда вибрации Единой Субстанции достигают определенной высокой частоты в очень малую единицу времени и возникают мгновенные энергетичес­кие волны определенной длины, земные глаза уже не могут восприни­мать эти колебания. То же самое можно сказать и о ваших ушах и слухе. Если бы ваши глаза и уши не были столь ограничены, вы смогли бы видеть каждый звук и слышать каждый солнечный луч. Каждый луч ра­дуги обрел бы свое звучание, а тепло, которые вы пока только ощущаете, принесло бы вам удивительное сочетание звука и образа. Тогда бы и вы могли видеть жителей Геспера, слышать их голоса, как они могут видеть и слышать людей Земли.

Но покуда вы воображаете, будто наличие глаз предполагает, что вы можете видеть все, достойное быть увиденным, а наличие ушей, - что вы слышите все, достойное быть услышанным, вы будете зависеть от этих органов и получать превратные представления о Вселенной, которые неизбежно возникают из абсолютного неведения о том, что находится за пределами крошечного островка творения, на котором вы обитаете. До тех же пор вы все так же будете зависеть от телескопов, надеясь с их помощью открыть истину об иных мирах, охотиться за подтверждениями существования человеческой жизни на ближайших планетах, но никогда не сможете обнаружить их, пока не прекратите ожидать, что материя явит душу. Она не способна сделать это, ибо конечное не может объять бесконечное. Поступите наоборот, просите, чтобы душа открылась вам и открыла материю, и все миры приблизятся к вам, являя неиссякаемую энергию жизни, а природа отдаст вам такие сокровища, которых никогда прежде не чаяла открыть вечно голодная душа науки.

Фирис могла увидеть все мое прошлое, все мои предшествовавшие жизни, способность помнить которые мне еще предстояло обрести. Она знала каждый мой поступок, помысел и побуждение. Питала ли она интерес к моей истории, хотела ли ее исследовать, я не ведал. В моей душе не было никакого страха, ибо я не знал своего прошлого и благодаря этому незнанию сохранял спокойствие. И не пытался понять, почему так стараюсь завоевать доброе расположение этой девушки. Но если бы попытался, то наверняка стал бы ругать себя за излишнюю самонадеянность. Как бы то ни было, я чувствовал себя счастливым, зная о чистоте своих помыслов.

Хотя я и был отделен от земной жизни, все же развитие моей души было ненамного более значительным, чем прежде. И естественно, Фирис представлялась мне некой богиней - ведь ее человеческое совершенство и ее чудесные оккультные способности были для меня совсем недоступны. Мысль о том, что я влюбился в нее, страшно испугала бы меня. И я рад, что в тот момент такая мысль просто не пришла мне в голову. Но в глубине души это, тем не менее, было так, и закваска начала свое дело. Более близкое знакомство с Фирис не должно было вызвать у меня ощущения моего ничтожества по сравнению с ее возвышенным положением, но должно было, напротив, возвысить меня до понимания того, что психические силы присущи самой человеческой природе, ибо по сути своей человеческая природа богоподобна.

Кстати, в чем состоит расхожее мнение о Боге? Вы скажете, что Бог - всемогущий, вездесущий, вечный. Прекрасно. Но земное видение всего этого является весьма ограниченным. Представления о чем-либо никогда не бывают выше своего источника, а значит представления о Боге, хотя Он и видится нашему миру совершенным идеалом, все-таки не настолько возвышены, как у обитателей Геспера. Вы скажете, что я противоречу сам себе, отрицая свои собственные высокие притязания на Человека, и будто я фактически опровергаю утверждение, что представления могут подниматься лишь до уровня их источника? Я же отвечу, что Отец ограничивает высоту источника. Что я этим хочу сказать? Я имею в виду, что Он обращается к частично развитой человеческой душе на земном плане с уровня человеческого принципа, заключенного в Себе Самом, но никак не с более высокого плана. Отсюда возникает земное понимание Его как совершенной Личности - всемогущей, вездесущей, вечной, но личности, в то время как Бог - безличен. Что же касается гесперианцев, то Бог сообщает им о Себе и трудах Своих с уровня Духа, который выше плана души; это уровень эмерсоновой «сверхдуши». Надеюсь, что вы изучите это утверждение, ибо ничто из сказанного мною не имеет столь же важного значения, это - самая главная мысль во всей книге.

Я сказал, что земные представления о всемогуществе, вездесущности и вечности узки. Так и есть. Первое (в ограниченном понимании) обозначает самое сумасбродное исполнение или нарушение законов известных, но с презрением отвергает существование иных могущественных, чудесных, но неизвестных человеку законов. Вездесущность означает для непосвященного ума лишь некое разнообразие смутных, неосуществимых идей, и лишь немногие признают его как внутреннее возвышенное качество, постоянное присутствие во всем сущем и созидание. И, наконец, вечность. Ум с готовностью соглашается на неограниченное, бесконечное время, однако приходит в замешательство от дециллиона* и почти отказывается поверить в такое число. Тем не менее, они относятся друг к другу, как все и ничто. (* decillion - в Великобритании, Франции и Германии число десять в шестидесятой степени ; в США и Канаде - десять в тридцать третьей степени (от латинского decern- десять + -illion- миллион). Прим. пер.)

Столь же ограниченным было и мое понимание Бога в тот момент, когда я впервые встретил Фирис. А увидев проявление ее способностей, которые ни один земной человек не приписывал даже Богу, я был воистину ошеломлен. Полюбить ее? Не тогда. Уважать ее, обожать ее, подобно индусу, поклоняющемуся образу своего божества, - да. Но семя было посажено, и оно не могло не прорасти.

Мол-Ланг оставил меня в просторной гостиной своего дома, куда мы пришли, и, когда я оказался наедине с Фирис, меня сразу же сковал страх робости перед моей милой хозяйкой. Несмотря на то, что она постаралась помочь мне избавиться от него, я все же почувствовал заметное облегчение, когда к нам вошел молодой человек, и она представила его мне: «Мой брат Сохма».

Посмотрев на них обоих и вспомнив внешний вид Мол-Ланга, я подумал: «Как прекрасно выглядят эти люди, сколь утонченны и совершенны их черты! Как будто тело каждого из них сделано по форме души и совершенно в каждом физическом проявлении».

- Да, ты прав, думая так, - сказал Сохма. Он ответил на мои мысли, как это делали Мол-Ланг и Фирис. - Ты прав. Мы приводим свою физическую жизнь в полное соответствие с требованиями закона. Неукоснительное соблюдение их стало нашей второй натурой, но для нас это нисколько не обременительно и исполняется осознанно. Излишества, невоздержанность, самопотакание, такие приятные для животных чувств, не обладают для гесперианцев притягательностью, наоборот, все это нам отвратительно. Разве удивительно, что наши материальные оболочки строгих вегетарианцев, неспособных отнять жизнь у кого бы то ни было, соответствуют формам наших душ?

- Поистине, не удивительно, - ответил я. - Но как подчинение закону могло бы изменить непривлекательную внешнюю форму в моем случае? Мое тело уже сформировалось, сложилось, повинуясь законам, которые соблюдались мною недостаточно разумно и строго. Я вижу, что вы обладаете оккультной мудростью, а я нет; мне даже трудно припомнить, что я слышал об этих законах, а уж претворение их на практике дело почти невозможное!

- Филос, брат мой, оккультным адептом рождаются, а не делаются. Его знание приходит изнутри, а не извне. Тебе будет дан ключ к Духу, и тогда Всезнание проникнет в твою душу. Ни один человек, ни одна книга не смогут дать тебе знаний, но все станет ведомо тебе, ибо все - от Отца, а следовательно, от Духа.* (* Иоан. 16:13.) Но прежде, чем Дух войдет, дом должен быть очищен. Оккультист, которому открыто знание обо всем, рождается в результате очистительной работы над собой во многих жизнях. А в твоих было зло. Значит, ты пока не свободен от кармы.

Мол-Ланг вернулся, облеченный в свое материальное тело, и теперь лишь я один оставался в астральном теле, однако не чувствовал себя одиноким, ибо различие наших физических состояний не могло отделить от меня моих друзей. Я не имел возможности облечься в материальную форму потому, что находился на Венере, а тело мое - на далекой планете. Я не чувствовал себя беспомощным, ведь для того, чтобы переместиться из одного места в другое, мне стоило лишь пожелать оказаться там. Однако, эта способность давала мне такую свободу лишь на Геспере, и ощущение ограничения, соответственно, увеличивалось. Досада росла в душе моей; я чувствовал себя почти чужим на этом высоком душевном плане, где мои друзья родились. Несмотря на то, что я ничего не знал о Земле, поскольку мое земное «я» осталось в Сэче под присмотром Мендокуса, я все же ощущал неприятное отчуждение - будто какое-то другое, предшествующее состояние в ином месте было более привычным, и страстно желал вернуться в привычную атмосферу. Горе мне!

 

Глава 6

УКЛОНЧИВЫЙ ОТВЕТ

Один выдающийся писатель заметил как-то, что круг литературных тем весьма ограничен; авторы не могут выдумать ничего такого, что не основывалось бы на жизненных фактах. И это абсолютно верно. Литература ограничена, она повторяет на все лады одно и то же: любовь, ненависть, надежда, отчаяние, жадность, равнодушие, зависть, - словом, все разнообразие человеческих эмоций. Если они представлены в троичном аспекте - трагедии, комедии, драме, - то все возможности исчерпаны, остаются лишь вариации игры света и тени слабых и сильных эмоций.

Можно подумать, что когда история пройдет какую-то новую фазу, теохристианство сможет предложить и новые темы. Но такая мысль неизбежно приведет к разочарованию, ибо оккультная литература исключает даже некоторые потенциальные земные факторы, которые относятся к низшей животной природе и не должны иметь места в человеческой жизни. Зависть, жадность, ненависть не свойственны природе, находящейся в близком родстве с душой любви - Иисусом. Равнодушие, праздность, отчаяние не могут пребывать в душе, которая пристально изучает возможности, подобные тем, что открылись Мол-Лангу - душе столь любящей, что, подобно Иисусу и Гаутаме, она всегда готова отказаться от высшей награды только ради того, чтобы вести за собой меньших братьев. Вы можете сказать, что любовь, подобная этой, не является животной. Правильно. Я же скажу, что она не является человеческой. Это любовь духовная, та любовь, какая по плечу лишь вступившим на Путь, в чьей душе живет знание о пришествии Духа. Если кто-либо из вас почувствует, что не может отмахнуться, когда карма потребует показать на деле, что «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих»*,(Иоанн.15:13) тогда, мой брат или сестра, вы узнаете о рождении Духа внутри вас. Да будете вы тогда благословенны.

Те читатели, кто полагает, будто, рассказывая о вещах столь удивительных, я лишь стараюсь развлечь их на несколько часов, глубоко ошибаются - не в этом моя задача. Моя книга - труд любви, и создана она во имя святой цели. Близится Второе пришествие Христа в мир. Но Он придет не ко всем сразу, не одновременно, а прежде всего к тем человеческим душам, которые будут готовы принять Его в сердце и исполнить дело Его.* (* Лук. 21:34-36.) Он уже близок, и если вы откроете душу свою, чтобы принять дух Его, то Христос войдет в нее.

Истинно, никто не может назвать ни дня, ни часа прихода его, однако, я скажу: не ждите его в виде человека или духа извне, но в виде Духа Христа, входящего в ваше собственное существо. Он придет к вам не в человеческом обличье, но как Дух Божественной Любви, если только вы будете готовы сделать Любовь законом своей жизни. И поскольку Христос и Отец - Едины, то, следовательно, и вы, кто слышит и присутствует при сем, будете прославлены и вскоре подниметесь, оставите этот мир и перейдете в Жизнь. Имеющий уши, чтобы слышать, да услышит. Придет Христос и в Сына Человеческого в тот последний час.** (** Марк. 13:26.)

В том, что я говорю, нет ничего необычного, нереального или сенсационного. Все это исходит от Отца и может привести серьезного слушателя на Путь, указанный Христом. И все имеет прямое отношение к жизни на Геспере - планете Божественной Любви. Надеюсь рассказать вам еще кое-что об уровне, виде и продолжительности оккультной жизни. До настоящего момента я сообщал лишь правила, теперь же покажу результаты верности им. И хочу показать, каким великим существом становится человек, соблюдающий оккультный закон, закон Духа, о котором я свидетельствую. Через все века, никогда не опускаясь, человек продолжает свое торжественное шествие ввысь, которое увенчается его единением с Отцом, - и он будет уже не смертным человеком, а Человеком бесконечным! Ангельским!

Но я должен остановить свое торопливое, опережающее события перо и вернуться на Геспер, иначе слова мои останутся просто словами, громоздящимися подобно современным четырнадцатиэтажным зданиям.

Мое желание исследовать оккультную истину не уменьшилось, несмотря на возрастающее стремление к жизни более привычной. Снова и снова я ловил себя на том, что пытался узнать, нельзя ли следовать психической истине и в условиях, менее строгих, то есть при еще борющихся во мне животных инстинктах, ставивших меня намного ниже моих друзей. Но изучать оккультное не в духовной, а в земной среде фактически так же невозможно, как пытаться смешать масло и воду.

Мой наставник Сохма ограничивался тем, что рассказывал о самих принципах, а не о чудесах их проявления, так как в погоне за чудесами я мог бы утратить видение причин: невеждам плод всегда кажется более привлекательным, чем породившее его древо. Вот главная истина, которой следует руководствоваться в оккультных исследованиях: обращай меньше внимания на чудеса и магию, но посвяти все внимание самим законам, ибо законы суть древо. Чародей - меньший из братьев, не осознавший законов Отца в сколь - нибудь полезной степени. Зная закон, понимаешь, как совершать чудеса; не зная закона, стремясь лишь к чудесам, перестаешь следовать за Ним и не унаследуешь Царства Его, даже если покажется, что удалось стать магом большим, чем Куонг, Мендокус или сам Мол-Ланг. Способность к магии ценилась ими менее всех прочих способностей; и вы относитесь к ней соответственно.

Во время прогулки по саду я задал Сохме вопрос относительно его замечания, что мне будет дан ключ к оккультной мудрости, но меня не посвятят в детали:

- Сохма, ты говоришь, что детали вместе со следствиями будут опущены и мне будут преподаны только общие законы. Но я думаю, что моя природа еще неспособна сразу воспринимать такие высокие истины. Может, лучше применить другой метод, метод, рожденный из... из.., - тут я в растерянности потер лоб, так как не мог вспомнить земного слова. - Понимаешь, я сам точно не знаю - из чего, но мне кажется, у меня есть какое-то смутное воспоминание о прошлой жизни, где использовался иной метод обучения. Однако, теперь я об этом уже не знаю, брат. Все исчезло.

- Нет, не исчезло, Филос. Просто ты оказался в другом месте, вырвавшись вперед из привычной жизни. Но ты говоришь об аналитической философии; она строит умозаключения, основываясь на следствиях, и выходит к их общей причине. Это - ненадежный метод, о чем свидетельствует, к примеру, состояние химической науки в той жизни, которую ты смутно вспоминаешь. Химия - прекрасная наука, но ее развитию мешают неуклюжие аналитические методы, в результате чего она даже не может сказать, что представляет собой песчинка.

Внезапно, по желанию Сохмы ко мне вернулись мои познания в химии, хотя обстоятельства приобретения их так и остались скрытыми. С возвращением же самих знаний вернулась и моя любовь к спорам, и я ответил:

Извини, но химия может сказать это. Песок есть кремнезем, окисел кремния, и состоит он из элемента кремния и кислорода воздуха в соотношении один к двум.

- Точно. Но на самом деле, ты ничего не сказал; ты так же далек от истины, как и прежде. Ты говоришь, что песок состоит из двух первичных элементов, не так ли?

- Совершенно верно.

- Но можно ли и дальше расщепить первичные элементы?

- Нет, нельзя, - сказал я, но, вспомнив некоторые необычные вещи, свидетелем которых был, начал нервничать.

- Нет? Ты уверен?- переспросил он настойчиво, и я из упрямства, а также решимости быть верным своей науке во что бы то ни стало, ответил:

- Абсолютно!

- Филос, если бы твое упрямство не уравновешивалось твоей достойной восхищения верностью принципам, я сказал бы, что мудрость умрет вместе с тобой. Мой друг, твоя система химии с ее шестьюдесятью непарными «первичными элементами», ее «монадами, диадами, триадами» и так далее, с ее одно-, двух-, трех- и многовалентными элементами есть ничто иное, как рабочая гипотеза, прекрасно приспособленная для получения ожидаемого результата. Но поскольку она не представляет собой всей химической истины, значит, и не способна дать во всей полноте то, что являет нам истинная сущность природы. Неспособные вести к истине, эти теории приводят к выводам, прямо противоположным ей: они говорят о многообразии видов материи в то время, как истина состоит в том, что материя едина. Как я уже сказал, химики на Земле имеют хорошую рабочую гипотезу, единственную, которой им придется пользоваться, пока они не найдут лучший, истинный метод.

Сохма замолчал, и я спросил, в чем же состоит лучший метод. Он не ответил мне напрямую, словами, но вместо этого представил моему мысленному взору цех, в котором на столах и скамьях стояло множество различных приборов и машин в разной стадии сборки. Я увидел здесь настенные часы, немного поодаль - наручные часы, какую-то старомодную пишущую машинку, хронометры, инструменты для сборки, а также много замысловатых механизмов, по внешнему виду которых мне трудно было догадаться об их предназначении. На одном из столов лежали вперемешку разнообразные детали.

- Филос, можешь ли ты собрать их вместе? - спросил Сохма. - В этой куче лежат части от часов, печатных машинок, замков и так далее. Ты не механик, а, следовательно, не знаешь, как обращаться с этими вещами. Впрочем, я тоже не собрал бы, хотя я - механик. Дело в том, что из всех этих деталей, лежащих перед тобой, попросту нельзя сконструировать часы или иной механизм. Но предположим, ты аккуратно разберешь работающие часы и скрупулезно изучишь взаимосвязь деталей в них, вот тогда ты получишь представление о целом. Если разберешь лишь одни часы, то еще не сможешь научиться, разобрав же многие, сумеешь снова собрать их в том виде, в каком они были прежде. Таковы процессы анализа, дедукции и синтеза; они практически аналогичны для физики, механики и химии.

- Но, друг мой, - сказал я, смутившись, - мне не удастся проделать все это, не имея благоприятной возможности для такого эксперимента.

- К этому я и веду, Филос. Я покажу тебе тот лучший метод, о котором говорил. Вот перед нами мое собственное изобретение. Я сам создал его, и, следовательно, оно мне знакомо. Здесь такая же машина, но уже в разобранном виде; ее детали свалены в кучу. Итак, ты ничего не знаешь о конструктивной механике, я же знаю и укажу тебе на основные детали машины в процессе работы. Смотри.

Сохма подошел к аппарату - чуду механической красоты, сквозь стеклянный корпус которого видно было все его внутреннее устройство: отполированные медные части, серебряные колеса, пружины, зубцы, ременные передачи и прочее. Взяв микрофон, он объяснил, что будет говорить в него, а машина примет все его слова, напечатает и переплетет в виде книги. Немного ослабив какой-то винт, он начал говорить:

«Микроскопическая диафрагма приводит в действие сильные токи. Они действуют только тогда, когда звуковые модуляции моего голоса ударяются об эту вокальную диафрагму, посредством чего, как ты сам видишь, углеродные диски перекрывают другие токи и приводят в действие рычажки, несущие на своих концах символы. Заметь, эта вокальная диафрагма сделана из чутких стальных струн, как у пианино, их столько же, сколько существует вокальных тонов и октав. Соответственно, в нашем алфавите такое же количество букв, а наш письменный язык состоит из упорядоченной последовательности этих букв, либо печатных, либо рукописных. Посредством звуков, произносимых голосом вблизи такого инструмента, можно «наговорить» целый печатный том.

Каждый из соединенных в речь звуков воздействует на свою струну; ее вибрация сжимает углеродный диск, происходит мгновенный электрический разряд, печатный рычажок делает свое дело, бумага продвигается на пробел вперед и печатается следующий символ, и так далее, пока не прекратится звучание голоса. Расстояния между словами тоже задаются автоматически. Даже если кто-то станет говорить почти без пауз, специальное устройство будет возвращать углеродные диски из их сжатого активного состояния в первоначальное, в результате чего пружина передвинет бумагу на расстояние одного пробела при каждой незначительной паузе в голосе и на два пробела при продолжительной паузе. В любом случае силы пружины хватает не более, чем на два пробела.

Теперь, когда я почти закончил говорить, переведу вот этот рычажок в верхнее положение, отпуская, таким образом, накопленную силу, возникшую при движении деталей, и в особенности тяжелого маятника. Печать прекращается, а накопленная энергия сверстает, обрежет и переплетет мою напечатанную речь. И по завершении этого остаток этой энергии, которая всегда равна произведенной работе, будет полностью израсходован на звонок колокольчика, означающий конец процесса».

Когда Сохма замолчал, машина еще некоторое время продолжала работать, затем раздался звонок, и книжечка, содержавшая все его слова, выпала в небольшой ящичек на другом конце корпуса. И тут меня впервые поразила компактность столь сложного механизма: он был высотой всего восемнадцать дюймов, два фута шириной и три фута длиной. И, тем не менее, именно он выполнил эту чудесную работу.

- Смог бы ты разобрать этот инструмент и снова правильно собрать его? - Я был озадачен вопросом, ибо подумал, что Сохма действительно собирается заставить меня проделать это. - Нет, брат мой, - успокоил он. - Как его создатель, я, конечно, знаю все его особенности, но мое понимание и его, и других машин, а также истин, относящихся не только к механике, но к научной физике, базируется на духовном знании, которое я сейчас вложу и в твой ум. По крайней мере, то, что касается этого механизма. Теперь же смотри на него и познавай его.

Странно, но я, который прежде ничего не знал об этих вещах, в то же мгновение понял, что разбираюсь во всех сложностях этого устройства, как часовщик в часах. Сохма, заметив это, сказал:

-Таков, Филос, ключ ко всей мудрости, о которой я говорил. Бог - Создатель всех вещей войдет в тебя однажды. И тогда твой дух, который есть луч Его Духа, пущенный Им во тьму жизни, воссоединится с Ним. А поскольку Он творит неизменным Логосом все предметы и состояния Бытия и имманентен им, зная их, то, когда Он войдет в твою душу, тебе также будет все ведомо. И ты узнаешь, что в химическом смысле существует лишь один элемент, приводимый в движение Силой. И тогда все известные тебе «элементы» станешь рассматривать лишь как различные скорости молекулярных образований Единого Элемента посредством различных степеней Единой Силы, а разницу между светом, теплом, звуком и всеми твердыми, жидкими и газообразными субстанциями увидишь не в материальном отличии, но только в скорости.

Это знание лежит в основе всей жизни - физики, химии, звуковых, тепловых, хроматических, электрических и прочих всевозможных аспектов природы. Это - высший закон Бога, а Он есть природа, хотя обратное не верно: природа не есть Бог. Другим законом является закон компенсации. Рассказать тебе о нем?

Я ответил, что буду рад послушать, ибо его слова открывали Бога во всем, высшем и низшем. Итак, он продолжил:

- Этот закон управляет не только всей материей, но и тем, отражением чего она является, - Духом, а также сферой души. Я хочу привести в качестве примера простые образцы материальной природы, скажем, рубанок и шуруп. В зависимости от того, насколько выдвинуто лезвие рубанка, действие его будет либо быстрым, либо сильным, но никогда то и другое одновременно. Если шуруп имеет короткий шаг, то будет медленно проходить сквозь гайку, но, если надавить на шуруп, то сила дробления будет огромной. Если же шаг длинный, то основание шурупа будет быстро продвигаться, а именно: штырь такого шурупа можно даже вогнать в дерево молотком и подкрутить, чтобы он вошел.

Теперь обратимся к сфере души. Если человеческое существо предпочитает постепенный, легкий подъем к планам чистой жизни, ведущей ввысь, к Богу, и при работе с ежедневными искушениями очень часто ошибается и падает, его прогресс будет идти медленно, но верно. Если же, напротив, у него есть огромное стремление учиться быстро, то оно должно встретить всю сокрушающую силу искушений к ошибкам и греху в течение нескольких часов - тех искушений, которые для обычного человека распределяются по многим-многим воплощениям на протяжении веков или даже миллиардов лет. В первом случае Отец дает людям достаточно насущного хлеба силы для того, чтобы они могли развиваться очень медленно, но верно. Во втором необходим весь великий запас силы сопротивления Самого Бога. Ведь всей мощи Люцифера - этого высокого природного духа, который был воплощен на планете, превратившейся в солнечный астероидный пояс после его вероотступничества, падения его души, даже всей его сияющей силы не хватило для достижения победы, и потому он пал. Бог-Христос в вас один может одержать победу в этой борьбе.

Воистину, ни один человек, пока он остается человеком, не может подвергнуться такому искушению. Ни вы, ни Мол-Ланг - отец мой, ни даже Гаутама не подвергались столь суровому испытанию, какое выпало этой высокой мировой душе, Люциферу. Разумеется, я говорю это с учетом относительности; ведь если муху или муравья подвергнуть всему, что только в состоянии вынести насекомое, то их страдание в тот момент по силе будет вполне сопоставимо с состоянием человека в высшей точке напряжения всех его сил. Иисус и Гаутама прошли максимально сложное испытание для своего уровня и не поддались, следовательно, их победа была более величественна, чем испытание, за которым последовало падение Люцифера. И когда вы подойдете к испытанию, подобному этому, то, без сомнения, будете способны выдержать его, хотя, нельзя дать гарантий. Есть лишь один Проводник; последуешь за ним - победишь, не последуешь - падешь.* (* См. Иоан. 16:13.)

Возможно, вам будет в новинку мысль о том, что существует одушевляющее Эго, мировой дух, материализованный в каждой звезде, каждой планете, каждом звездном теле точно так же, как индивидуальная душа - в теле каждого человека, животного или растения. Истинно также и то, что души людские будут развиваться и дальше, им суждено встретиться с высшим испытанием, и если они одержат победу, то войдут в состояние великого покоя - рая, девачана, если хотите, Нирваны. Но и это еще не конец - ведь если у жизни есть начало, есть и конец. И совершенное человеческое Эго, выходя в конечном счете из Нирваны - того долгого девачана после всех воплощений, - возникает уже не как человек. Оно не живет, но оно Есть, и его существование после жизни есть состояние бытия, которое недоступно пониманию человеческого ума, если только он не предположит, основываясь на логическом допущении, что это состояние более высокое, нежели так называемая жизнь.

Но прежде придет испытание преображением. К нему уже пришел мой отец, я же еще нет. Если мы не выдержим его, то наступит вторая смерть,**(Откр. 20:13-15.) но встретить его мы должны; все человечество должно. Однако до этого еще далеко, ибо оно не придет до тех пор, пока душа, которой предстоит испытание, не станет совершенной и не подготовится к тому, чтобы выйти из кокона человеческой жизни и быть судимой по делам своим Тем, Кто создал все. Не утомил ли я тебя, Филос?

Я ответил отрицательно, хотя, улавливая, как мне казалось, смысл, тут же снова его терял. Тем не менее, мне очень хотелось услышать продолжение, и я делал вид, будто все понял, ведь каждому человеку приятно думать, что его понимание непонятных предметов совершенно. Сохма улыбнулся и предупредил: когда он закончит, все, что я усвою, останется во мне лишь как психическая склонность, способствующая моему росту, ибо я должен забыть сами мысли, которые, как мне казалось, усваивал. И он продолжил, заметив, что создание такой склонности очень ценно и стоит всех затраченных им усилий:

- Я хочу, чтобы ты обратил внимание также и на следующее: то, что ты считаешь днем страшного суда, это момент, когда душа твоя будет судима по делам своим твоим же духом, который и есть Бог в тебе. Так вот, если ты думаешь, что пройдут миллиарды лет, прежде чем наступит этот день, и у тебя полно времени, а значит можно откладывать духовную работу, то - внемли моему предупреждению - это роковая ошибка. Ибо, если кто-то не выдерживает великого испытания, то лишь потому, что день за днем, жизнь за жизнью пренебрегал своими возможностями - намеренно или неосознанно. Такая душа обречена на вторую смерть, она будет извергнута в «огненное озеро», иными словами, дух оставит ее и уйдет к Отцу, а душа попадет в огненную стихию, которая представляет собой совокупность всех низших форм силы, из каких берут начало жизнь, тепло и вибрация.

Но это не случится до тех пор, пока грешник не перейдет из своей души в свой дух. Поэтому «вторая смерть»* не есть смерть грешника, это отделение всего его (или ее) испорченного труда и возможность начать сначала, строить лучше. Отец наш проклял не дитя Свое, но лишь его несовершенное творение, грешащую душу. В нашей библиотеке ты можешь увидеть книгу, принесенную на Геспер с Земли, книгу, которая расскажет тебе об ордене розенкрейцеров, в ней написано об этом божественном Огне. Это тот же Огонь, который некогда на Земле называли Максин. Филос, ты должен будешь пройти это решающее испытание прежде многих других; никто не знает, как одержать победу, кроме тех, кто уже прошел его.

Когда Сохма окончил речь, я огляделся вокруг и обнаружил, что часы, печатные машинки, замки и прочие приборы куда-то исчезли, не исчез один лишь вокальный принтер: только он был реален, все же остальное - лишь образы предметов, которые Сохма хотел показать мне. Мой мозг был еще недостаточно тренирован, чтобы так долго концентрироваться на определенной мысли; я полагал, что уже получил четкое представление обо всем сказанном моим спутником относительно его изобретения, однако, попытайся я теперь вспомнить его объяснения, меня постигло бы разочарование, ибо в голове не осталось ничего, кроме общей идеи. Я так и не сделал попытки собрать прибор, так как, довольствуясь предположением о такой возможности, мой ум обратился к новой теме.

Я спросил Сохму, нет ли у гесперианцев летательных аппаратов. Существование их казалось мне закономерным среди столь многих достижений. Он повернулся ко мне и, глядя на кого-то за моей спиной, ответил с улыбкой:

- Пусть Фирис ответит тебе на этот вопрос, мне же пора быть в другом месте.

Я был рад такому повороту событий, но при виде Фирис мною овладела стеснительность. Не обратив никакого внимания на мое смущение, она сказала:

- Мы редко перемещаемся, и то чаще в астральном теле. Да, у нас есть воздушные аппараты, но пользуемся мы ими лишь изредка.

Возможно, ты... Или мне все же следует говорить «вы», чтобы уменьшить твою - вашу - робость от того, что я рядом? - Фирис обратила на меня смеющиеся глаза, и этот ее взгляд окончательно смутил меня. Она лукаво улыбнулась и продолжала:

- Возможно, ты думаешь, что мы осуществляем перемещение своих физических тел с помощью какого-нибудь оккультного процесса, или чего-то в этом роде. Это не так. Поскольку все формы материи суть Божественные идеи, облеченные в Единую Субстанцию, то можно расщепить материальную форму, но сохранить психическую идею и усилием воли перенести ее куда-либо - это подобно движению мыслей, - а затем снова облечь ее материей. Такое возможно. Следовательно, сюда можно перенести предметы с Земли. Но если ты думаешь, что это делает физическое тело, то заблуждаешься, так как мы сами являемся воплощенной идеей.

Конечно, мы способны выходить из этих тел и в мгновение ока перемещаться с одной зв



Последнее изменение этой страницы: 2016-06-06; просмотров: 60; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.144.55.253 (0.015 с.)