ТОП 10:

Философия и политическая экономия



На общественную жизнь распространяются все уже рассмотрен­ные общефилософские положения. В то же время они здесь кон­кретизируются и имеют значительную специфику, обусловленную объектом своего приложения. Этот объект — общество — настолько важен и всеобъемлющ, что даже относительно частное примене­ние общефилософских законов имеет принципиальное значение может быть не столько для науки, сколько для практики, для каждого из нас. Ведь каждый из нас живет в обществе. С другой стороны, видение относительно частных явлений с общефилософских позиций имеет решающее мировоззренческое и смысложизненное зна­чение.

Начиная изложение социальной философии с экономики и политики, мы отнюдь не следуем марксистским догмам об их непре­ходящей всеобъемлющей роли. Но, нравится нам это или нет, счи­таем ли мы сегодняшнее положение экономики и политики в жизни общества преходящим или перманентным, — мы должны признать объективную значимость этих явлений в современной жизни миро­вого сообщества. А признав ее, необходимо признать и необходи­мость их изучения — для поддержки ли концепции политической и экономической основы развития общества или для ее отрицания.

Политика и экономика имеют свою специфику, но в то же время их очень многое объединяет. Прежде всего их объединяет то, что именно они практически определяют сегодняшнюю жизнь общест­ва. Кроме того, они в значительной степени ориентированы друг на друга: ведь не случайно до сих пор экономику у нас называют политической, а основным видом политики считается политика экономическая. Впрочем, и тенденции к их разделению отчетливы и достаточно сильны, особенно на Западе.

Здесь мы постараемся подчеркнуть как объединяющие, так и разделяющие их моменты и обозначить перспективы экономики и по­литики в будущем мировом сообществе.

Необходимо подчеркнуть, что в паре «экономика — политика» экономику следует рассматривать в первую очередь. Конечно, эти сферы неразрывны и едины, но если подходить к делу исторически, то можно сказать, что в дремучие времена первобытности эконо­мическая жизнь — труд, обмен продуктами труда и т.п. — существо­вала, политики же в ее настоящем смысле тогда еще не было. При­веду один пример «политического» решения «выборов» вождя пле­мени. Взрослые члены племени производили этот выбор по такому критерию: со всей силы трясли дерево, а претендент на самом верху кроны держался за ветви. Если он не сваливался оттуда, то считался «избранным» — за ним признавалось право вождя. Пусть читатель сам решит, можно ли такое «избрание» считать политическим...

Экономическая деятельность имеет характер борьбы за жизнь, точнее, за определенный уровень жизни. Хозяйственная нужда на­двигается на нас как неумолимая необходимость, от которой нельзя уйти, не уходя от самой жизни. Экономика изначально тяготеет над человеком и человечеством.

Светлые перспективы цивилизации во многом определяются тем, насколько успешно функционируют общественные системы в их взаимной связи, как единое целое, где каждое звено работает на целое, а целое стимулирует жизнеутверждающую силу частей. Что же можно выявить в тончайшей паутине социально-экономических связей с философско-экономической точки зрения? Какова методо­логическая роль философской культуры в осмыслении социально-экономической реальности?

Без экономического образования ныне вообще вряд ли возможно управлять делами государства. Речь идет не о профессиональном знании современной экономики во всех ее узкоспециальных про­блемах, а хотя бы об общем знакомстве с макроэкономикой в ее основополагающих принципах.

Экономическая философия входит в систему социальной фило­софии, составляя ее существенную часть: у нее есть свой особый срез проблем, или угол зрения на экономическую жизнь общества. Чтобы ответить на вопрос, что такое экономическая философия как философское учение, следует прежде понять, что такое полити­ческая экономия.

По словам К. Маркса, анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. В этом заключается глубокая ис­тина, если ее не абсолютизировать, не возводить во все определяю­щий, все детерминирующий фактор, в особое бытие, которое опре­деляет всю духовную жизнь общества по принципу «бытие опреде­ляет сознание». Это неверно. Сознание изначально и органично включено во все звенья экономической жизни общества: ведь субъ­ектом экономических отношений является человек, обладающий со­знанием. Он сознательно производит и осуществляет обмен, куплю и продажу. Все его действия определенным образом мотивированы и включены в нескончаемую цепь потребностей, целеполаганий, во­левых действий, ответственности, правосознания и т.д. Общество во всем его объеме — это субъектно-объектная реальность, и было бы неверным искать тут пресловутую «первичность и вторичность», за­путываясь в паутине загадки «курицы и яйца».

Экономическая жизнь есть социальный процесс, в котором люди выступают и в качестве непосредственных деятелей конкретного хозяйства, и опосредованно в качестве «частей» общехозяйствен­ного организма.

Связи людей, складывающиеся между ними в процессе производ­ства, образуют сложную структурно-функциональную и иерархичес­ки-соподчиненную систему; эта система образует то, что называют производственными отношениями. Она охватывает и отношения к средствам производства, т.е. форму собственности, и связи между людьми в процессе обмена, распределения и потребления создава­емых благ, и отношения людей, обусловленные их производствен­ной социализацией, т.е. выражающие разделение труда, и отноше­ния сотрудничества и соподчинения — управленческие отношения, и все другие отношения, в которые вступают люди.

В современном производстве, в котором все большую роль игра­ет система управления, немалое значение приобретают отношения, складывающиеся в результате подбора и расстановки кадров с уче­том их способностей, опыта, интересов и нужд самого производства, кадровая политика в целом. Таким образом, система экономических отношений чрезвычайно обширна — от индивидуальных отношений отдельных производителей до основополагающего отношения к средствам производства. Поскольку экономические отношения сегодня носят политический характер и управляются политическими методами, учение об экономике называется политической экономией.

Исключительная значимость политической экономии определя­ется тем, что она и сегодня обладает всемирно-объединяющей силой в жизни всего человечества. А жизнь человечества — это предмет философии. Поэтому философы изучали, анализировали и писали о политической экономии, участвуя в ее углубленно-обобщающем осмыслении.

 

Философия и психология труда

Потребность в жилье, в пище и ее приготовлении, надобность в одежде и множестве других вещей, которые имеют характер не толь­ко простой желательности, но и необходимости, приводят к тому, что жизнь человека чрезвычайно сложна. При этом человек при­вносит многообразие в свои потребности, а по мере того как вкус и полезность становятся критериями оценки, и сами потребности оказываются подчинены вкусам. Удовлетворение потребности в ко­нечном счете нацелено уже не на саму по себе потребность, а на вкусовые утонченности, характерные для культуры и даже моды, что в свою очередь порождает особые желания, а их великое множество. Когда люди привыкают к тому, чтобы пользоваться многим, у них это многообразие желаемого стремится куда-то в бесконечность. Цели переплетаются со средствами. Сами средства становятся це­лями. По словам Гегеля, каждое удобство обнаруживает и свое не­удобство, и этим изобретениям нет конца. Само неудобство стано­вится потребностью, но не для тех, кто непосредственно пользуется им, а для тех, кто ищет выгоды от его возникновения у других.

Так разрастается сфера услуг для удовлетворения всевозможных желаний и прихотей. Потребности и средства их удовлетворения становятся бытием для каждого. Все это порождает определенную сферу взаимоотношений людей: необходимость одних людей ори­ентироваться на других, которые могут доставить им средства для удовлетворения их потребностей. Получая нужное мне от других, я должен производить нечто, что нужно им. Так ткется паутина хо­зяйственной жизни, где нити одних переходят к другим и наоборот, завязываются узелки экономической жизни общества, а ее стержнем являются потребности и труд.

Таким образом, всю историю цивилизации можно рассматривать, как постоянную деятельность людей, ориентированную на достиже­ние материальных и духовных благ. Всякий нравственно оправдан­ный успех в жизни есть успех труда. В Священном Писании сказано: «Ибо, когда мы были у вас, то завещавали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес. 3, 10). Занятие земледелием или промышленным производством, научным, художественным творче­ством или каким-либо иным трудом формирует богатство и предпо­лагает добывание средств к существованию от своего труда, от прак­тической хватки, от ума, а также от опосредования потребностями и трудом других. В конечном счете всем, что человек потребляет, он обязан самому себе, своей собственной деятельности. Труд че­ловека, направленный на удовлетворение его потребностей и инте­ресов, в такой же мере есть удовлетворение потребностей и инте­ресов других, как и своих собственных, и удовлетворения своих по­требностей он достигает лишь благодаря труду других. Еще в древ­ности Архилох сказал: «Все созидает для смертных забота и труд человека».

Труд это целесообразная деятельность людей, имеющая своим содер­жанием преобразование, освоение природных и социальных сил для удов­летворения исторически сложившихся потребностей человека и общест­ва; труд — это и производство материальных благ, и воспитание человека, и врачевание, и управление людьми в экономической и духовной сферах жизни общества. Он порождает мир культуры, ее ценностей, при этом он и сам выступает в виде феномена куль­туры.

Различают труд умственный и физический: чисто мыслительное решение какой-нибудь проблемы — труд умственный, а вспашка земли — физический. К умственному труду относятся научная ра­бота, деятельность композитора, поэта и т.п. Это, конечно, весь­ма различные виды деятельности. Но при всем этом их различие не абсолютно, ибо всякая физическая работа содержит интеллек­туальную составляющую: без определенной «смекалки» не обходит­ся никакой физический труд. Труд одаренного человека, настоя­щего мастера своего дела характеризуется не только своей резуль­тативностью, но и эстетическим началом: с каким искусством тво­рит мастер.

Труд, особенно на его творческом уровне, есть выражение вы­сокого предназначения человека, образ Божий в человеке. Даже под­невольный труд не уничтожает свободы человека, ибо осознание неволи и рабства доступно лишь свободному по природе существу, знающему, помнящему и ценящему свою свободу. Пожалуй, только бессмысленный труд вызывает у человека неприязнь, символом чего является безнадежное бремя вкатывать сизифов камень на гору, чтобы позволить ему скатиться вниз.

Каждое человеческое существо как центр личной энергии и как духовный индивидуум имеет притязание и право испытать свои силы в труде и «оправдаться» своими достижениями в нем, ибо тот, кто оправдался, кто «показал» себя с лучшей стороны и доказал всем свою положительную силу, тот привлекает к себе общее уважение и сам установит свой жизненный вес. А для этого есть только один путь — трудиться и трудом своим создавать новое и благое. В этом и состоит жизненное испытание; именно этим человек «оправды­вает» свое земное бытие. Здесь мало «мочь», здесь надо совершить и создать; мало говорить пустые слова «я мог бы, если бы захотел», надо захотеть и осуществить, «показать себя на деле». А для этого необходимо мастерство. Неумелый человек, по словам Гегеля, всег­да производит не то, что он хочет произвести, потому что он не господин своей собственной деятельности, тогда как умелым может быть назван рабочий, который производит предмет таким, каким он должен быть, и не обнаруживает в своей субъективной деятель­ности противодействия цели[43]. В этом-то человек и находит призна­ние со стороны других и самопризнание: он законно гордится своим делом в виде его результатов. В этом и заключается суть феномена вложенного труда.

Философия техники

Философия труда находит свое прямое и логическое продолжение в философии техники, а обе эти проблемы органическим образом вписаны человечеством в практику, стало быть, и в теорию, вклю­чены в сферу экономики, в которой труд и техника занимают стерж­невое положение: именно на них возвышается все здание экономи­ческой жизни общества. Под техникой (от греч. techne — искусство, мастерство, умение) понимается система созданных средств и орудий производства, а также приемы и операции, умение и искусство осущест­вления трудового процесса. Техника возникает, когда для достижения цели вводятся промежуточные средства. Таким образом, техника как «производительные органы общественного человека» есть резуль­тат человеческого труда и развития знания и одновременно их сред­ство.

Цель и функция техники — преобразовывать природу и мир че­ловека в соответствии с целями, сформулированными людьми на основе их нужд и желаний. Лишь редко люди могут выжить без своей преобразующей деятельности. Следовательно, техника — это необ­ходимая часть человеческого существования на протяжении всей истории[44].

Некоторые технические средства созвучны неорганической при­роде, другие созвучны растительной и чувственной (или животной) жизни, третьи копируют специфически человеческие органы и ор­ганические функции.

Техника не есть цель сама по себе. Она имеет ценность только как средство. Конечно, можно рассматривать, технику как самосто­ятельный феномен, но эта самостоятельность относительна: техни­ка органически вписана в контекст социального бытия и сознания, составляя основу цивилизации, она находится в потоке текущего исторического времени и постоянно прогрессирует.

Сама по себе техника не хороша и не дурна. Все зависит от того, что из нее сделает человек, чему она служит, в какие условия он ее ставит от того, что за человек подчинит ее себе, каким проявит он себя с ее помощью. Техника не зависит от того, что может быть ею достигнуто.

М. Хайдеггер, философски анализируя технику, показал, что исторически возникновение и специализация наук, ориентирован­ных на технику, происходят во многом благодаря успехам техники, в частности приборостроения. По Хайдеггеру, техника не просто конструирует «технический мир», она подчиняет своему импера­тиву едва ли не все пространство социального бытия, оказывая вли­яние на осмысление истории, в частности на ее периодизацию. Ныне не вызывает сомнения, что последствия вторжения техники невероятно многообразны, а в отдаленной перспективе даже не­предсказуемы. Техника является важнейшим средством обнаруже­ния глубинных свойств сущего, например в медицине, в астрономии, в биологии.

Ныне наблюдается бурное развитие техники, а вместе с тем расширяются и философские исследования ее феномена: «Философия техники, понимаемая как философия человека, настаивает на том, что скорее техника должна быть подчинена человеческому импера­тиву, чем человек подчинен императиву техническому. Философия техники настаивает на том, чтобы человек относился с уважением к хрупкому равновесию в природе и давал разрешение лишь на такую инструментализацию мира, которая укрепляет это равновесие, не разрушая его. Она настаивает на том, что знание человека не должно быть направлено против остального творения, что знание это не должно быть силой, используемой с целью контроля и манипулиро­вания, но скорее должно служить лучшему пониманию природы вещей и гармоничному в нее включению. Она настаивает на том, что человеческое понятие прогресса должно означать не вымирание других творений природы и в то же время омертвение душевных и чувственных потенций человека, но скорее увеличение своеобразия человека, которое свершится главным образом через расширение его духовности. Философия техники утверждает, что общество и ци­вилизация преподали нам серьезный урок, к которому в прошлом мы были склонны относиться легкомысленно, но который способен сохранить наши здоровье, единство и целостность через наше со­знательное приобщение к природе вещей — приобщение, значитель­но более глубокое, чем погоня за материальным прогрессом»[45].

Человек всегда был связан с техникой; он производит и исполь­зует или потребляет ее продукты. Но в то же время и сам человек — продукт своей технической деятельности.

Исторический процесс развития техники включает три основ­ных этапа: орудия ручного труда, машины, автоматы. Техника в своем развитии сейчас, пожалуй, начинает приближаться к челове­ческому уровню, двигаясь от аналогии с физическим трудом и его организацией к аналогиям с ментальными свойствами человека. Пока мы достигли зоологической стадии техники, которая действи­тельно значительно разработана.

Чем менее материальной, физической или наглядной является техническая имитация человека, тем сложнее овладеть техникой и контролировать ее. Так как все, что сделано человеком, происходит от его человечности, техника всегда является средством для само­реализации и познания самого себя. Техника во все исторические моменты выражает людей и идею человечности данного времени. Это становится ясным при анализе современной техники, особенно в таких отраслях, как микробиология и информатика. Новые от­крытия и изобретения в этой области могут привести к новому зна­нию о человеке и человеческом мире.

Одной из важнейших проблем, которой занимается философия техники, является проблема и концепция человека, создающего и использующего технику. Особенность этой проблемы в настоящее время заключается в выросшей до беспредельности технологичес­кой мощи, имеющейся в распоряжении человека. При этом число людей, которых затрагивают технические мероприятия или их по­бочные эффекты, увеличилось до громадной величины. Затронутые этими воздействиями люди уже более не находятся в непосредст­венной связи с теми, кто производит данные воздействия. Далее, природные системы сами становятся предметом человеческой дея­тельности. Человек своим вмешательством может их постоянно на­рушать и даже разрушать. Несомненно, это абсолютно новая ситуа­ция: никогда прежде человек не обладал такой мощью, чтобы быть в состоянии уничтожить жизнь в частичной экологической системе и даже в глобальном масштабе или решающим образом довести ее до вырождения.

Поэтому общество не должно без предварительной экспертизы производить все, что может производить, не должно делать все то, что оно может делать, — по крайней мере, сразу же после открытия новых технических возможностей.

Создав такое орудие труда, как компьютер — кибернетическую систему, моделирующую различные виды мыслительной деятельнос­ти, оперирующую сложными видами информации, человек произ­вел свой интеллектуально-информационный аналог, создал псевдо­субъекта. Конечно, компьютерная система — прежде всего орудие труда. Человек активно воздействует на него, постигая при взаимо­действии с ним его возможности, изменяет, совершенствует его — это одна сторона взаимодействия, которая условно может быть на­звана объектовой. В то же время современный компьютер — уже не простое орудие. Хотя и не в полной мере и не в совершенном виде, он представляет собой функциональный аналог мыслительной деятельности. Человек, взаимодействуя с ним, испытывает на себе его влияние — это другая, условно говоря, гуманитарная сторона взаимодействия.

По мнению Н. Винера, проблема совместного функционирования, взаимной коммуникации человека и машины является одной из узловых проблем кибернетики[46]. Производство персональных компьютеров достигло десятков миллионов в год, и в сферу взаимодействия с компьютерами вовлечены значительные массы людей но всем мире. Поэтому проблема взаимодействия человека с ком­пьютером из проблемы кибернетики, психологии и других специ­альных дисциплин в ближайшие годы может перерасти в глобаль­ную, общечеловеческую.

Взаимодействие между человеком и машиной — это взаимодей­ствие между думающим, чувствующим, наделенным волей и созна­нием существом и неодушевленным, небиологическим по своей природе устройством. Человек руководствуется мотивом, осмысли­вает предмет деятельности, реализует цель, вырабатывает средства ее достижения, учитывает в своей деятельности различные особен­ности данного средства труда, на основе использования которых можно достигнуть необходимого результата. Машина, конечно, ли­шена мотивации к решению задачи, у нее нет межличностного от­ношения к человеку-партнеру и нет потребности строить такого рода отношения для достижения цели. Сама цель задается маши­не извне — тем, кем она управляема. Машине недоступны неточ­ные формулировки, неопределенные высказывания. Она требует от человека умения оперировать буквальными значениями, строить свои сообщения в строгом соответствии с правилами формальной логики.

Собственность и самоутверждение личности

Философия в отличие от юриспруденции и политики призвана вникнуть в саму сердцевину феномена собственности, осмыслить ее в наиболее общем существе, т.е. понять идею собственности, вникнуть в ее природу.

«Принцип собственности», который внедрен историей в центр политической, социальной и экономической жизни мира, по своей сути достаточно зыбок: его суть сводится к правовым отношениям. Стремления отыскать внеправовые и доправовые, т.е. внеюридические (в смысле положительного права), основы собственности были всегда свойственны человеческому разуму. Согласно естественно-правовым воззрениям, по Н.Н. Алексееву, происхождение института собственности сводилось к тому первоначальному договору, кото­рый заключали между собой люди в естественном состоянии и в результате которого вообще возник организованный порядок — по­ложительное право, общественная власть и государство. Люди со­гласились между собой повиноваться избранным ими властям, вследствие чего возникло государство, подобным же образом они согла­сились взаимно уважать общие имущественные интересы, вследст­вие чего был установлен гражданский порядок общежития, основой которого является личная собственность[47]. Историческое знание го­ворит: подобных договоров реально не существовало и не могло существовать. Кроме того, подобными договорами ничего объяс­нить нельзя: ведь чтобы договориться о том, что является «моим», а что — «твоим», нужно заведомо понимать суть собственности. И не даром сторонники естественного права и теории общественного до­говора, чувствуя зыбкость своей позиции, пытались отыскать поми­мо договора другие доправовые основы собственности. Дж. Локк, например, усматривал эту основу в труде, а Ж.Ж. Руссо — в насильственном захвате, скажем, участка земли.

Обладание или владение чем-либо как собственностью предпо­лагает физическую связь субъекта собственности с тем, чем он об­ладает. Но сама собственность — это не обязательно «вещь в руках». Это прежде всего право на владение вещью, причем сама вещь, ска­жем автомобиль, может быть украдена, т.е. не находиться во владе­нии собственника, но она именно его собственность по праву. Иначе говоря, собственность есть право, т.е. особо установленный принцип признания согласно правовым нормам, действующим в данном об­ществе, за определенными лицами положительной возможности владения и распоряжения вещами и охрана такой возможности от посягательства со стороны других (в частности, криминальных) лиц. «Для собственности как наличного бытия личности недостаточно моего внутреннего представления и моей воли, что нечто должно быть моим, для этого требуется вступить во владение им. Наличное бытие, которое такое воление тем самым получает, включает в себя и признание других... Внутренний акт моей воли, который говорит, что нечто есть мое, должен быть признан и другими»[48]. Основания собственности лежат в правовых установлениях, в законах, опреде­ляющих в каждом государстве существо собственности и ее отличи­тельные черты. «В государствах Нового времени обеспечение соб­ственности — это ось, вокруг которой вращается все законодатель­ство и с которой так или иначе соотносятся большей частью права граждан»[49].

Итак, собственность это право каждого человека, владеть, пользовать­ся и распоряжаться благами, законно им приобретенными.

Определение доправовых основ собственности лучше всего приурочить к основным категориям права, предполагаемым каждым правовым институтом. Существуют четыре такие правовые катего­рии: правовой субъект, правовой объект, правовое содержание, правовое отношение. Нельзя мыслить институт собственности без того, чтобы не предположить некоторое лицо, которое является собственником. Нельзя мыслить собственность без наличия некоторого предмета, на который простирается собственность. Нельзя мыслить институт собственности без отношения субъекта собственности к объекту соб­ственности. И, наконец, нельзя мыслить, что отношения собствен­ника к предмету собственности не будут затрагивать правовых от­ношений других лиц и не предполагают их. Положительное право в качестве необходимой основы установленной собственности пред­полагает существование определенного «кто» (субъект), определен­ного «что» (объект), определенного отношения к обществу (право­отношения)[50].

Когда субъект обретает собственность во владение и распоряже­ние ею, это создает для него новую сферу свободы:он может рас­поряжаться собственностью многообразными способами. Право быть свободным властелином собственности человек осуществляет тем, что вкладывает свой труд в эту собственность, сообщая ей таким образом свою цель, свое определение и свою душу — своим трудом, творческой энергией души. Его воля получает новый способ бытия: собственность служит его целям.

Следовательно, собственность образует новую действительность, она дает новое бытие воле субъекта. Это необходимо для его жизни: субъект вкладывает духовные и физические силы в свою собствен­ность с надеждой на ее «возвратную» отдачу, т.е. на то, что собст­венность удовлетворит его жизненные потребности и цели, будет участвовать в реализации смысла его жизни. Справедливость требу­ет, чтобы собственность была у каждого, ибо каждый субъект вписан самим фактом своего рождения и жизни в контекст социального бытия, в систему правовых отношений. Это совсем не значит, что необходимо и разумно имущественное равенство. Люди не равны ни от природы, ни по своим особенностям, они равны лишь как правовые личности перед законом. Поэтому речь здесь идет не о равенстве, а о равноправии.

Объектом собственности являются все те объекты материально­го или духовного порядка, созданные человеком либо данные при­родой, в которых люди нуждаются, но которые существуют в отно­сительно ограниченном количестве и поэтому не могут быть при­равнены, скажем, к воздуху (его пока (!) хватает всем на планете, и никто не стремится к его дележу и присвоению в качестве личной или общественной собственности).

В истории человечества всегда существовали два способа обре­тения собственности — насильный захват (скажем, участка земли) или обработка какого-либо объекта. К обретению собственности че­ловека толкала нужда в том, что имелось в наличии лишь в ограни­ченном количестве и что было необходимо как-то делить, захваты­вать. Редкость, ценность и нужность вещи составляют основу инте­реса к собственности.

Принадлежность в смысле собственности принципиально отли­чается от того, что составляет «части» нашего Я, например руки, ноги. Так, известный французский историк и политический деятель А. Тьер писал: «Посмотрим на нас самих и на то, что находится вблизи нас. Я чувствую, я мыслю, я хочу: эти чувства, эти мысли, эти волнения — все они относятся ко мне самому. Первая из моих собственностей и есть моя: я сам. Будем двигаться теперь дальше из моего внутреннего мира, из центра моего Я. Мои руки, мои ноги — разве они не мои без всякого спора и сомнения. Вот, следовательно, первый вид собственности: я сам, мои способности, физические или интеллектуальные, мои ноги, руки, глаза, мой мозг, словом, мое тело и моя душа»[51].

Мы считаем «своими» произведения нашего ума: научные, философские, художественные статьи, книги и всевозможные изобре­тения.

За этим первым видом «собственности» якобы следует второй, именно тот, который не составляет частей тела и души человека, но который с ними непосредственно связан, составляя что-то на­подобие их продолжения, — орудие труда. Орудие, которое человек держит в руках, составляет как бы продолжение его Я: человек счи­тает его своим, своей собственностью. Если подходить с чисто пси­хологической точки зрения, то можно предположить, что понятие собственности возникло в результате перенесения некоторых пред­ставлений, заимствованных из телесного и душевного мира человека, на область отношений людей к окружающим вещам. Однако это не может служить объяснением происхождения идеи собствен­ности. В качестве уподобления можно, конечно, сказать: «Воля мне принадлежит» так же, как «мне принадлежит моя одежда». Но по существу здесь совершенно различен внутренний смысл явлений, обозначаемых словом «принадлежит». То, что «принадлежит» со­ставу нашей телесной организации и нашему духовному миру, свя­зано с нашим Я такой тонкой интимной связью, что было бы просто насмешкой сравнивать это с нашими носками или шапкой: тут происходит полное изничтожение моего Я в его бытии. В чем здесь принципиальная разница? В том, что собственность есть нечто отчуждаемое: ее можно заложить, продать, купить; отдать в долг. А можно ли это сделать с моим характером, умом, головой, рукой? Разумеется, это в принципе невозможно. Если бы можно было тво­рить такие «чудеса», то мы разрушили бы наше Я. Составляющие нашего телесного и духовного Я неотчуждаемы, а собственность отчуждаема. Собственностью не может быть не только какая-то часть или свойство личности, скажем талант, но и человек в целом. Если иметь в виду рабство, когда раб рассматривался как собст­венность рабовладельца, то этот исторический факт является исключением и никак не может служить моделью принципа собст­венности.

Содержание института собственности определяется понятиями вла­дения, использования и распоряжения, которыми обладает субъект над объ­ектом. При этом речь идет не просто о фактическом владении, использовании и распоряжении, а о праве, т.е. юридически санкционированной возможности владеть, пользоваться и распоряжаться, признанной не только самим субъектом собственности, но и тем обществом, в котором он живет. Именно в силу этого собственность выступает как форма социальных отношений.

Общие и частные общественные связи имеют место в разных областях жизни; мы наблюдаем их, например, в экономике, а она неотделима от правовых отношений. Так, заключение договора между людьми являет собой типичный пример частного или общего правоотношения. Собственность является также типичным приме­ром правоотношений. Тот, кто имеет право собственности на что-либо — участок земли, дом и т.п., считает, что всякий другой человек или общество в целом обязаны воздерживаться от того, чтобы вме­шиваться в его власть над тем, чем он владеет. Таким образом, соб­ственность не есть чисто индивидуальное отношение гражданина к вещи или через посредство этой вещи к другому лицу, скажем, к покупателю. Если некто, живущий, как Робинзон, на необитаемом острове, считает свое имущество собственностью, то только вооб­ражая неопределенное количество каких-то лиц, обязанных уважать его право, не вмешиваться в него, терпеть господство и распоряже­ние принадлежащими ему объектами. Но коль на необитаемом острове нет общества, то нет и никаких правовых отношений. Поэтому в данном случае нет смысла говорить о собственности в подлинном значении слова.

Собственность выступает как социальное явление не в том смыс­ле, что она предполагает реальное наличие хотя бы нескольких людей, а в том более глубоком смысле, что сама идея собственности логически включает допущение определенной социальной связи, без которой вообще невозможно помыслить ни идею собственнос­ти, ни бытие последней.

Собственность предполагает момент публично-правовой ограниченности, т.е. подразумевает целый ряд социальных обязанностей, которые общество возлагает на собственника, поскольку не может терпеть явного злоупотребления собственника своим правом, нано­сящего вред интересам общества, или неисполнения лежащих на собственнике обязанностей. При этом государство может вмеши­ваться в права собственника, может ограничить его свободу и даже лишить его этого права, например при загрязнении окружающей среды.

Говоря о многообразии форм собственности, мы имеем в виду довольно известные вещи. Кто же не знает, что такое личная соб­ственность? Это все, что принадлежит мне как лицу, — мои одежда, обувь, мой портфель, мой письменный стол и т.д. Уже упоминалось, что личности принадлежат и ее физические, и духовные начала. Это то, на что никто не может претендовать, как на нечто общее, даже в рамках общественной собственности. В личной собственности моя воля лична: я как индивидуальность владею, пользуюсь и распоря­жаюсь этой собственностью, например моими одеждой, обувью, книгами, пишущей машинкой и т.п. Под частной собственностью под­разумевается все, что принадлежит, например, семье, — это семейно-частная собственность. Частной может быть и собственность какой-либо группы владельцев, в том числе какой-либо компании. Большой массив собственности является общественной, т.е. принад­лежащей государству. Это то, что принадлежит всем вообще и никому в частности, как это имело место при советской власти, да и теперь земля, например, в основном является еще общественной, т.е. государственной, собственностью.

Частная собственность тесно связана с самой природой человека, с его телесной и душевной организацией, с его насущными потреб­ностями и ценностными ориентациями, с теми мотивами, которые вынуждают его трудиться, иметь свою семью, свой кров, свое хо­зяйство; это то, в чем он находит свое самоутверждение, смысл своей жизни. Частная собственность — мощный источник продуктивного труда и свободной хозяйственной инициативы; она способствует самореализации физических и духовных сил личности. Частная соб­ственность и рыночные отношения дают людям имущественную самостоятельность, развивают личную инициативу, стимулируют и совершенствуют самодеятельные, предпринимательские навыки, воспитывают чувство ответственности в своем деле и вообще в жизни. И наконец, частная собственность укрепляет правосозна­ние, культуру законопослушания. Реальное бытие личности во многом проявляется в его собственности.

Тот, кто отвергает частную собственность, тот принижает и даже унижает личностное начало, самодеятельность, самоценность твор­ческого начала в личности, ее свободные искания и способность к риску. А этим он подрывает и интересы, в том числе экономические, общества, государства.







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.15.142 (0.014 с.)