Анализ стихотворения Толстого «колокольчики мои…»

Первая редакция произведения появилась в 40-е гг. XIX в. Она существенно отличалась от последующего варианта, впервые опубликованного в 1854 г. и ставшего хрестоматийным. Два текста объединяет лишь общий зачин-обращение, выдержанный в традициях русской лирической песни. Ранняя версия «Колокольчиков» характеризуется элегическими интонациями, а основной образ символизирует воспоминания «о делах былого». Последние восходят ко временам Киевской Руси и Новгородской республики, которые представляются лирическому герою образцом идеального государства, населенного свободными, талантливыми, сильными духом и преданными Отечеству людьми.

В более поздней вариации, принятой за каноническую, поэт расширяет пейзажную зарисовку зачина. Переставив глагол «звените» в третье предложение, автор вводит лексему «глядите», олицетворяя образ степных цветов. Трепетно-бережное отношение лирического субъекта обусловливает возникновение мотива раскаяния, в современном прочтении приобретающего экологическое значение. Герой просит прощения за неосторожные действия своего питомца.

Во второй строфе появляется новый персонаж — «славянский конь». Воспитанный на воле, он молод и силен, отличается «диким» и «непокорным» нравом. С образом коня связывается мотив стремительного движения, «бега неукротимого», причем лирическому «я» не ясна конечная цель пути. Подобно волшебному помощнику из народных сказок, конь может переместить героя не только в пространстве, но и во времени.

При помощи риторических вопросов лирический субъект моделирует несколько вариантов окончания путешествия, подробно останавливаясь на последнем. Им становится сцена из средневековой жизни — встреча царем гостей из славянских земель. Поэтом моделируется идеальное художественное пространство «светлого града», наделенного еще одним значимым определением — «православный». Жители приветствуют чинный строй гостей, а величественный вид «хозяина» внушает гражданам «любовь и страх». Образ мудрого и харизматичного монарха полностью соответствует представлениям об идеальном правителе. Гости признают себя верными вассалами царя.

Ретроспективная зарисовка завершается пиром, в изображении которого лидируют акустические образы колокольного звона, игры на гуслях и разговоров участников застолья. Интересна заключительная метафора «ковшей славянских звук», символизирующая объединение родственных народов, расстроившее планы коварных иноземцев.

Рефрен, размещенный в финальной строфе, не полностью соответствует зачину. В нем появляются устоявшиеся формулы, отсылающие читателя к образцам древнерусской литературы.