Основоположником норманнской теории является Готлиб Байер.

Он работал в 30 годы 18 века и ввел в оборот первые русские летописи и строго говоря, та одиозная (крайне негативная) слава, которая приписывается Байеру, как создателю уничижительной для русской нац. гордости теории, она не совсем справедлива.

Потому что сам Байер был острожен в оценках и никаких политических выводов из летописи не делал, но, как и свойственно историкам эпохи просвещения, он мыслил историю как деяние великих людей, и он, как и его современники считал, что государство — это плод творческой актиновности великих правители, он был вполне в русле своего времени.

ОНИ НЕ БЫЛИ НАСТРОЕНЫ ПРОТИВ РОССИИ, ОНИ МЫСЛИЛИ ПО СВОЕМУ ВРЕМЕНИ.

Продолжателем Байера стал другой немецкий профессиональный историк, Герхард Миллер, который внес огромный вклад в развитие русского исторического знания, а частности он является основателем нашего Сибириведения, и ему принадлежит диссертация, в которой сюжеты связанные с основанием государства впервые обозначеные Байером получили дальнейшее развитие.

Обратим внимание на то, что происходит в конце 40-х годов, в условиях когда межэтнические противоречия приобретают очень серьёзное политическое значение, вспомним, что это правления е императрицы Елизаветы Петровны, которая пришла к власти на волне мощного недовольства засильем выходцев из германии в правлении Анны Иоанновны и Бироновщины, АНТИНЕМЕЦКИЕ НАСТРОЕНИЯ И ВОСПОМИНАНИЯ Об эпохе бироновщины были еще сильны, это способствовало сплочение политической верхушки России в правление Елизаветы и она сама позиционировала себя как сугубо русская правительница, любительница всего русского и т.д.

И в этих условиях тезис об определяющей роли скандинавов, а иначе говоря, германцев, о активной роли в образовании древнерусского государства, приобретал нежелательную политическую актуальность.

Одним из ведущих идеологов правления Елизаветы был ломоносов, и обладал большой полит. Чуткостью сознания, он отреагировал на эту тенденцию и именно Ломоносов, а не Байер или Миллер придают политическую актуальность летописным сюжетам, а именно Ломоносов.

Он буквально провоцирует конфликт с Байером и Миллером, он делает это специально, во времена Елизаветы Петровны, боясь заселения германцев в России, Ломоносов инициирует публичное обсуждение диссертации Миллера, причем в очень грубых выражениях.

Полемика Ломоносова носила характер публичных выступлений в Академии Наук, причем он не стесняется в выражениях, тон полемики далёк от политической сдержанности. (Допущенная в них скотина).

Ломоносова крайне раздражало и возмущало такое описание действие скандинавов как явных лидеров и победителей, принуждающих к выполнению своей воли славян.

Именно с этого момента полемика о норманнском вопросе приобретает резкий политический конъектурный характер, но опять-таки здесь виноваты были не только антинорманисты, основоположником которых является Ломоносов, но и норманисты сами.

Август Людвиг Шлецер, он уже действовал на рубеже 18-19 веков, в условиях зарождения такого течения мысли и эстетики, в литературе и науке как –РОМАНТИЗМ.

Такая орамантизация прошлого и представление о германском духе, об особом потенциале свойственному древним германцам, эти представления воплотились в романтизме, представляя собой уже совершенно одиозные формы, почти шовинистические и расистские.

Шлецер формулирует не просто ключевую роль норманнов, он по сути дела, говорит об такой цивилизаторской роли по отношению некой аморфной человеческой массе, которую они застали в восточной Европе.

«Дикие, грубые, рассеянные славяне, начали делаться людьми только благодаря германцам, которым назначено было судьбой рассеять в северо-западном и северо-восточном мире семена просвещения.»

Оба фланга этой проблемы сохраняли свою актуальность не только в 19 веке, но и в 20 веке.

Фрагмент из монографии Клейна, спор о варягах, в которой он предлагает «лестницу в преисподнюю норманнизма», а именно, он предлагает разные варианты формулировки сути норманнской проблемы, которая может изменяться от политически корректной, до откровенно политически конъектурной и расистской.

Переход от простой полемики на тему: как может возникать государство, до фактического заявления о расовой неполноценности славянского населения.