в которой все встречаются с бабушкой

 

– Э, не повезло, – сокрушался Миша. – Теперь он все расскажет бабушке.

– А может, нет.

– Точно расскажет, если она ему за это время голову не поменяет.

– Что же делать? Ей лучше не попадаться!

– Моя бабушка не может быть плохой – вот!

– Но она ведь… – почтальон побоялся произнести до конца, кто именно…

– Да, она немножко колдунья, – снисходительно произнес Миша.

– Хорошенькое немножко, – и почтальон потрогал свою голову, на которую каждый раз покушалась эта добрая бабушка.

– Книга! Нас спасет ее книга! – закричал внезапно Миша. И схватив за руку упирающегося студента, Миша бросился назад на поиски книги волшебства.

К счастью, она оказалась на месте под паутиной. Лихорадочно залистав ее в поисках нужного рецепта, Миша все время натыкался на что‑то не то. За спиной тяжело дышал почтальон.

– Скорей! – торопил он Мишу.

– Что скорей! Не буду же я собственную бабушку превращать в ковер‑самолет?

– Вот! – вскочили они оба на ноги. – «Как из старого ненужного сделать новое нужное».

– Что там? – никак не мог понять почтальон.

– Не мешай, – отмахнулся от него Миша и стал читать: – «Нужно взять корень мандрагоры, укушенный три раза ослом, и провести им снизу доверху три раза. С каждым разом вы будете ближе к цели, если будете говорить при этом „кари‑гари“».

– Что это вы так расшумелись? – заглянул в комнату Мажордом. На этот раз голова у него была совершенно новая. С усиками, но лысая.

Мише было не привыкать, потому что он мог узнать Мажордома по его пиджаку, с серебряными пуговицами. А вот студент…

– Кто это еще? – зашептал ему на ухо изумленный студент.

– Да это же Мажордом. Только он… того…

Студент присмотрелся к пиджаку, голове и сглотнул слюну. Ему опять показалось опасным связываться с такой бабушкой.

– Может, не будем, а? – взмолился он.

– Дорогой Мажордом, – закрыл почтальона своим телом Миша. – Не скажете ли вы, где тут можно взять корень мандрагоры? Я, знаете ли, как‑то привык им по утрам пользоваться.

– Всего и делов‑то. – И Мажордом запустил руку в одну из шкатулок. – Держи.

Миша покрутил его со всех сторон. Корень этот не внушал доверия: был он словно маленький скрюченный человек.

– А как сделать, чтобы его три раза укусил осел?

– Пускай этот кусает, – и Мажордом указал на почтальона.

– Что?! – завопил почтальон. – Никогда!

– Ну, пожалуйста! – стал просить его Миша. – От этого жизнь человеческая зависит.

И почтальон чуть не со слезами на глазах трижды укусил корень.

– Из‑за какого‑то филина ослом становиться!.. – бормотал он.

– А если мы им не филина, а… – вдруг замер на месте Миша.

И они оба зажали рты в испуге.

Через минуту самым елейным голоском Миша спросил:

– Как бы мне бабушку повидать, бабулечку мою?

– Найдем, если нужно, – кивнул головой Мажордом. – Я и сам тут плохо ориентируюсь. Ведь она комнаты как захочет может перемешать. Один раз я даже в лес попал. Зашел в комнату – а там кусты, тропинка. Два шага сделал, пока понял, что я в настоящем лесу. Бегу назад, а выхода нет.

– И что? – задрожал от страха почтальон.

– Недалеко ушел… Что было вчера, необязательно есть сегодня.

– А где же бабушка?

– Должна уже с прогулки вернуться и в кресле почивать.

– Где?

– Прошу! – Мажордом повернулся и широкими, уверенными шагами пошел впереди. Они гуськом потянулись за ним.

Мажордом то и дело поглядывал на какой‑то прибор, похожий на компас, сверяя с ним свою дорогу.

– Что это у вас? – почтительно спросил Миша, а студент схватил его за рукав, мол, не задавай лишних вопросов.

– Считай, что это «бабушкомпас» – прибор, который указывает, где сейчас твоя бабушка. Дом большой, и мне очень трудно за ней угнаться. Сейчас налево…

Пройдя через ряд комнат и залов, поднявшись по широкой парадной лестнице, они вошли в комнату, всю стену которой занимал широкий телевизионный экран. А по краям его стояли фигуры рыцарей в латах с огромными копьями. Головы рыцарей качались в такт музыке, доносившейся с экрана.

Мажордом почтительно покашлял в кулак.

– Ваш внучек и с ним почтальон, – торжественно провозгласил Мажордом и отступил в сторону.

– Почтальон? Опять письма? – на секунду отвлеклась от телевизора Фиорелла. Она так пронзительно глянула на почтальона, что у того сразу душа ушла в пятки и оттуда не возвращалась.

– Нет‑нет, бабушка, это я, – бросился на защиту Миша. – То есть мы, мы тоже пришли смотреть телевизор. Если можно, конечно.

– А, вот оно что! Садитесь. Конечно, здесь у меня скучновато. Но зато хорошо видно. Вот я себе какой сделала, – и она широким жестом указала на экран. – Я уже поработала с утра. Теперь отдыхаю.

– Отвлекай! Отвлекай ее! – зашептал Миша, выталкивая вперед ошеломленного почтальона.

– Я? Почему? – Почтальон весь дрожал от страха. Но, увидев крадущегося сзади к бабушкиному креслу Мишу, он осмелел. – Пора и мне новую голову взять. А как ее выбрать? Или у вас каталог имеется?

– Что‑что? – онемела от этого нахальства бабушка. – Ты в ателье, что ли, пришел?

Почтальон больше не мог произнести ни слова. Он только таращил глаза и молчал.

Нахмурившаяся бабушка подносила руку для заклинания. Но в это время Миша первый раз провел корнем мандрагоры снизу доверху, потом последовал второй и третий раз, а губы его твердили в это время нужные слова.

И на глазах у них произошло чудо: старенькая бабушка вдруг стала девочкой одного с Мишей возраста.

– Что это со мной, внучек? – начала было она.

Но обидевшийся на такое обращение из уст девчонки Миша тут же дернул «бабушку» за косичку. И никто его за это не заколдовал.

– Как я рада! – закружилась по комнате Фиорелла. Ведь она недаром была волшебницей и обо всем догадалась.

Самое хорошее слово было произнесено, и все сразу стали друзьями. А друзьям по плечу не только печаль, но и радость.