В которой Миша все же встречается с бабушкой

 

– Ух! – облегченно вздохнул Миша, прикрывая дверь.

На цыпочках он тихонечко отступал и отступал от злополучной двери, пока не наткнулся на что‑то спиной. Он резко повернулся и… увидел тут свою бабушку, которая качалась в том же кресле‑качалке.

Заметив Мишу, бабушка подняла голову. Отступать было поздно. Поэтому Миша вовсю захлопал глазами и стал присматриваться к содержимому передника.

– Что это? – решился спросить он. Бабушка, любовно поглаживая, вытащила из кучи маленький клубок блестящей нити.

– Ты его видишь?

– А как же.

– Это потому, что ты сам стал маленьким. А когда он натянут над улицей, прохожие об него… хлоп лбами!

Миша скривился: неужели его бабушка такая странная?

– А это… А это, – бабка рассыпала по полу какие‑то семена.

– Что это? – вздыхая, спросил Миша.

– Хе‑хе, это гвозди. Бросишь семя, никто его не заметит. А из него вырастает целый гвоздище. Шина об него – раз! – и нет.

Миша потемнел от гнева.

Глянув на него, бабушка все поняла.

– Тебе не нравится, что ли?

– А кому это может нравиться! – насупился Миша. Сказал и сам испугался своей смелости.

– Ах, ты так!.. – подпрыгнула в кресле бабка. Вместе с креслом она поднялась в воздух и бухнулась на пол. – Да я тебя за это!.. Мажордом!

И сразу же из соседней комнаты вошел Мажордом и склонился перед хозяйкой.

– Готовь ему голову на замену!

– Прямо сейчас? Без примерки?! – недоуменно спросил Мажордом.

– Не заслужил! – гневно отрезала бабка.

– Не хочу! – закричал Миша. – Еще чего придумали!

Бабка на секунду задумалась, и Миша решил, что она отменит свой приказ. Но не тут‑то было.

– Кажется, ему хорошо пойдет голова герцога Синяя Борода.

Мажордом всмотрелся в Мишу и подобострастно кивнул:

– Вы, как всегда, великолепно угадали.

– Приступай и не болтай, – отрезала старуха.

– Слушаюсь! – И Мажордом двинулся к Мише.

– Только попробуйте. Зачем пионеру голова какого‑то герцога? С бородой на уроки нельзя ходить!

– Сбреешь! – поучительно сказал Мажордом и продолжал приближаться.

– А!!! – воинственно закричал Миша и что есть силы боднул его головой в живот.

Мажордом согнулся пополам от боли, а бабка зашлась в хохоте.

– Ишь какой прыткий, весь в меня! Ему бы голову бычка, цены бы тогда ему не было.

– Я против, – массируя ушибленное место, пробормотал Мажордом.

Бабка погрозила Мише пальцем:

– Смотри! На первый раз прощаю…

Осмелевший Миша подошел поближе. Бабушка ссыпала семена из кучек в шкатулки. На одной шкатулке были нарисованы гвозди, и туда пошли первые семена. На другой – розы, и туда бабка насыпала почти такие же семена.

– Из этих будут розы, а из тех – шипы, – заулыбалась она.

– Не надо шипы. Отдайте их лучше мне, – попросил Миша.

– Возьми, – загадочно улыбнулась старушка и высыпала горсть семян просто на пол.

Миша бросился к ним, но семена тут же взлетели в воздух. Они полетали по комнате, а затем спокойно спрятались в шкатулку на потолке. Рядом застыла шкатулка с розой. В следующую шкатулку бабка кинула клубок, а другой клубок, прежде чем бросить, показала Мише.

– Тот калечит, а этот лечит. У меня есть все. Только людишки этого не заслуживают.

Клубок полетел и скрылся в шкатулке. Миша повернулся к бабке, но кресло уже качалось пустым.

Мажордом остановил его и положил руку на плечо мальчику.

– Не обижайся на нее. Она старая. Мы, люди, столько не живем. А старый человек становится ворчливым, на всех обиженным. Так и моя хозяйка. А в душе она ого‑го! Когда твоя бабушка была молодой, она была другой. Совсем другой. Тут волшебница знакомая к ней на чай прилетает, так они часто молодость вспоминают. А я все слышу, когда чай подаю.

Миша пристально посмотрел на него.

– А вам, наверное, плохо с этой… другой головой?

– Да я их неизвестно уже сколько поменял. Эта у меня уже тоже не та, что недавно была. Ты разве не заметил? Я, правда, их все одним и тем же париком прикрываю, чтоб хоть немного похоже выходило.

Мажордом приподнял парик, и Миша обомлел – перед ним был совсем незнакомый человек.

– Бывает, в зеркало глянешь, – продолжал Мажордом, – и удивляешься, сам себя не узнаешь. Пойду‑ка я зеркало поищу, себя надо запоминать, чтоб не обознаться.

И он зашагал широкими шагами по комнатам.

«Что же дальше‑то делать? – задумался Миша, глядя вслед уходящему Мажордому. – Родственница родственницей, а все это так оставлять нельзя».

Он задрал голову и посмотрел на притаившиеся на потолке шкатулки.

 

Глава одиннадцатая,