Отказ делает вашу жизнь лучше 





Мы поможем в написании ваших работ!



ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Отказ делает вашу жизнь лучше



А вот еще одна сторона культуры позитивности и потребительства: нам промыли мозги, убедив, что на все надо реагировать мажорно и утвердительно. Такой подход лежит в основе многих книг про позитивное мышление: открывайтесь возможностям, научитесь приятию, говорите «да» всему и вся и т.д.

Однако нам необходимо что-то отвергать. Иначе мы будем полными нулями. Если нет вещей, которые лучше и желаннее других, то мы пусты и наша жизнь бессмысленна. Мы не имеем ценностей, а значит, живем бесцельно.

Зачастую нежелание слышать и говорить «нет» выдают за способ почувствовать себя лучше. Однако это обеспечивает лишь кратковременный комфорт, а в отдаленной перспективе дезориентирует и заставляет плыть по течению.

Чтобы подлинно оценить что-то, нужно ограничить себя этим. Жизнь обретает особую радость и смысл, когда вы десятилетиями погружаетесь в отношения с одним человеком, одно ремесло, одну работу. Но такое погружение невозможно, если вы не отвергнете альтернативы.

Когда вы выбираете ценность, вы уже отвергаете альтернативные ценности. Скажем, если я дорожу браком, я (по-видимому) не стану закатывать оргий с кокаином и проститутками. Если я дорожу дружбой и дружеским общением, я не стану говорить о друзьях гадости за спиной. Все это — здоровые решения, но требуют отказа на каждом шагу.

Одним словом, чтобы ценить нечто, оно должно быть небезразлично. И необходимо отвергнуть альтернативы. Чтобы ценить Х, мы должны отвергнуть не-Х.

Такой отказ — естественная и необходимая часть верности нашим ценностям, а значит, и нашей идентичности. По тому, что мы отвергаем, о нас можно сказать многое. А если мы ничего не отвергаем (возможно, из страха, что нас самих отвергнут), мы лишены собственного «Я».

Желание не быть отвергнутым, уйти от конфронтации и конфликта, принимать все в равной степени, всюду сглаживать острые углы — глубокая и тонкая форма спеси. Люди, которые считают, что заслуживают постоянного душевного позитива, стараются не говорить «нет», чтобы не расстраивать ни себя, ни других. А поскольку они ничего не отвергают, они поглощены собой и живут бессмысленной жизнью, сосредоточенной на удовольствиях. Их волнует лишь одно: как подольше сохранить душевный комфорт, как избежать неудач, как сделать вид, что страдания нет.

Умение сказать «нет» — очень важный жизненный навык. Никто не хочет увязнуть в отношениях, которые будут в тягость. Никто не хочет увязнуть в работе, которую терпеть не может и считает глупой. Никто не хочет чувствовать, что вынужден говорить неправду.

Но люди выбирают эти вещи. Все время.

Мы, люди, жаждем честности. Но честность требует умения слышать и говорить «нет». Оно делает наши отношения лучше, а нашу эмоциональную жизнь здоровее.

 

Границы

Жили-были юноша и девушка. Их семьи ненавидели друг друга. Юноша пробирается на бал, который проходит в доме семьи этой девушки. (Надо полагать, захотелось неприятностей.) Девушка видит его и — ах — тут же влюб­ляется. И он сам не свой от любви. Он тайком приходит в ее сад, и пара решает обвенчаться буквально на следующий день. Вы только подумайте: на следующий день! Очень практично, если учесть, что их родители хотят убить друг друга.

Проходит еще несколько дней. Их семьи узнают о венчании и реагируют так, что мало не покажется. Гибнет Меркуцио.

Девушка настолько опечалена, что выпивает зелье, которое должно погрузить ее в сон на несколько дней. Но к сожалению, молодые люди не имеют навыков семейного общения, поэтому она забывает сообщить о своей затее новоиспеченному мужу. Молодой человек принимает ее наркотическую кому за самоубийство и совсем слетает с катушек. Он совершает самоубийство, полагая, что воссоединится с ней в загробной жизни. И тут просыпается она и узнает, что ее супруг наложил на себя руки. Тогда ей тоже приходит в голову мысль отправиться на тот свет. Она убивает себя. Конец.

Таков сюжет «Ромео и Джульетты»: пьесы, которая в нашей культуре буквально олицетворяет «роман». В англоязычной культуре она считается величайшей любовной историей, чуть ли не эмоциональным идеалом. Но если задуматься, у детей мозги не в порядке! И они убивают себя.

Многие литературоведы подозревают, что Шекспир написал «Ромео и Джульетту» не как гимн любви, а как пародию: вот, мол, молодые люди совсем свихнулись. Он не собирался воспевать чувства этой пары. Скорее уж, наоборот, соорудил огромную вывеску, мерцающую неоновыми огнями, огородил участок полицейской лентой с надписью «Не ходить!».

Большую часть человеческой истории романтическая любовь не была окружена таким ореолом, как сейчас. Более того, до середины XIX в. она считалась необязательным и потенциально опасным психологическим препятствием на пути к более важным вещам в жизни: скажем, к выбору в мужья владельца множества овец. Зачастую молодым людям навязывали вместо романтики браки по расчету, которые обеспечивали стабильность им и их семьям.

А сейчас безбашенная любовь в почете. Она господствует в нашей культуре, и чем драматичнее, тем лучше. Бен Аффлек разрушает астероид, спасая Землю ради любимой девушки. Мел Гибсон убивает сотни англичан и думает об изнасилованной и убитой жене, когда его жестоко пытают. Эльфийка отказывается от бессмертия, чтобы быть с Арагорном во «Властелине колец». В одной дурацкой романтической комедии Джимми Фэллон отказывается от билетов на матч «Ред сокс», поскольку Дрю Бэрримор что-то там понадобилось.

Если бы такая романтическая любовь была кокаином, наша культура напоминала бы Тони Монтану из «Лица со шрамом». Помните, как он окунает лицо в гору кокаина, а потом кричит: «Скажите привет моему маленькому другу!»

Но вот беда: романтическая любовь и впрямь своего рода кокаин. И пугающе похоже на него. И стимулирует те же участки мозга, что и кокаин. И подобно кокаину, дает на время приятное забытье, но в перспективе порождает столько же проблем, сколько решает.

Большинство элементов романтической любви, которых мы ищем, — драматические и головокружительные всплески эмоций, дым коромыслом от взлетов и падений — нельзя назвать здоровыми и подлинными проявлениями любви. Более того, зачастую так в отношениях проявляется эгоцентризм.

Знаю, вы скажете: «Вот зануда. И что он так ополчился на романтическую любовь?» Но дайте сказать.

Есть здоровые формы любви, а есть нездоровые формы любви. В последнем случае двое ищут в эмоциях укрытие от проблем. Они используют друг друга как способ забыться. Когда любовь здоровая, люди признают свои проблемы и помогают друг другу разобраться с ними.

Различие между здоровыми и нездоровыми отношениями сводится к двум вещам: 1) в какой мере каждый берет на себя ответственность; 2) насколько каждый готов отвергать партнера и быть отвергнутым им.

Когда отношения нездоровы и токсичны, оба человека не горят желанием нести ответственность, неспособны отвергать и/или принимать отвержение. Когда отношения здоровы и исполнены любви, имеют место четкие границы между людьми с их ценностями; при необходимости оба могут и отвергать, и принимать отвержение.

Под «границами» я имею в виду умение каждого отвечать за свои проблемы. В здоровых отношениях с четкими границами люди будут нести ответственность за свои ценности и проблемы, а не за ценности и проблемы партнера. В токсичных отношениях с нечеткими или отсутствующими границами люди будут часто уходить от ответственности за свои проблемы и/или брать ответственность за проблемы партнера.

Как выглядят плохие границы? Вот несколько примеров:

 

«Ты не можешь пойти в ресторан с друзьями без меня. Ты ведь знаешь, как я ревнива. Ты должен оставаться дома со мной».

«Мои коллеги — идиоты. Из-за них я вечно опаздываю на встречи: приходится объяснять им, как делать их работу».

«Ты выставила меня идиотом перед моей родной сестрой! Никогда больше не спорь со мной в ее присутствии!»

«Я бы хотел получить ту работу в Милуоки, но мать никогда не простит, если я так далеко уеду».

«Я пойду с тобой на свидание, но ты можешь не говорить моей подружке Синди? Она комплексует, когда у меня есть приятель, а у нее нет».

 

В каждом случае человек либо берет ответственность за чужие проблемы/эмоции, либо требует, чтобы другой человек взял ответственность за его проблемы/эмоции.

Сплошь и рядом люди попадаются в одну из двух ловушек. Либо они снимают с себя ответственность: «Я хотел отдохнуть дома на выходные, а ты должна была догадаться и отменить свои планы». Либо они перегружают себя ответственностью: «Опять ее уволили. А все моя вина: я недостаточно ее поддерживал. Завтра помогу ей написать резюме».

А на самом деле эти стратегии помогают уйти от ответственности за собственные проблемы. В результате отношения лукавы и дышат на ладан. Ведь люди пытаются избежать внутренней боли, а не по-настоящему понять и полюбить своего партнера.

Кстати, это касается не только романтики, но и семейной жизни, и дружбы. Скажем, излишне заботливая мамаша всячески кудахчет вокруг своих детей. И что хорошего? Они вырастают с убеждением, что их проблемы должен решать кто-то другой.

(Вот почему проблемы в ваших романтических отношениях всегда пугающе напоминают проблемы в отношениях ваших родителей.)

Пока вы не разберетесь со сферами ответственности в своей жизни — пока неясно, кто и за что отвечает; кого и за что можно винить и почему вы делаете то, что делаете, — у вас никогда не будет крепких ценностей. Вашей единственной ценностью будет счастье партнера или забота партнера о вашем счастье.

Ничего хорошего из этого не выйдет. Такие туманные отношения рухнут и сгорят, как дирижабль «Гинденбург».

Люди не могут решить ваши проблемы за вас. Да и пытаться не должны, поскольку это не сделает вас счастливым. И вы не должны брать на себя чужие проблемы, поскольку счастья этим никому не принесете. Только в нездоровых отношениях люди пытаются решать проблемы друг друга, чтобы самим ощущать душевный комфорт. В здоровых же отношениях люди решают собственные проблемы из заботы друг о друге.

Установление четких границ не означает, что вы не можете помогать партнеру и заботиться о нем или что он не должен помогать вам и заботиться о вас. Вы оба должны друг друга поддерживать. Но пусть это будет сознательный выбор. Вы помогаете потому, что хотите помочь. Вы получаете помощь, но не потому, что вынуждаете партнера.

Одни эгоцентрики винят окружающих в своих чувствах и поступках, поскольку убеждены: если постоянно рассказывать, как с ними плохо поступили, обязательно кто-то придет, спасет и одарит желанной любовью.

Другие эгоцентрики берут на себя вину за чужие чувства и поступки, поскольку убеждены: если они «исправят» партнера и спасут его, они получат от него желанную любовь и уважение.

Таковы «инь» и «ян» всяких токсичных отношений: жертва и спаситель. Один разжигает огонь, поскольку это работает на его эго, а другой тушит огонь, поскольку это работает на его эго.

Эти два типа людей влекомы друг к другу и обычно оказываются вместе. Их патологии идеально подходят друг другу. Зачастую они воспитывались родителями, каждый из которых воплощал одно из этих качеств. Поэтому их модель «счастливых» отношений основана на плохих границах и ощущении своего «права» на многое.

Но увы, им не удовлетворить подлинные нужды друг друга. Более того, манера винить других или только себя закрепляет эгоцентризм и неадекватную самооценку, которые изначально и мешали душевному покою. Жертва жалуется все на новые и новые проблемы: не всегда реальные, а часто надуманные, желая получить лишнее внимание и заботу. Спаситель помогает — и помогает не из альтруизма, а поскольку верит, что так он сам получит внимание и заботу. В обоих случаях мотивы эгоистичны и небескорыстны. Ничего хорошего они не дают: обычно подлинная любовь от таких людей закрыта.

Если бы жертва реально любила спасителя, она бы сказала: «Послушай, у меня есть проблема. Ты не обязан ее решать. Я сделаю это сама. Но ты можешь меня поддержать?» Вот это — настоящая любовь. Человек берет на себя ответственность за свои проблемы и не перекладывает ее на других.

Если бы спаситель реально хотел спасти жертву, он бы сказал: «Послушай, ты винишь в своих проблемах других людей. Но тебе надо и самой браться за дело». Конечно, такой разговор неприятен. Но это — настоящая любовь: не решать чужие проблемы, а помогать их решать.

Вместо этого жертвы и спасители используют друг друга в качестве средства для достижения эмоционального комфорта, становятся друг для друга наркотиком. И парадоксальным образом, когда им потом попадается эмоционально здоровый партнер, обычно им становится с ним скучно, не хватает «искорки». Они уходят от эмоционально здоровых и адекватных спутников, поскольку у последних четко расставлены границы. С ними эгоцентрик попросту не получает постоянные «дозы».

Жертвам труднее всего ощутить ответственность за свои проблемы. Ведь они всю жизнь полагали, что она лежит не на них, а на окружающих. Сделать первый шаг к ответственности им бывает страшно.

Спасителям труднее всего перестать брать на себя ответственность за чужие проблемы. Ведь они всю жизнь считали себя любимыми и ценимыми лишь тогда, когда кого-то спасали. Отказаться от этой потребности им страшно.

Когда вы идете на жертву ради партнера, вы должны делать это потому, что вам хочется, а не потому, что вы чувствуете себя обязанным или боитесь последствий отказа. Если ваш партнер идет на жертву ради вас, она должна быть основана на реальном желании, а не быть следствием манипуляции с помощью гнева или вины. Деяния любви имеют смысл лишь тогда, когда совершаются без условий и ожиданий.

Иногда людям сложно понять разницу между действием добровольным и действием из чувства долга. Но есть лакмусовая бумажка. Спросите себя: «Если я откажусь, как изменятся отношения?» Или: «Если мой парт­нер откажется исполнить мою просьбу, как изменятся наши отношения?»

Если придется ответить себе, что ценой отказа будет скандал и битье посуды, это плохой знак для отношений. Значит, вы не принимаете друг друга безоговорочно: такими, какие вы есть, со всеми своими проблемами. Ваши отношения небескорыстны. Они зависят от взаимных поверхностных выгод.

Люди с прочными границами не боятся истерик и споров. Они не боятся, что их обидят. Люди со слабыми границами боятся всего этого. Они постоянно меняют свое поведение, исходя из эмоциональных перепадов в отношениях с партнером.

Люди с прочными границами понимают: неразумно ожидать, что двое полностью устроят и удовлетворят друг друга. Люди с прочными границами понимают: за тактичностью следить надо, но в конечном счете реакция собеседника зависит от него. Люди с прочными границами понимают: в здоровых отношениях партнеры не контролируют эмоции друг друга, а помогают друг другу расти и решать проблемы.

Не надо совать нос в каждую проблему партнера: надо быть небезразличным к нему самому, что бы с ним ни происходило. Это — безусловная любовь, беби.

 

Как выстраивать доверие

Моя жена — из тех женщин, которые много времени проводят перед зеркалом. Ей нравится выглядеть красиво, да и мне, разумеется, нравится, когда она выглядит красиво.

Перед тем как мы отправляемся в ресторан, она целый час прихорашивается в ванной, наводит марафет, делает прическу и что там еще придумывают женщины. Потом выходит и спрашивает, как она выглядит. Как правило, сногсшибательно. Но иногда результат плачевен. Может, новая прическа не удалась. Или туфли от модного дизайнера из Милана оказались слишком авангардными. Одним словом, не получилось.

Когда я сообщаю ей это, обычно она сердится. Она уходит обратно в ванну, чтобы все переделать (из-за чего мы выходим на полчаса позже), злобно ругаясь, причем иногда в мой адрес.

Обычно мужчины лгут в такой ситуации, чтобы не портить настроение своим подругам и женам. Но не я. Почему? Потому что для меня честность в отношениях важнее, чем постоянный покой. Последний человек, с которым я хотел бы лукавить, это моя жена.

К счастью, я женат на женщине, которая согласна со мной и готова слушать правду-матку. Конечно, и она за словом в карман не лезет, когда у меня что-то не так. И это одно из самых замечательных качеств в ней как в парт­нере. Да, мое эго иногда страдает и чувствует себя задетым. Я скулю, жалуюсь и пытаюсь спорить. Но через несколько часов отхожу и признаю ее правоту. Слышать правду очень неприятно, но как же она помогает!

А если вы поставили во главу угла собственный душевный покой или душевный покой партнера, в итоге оба лишитесь покоя. Сами не заметите, как отношения распадутся.

Без конфликта не бывает доверия. Конфликт показывает, кто действительно нас любит, а кто нас любит при каких-то условиях. Доверять человеку, который всегда поддакивает, не стоит. Будь здесь Панда Разочарования, он бы сказал, что без боли в отношениях не укрепить взаимное доверие, не создать близость.

Чтобы отношения были здоровыми, люди должны обладать желанием и умением говорить и слышать «да» и «нет». А если никогда не будет отказов, границы рухнут; проблемы и ценности одного человека возобладают над проблемами и ценностями другого. Поэтому конфликт не только нормален: он абсолютно необходим для сохранения здоровых отношений. Если близкие люди не способны открыто и честно разобраться со своими разно­гласиями, значит, отношения основаны на лжи и манипуляции и постепенно станут токсичными.

Доверие — важнейшая составляющая любых отношений, поскольку без него отношения бессмысленны. Допустим, человек клянется, что любит вас, хочет быть с вами и готов на все ради вас. Но что вам толку в этих речах, если вы ему не верите? И вы не почувствуете себя любимым, доколе не поверите, что он любит вас безусловно и таким, какой вы есть.

Вот чем опасна измена. Дело не в сексе. Дело в доверии, которое разрушается в результате секса. А без доверия отношения гибнут. Значит, нужно либо восстановить доверие, либо распрощаться.

Мне часто пишут люди, которые пережили измену близкого человека. Они хотят остаться с ним, но не знают, как вернуть доверие. По их словам, без доверия отношения ощущаются как бремя и даже угроза: радости никакой, а ухо держи востро.

Конечно, изменщики всячески извиняются и дают слово, что «больше не будут». Можно подумать, их пенисы попали куда не надо, по чистой случайности! Зачастую партнеры принимают обещания за чистую монету и не вникают в ценности, которые повлекли за собой обман. Они не спрашивают себя, стоит ли оставаться с человеком, у которого такие ценности и такое поведение. Они настолько дорожат отношениями, что не понимают, что в них, как в черную дыру, проваливается их уважение к себе.

Если человек изменил, значит, для него есть нечто важнее отношений. Может, он утверждает свою власть над людьми. Может, пытается избавиться от комплексов. Может, дает волю своим импульсам. Как бы то ни было, с такими ценностями он не способен на здоровые отношения. Если он не поймет и не осмыслит это, если он отделается обычным «уж не знаю, где была моя голова, — просто я находился в стрессе, выпил, а тут она подвернулась», значит, он не может адекватно взглянуть на самого себя. А без адекватной самооценки не получится решить проблемы в отношениях.

Человек, который изменил, должен разобраться с собой всерьез: какие глубинные мотивы и ценности заставили его нарушить доверие? И ценит ли он отношения по-прежнему? Надо быть готовым признать: «Я эгоист. Я забочусь о себе больше, чем об отношениях. А если быть честным, мне наплевать на отношения». Если человек не отдает себе отчет в мотивах собственных поступков и в том, какие ценности перевесили, с какой стати ему доверять? Без доверия же отношения не изменятся и не улучшатся.

И еще один — чисто практический — фактор в восстановлении разрушенных отношений: насколько слова соответствуют делам. Слова — это хорошо. Но нужно видеть, что человек изменился. Лишь тогда можно предположить, что у него ценности встали на место и он больше не обманет.

К сожалению, восстанавливается доверие не сразу. Ломать не строить. И этот долгий период может быть очень неприятным. Оба человека должны понимать: потребуются серьезные усилия.

Я говорю о любовной измене, но это касается любых отношений. Когда доверие рушится, восстановить его можно, лишь если: 1) нарушитель осознает подлинные ценности, которые толкнули на измену, и признается в них; 2) если нарушитель будет всячески стараться исправиться. Без первого шага не стоит и затевать примирение.

Доверие как тарелка. Если вы разбили ее один раз, то при наличии осторожности и внимания ее можно склеить. Но если вы ее снова разбили, то осколков будет больше и склеить их намного сложнее. А если вы и дальше будете ее бить, в итоге она придет в такое состояние, что ее не склеишь. Слишком много осколков, слишком много пыли.

 

Свобода через верность

Потребительская культура соблазняет нас хотеть все больше, больше и больше. В основе этой рекламы и маркетинга лежит предпосылка: больше значит лучше. Я и сам так думал много лет. Делайте больше денег, посещайте больше стран, ловите больше впечатлений, имейте больше женщин.

Однако «больше» не всегда «лучше». Скорее, верно обратное. Зачастую мы счастливее, когда у нас чего-то меньше. Когда мы перегружены возможностями и перспективами, мы страдаем от так называемого «парадокса выбора». Чем больше возможностей, тем меньше нас удовле­творяет выбранное (а вдруг мы упустили более выгодный вариант?).

Допустим, вы решаете, где жить, и у вас всего два варианта. Если вы остановитесь на одном из них, скорее всего, вы будете чувствовать себя уверенно и спокойно, с чувством правильного выбора. Ваше решение будет удовлетворять вас.

Но если у вас 28 вариантов, то, согласно «парадоксу выбора», вы будете годами мучиться, сомневаться и спрашивать себя, не прогадали ли. А вдруг в другом месте вы были бы счастливее? Тревога и стремление не прогадать с идеальным вариантом сделают вас несчастливым.

Так что же делать? Если вы такой, каким был я, вы постараетесь ничего не выбирать. Вы захотите как можно дольше сохранить все возможности. Вы не захотите делать выбор.

Да, если серьезно вкладываться в одного человека, одно место, одну работу и одну деятельность, это лишит заманчивой широты опыта. Однако широта опыта не позволит вкусить плоды, которые дает глубина опыта. Есть вещи, которые возможны лишь в том случае, если вы жили на одном месте лет пять, если вы были с одним человеком больше десятилетия, если вы работали над своим умением и ремеслом полжизни. Сейчас, когда мне за тридцать, я наконец понял: выбор раскрывает богатство возможностей и опыта, которые иначе недоступны, куда бы я ни ездил и что бы ни делал.

Когда вы гонитесь за широтой опыта, вы все реже возвращаетесь к тем или иным новым приключениям, людям и вещам. Если вы никогда не бывали за рубежом, первая заграница произведет большой сдвиг в сознании: ведь доселе вы не видали чужих краев. Но если вы побывали в двадцати странах, двадцать первая почти ничего не добавит. А если вы побывали в пятидесяти странах, пятьдесят первая добавит еще меньше.

Аналогичным образом обстоит дело с материальной собственностью, деньгами, хобби, работами, друзьями, романтическими/сексуальными партнерами — всеми жалкими и поверхностными ценностями, которые люди выбирают себе. Чем старше и опытнее вы становитесь, тем больше приедается каждое занятие. Когда я в первый раз выпил на вечеринке, это было замечательно. Когда я выпил сотый раз, это было неплохо. А пятисотый — ничего особенного, выходные как выходные. А тысячный — до чего же все надоело.

Однако в последние несколько лет со мной произошло нечто важное. Я стал делать выбор. Я тщательно просеял свой круг знакомств, а также свои ценности и занятия. Я завязал со всеми бизнес-проектами и полностью сосредоточился на книгах и статьях. И что же? С тех пор популярность моего сайта превзошла все мои ожидания. Я давно храню верность одной женщине и, к своему изумлению, нахожу это более приятным, чем все романы, свидания и связи прошлого. Я живу на одном месте и дружу с немногими людьми, но зато это дружба серьезная и здоровая.

И я понял парадоксальную вещь: в верности выбору есть свобода и освобождение. Когда мы отказываемся от лишнего и альтернативного в пользу подлинно важного, наши возможности и шансы увеличиваются.

Выбор дает свободу, поскольку вы больше не разбрасываетесь на вещи второстепенные и легкомысленные. Он дает свободу, ибо сосредотачивает усилия в одном направлении: в направлении того, что способно сделать вас здоровым и счастливым. Он облегчает принятие решений и избавляет от страха, что вы упускаете выгодный вариант: ведь у вас уже есть хорошее — зачем же гнаться за лучшим? Он позволяет сконцентрироваться на нескольких подлинно важных целях и достигнуть успеха, который иначе невозможен.

Таким образом, отказ от альтернатив освобождает нас — отказ от того, что противоречит ключевым ценностям и избранным критериям; отказ от постоянного стремления вширь без глубины.

Да, когда вы молоды, расширять опыт важно и полезно: хотя бы для того, чтобы увидеть возможности и разобраться, во что вы хотите вложить силы. Однако золото спрятано на глубине. Поэтому нужно остановиться на каком-то месте и там копать. Это верно и применительно к отношениям, и к работе, и к образу жизни — ко всему.

Глава 9 …А затем вы умрете

«Ищи истину самостоятельно, и там я тебя встречу».

Это последнее, что Джош сказал мне. Он сказал это в шутку: как бы всерьез, но пародируя людей, которые претендуют на глубину. Он был пьян и в эйфории. И он был хорошим другом.

Самый большое потрясение в своей жизни я испытал в девятнадцать лет. Мой приятель Джош взял меня на вечеринку на озеро к северу от Далласа, штат Техас. Там были дома на холме, под холмом бассейн, а под бассейном — обрыв у озера. Обрыв не слишком высокий, метров десять: достаточно высокий, чтобы трижды подумать, прежде чем с него прыгать, но достаточно низкий, чтобы при сочетании выпивки с юной удалью презреть сомнения.

Попав на вечеринку, мы с Джошем вскоре отправились к бассейну. Там мы пили пиво и вели разговоры, каких можно ожидать от юных самцов: о выпивке и рок-группах, о девушках и всевозможных крутых вещах, какие Джош делал летом после ухода из музыкальной школы. Мы мечтали, как будем играть в одной рок-группе и как переедем в Нью-Йорк (в ту пору вещь немыслимая).

Мы были просто дети.

«Отсюда можно прыгать?» — поинтересовался я, кивая в сторону обрыва над озером.

«Да, — кивнул Джош, — отсюда все время прыгают».

«А ты будешь?»

Он пожал плечами: «Может быть. Увидим».

Ближе к вечеру мы с Джошем разделились. Я увлекся хорошенькой азиаткой, которая любила видеоигры. Для такого юного «ботаника», как я, это был счастливый билет. Правда, я ее не интересовал. Но зато она была милой и с готовностью слушала мою болтовню. Вот я и не умолкал. После еще нескольких банок пива я набрался смелости предложить ей пройти со мной до дома и взять еды. Она сказала: «Конечно».

Поднимаясь по холму, мы наткнулись на спускавшегося Джоша. Я спросил, не хочет ли он подкрепиться, но он отказался. Я спросил, где его потом искать. Он улыбнулся и сказал: «Ищи истину самостоятельно, и там я тебя встречу».

Я кивнул и сделал серьезное лицо. «Ладно, там и увидимся», — сказал я, словно все точно знают, где истина и как до нее добраться.

Джош рассмеялся и пошел по холму к обрыву. Я тоже рассмеялся и продолжил путь вверх к дому.

Уж не помню, сколько я пробыл внутри. Помню, что, когда мы с девушкой вышли, вокруг никого не было и вдали выли сирены. Бассейн опустел. Все бежали вниз, к берегу под обрывом. Некоторые находились у воды. Я заметил, что несколько человек плавают. Но в темноте трудно было что-то разглядеть. Магнитофон тянул какую-то мелодию, но его никто не слушал.

Все еще не сложив два и два, я поспешил к берегу, на ходу вгрызаясь в сэндвич: куда все смотрят? На полдороги хорошенькая азиатка сказала мне: «Думаю, случилась беда».

Дойдя до подножия холма, я спросил кого-то, где Джош. Но на меня никто не смотрел и не обращал внимания. Все глядели на воду. Я спросил снова, и какая-то девушка начала безудержно рыдать.

И тут я сложил два и два.

У водолазов ушло три часа, чтобы найти тело Джоша на дне. Впоследствии вскрытие установит, что у него возникли ножные судороги: из-за алкоголя и удара о воду. Когда он спрыгнул с обрыва, было холодно, и вода сливалась с ночной мглой, черное на черном. Люди слышали, как он зовет на помощь, но не могли понять, где он. Только всплески. Только звуки. Потом его родители скажут мне, что он почти не умел плавать. А я и не знал…

Сам я заплакал лишь через двенадцать часов. Я был у себя в машине: наутро возвращался домой в Остин. Я позвонил отцу и сказал, что нахожусь недалеко от Далласа и не успею на работу. (В то лето я помогал отцу на работе.) Он спросил: «Почему? Что случилось? Все в порядке?» И тут я не выдержал: из меня полились слезы. Я плакал, рыдал и пускал сопли. Я остановил машину у обочины и, сжав телефон, ревел, как маленький мальчик, жалуясь отцу.

А летом у меня началась сильнейшая депрессия. Я думал, что уже знаю, что такое депрессия. Но тут все утратило смысл настолько, что было физически больно. Приходили люди и пытались подбодрить. Они все говорили и делали, как надо, а я сидел, слушал, благодарил («спасибо, что зашли»), фальшиво улыбался и лгал, что мне уже лучше. Но внутри ничего не чувствовал.

Несколько месяцев я мечтал о Джоше. Мечтал о том, как разговаривал бы с ним подолгу: о жизни и смерти, о всяких случайных пустяках. Доселе я был типичным обалдуем из среднего класса: безответственным и закомплексованным лентяем и социофобом. На Джоша я во многих отношениях смотрел снизу вверх: он был старше, увереннее и опытнее. Он больше открывался миру и больше принимал его. Помню, мне приснился сон, как мы с Джошем сидим в джакузи (да, это странно) и я говорю: «Мне очень грустно, что ты умер». А он рассмеялся. Не помню точные слова, но это было что-то вроде: «Зачем ты беспокоишься, что я умер, когда сам боишься жить?» Я проснулся в слезах.

Сидя на мамином диване тем летом и глядя в пустоту — в бесконечное и непостижимое ничто, где когда-то была дружба Джоша, — я вдруг осознал: если нет причин делать что-либо, нет и причин ничего не делать и, коль скоро все мы умрем, нет оснований уступать страху, смущению и стыду (ведь все они — ничто); избегая почти всю свою короткую жизнь болезненных и дискомфортных для себя вещей, я, по сути, не жил.

Тем летом я отказался от «травки», сигарет и видеоигр. Я забросил глупые фантазии о том, как буду рок-звездой, ушел из музыкальной школы и записался на курсы при колледже. Я стал ходить в спортивный зал и сбросил вес. У меня появились новые друзья. У меня появилась первая девушка. Впервые в жизни я по-настоящему делал домашние задания и с удивлением понял, что могу получать хорошие оценки, если захочу. Следующим летом я поставил себе задачу прочесть за пятьдесят дней пятьдесят познавательных книг — и сделал это. А еще через год я перевелся в отличный университет на другом конце страны, где впервые в жизни преуспевал: и в учебе, и в общении.

Гибель Джоша оказалась рубежом, который разделил жизнь на «до» и «после». До трагедии я был замкнутым, инертным и закомплексованным подростком, который вечно беспокоится о том, что думают о нем окружающие. После трагедии я постепенно стал совсем другим: ответственным, любознательным и трудолюбивым. Определенные комплексы остались (кто может избавиться от них насовсем?), но отныне у меня появились вещи более важные, чем комплексы и весь багаж неуверенности. И это изменило все. Как ни странно, смерть другого человека дала мне силы жить. И миг, который, возможно, был худшим в моей жизни, принес и наибольшую перемену.

Смерть пугает нас. А поскольку она пугает нас, мы стараемся не говорить и не думать о ней, даже если умирает близкий человек.

Но как ни странно, задним числом становится ясно: смерть — это свет, который позволяет оценить и измерить тень всякого жизненного смысла. Без смерти все было бы незначительным и случайным. Все ценности и критерии были бы пустыми.

 

Нечто за пределами нас

Эрнест Беккер был ученым-маргиналом. В 1960 г. он защитил докторскую диссертацию по антропологии. Она сопоставляла странные и необычные практики дзен-буддизма с психоанализом. А надо сказать, что в ту пору на дзен смотрели как на занятие хиппи и наркоманов, а на фрейдовский психоанализ — как на лженауку под видом психологии, унаследованную от каменного века.

Получив должность старшего преподавателя, Беккер оказался в компании, которая видела в психиатрии не науку, а фашизм, форму подавления бедных и беззащитных.

Проблема состояла в том, что руководитель Беккера был психиатром, а не психоаналитиком. Это все равно что поступить на работу и гордо сравнить своего шефа с Гитлером.

Как легко догадаться, Беккера уволили.

Со своими радикальными идеями он подался туда, где надеялся быть услышанным: в Беркли, штат Калифорния. Но и там долго не продержался.

Неприятности у него были не только из-за оппозиции истеблишменту, но и из-за своеобразных методов преподавания. Он использовал Шекспира для обучения психологии, учебники психологии — для обучения антропологии, а данные антропологии — для обучения социологии. Он выряжался в короля Лира и проводил в аудитории потешные бои на мечах, а также пускался в длинные политические экскурсы на темы, далекие от учебной программы. Другие преподаватели терпеть его не могли. И меньше чем через год его снова уволили.

Тогда он поступил на работу в Университет штата Калифорния в Сан-Франциско, где сохранял должность больше года. Но когда разгорелись студенческие протесты из-за войны во Вьетнаме, руководство обратилось за помощью к Национальной гвардии. Начались потасовки. Беккер встал на сторону студентов и публично осудил действия декана (мол, Гитлер и всякое такое), и тогда его опять уволили.

За шесть лет Беккер четырежды сменил работу. А прежде чем его уволили с пятой, он заболел раком толстой кишки. Прогноз был неутешительным. В следующие несколько лет Беккер был прикован к постели практически без надежды на выживание. А потому решил написать книгу: книгу о смерти.

Беккер умер в 1974 г. Его книга «Отрицание смерти» (The Denial of Death) впоследствии получила Пулитцеровскую премию и стала одним из самых авторитетных интеллектуальных трудов ХХ в. Она произвела сенсацию в философии и антропологии, попутно высказав глубокие и поныне влиятельные философские идеи.

Коротко говоря, в «Отрицании смерти» есть две основные мысли.

Люди уникальны в том смысле, что они единственные животные, способные мыслить о себе абстрактно. Собаки не терзаются беспокойством о своей карь­ере. Кошки не думают о прошлых ошибках и не задаются вопросом о том, что случилось бы, поведи они себя иначе. Обезьяны не спорят из-за будущих возможностей, а рыбы не комплексуют, что имели бы больший успех у других рыб, если бы они имели более длинные плавники.

Мы, люди, наделены способностью воображать себя в гипотетических ситуациях, размышлять о прошлом и будущем, представлять другие реальности и ситуации, где все иначе. И благодаря этой уникальной умственной способности, полагает Беккер, все мы в какой-то момент осознаем неизбежность нашей смерти. А поскольку мы можем представить альтернативные варианты реальности, мы единственные животные, способные вообразить реальность, где нас нет.

Отсюда возникает, по словам Беккера, «страх перед смертью»: глубокая экзистенциальная тревога, которая лежит в основе всех наших мыслей и поступков.

Второй тезис Беккера начинается с предпосылки, что у всех нас есть два «Я». Одно «Я» — это физическое «я», которое ест, спит, храпит и какает. Второе «Я» — это концептуальное «Я»: наша идентичность; т





Последнее изменение этой страницы: 2019-12-14; просмотров: 78; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 54.92.164.9 (0.017 с.)