ЕЩЕ ОДИН ВИД ЛЖИ — ЖУЛЬНИЧЕСТВО



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ЕЩЕ ОДИН ВИД ЛЖИ — ЖУЛЬНИЧЕСТВО



 

Жульничество — еще один вид лжи, с которым дети хорошо знакомы. Когда детям задавали вопрос, какие еще существуют виды лжи, кроме тех, о которых мы уже спрашивали их, многие отвечали: «Списывание». В школах списывают часто: 22% учащихся начинают это делать уже в первом классе! Из восьмиклассников 49% признают, что им случалось списывать на контрольных[6]. На этом дело не кончается. Обследование калифорнийских старшеклассников показало, что ¾ из них списывали на экзаменах. К моменту окончания школы списывание ослабляется, но не сходит на нет. Первокурсники колледжа (30%) признали, что, учась в прошлом году в школе, они жульничали во время тестирования; 20 лет назад лишь 21 % первокурсников делали такое признание[7].

Когда ребенок решает списать на экзамене или когда взрослый намерен занизить свои доходы в налоговой декларации или изменить супругу, они обычно считают, что нарушают правила, но не лгут. Но нет, ложь — необходимый элемент жульничества, неизменное качество вора, растратчика чужого имущества. Некоторые дети считают, что само жульничество не есть ложь, но если ты отрицаешь жульничество — тогда ты лжешь. По моему мнению, и то и другое следует признать ложью. Тот, кто списывает, например, скрывает реальный источник информации и выдает ее за свою собственную. Отвергать обвинение в списывании — вторичная ложь, направленная на то, чтобы избежать наказания, тогда как само по себе списывание обычно направлено на получение награды (хорошей отметки). Конечно, и списывание может быть продиктовано боязнью наказания, если родители грозят ребенку суровыми последствиями за плохую оценку. Списыванию посвящено множество исследований — гораздо больше, чем любому другому виду лжи. Ниже я опишу некоторые из этих исследований и постараюсь объяснить, почему одни дети идут на обман чаще, чем другие.

 

МОТИВЫ ЛЖИ

 

Степень вашего огорчения, когда вы узнаете о неискренности ребенка, почти не зависит от того, скрыл он правду или исказил ее. Гораздо большее значение имеют мотив лжи (почему ребенок обманул) и ее последствия (на кого и как повлияла ложь). Уверен, родители чувствуют себя спокойнее, когда понимают, почему ребенок солгал. Осознание мотива лжи помогает им принять решение, как себя повести, чтобы ребенок не солгал снова. Но есть и сложность: дети не лгут по какой-то одной причине, их бывает много. Как мы увидим, в каждой возрастной группе преобладают определенные побуждения.

 

Стремление избежать наказания

 

И Том, и Джек солгали, чтобы избежать наказания Дети любого возраста, с которыми я беседовал, указывали, что стремление избежать наказания — главная причина лжи, как их собственной, так и других ребят. Так же считают родители и учителя. И это один из наиболее часто повторяющихся выводов в научных исследованиях лжи.

Стремление избежать наказания — распространенный мотив лжи и у взрослых. Большинство жуликов, растратчиков и соглядатаев лгут, чтобы скрыть свои действия. Так же ведет себя донжуан, человек, нанимающийся на новое место работы и скрывающий факт увольнения с предыдущего, водитель, превысивший скорость и уверяющий полицейского, что не видел ограничительного знака. Все они обычно лгут без особых моральных терзаний и не задумываясь над тем, надо им или нет солгать и не приведет ли ложь в случае разоблачения к еще худшим последствиям. Ложь для них — естественное средство избежать наказания за совершение неблаговидного или противоправного поступка. В известном смысле нельзя даже сказать, что они руководствуются мотивом избежать наказания. Их мотив — получение некой награды или выгоды: для Тома это стремление повеселиться без присмотра, а ложь — лишь средство это скрыть. Такого рода обман не похож на тот, на который пошел Джек, отрицая, что он сломал компьютер. Первый — ложь для сокрытия запретных удовольствий, второй — ложь для сокрытия нечаянной оплошности. В обоих случаях результатом лжи должно стать избежание наказания.

Когда ребенок лжет, чтобы избежать наказания, мы как родители принимаем во внимание, что именно он совершил (проступок сам по себе), какое действие ребенок пытается утаить и, безусловно, возраст ребенка. Вот что следует иметь в виду:

 

· Ответствен ли ребенок за то, что он (она) сделал? Был ли поступок продиктован осознанным решением сделать нечто, явно не одобряемое родителями?

· Какой нанесен ущерб? Пострадал ли кто-либо или чье-то имущество? Нарушен ли какой-то важный моральный принцип?

· Усугубила ли ложь ситуацию? Был бы ущерб меньше, если б ребенок не солгал?

 

Представьте, что Джек не уронил бы отцовский компьютер, а нечаянно облил бы его пепси-колой. В этом случае его нечестность обошлась бы дороже. Если б он сообщил об этом отцу сразу, пока жидкость не подсохла до состояния липкого сиропа, то ремонта можно было бы избежать или он обошелся бы дешевле. Но в реальной ситуации произошло совсем другое. Ложь Джека ущерба, к счастью, не усугубила.

Проступок Джека был нечаянным. Подростки часто неадекватно оценивают свои движения, задевая и сталкивая все на своем пути. Большинство читателей оценят проступок Тома как более серьезный, потому что он был совершен преднамеренно. Звать гостей его никто не заставлял; это не случилось само собой, он сам решил так поступить. Джек не имел намерения совершить то, что он сделал, Том — имел.

Хотя с точки зрения намерения поступок Джека менее достоин осуждения, однако он обошелся куда дороже вечеринки Тома. Починить компьютер стоит немалых денег, тогда как увеселение Тома не нанесло никакого ущерба. В целом, я думаю, большинство согласятся, что Том поступил хуже, чем Джек. Намерение значит больше нанесенного ущерба, как в этом случае, так и в большинстве подобных. Том солгал не ради сокрытия случайной оплошности. Ложь с самого начала была частью его плана, когда он заранее, за несколько дней, пригласил друзей.

А списать в школе на контрольной — это серьезнее, чем втайне пригласить друзей? В одном случае нарушается школьный запрет, в другом — родительский. Я не уверен, существует ли единое мнение: что по большому счету серьезнее? Приводит ли нарушение одного запрета к нарушению другого? Некоторые исследователи полагают, что на данный вопрос следует ответить утвердительно, особенно если дело касается подростков. Ниже мы обсудим, почему это так.

Раздосадованный причиненным ущербом, отец Джека мог поставить в вину сыну не только совершенный проступок, но и попытку его скрыть. Обнаружив ложь, он мог, однако, задаться вопросом: «Почему мой сын побоялся сказать правду? Что я раньше делал такого, что он решил, будто я его строго накажу?»

Конечно, у Джека мог быть и иной мотив. Может быть, он боялся унижения, которое пришлось бы испытать, признавшись, что он — неуклюжий подросток, который натыкается на предметы. (Том, прочитав эту главу, сказал, что вряд ли дело обстоит так. «Это еще было бы похоже на правду, — сказал он, — если б Джек сломал какую-то свою вещь, а раз речь шла об отцовской вещи, то он просто боялся наказания».) Я спросил Джека, почему он не сказал правду. Он посмотрел на меня так, будто я не в своем уме. Он допускал, что отец, может быть, и не наказал бы его, узнав о проступке, но наверняка бы разгневался. Мотивом, насколько я понял, служила боязнь не столько наказания, сколько отцовского гнева.

Я не считаю простительной ложь ни Джека, ни Тома. Я полагаю, что родителям прежде всего следует выяснить мотивы, по которым дети лгут. Тогда легче будет принять решение, как себя вести.

 

Страх унижения

 

Когда Энни, обычная пятилетняя девчушка, встала со стула, мать заметила, что сидение мокрое. «Энни, подойди сюда. Ты намочила штанишки?» — спросила она. «Нет, мамочка, — с глубочайшей искренностью ответила Энни, — это стул был мокрый».

Энни, конечно, также могла стремиться избежать наказания. Но я хорошо знаю ее мать и уверен, что за мокрые штанишки наказания не последовало бы. Ложь Энни была вызвана страхом унижения. Сам факт лжи свидетельствует о том, что девочка знала: так делать стыдно. Стыд, побудивший ее солгать, служит также и мотивом становления самоконтроля. Ее ложь может быть первым шагом в поисках права на личную независимость (ведь ее родители не отдают никому отчета о своих естественных отправлениях). Возможно, не только стыд послужил мотивом лжи. Энни могла солгать, потому что не хотела, чтобы прерывали ее игру. Как поведет себя ее мать — «не заметит», накажет Энни или попытается побудить дочь сказать правду, — будет зависеть от того, как она представляет причины лжи в этом случае.

 

НЕ ДОНОСЧИК ЛИ ВАШ РЕБЕНОК?

 

Правильно или нет поступает ваш ребенок, честно докладывая о чьем-то скверном поведении? Поощряете ли вы своих детей к тому, чтобы они информировали вас о проступках друг друга? А не донесут ли они на вас, случись вам оступиться? Большинство людей не имеют на этот счет четкой позиции, да и в обществе в целом нет согласия во мнениях о доносительстве. Дети в лучшем случае получают противоречивую информацию. С одной стороны, их родители осуждают ложь. Но с другой стороны, и правда ими не всегда одобряется.

Этот вопрос был поднят в газетной статье, посвященной тринадцатилетней Дине Янг, которая донесла на своих родителей, употреблявших наркотики. Однажды она присутствовала на выступлении местного шерифа, рассказывавшего о наркомании. Когда родители не вняли ее просьбам перестать принимать наркотики, она пришла в полицию, принеся сумку с таблетками, марихуаной и кокаином на сумму 2800 долларов. Родителей арестовали, Дину поместили в детский приемник, и на нее посыпались предложения миллионных гонораров со стороны теле- и кинокомпаний. Десять дней спустя родителей выпустили на поруки, а Дину вернули к ним. На протяжении последующего месяца было отмечено еще четыре случая доносов детей на своих родителей.

В редакционной статье в «Нью-Йорк Таймс» о моральной стороне данного дела было написано: «Сопоставим ли ущерб, нанесенный этой семье, с общественным благом, выразившимся в конфискации горстки наркотических веществ и в общественном резонансе, который имело это дело?.. В демократическом обществе доносительство, особенно когда дело касается членов семьи, представляется неразрешимым моральным парадоксом»[8]. С другой стороны, районный прокурор, выступавший с обвинением против родителей Дины, заявил: «Я восхищаюсь этой девочкой»[9]. Некоторые должностные лица Калифорнии также заявили о своей поддержке Дины и о том, что считают ее поступок свидетельством успеха школьных антинаркотических программ.

Из бесед с родителями я выяснил: большинство из них не обсуждали с детьми, хорошо это или плохо — докладывать о прегрешениях старших. Должен ли ребенок донести одному из родителей, что другой выкурил «скверную» сигаретку, с кем-то пофлиртовал или заработал штраф за превышение скорости?

Уча своих детей не быть сплетниками, родители в то же время ожидают, что те станут докладывать о поведении своих братьев и сестер.

Пытаясь разобраться, что я как отец думаю по этому поводу, я сформулировал следующий принцип: доносить плохо в том случае, если инициатива принадлежит ребенку, если проступок, о котором доносят, незначителен, а мотивом доноса выступает злоба. Когда беда серьезна, — например, если б моя дочь Ева узнала, что Том попробовал марихуану, — я не считаю, что она поступила бы дурно, информировав меня по своей инициативе. Но она сама могла считать, что поступает некрасиво. Восьмилетняя Ева от брата и от одноклассников уже успела узнать, что «ябедничать — нехорошо». Но ее можно и переубедить. Если б я подозревал, что она располагает подобной информацией, мне пришлось бы выбирать: настаивать ли, чтобы она предала брата, либо томиться в неведении, не встал ли Том на опасный путь. К счастью, с такой проблемой мне не довелось столкнуться. Однако мне пришлось оказаться в ситуации, в которой, как я полагаю, один из моих детей солгал, чтобы покрыть менее серьезное происшествие.

Однажды мы с Мэри Энн отправились в гости, оставив Еву на попечение брата. Был будний день, и мы велели Тому уложить Еву спать в девять часов. На следующее утро Ева едва встала, явно не выспавшись. Заподозрив, что она вчера засиделась у телевизора, я спросил, не бодрствовала ли она после девяти. Она это отрицала. Тогда я спросил у Тома и получил ответ: «Я не знаю». Я ни в чем не уверен, но давайте допустим, что Том знал: Ева легла в десять, но солгал. Я никого не стал наказывать или устраивать разбирательство, потому что хочу, чтобы Том чувствовал себя заодно с сестрой. Я хочу, чтобы он защищал ее, а не был бы доносчиком. Если б я даже и узнал правду, она не была бы столь значительна, чтобы подрывать чувство солидарности брата и сестры.

Но даже когда речь идет о жизни и смерти, родители и дети могут расходиться во мнении: следует или нет докладывать об этом. Вот какой инцидент произошел на почве расовой нетерпимости в Говард-Бич — одном из районов Нью-Йорка в 1987 г. Двадцатитрехлетний чернокожий юноша подвергся нападению группы подростков, вооруженных бейсбольными битами. Пытаясь спастись, он выскочил на шоссе, был сбит проносившейся мимо машиной, в результате чего он скончался. Юноша по имени Бобби Райли, бывший среди нападавших, предоставил полиции информацию, которая позволила арестовать нападавших и выдвинуть против них неопровержимое обвинение. Вот как «Нью-Йорк Таймс» описывает реакцию взрослых на поступок Райли.

...Соседи Райли утверждали, что помочь властям было его моральным долгом. Один из соседей сказал: «Он — правоверный католик и не мог поступить иначе». По мнению другой соседки, родители юноши могут быть уверены в том, что их сын поступил правильно. «Если б на безоружного человека набросился с бейсбольной битой мой собственный сын, то я либо убила его собственными руками, либо сделала бы все, чтобы как-то загладить его вину...»

А теперь послушайте, как реагировали подростки.

Гарри Вагнер, 15 лет: «Он поступил плохо. Нельзя доносить на своих. Теперь ему лучше отсюда уехать».

Джоди Арамо, 16 лет: «У Бобби Райли больше нет друзей, потому что он — стукач».

«Это моя лучшая подруга, — сказала молоденькая девушка на пороге школы, указывая на другую девушку, одетую точно так же. — Я бы никогда не донесла на нее, ни за что. Друг — это друг. Вы что — хотите, чтобы ваш друг сидел в тюрьме?»

Статья в «Таймс» заканчивалась словами: «Большинство подростков в Говард-Бич из этого дела уяснили только, что донос — это грех, независимо о того, насколько ценна правда[10].

В данном случае в противоречие вступают только преданность друзьям и моральные обязательства перед обществом. Бобби Райли не был сторонним наблюдателем — он ведь также участвовал в преступлении. И вероятно, Райли стремился искупить вину или выполнить моральный долг. Он мог также рассчитывать на снисхождение суда в благодарность за предоставленную полиции информацию. К тому моменту, когда статья была опубликована, один лишь Райли из всей компании не находился под стражей в ожидании суда.

И хотя он мог руководствоваться сложными мотивами, ясно, одно — родители и дети расходятся в своей оценке тех, кто дает информацию против других.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.231.166.56 (0.01 с.)