Рафсанджани и подарки из США

«В американской прессе распространилась привлекающая всеобщее внимание новость».

Так начиналось сообщение об иранской авантюре в шанхайской газете «Вэньхой бао» от 14 ноября 1986 г. на странице «Шизцзе чжи чуан («Окно в мир»).

«В течение 18 месяцев США поддерживали тайные сношения с Ираном и поставляли ему оружие, чтобы взамен добиться освобождения содержащихся в Бейруте американских заложников. Согласно американским источникам, эти сношения велись в обход Госдепартамента, министерства обороны и ЦРУ с личного согласия президента Рейгана. Последний номер американского журнала «Ньюсуик», вышедший досрочно, сообщил о подоплеке. Ниже следует адаптированный перевод этого сообщения, который мы предлагаем читателям».

За этим введением следует подготовленное переводчиками и редакторами Цзи Юнем и Лян Жэнем сокращенное изложение репортажа, появившегося в «Ньюсуик» 17 ноября 1986 г. под заголовком «Плащ и кинжал».

Там говорилось, что 4 ноября 1986 г., в седьмую годовщину существования американского посольства в Тегеране, председатель иранского парламента Рафсанджани казался особенно довольным. Удовлетворение было вызвано одной заметкой в ливанской газете.

До сих пор китайские переводчики следовали американскому тексту. Но далее, не прерывая текста, они дают подзаголовок, в котором обращаются к Стратагеме № 16:

«Макфарлан явился с визитом, чтобы передать подарки, иранский секретарь парламента сначала отпустил то, что хотел поймать».

Пятеро американских правительственных чиновников, и среди них бывший шеф Совета национальной безопасности Макфарлан, тайно прилетели в Тегеран. С собой делегация привезла символические подарки, а именно пирог в форме ключа (в знак завязывания новых отношений) и Библию с автографом Рональда Рейгана, и, кроме того, по слухам, всем высшим государственным деятелям Ирана были обещаны автоматические пистолеты «кольт». По другой версии, во время визита было сделано ужасающее предложение: передать Ирану самолет, нагруженный американским оружием.

«Иран не попался на удочку, — сказал Рафсанджани. — Мы сказали им, что не принимаем их подачек и что нам нечего с ними обсуждать». Как он съязвил, «американцы нуждаются в нашем влиянии для решения ливанской проблемы».

Этот отказ от первого предложения американцев — от кольтов, военного снаряжения и тому подобного — китайские журналисты интерпретировали с точки зрения Стратагемы № 16. Иранцы поначалу отвергли все это, чтобы побудить американцев на еще большие уступки. Результатом применения Стратагемы № 16 явилось получение иранской стороной (согласно сообщению «Ньюсуик») вооружений на сумму более 60 миллионов долларов, среди которых были противотанковые ракеты, радарные системы и запчасти для устарелого иранского флота.

Интересны различия в представлении всей истории у американских и китайских журналистов. Одни выдали сухую информацию, не углубляясь в анализ стоящей за событиями тактики Ирана. Другие — китайцы, — напротив, попытались — не имеет значения, справедливо или нет, — объяснить поведение иранцев в начальной стадии переговоров определенной стратагемой. Это хороший пример того, как китайцы применяют интерпретацию международных событий в стратагемном духе.

Отпущенные супругоубийцы

В 1891 г. в Китае вышел сборник детективных историй «Пэн гун ань» («Дела господина Пэна») в 24 томах и ста главах. В них идет речь о Пэн Пэне, начальнике уезда Саньхэ при императоре Кан Си (1662—1722), позже губернаторе Хэнани. Он успешно расследовал множество преступлений. В 1985 г. это произведение было переиздано в КНР. Я купил экземпляр в отеле «Цзиньшань» близ Шанхая во время проходившего там международного конгресса по современной китайской литературе (3—11 ноября 1986 г.), на который я был приглашен.

В 13-й главе двое мужчин приходят к господину Пэну и сообщают ему, что у источника во дворе храма Духа неба под Хэхэчжанем обнаружен труп. Господин Пэн тут же отправляется в паланкине на место преступления. Выясняется, что у источника лежат два трупа, один мужской, без головы, а другой — молодой женщины. Расследование показало, что женщина была задушена, а мужчина убит ножом. В то время как господин Пэн еще был занят расследованием, подбежал какой-то мужчина и громко стал жаловаться на свершившееся преступление. Господин Пэн приказал привести этого человека.

Приведенный, которому было лет 60, с плачем упал перед ним на колени и пожаловался, что выдал свою единственную дочь Хризантему за некоего Яо Гуанчжи из деревни Хэ. Когда сегодня он пошел ее навестить, оказалось, что она пропала. Его зять, который держит трактир в Хэхэчжане, тоже не знает, где она. Он прослышал, что господин Пэн осматривает тут каких-то покойников. Тогда он прибежал сюда и совершил ужасное открытие — мертвая оказалась его дочерью. «Я, ничтожный, умоляю господина отомстить за мою дочь».

Господин Пэн повелел показать старику также и мужской труп, но тот не смог его опознать. Тогда господин Пэн приказал положить трупы в гробы и отправил вестника к своим помощникам Лю Чэну и Ли Фу. Затем он опять поехал в паланкине в свой ямынь. Вскоре он приказал обоим сыщикам вызвать в ямынь на допрос Яо Гуанчжи, вдовца потерпевшей. С ними отправился и Яо Гуанли, старший брат вдовца.

Придя в трактир, они не обнаружили разыскиваемого. Его помощник сообщил Яо Гуанли, что его брат находится в доме семьи Хуан, на Главной восточной улице, шесть участков к северу отсюда. Однако, придя туда, они нашли дом семьи Хуан запертым. Яо Гуанли подергал за дверное кольцо, тогда изнутри дома послышался слабый, изнеженный женский голос: «Вам кого?»

Женщина открыла дверь, увидела троих мужчин и повторила вопрос. На вид ей было около двадцати лет. Изящное тело обвивали пестрые одежды, из-под которых виднелись лилейные ножки (условное название для искусственно уменьшенных ступней). Блестящие черные волосы контрастировали с белой, слегка припудренной кожей. Тонкие брови изгибались над сияющими миндалевидными глазами с хитринкой.

Яо Гуанли сказал, что разыскивает своего младшего брата. Женщина крикнула через плечо: «К тебе кто-то пришел, выходи!»

Из дома вышел Яо Гуанчжи. Он пригласил троих мужчин зайти выпить, но Яо Гуанли сказал: «Так вот ты где! Господин Пэн приказал привести тебя к нему».

Полицейские заковали Яо Гуанчжи и женщину в цепи и посадили в паланкин.

Господин Пэн внимательно осмотрел арестованных. Яо Гуанчжи был высокий привлекательный мужчина немногим старше двадцати лет, с белой чистой кожей лица и энергичным взглядом. Еще привлекательнее выглядела девушка. Господин Пэн приступил к допросу: «Кто задушил вашу жену и бросил ее в колодец?»

Яо Гуанчжи отвечал: «Я слышал сегодня об этом в трактире. Я как раз собирался зайти к вам и попросить отомстить за свою жену». При этом его глаза покраснели и наполнились слезами.

Господин Пэн спрашивал дальше: «А какие отношения у вас с этой женщиной? Почему вы находились в ее доме?»

Женщина сказала: «Меня зовут Ли. Он побратим моего мужа».

Господин Пэн стукнул по столу своим жезлом и приказал женщине: «Заткнись! Говори, когда тебя спрашивают». Сыщики тоже зарычали, так что женщина в ужасе сжалась.

Яо Гуанчжи торопливо сказал: «Я дружен с ее мужем, Хуан Юном. Он держит лавку в Тунчжоу и обычно поставляет мне чайные листья. Сегодня я пришел к нему, чтобы заказать новую партию. Тут явился мой брат Яо Гуанли, меня и эту женщину заковали и привезли сюда. У меня только одна просьба: отпустите ее, она не имеет к этому делу никакого отношения».

Господин Пэн внимательно наблюдал за ними. Потом он спросил женщину: «Что за лавка у твоего мужа и кто, кроме тебя, живет в доме?»

«Меня зовут Ли. Моему мужу 24 года. У него нет ни родителей, ни братьев, ни сестер, так что мы живем в доме одни. Сейчас муж в Тунчжоу, где он торгует продуктами».

Господин Пэн спросил: «Когда он уехал из дому?»

Женщина побледнела и торопливо ответила: «После праздника Драконовой лодки, несколько дней назад».

Господин Пэн продолжал допрашивать: «Часто ли он приезжает домой?»

«Два-три раза в год. Он вернется только к Новому году».

Теперь господин Пэн опять обратился к Яо Гуанчжи: «Твоя жена была задушена. Почему ее бросили в колодец под Хэхэчжа-нем?»

Яо Гуанчжи отвечал: «Я, ничтожный, об этом ничего не знаю».

На это господин Пэн холодно рассмеялся: «Ты, повинный в смерти преступник, ты решаешься лгать мне в лицо?! Эй, там, надавайте ему по морде!»

Яо Гуанчжи нанесли множество ударов по губам, но он не смирился, а только кричал, что с ним поступают несправедливо.

Господин Пэн спросил: «Кто расправился с твоей супругой? Говори правду!»

Яо Гуанчжи ответил: «Я правда не знаю».

«Положите его на пол и побейте еще».

Теперь Яо Гуанчжи побили палками, но он продолжал утверждать, что ничего не знает.

Господин Пэн нахмурился и хорошенько подумал. И тут ему в голову пришла стратагема. Он сказал: «Яо Гуанчжи, с тобой поступили несправедливо. Я напрасно приказал тебя побить. За это я тебе отплачу пятью унциями чистого серебра. Иди похорони свою жену, поверь мне, я отомщу за тебя негодяю, который ее убил. Теперь иди займись своими делами!» И он отпустил обоих арестованных. Они поблагодарили его и удалились.

После этого господин Пэн кое-что шепнул на ухо своему сыщику Ли Цихоу. Ли Цихоу кивнул и потихоньку пошел следом за ними. Он увидел, что они отправились в Хэхэчжань, прямиком в дом Хуан Юна. Когда стемнело, Ли Цихоу подобрался к дому. В окнах горел свет. Вдруг он услышал женский голос. Кончиком языка он отклеил бумагу на окне. В комнате он увидел низкий столик с различными яствами. С одной стороны сидел Яо Гуанчжи, с другой — госпожа Ли. Она говорила посмеиваясь: «Выпей еще два кубка за полученные сегодня удары».

Яо Гуанчжи отвечал: «Завтра мы избавимся от этой штуки под каном. Тогда у меня камень с души упадет. Ты убила его острием ножа и тем освободила меня от тяжести».

Женщина сказала: «Теперь мы сможем стать навечно мужем и женой. Ты избавился от нее, а я — от него. Хорошо только, что мы сохранили головы на плечах, а то это могло бы не сойти нам с рук». И она, смеясь, поднесла кубок с вином к губам Яо Гуанчжи.

Теперь Ли Цихоу услышал достаточно. Он с воплем ворвался в комнату и заковал захваченных врасплох преступников.

Господин Пэн, таким образом, смог поймать обоих убийц лишь после того, как сначала отпустил их. Благодаря этому они потеряли бдительность и открыли ушам спрятавшегося сыщика ужасную тайну. Таким образом, освобождение их привело к поимке.

Множество подобных «хитростей» рассказал мне мой преподаватель Сига Сюдзо из Токийского университета, самый известный к настоящему времени японский специалист по истории азиатского права (см.: Criminal Procedure in the Ch'ing Dynasty in: Memoirs of the Research Department of the Toyo Bunko, № 33, Tokio, 1975).

Путешествие балерины

Однажды зимней ночью двое китайских красноармейцев, Сунь Ин и Сю Ху, находившиеся на оснащенном по последнему слову техники наблюдательном пограничном пункте 101-го уезда, обнаружили на экране радара маленькую фигурку, явно советского агента. Они тут же запросили номер 816 — командира корпуса Ба, — следует ли схватить агента.

Ба приказал пока тщательно наблюдать за пришельцем, но не мешать ему перейти границу. Через некоторое время они увидели, как малорослый агент встречается под деревьями с другим — человеком высокого роста. После короткого свидания они пошли каждый своей дорогой. Маленькая фигурка двинулась к пограничному уезду 102, высокая быстро приближалась к китайско-русской границе. Пограничники вновь запросили инструкций у номера 816, и пришел приказ продолжать наблюдать за «гостем» в уезде 102, а высокому позволить перейти границу.

Сунь Ин и Сю Ху удивились. Как это — позволить обоим агентам идти куда хотят? Но приказ есть приказ.

Анализ следов с помощью фантастических технических средств показал, что агенты вышли из советского подземного командного пункта недалеко от границы. Их шпионское задание состояло в сборе сведений о совершенно секретной китайской военной базе 9417, которую невозможно было обнаружить с самолетов и спутников.

Однажды на военной базе была замечена сова, облетавшая ее при свете дня. Ее удалось подстрелить, и обнаружилось, что под перьями скрывался летательный аппарат со встроенной мини-камерой. Вскоре обнаружили человека, который, видимо, запустил эту сову. Однако этот человек утверждал, что он только собирал травы в лесу. Его отпустили, но незаметно следили за ним с помощью запахового сенсора. Человек, которого пограничники сочли агентом, вернулся в свое жилище в Цицикар. Но он почувствовал опасность и запросил по радио у советского командного центра разрешения покинуть Китай. Получив разрешение, в ту же ночь он был заменен упоминавшейся низкорослой фигуркой.

Ее тоже оказалось нетрудно идентифицировать. Это была китаянка Лю Цинь, бывшая балерина, которая училась за границей и там была завербована советской агентурой. По приказу номера 816 эту шпионку тоже для начала оставили в покое. Она отправилась в Цзяхэдаци в провинции Хэйлунцзян и, по-видимому, искала там связного. Постепенно она решила, что ушла от слежки, купила себе железнодорожный билет в Шанхай, а оттуда улетела в Кантон, после чего наконец совершенно упокоилась относительно слежки. В одном магазине она купила у некоей продавщицы игрушечного медведя. В парке она вынула из уха медведя маленькую бумажку, скатанную в шарик. На бумажке был написан адрес. Вечером она отыскала соответствующую квартиру. Там жила та самая продавщица, тоже шпионка.

Через несколько дней Лю Цинь уехала из Кантона. В поезде она не заметила, что за ней следили с помощью запахового сенсора, оформленного в виде наручных часов. Чувствуя себя в безопасности, она вернулась в Цзяхэдаци. Там она нашла квартиру местного связного, и он дал ей адреса еще пяти связных. Через три дня все они встретились на такой же квартире. В этот момент ворвалась китайская пограничная стража и захватила все шпионское гнездо. Арестовали и кантонскую продавщицу. На советский командный центр пришла фальшивая телеграмма, и советский командир выслал по ней «нарушителя границы». Его тоже поймали.

Комикс, излагающий эту историю (в его основе — известный научно-фантастический роман, принадлежащий перу E Юнле), вышел в Гуандуне в 1981 г. и озаглавлен по Стратагеме № 16: «Что хочешь поймать, сначала отпусти».

То же название выбрал тайваньский автор для руководства по искусству убеждения, написанного Шан Яном (ок. 390—338 до н. э.), одним из известнейших теоретиков и практиков древнекитайской Школы законников[211]. Идеи Школы законников находятся в резком противоречии с конфуцианскими идеалами и в те времена соперничали с ними.