Созвездие Козлотура - Повесть (1966)

Герой повести, от имени которого ведется повествование, молодой поэт, работавший после института в редакции одной среднерусской молодежной газеты, был уволен за проявления излишней критичнос­ти и независимости. Не слишком опечалившись по этому поводу и проведя прощальную ночь с друзьями, он отправился в Москву, чтобы оттуда двинуться на юг, на родину, в благословенный абхазский город Мухус. В Москве ему удалось напечатать стихотворение в центральной газете, и оно пошло на родину в качестве визитной карточки героя, надеявшегося устроиться в республиканскую газету «Красные субтро­пики». «Да, да, уже читали», — сказал при встрече редактор газеты Автандил Автандилович. Редактор привык улавливать веяния из цент­ра. «Кстати, — продолжил он, — не думаешь ли возвращаться домой?» Так герой стал сотрудником сельскохозяйственного отдела газеты. Как и мечтал. В те реформистские годы реформы особенно активно проводились в сельском хозяйстве, и герою хотелось разо­браться в них. Он попал вовремя — как раз проходила компания «по козлотуризации» сельского хозяйства республики. И главным пропа­гандистом ее был заведующий сельхозотделом газеты Платон Самсо-

нович, человек в быту тихий и мирный, но в те недели и месяцы хо­дивший по редакции лихорадочно возбужденный, с сумрачным блес­ком в глазах. Года два назад он напечатал заметку о селекционере, скрестившем горного тура с домашней козой. В результате появился первый козлотур. Неожиданно на заметку обратило внимание ответ­ственное лицо из центра, отдыхавшее у моря. Интересное начинание, между прочим, — таковы были исторические слова, оброненные им по прочтении заметки. Слова эти стали заголовком полуполосного очерка в газете, посвященного козлотуру, которому, возможно, суж­дено занять достойное место в народном хозяйстве. Ведь он, как го­ворилось в статье, в два раза тяжелее обычной козы (решение мяс­ной проблемы), отличается высокой шерстистостью (подспорье лег­кой промышленности) и высокой прыгучестью, что облегчает его выпас на горных склонах. Так началось. Колхозам было настоятельно рекомендовано поддержать начинание делом. В газете появились руб­рики, регулярно освещавшие проблемы козлотуризации. Кампания набирала ход. Наконец и нашего героя подключают к работе, — газе­та командирует его в село Ореховый Ключ, откуда поступил аноним­ный сигнал о преследованиях, которым подвергается несчастное животное со стороны новой колхозной администрации. По дороге в село из окна автобуса герой смотрит на горы, в которых прошло его детство. Он вдруг чувствует тоску по тем временам, когда козы еще были козами, а не козлотурами, а тепло человеческих отношений, их разумность прочно удерживались самим укладом деревенской жизни. Прием, оказанный ему в колхозном правлении, слегка озадачил героя. Не отрываясь от телефона, председатель колхоза приказал со­труднице по-абхазски: «Узнай у этого лоботряса, что ему нужно». Чтобы не ставить председателя в неудобное положение, герой был вы­нужден скрыть свое знание абхазского. В результате он познакомился с двумя версиями взаимоотношений колхозников с козлотуром. Вер­сия по-русски выглядела вполне благостно: подхватили инициативу, создаем условия, разрабатываем собственный рацион кормления, и вообще это, конечно, интересное начинание, но только не для нашего климата. Но то, что герой увидал сам и что услышал по-абхазски, вы­глядело иначе. Козлотур, к которому запустили коз, решительно отка­зывался от своего на данный момент основного дела — воспро­изведения собственного рода, — он с дикой яростью кидался на не­счастных коз и рогами разбрасывал их по загону. «Нэнавидит!» — восторженно восклицал председатель по-русски. А по-абхазски распо­рядился: «Хватит! А то эта сволочь перекалечит наших коз». Шофер

же председателя, тоже по-абхазски, добавил: «Чтоб я его съел на по­минках того, кто это придумал!» Единственным человеком, который благожелательно отнесся к козлотуру, оказался Вахтанг Бочуа, при­ятель героя, безвредный плут и краснобай, а также дипломированный археолог, объезжавший колхозы с лекциями о козлотуре. «Лично меня привлекает его шерстистость, — доверительно сказал Вах­танг. — Козлотура надо стричь. Что я и делаю». Герой оказался в трудной ситуации — он попытался написать статью, которая содер­жала бы правду и при этом подходила бы для его газеты. «Вы написа­ли вредную для нас статью, — заявил Автандил Автандилович, познакомившись с тем, что получилось у нашего героя. — Она содер­жит ревизию нашей линии. Я перевожу вас в отдел культуры». Так закончилось участие героя в реформировании сельского хозяйства. Платон Самсонович же продолжал развивать и углублять свои идеи, он решил скрестить козлотура с таджикской шерстяной козой. И вот тут грянула весть о статье в центральной газете, где высмеивались не­обоснованные нововведения в сельском хозяйстве, в том числе и козлотуризация. Редактор собрал коллектив редакции у себя в кабинете. Предполагалось, что речь пойдет о признании редакцией своей оши­бочной линии, но по мере чтения доставленного редактору текста ус­тановочной статьи голос редактора креп и наливался почти проку­рорским пафосом, и уже казалось, что именно он, Автандил Автанди­лович, первым заметил и смело вскрыл порочную линию газеты. Пла­тону Самсоновичу был объявлен строгий выговор и понижение в должности. Правда, когда стало известно, что после случившегося Платон Самсонович слегка занемог, редактор устроил его на лечение в один из лучших санаториев. А газета начала такую же энергичную и вдохновенную борьбу с последствиями козлотуризации.

...На состоявшемся в те дни в Мухусе сельскохозяйственном сове­щании герой снова встретил председателя из Орехового Ключа. «Рады?» — спросил герой председателя. «Очень хорошее начина­ние, — осторожно начал председатель. — Одного боюсь, раз козлоту­ра отменили, значит, что-то новое будет». — «Напрасно боитесь», — успокоил его герой. Однако прав оказался лишь отчасти. Оправив­шийся и набравшийся сил после лечения в санатории Платон Самсо­нович поделился с героем своим новым открытием — он обнаружил в горах какую-то совершенно невероятную пещеру с оригинальней­шей расцветкой сталактитов и сталагмитов, и если построить туда ка­натную дорогу, туристы со всего мира тысячами будут валить в этот подземный дворец, в эту сказку Шехерезады. Платона Самсоновича

не отрезвило резонное замечание героя, что таких пещер в горах ты­сячи. «Ничего подобного», — твердо ответил Платон Самсонович, и герой заметил уже знакомый по «временам козлотура» лихорадочный блеск в его глазах.

С. П. Костырко