ТОП 10:

Социальные аспекты режима диурна



В социальном измерении героический миф приводит к патриархальным обществам с четкой иерархией (вертикальность скипетра), доминация воинских ценностей (ценность меча), вертикальных планов, образов гор и пирамид.

Социальность диурнического типа производит воинские союзы, государства, образованные с опорой на военную аристократию. Характерно, что большинство известных нам в истории государств имеют именно такое происхождение – в их основе лежит воинское сословие и их социальная структура отражает диурническую логику героического мифа (в праве, морали, институтах и т.д.)

Мускулиноидность

Режим диурна связан с мускулиноидностью. Не с мужским полом в анатомическом и физиологическим смысле, но с мужественностью, «вирильностью», как особым психологическим, социальным, культурным типом, который воплощает в себе комплекс ассоциаций героического начала. К реальному анатомическому мужчине этот образ может не иметь прямого отношения, так как в разных культурах мужчины стилизуются в соответствии с различными режимами воображения и социо-культурные паттерны могут существенно влиять на структуру реальных мужчин.

Мускулиноид – это воображаемый мужчина, мужчина, принадлежащий к mundus imaginalis. По Юнгу, он скорее соответствует анимусу (то есть тому, как женщина в самой себе в некоторых случаях воспринимает коллективное бессознательное) – сравни Серафитус у Бальзака(10). И в бессознательном женщин (на глубинном уровне) мускулиноидных черт и мифологических связей столько же, сколько у мужчин (11).

Мускулиноидность здесь имеет связь с гендером особого рода – это гендер мифа. Он может проецироваться в культуру, на социум, в политику, в религию, порождая мускулиноидность систем – подчас в отрыве от формальных нормативов и установок, или находясь с ними в причудливом соотношении.

В русской культуре, например, женщина часто наделяется мускулинодиным началом («коня на скаку остановит» и т.д.). Но особенно это подчеркнуто в германских мифах (Брунгильда, валькирии и т.д.). Можно вспомнить о индусской легенде о царице Кали, которая превращала прикасавшихся к ней женихов в женщин. Это сюжет многократно обыгрывается в сказках.

Очень высокие женщины – женщины-гиганты или великанши – относятся к этому мускулиноидному регистру образов диурна.

 

Nocturne, «ночной режим»:

А). Мистические мифы . Пара, Адвайта, Агхора

Эвфемизм

Ноктюрн нам легче определить, отталкиваясь от диурна. Ночь во всем противополжна дню, но ноктюрн делится на две группы, которые противоположны дню по-разному.

Общим является то, что весь режим ноктюрна это -- режим эвфемизма. Эвфемизм по-гречески «благое имя». Эвфемизмом является называние дурного, ущербного, вредного, злого, отвратительного, неприличного, страшного предмета или явления чем-то смягченным, уменьшительно-ласкательным, ироничным, чтобы психологически снять остроту конфликтности, который это в себе несет.

Если диурн акцентирует и усугубляет противостояние со временем и со смертью, то ноктюрн смягчает его, подвергает эвфемизму смерть и время, как фундаментальные антитезы воображаемому.

Режим ноктюрна (по-разному в случае обеих групп) становится на сторону своей противоположности, стремится затушевать ее.

Теперь рассмотрим две группы режима ноктюрна – мистическую и драматическую.

Мистическая группа мифов

Мистической эту группу Дюран называет весьма условно, отталкиваясь от определения французского антрополога и социолога Л.Леви-Брюля (1857–1939) о « participation mystique», «мистическом соучастии» (как конститутивном качестве примитивных обществ -- Gemeinschaft), то есть о таком траекте, который постулирует непрерывную и органическую целостность (воображения и смерти).

Можно назвать эту установку недвойственностью – по аналогии с индуистским адвайто-ведантизмом.

В этой группе все то, что опровергалось и отбрасывалось режимом диурна, подлежит переоценке и переосмыслению.

Доминанта ноктюрна

В области рефлексологии доминантой мистической группы мифов режима ноктюрна является дигестивный (или нутритивный) пищеварительный (или питательный) рефлекс.

В момент поедания материнского молока младенец проводит фундаментальную метафизическую операцию – он превращает иное в свое, в себя, абсорбирует и ассимилирует иное. И это иное дает ему первые чрезвычайно положительные ощущения. Иное выступает не как смерть, но как мать, дающая грудь. То есть младенец чувствует интегрированность с миром.

Пребывание в утробе еще более чисто фиксирует эту нутритивную и дигестивную доминанту.

Режим матерей

Мистические мифы позитивно переосмысляют женское начало. Женское здесь значит благое, доброе, мягкое, нежное, позитивно оцененное. Ночь здесь нежна и свежа, а не страшна. Женщина – царица ночи. Это – «царство матерей», которое искал Фауст у Гете.

Сюда же относятся образы скандинавских норн или греческих парок, ткущих у корней мирового древа (или в Аиде) судьбу мира. Сюда же и Параскева-Пятница в русском фольклоре. Пряжа – это то, что связывает (одно с другим), высшая форма единения.

Чаша как эвфемизация бездны

Образ чаши – центральный в мистических мифах. Это своего рода эвфемизация бездны. В героическом режиме преобладает катаморфный ужас падения. Для мистического режима – убаюкивающая дрема мягкого медленного спуска, скольжения, погружению (как в ванну).

Сюда же относятся образы норы, ямы, постели, горизонтальности, неги, центра, круга и овала, водной стихии, земли, матери-земли, предметов, заложенных один в другой, футляров, коробочек, сундуков и т.д.

Благие животные

Животные в этом режиме перестают быть врагами. От охоты переходим к приручению, к побратимству со зверями (Маша и медведь), иногда к браку с ними. Звери отныне позитивны, их принадлежность к смерти и времени затушевывается вплоть до прямой противоположности -- они, напротив, спасают, лечат, воскрешают. Точно так как негативные персонажи – баба-яга, дракон, чудовище, оборотень – становятся помощниками при определенных условиях. Это работа эвфемизма. Своего рода постоянный «стокгольмский синдром»(12).

Антифраза

В риторике есть прием антифразы. Когда одна вещь называется прямо противоположным именем. Это крайняя (в риторике ироничная чаще всего) форма эвфемизма. Антифраза называет болезнь «здоровьем», смерть «бессмертием» и «жизнью», утрату конечности или органа – «приобретением», нищету – «богатством», страдание – «праздником» и т.д. Но по логике мифа, называя нечто таким образом, воображение превращает на практике одно в другое. Антифраза теряет ироничность и обретает магичность (или мистицизм).

Это становится возможным через обращение к связности всех вещей, их сущностного единства, что как раз отличает суть мистической группы мифов.

Золото-экскременты

Мистические мифы часто повествуют о богатстве, материальных дарах, золоте, сокровище. Антифразой могут выступать экскременты – и как намек на приятные чувства младенца.

В сновидениях взаимозаменяемость золота, денег и экскрементов -- константный символизм, подробно изученный Фрейдом.

Проглатывающий-проглоченный

Часто в режиме мистических мифов тот, кто был проглочен сам проглатывает того, кто его проглотил. Символизм Ионы и кита.

Владимир Яковлевич Пропп (1985-1970) в книге «Исторические корни волшебной сказки»(13) приводит множество примеров инициатических сказочных историй про взаимное проглатывание персонажа и чудовища (кита, волка, змеи, дракона и т.д.).

Мальчик-с-пальчик

В режиме ноктюрна преобладают истории про маленьких человечков – гномов, карликов, лиллипутов. Пальчик-с-пальчик или мужичок-с-ноготок относятся к этой категории.

Это женское видение мира – другой как ребенок, как нечто маленькое. Отсюда уменьшительно-ласкательные суффиксы – они в лингвистике также относятся к мистическому режиму ноктюрна.

С помощью символического уменьшения (лиллипутизация – эвфемизм размерности) женщина укрощает буйную природу героического начала, мускулиноидность).







Последнее изменение этой страницы: 2017-01-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.200.226.179 (0.01 с.)