Методологический анализ узловых проблем условного рефлекса

 

 

Вступительные замечания

Хорошо известно, что учение об условных рефлексах в последние десять лет широко распространилось по всему миру, проникло даже в те нейрофизиологические лаборатории, которые традиционно занимались только тонким анализом самого нервного процесса (Fessard, Bremer, Marell, Magoun и др.). Это привело к тому, что в настоящее время учение об условных рефлексах и общая нейрофизиология начинают объединять всю работу по изучению мозга.

Такое широкое обращение к методу условных рефлексов не случайно. Оно детерминировано историческими закономерностями развития самой общей физиологии нервной системы, которые мы постараемся показать в дальнейшем. Девятнадцатый век не ставил перед нейрофизиологом-аналитиком вопрос, для чего нужны те тонкие процессы, которые он изучает. Считалось само собой разумеющимся, хотя бы в общем натуралистическом плане, что аналитически изучаемые нервные процессы и есть те самые процессы, которые непосредственно участвуют в работе центральной нервной системы, создавая приспособительные реакции целого организма.

Развитие электронной техники направило усилия нейрофизиологов на изучение еще более тонких процессов нервной системы, протекающих уже в одной нервной клетке и даже на молекулярном уровне. Однако это прогрессирующее утончение аналитической стороны исследования таило в себе принципиальные противоречия, которые и не замедлили выявиться. Оказалось, что чем более глубокие и тонкие процессы исследует нейрофизиолог, тем дальше он уходит от того, что является конечной целью всякого нейрофизиологического исследования, именно – понимание работы целого мозга, целостного поведения, психической деятельности, а затем и управление работой мозга в условиях нормы и патологии.

---------------------------------------------------------- 157 ----------------------------------------------------------

Естественно, что взоры прогрессивных нейрофизиологов обратились в сторону комплексных актов поведения животных, в сторону законченных нейрофизиологических единиц интегративной деятельности организма. Вот здесь-то и выявилось, что единственным физиологическим принципом деятельности целого мозга, объясняющим целостное поведение животного и человека, служит принцип условного рефлекса.

Стало общепризнанным положение, что тончайшие процессы нервной системы приобретают свой высший смысл и занимают свое истинное место в архитектуре целостных поведенческих актов только в том случае, если само изучение их непрерывно коррелируется с образованием и проявлением условного рефлекса.

Так подготавливался и возник современный этап изучения высшей нервной деятельности, когда тонкое нейрофизиологическое исследование и изучение условного рефлекса органически объединились в одной лаборатории, в одних руках.

Условный рефлекс стал рассматриваться как самый популярный и необходимый факт в деятельности мозга. Именно этим объясняется то, что традиционные международные симпозиумы по изучению мозга получили название «Механизмы мозга и обучение».

Совершенно очевидно, что мы, ученики и последователи И. П. Павлова, не можем не заметить и недооценить этот принципиально новый этап в изучении глубинных нейрофизиологических законов формирования условного рефлекса как единицы целостного поведения в связи и на фоне изучения его архитектурных особенностей.

Кроме того, параллельно с ростом популярности условного рефлекса в собственно нейрофизиологических лабораториях нарастало внимание к нему и среди клиницистов и, что особенно важно, в среде фрейдистов. Эти последние или полностью игнорируют значение условного рефлекса как фактора высшей нервной деятельности человека, или делают попытку привлечь его к психоаналитическим приемам лечения, которые по самой своей сути несовместимы с материалистическим подходом к изучению человеческой психики.

Отсюда появляется необходимость установления тесного контакта физиологов высшей нервной деятельности с психологией как наукой, охватывающей наиболее общие и наиболее тонкие проявления человеческого поведения. Формулируя пограничные проблемы и устанавливая взаимный контакт, мы сможем найти точки соприкосновения для совместной разработки ^наиболее принципиальных и решающих проблем психической деятельности человека. Это в свою очередь позволит нам заполнить тот разрыв, который создавался на протяжении ряда лет между физиологией высшей нервной деятельности и психологией.

---------------------------------------------------------- 158 ----------------------------------------------------------

Все отмеченные выше факты приводят к выводу, что Совещание по философским вопросам учения о высшей нервной деятельности вполне своевременно. Оно должно дать философский анализ нового уровня и нового этапа в развитии учения об условных рефлексах на фоне и в связи с богатейшими достижениями в области общей физиологии нервной системы и тем самым послужить толчком для дальнейших, более эффективных исследований.

Трудно мыслить философский анализ какого-либо научного направления, тем более такого разветвленного, как учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности, без конструктивных предложений конкретного его развития и формулировки ближайших исследовательских задач.

Методология диалектического материализма тем и сильна, что позволяет встать на более высокий уровень обобщений и направить научное исследование по более эффективным путям, ведущим к наискорейшему разрешению проблем.

Очень часто приходится встречать в общем правильную формулировку, что философское осмысливание результатов исследования и анализ существующего уровня науки под углом зрения методологии диалектического материализма предупредят ошибочное отклонение ученого в его собственной работе и позволят ему правильно разобраться во всех неприемлемых для нас, с идеологической точки зрения, научных теориях.

Все это так, и это абсолютно верно. Но все же, с конструктивной точки зрения, это только половина дела. Деятельность не ошибающегося, но и не развивающего науку исследователя едва ли может служить показателем того, какая огромная движущая сила скрыта в диалектико-материалистическом методе.

В этом смысле настоящее Совещание должно дать большой эффект, поскольку в изучении высшей нервной деятельности назрело много противоречий и новых принципиальных вопросов, по которым совершенно необходима взаимная консультация специалистов по физиологии высшей нервной деятельности. Без разрешения этих вопросов, как я думаю, мы не сможем установить правильного пути для более эффективной разработки всем нам близкой проблемы условного рефлекса.

Мы не должны забывать одного важного факта, что в школе И. П. Павлова в годы ее бурного роста по необходимости было высказано много рабочих гипотез и предположений. Это составляет естественный признак роста школы. Однако логика научного прогресса такова, что в процессе исследовательской работы все большее и большее количество «вероятных» положений получает свою проверку, в результате которой они или переходят в разряд достоверных и прочно доказанных истин, или, наоборот, не выдерживают экспериментальной проверки и заменяются более приемлемыми рабочими гипотезами.

---------------------------------------------------------- 159 ----------------------------------------------------------

Чрезвычайно тяжелым обстоятельством для развития научной школы выступает такое положение, когда все многочисленные гипотезы, и достоверные, и вероятные, и даже сомнительные, вдруг сразу приобретают значение нерушимых догм, абсолютно достоверных истин. История науки показывает, что с этого момента обычно задерживается прогресс научных исследований, прекращаются поиски новых путей, начинается рост вширь, возникает бесконечное дублирование и варьирование незначительных экспериментов без заметных признаков обобщений и движения вперед.

Хотя в школе И. П. Павлова и имеются все условия для прогрессивного развития его идей в большом количестве лабораторий его учеников, тем не менее мы должны сказать, что целый ряд важнейших вопросов, составляющих фундамент общего направления, не подвергался серьезному анализу и не получил развития в связи с бурным ростом смежных дисциплин и в особенности в связи с развитием общей физиологии нервной системы.

Так, например, за последние 15 лет, в связи с развитием тонких электронных методов исследования нервной системы, допускающих вмешательство в любые области мозга и любые клетки нервных центров, совершенно изменили свое лицо прежние нейрофизиологические концепции об интегративных процессах мозга и природе основных его процессов – возбуждения и торможения. В настоящее время мы – свидетели того, как рухнули прежние представления Шеррингтона об интегративной деятельности мозга и на совершенно новых материалах закладывается фундамент современных представлений о деятельности целого мозга.

Хорошо известно, что Павлов, сделав гениальное открытие условного рефлекса, был поставлен в начале нашего века перед тяжелой необходимостью использовать современную ему, весьма бедную, нейрофизиологию для выработки представлений о конкретных нервных механизмах как самого условного рефлекса, так и многих форм его проявления (иррадиация процессов возбуждения и торможения, отрицательная индукция, корковое торможение и т. д.). И, действительно, только гений мог на основе абсолютно несовершенной нейрофизиологии того времени построить такие рабочие концепции, которые послужили толчком к продуктивным научным исследованиям на протяжении десятков лет. Но это все же были только гипотезы о механизмах корковой деятельности, которые с разных пунктов «входа» и «выхода» засекали таинственные механизмы «черного ящика».

В настоящее время полностью изменила свое лицо прежняя нейрофизиология. Разработаны электронные методы прямого внедрения в «черный ящик», открыты совершенно новые законы в деятельности мозга и вырастает совершенно новая концепция о механизмах интегрирования многочисленных процессов

---------------------------------------------------------- 160 ----------------------------------------------------------

мозга. Наряду с этим все то, что было вложено И. П. Павловым в трактовку механизмов высшей нервной деятельности 50 лет назад, – все это, по сути дела, остается в силе и сейчас и во многих случаях продолжает еще служить основой для понимания условного рефлекса и его физиологических превращений.

Возникает естественный вопрос: имеют ли какое-либо отношение к процессам высшей нервной деятельности все современные достижения по изучению физиологии нервной системы?. Можно ли установить логический контакт между этими достижениями в области нейрофизиологии и руководящими концепциями павловского учения?

Я считаю, что такой контакт должен быть установлен немедленно; чем дальше, тем труднее будет создать органическое единство между нейрофизиологией и физиологией высшей нервной деятельности. Мы должны помнить, что овладение современным уровнем нейрофизиологии потребует чрезвычайно напряженного труда. Поэтому естественно, что уже сейчас должны быть намечены те принципиальные и узловые вопросы учения о высшей нервной деятельности, которые требуют первоочередного анализа их на основе последних успехов нейрофизиологии.

Все, что говорилось выше, касается контакта высшей нервной деятельности с «низшими» закономерностями в работе центральной нервной системы. Они должны создать естественный фундамент для высшей нервной деятельности, не снимая, однако, ее специфических черт, определяющих ее отношение к высшим формам поведения животных и человека. И даже больше того, физиолог высшей нервной деятельности должен иметь свою собственную специфическую тактику в использовании современного нейрофизиологического материала. Он должен помнить, что условный рефлекс есть высшая интегративная закономерность в деятельности мозга, подчиняющая себе и приспосабливающая к себе соответствующим образом все отдельные процессы нервной системы, которые обычно служат объектом изучения тонкими аналитическими приемами.

Необходимо, однако, оговорить связь физиологии высшей нервной деятельности с психологией, с изучением психических явлений и высших форм сознательной деятельности. К сожалению, приходится отметить, что искусственно поддерживаемый на протяжении ряда лет разрыв между физиологией и психологией оказал огромное отрицательное влияние на прогресс нашей советской науки в изучении психической деятельности на основе общепризнанных законов высшей нервной деятельности. Я хочу сказать, что при тесном контакте высшей нервной деятельности с психологией мы пошли бы вперед к изучению «психического» гораздо более быстрыми шагами, чем идем сейчас.

Достаточно указать, что уже Павлов наметил целый ряд

---------------------------------------------------------- 161 ----------------------------------------------------------

проблем пограничного значения, к которым мы могли бы «прокладывать туннели», идя навстречу друг другу. Можно указать, например, на «рефлекс цели», вторую сигнальную систему и др. В самом деле, разве цель, формирующая в деталях предстоящее действие, цель, без которой вообще не совершается ни одно действие человека, разве она не достойна того, чтобы объединить физиолога и психолога в их исследовательской работе? В этом смысле данное Совещание должно помочь и физиологам и психологам сформулировать пограничные проблемы, которые, являясь для физиологов в какой-то степени психологическими, а для психологов – физиологическими, закрыли бы пропасть, незаконно существующую между нашими науками уже много лет.

В настоящем докладе будет сделана попытка на основании анализа существующих данных сформулировать некоторые новые положения относительно некоторых затронутых выше методологических проблем павловского учения. При этом надо иметь в виду, что многие частные, хотя бы и в высшей степени актуальные, вопросы не могут быть здесь, естественно, разобраны, как, например, отдельные рабочие гипотезы о механизмах образования условного рефлекса, представления о соответствии новых данных нейрофизиологии главным теориям механизма движения нервных процессов и т. д. Я обращу внимание по преимуществу на основные методологические проблемы, от правильного разрешения которых зависит само понимание частных вопросов.

Прежде всего я остановлюсь на исторических корнях самого рефлекса и попытаюсь показать, что он представляет собой выражение универсальных законов, поддерживающих пространственно-временную структуру материального мира.

Этот анализ происхождения условного рефлекса неизбежно должен закончиться преобразованием и расширением общепринятой рефлекторной теории, так называемой классической, ведущей свое начало от Декарта. Эта теория давно уже стала, по выражению И. П. Павлова, «первобытной», и в настоящее время она в своем прежнем архитектурном выражении («рефлекторная дуга») представляет собой несомненную помеху для дальнейшей разработки нейрофизиологического фундамента целостного поведения животного.

Едва ли надо говорить, что рефлекторная теория, сформулированная Декартом, сыграла революционную роль в развитии физиологии нервной системы. В течение 300 лет она успешно направляла мысль в тысячах исследований. Но вместе с тем на современном уровне науки она значительно ограничивает возможности объяснения именно целостного поведения животных и человека.

Мы уже давно проводим работу по расширению классической рефлекторной теории. Теория функциональной системы,

---------------------------------------------------------- 162 ----------------------------------------------------------

сформулированная нами еще в 1935 г., в настоящее время является пока наилучшей формой физиологического преодоления недостатков рефлекторной теории. Однако только через 11 лет после опубликования принципа функциональной системы все основные физиологические черты этого принципа были развиты в кибернетическом направлении и в настоящее время разрабатываются в самых различных областях физиологии, психологии, лингвистики и т. д.

Естественным развитием этих двух разделов доклада служит формулировка тех физиологических основ и процессов, которые предшествовали в истории живого мира появлению психических функций. Именно в этом пункте, т. е. в первичных проблесках психического и его развитии до высших форм мыслительной деятельности человека, надо искать тот перекрест и фактическое объединение условного рефлекса и психического, который составляет для нас, физиологов высшей нервной деятельности, одну из важнейших философских проблем.