ТОП 10:

Никита, Марина, муж ее и Анютка.



Муж Марины (выходит от двора красный пьяный).

Марина! Хозяйка! Старуха! Здесь ты, что ль?

Никита.

Вот и твой хозяин идет, тебя кличет. Иди.

Марина.

А ты что ж?

Никита.

Я? Я полежу тут. (Ложится в соломе.)

Муж Марины.

Где ж она?

Анютка.

А вон она, дяденька, дле сарая.

Муж Марины.

Чего стоить? Иди на свадьбу-то! Хозяева велят тебе итти, честь сделать. Сейчас поедет свадьба, и мы пойдем.

Марина (выходит навстречу мужу).

Да неохота было.

Муж Марины.

Иди, говорю. Выпьешь стаканчик. Петрунькю шельмеца проздравишь. Хозяева обижаются, а мы во все дела поспеем.

(Муж Марины обнимает ее и шатаясь с ней вместе уходит.)

ЯВЛЕНИЕ VI.

Никита и Анютка.

Никита (поднимается и садится на соломе).

Эх, увидал я ее, еще тошней стало. Только и было жизни, что с нею. Ни за что про что загубил свой век; погубил я свою голову! (Ложится.) Куда денусь? Ах! Расступись, мать сыра земля!

Анютка (видит Никиту и бежит к нему).

Батюшка, а батюшка! Тебя ищут. Все уже, и крестный, благословили. Однова дыхнуть, благословили. Уж серчают.

Никита (про себя).

Куда денусь?

Анютка.

Ты чего? Чего говоришь-то?

Никита.

Ничего я не говорю. Что пристала?

Анютка.

Батюшка! пойдем, что ль? (Никита молчит. Анютка тянет за руку.) Батя, иди благословлять-то! Право слово, серчают, ругаются.

Никита (выдергивает руку).

Оставь!

Анютка.

Да ну же!

Никита (грозит ей вожжами).

Ступай, говорю. Вот я тебя.

Анютка.

Так я ж мамушку пришлю. (Убегает.)

ЯВЛЕНИЕ VII.

Никита (один).

Никита (поднимается.)

Ну как я пойду? Как я образ возьму? Как я ей в очи гляну? (Ложится опять.) Ох, кабы дыра в землю, ушел бы. Не видали б меня люди, не видал бы никого. (Опять поднимается.) Да не пойду я… Пропадай они совсем. Не пойду. (Снимает сапоги и берет веревку; делает из нее петлю, прикидывает на шею.) Так-то вот.

ЯВЛЕНИЕ VIII.

Никита и Матрена. (Никита видит мать, снимает веревку с головы и ложится опять в солому.)

Матрена (подходит впопыхах).

Микита! А Микита? Вишь ты, и голоса не подает. Микита, что ж ты, аль захмелел? Иди, Микитушка, иди, иди, ягодка. Заждался народ.

Никита.

Ах, что вы со мной сделали? Не человек я стал.

Матрена.

Да чего ты? Иди, родной, честь честью благословенье сделай, да и к стороне. Ждет ведь народ-от.

Никита.

Как мне благословлять-то?

Матрена.

Известно как. Разве не знаешь?

Никита.

Знаю я, знаю я. Да кого благословлять-то буду? Что я с ней сделал?

Матрена.

Что сделал? Эка вздумал поминать! Никто не знает: ни кот, ни кошка, ни поп Ерошка. А девка сама идет.

Никита.

Как идет-то?

Матрена.

Известно, из-под страху идет-то. Да идет же. Да что же делать-то? Тогда бы думала. А теперь ей упираться нельзя. И сватам тоже обиды нет. Смотрели два раза девку-то, да и денежки за ней. Всё шито, крыто.

Никита.

А в погребе-то что?

Матрена (смеется).

Что в погребе? Капуста, грибы, картошки, я чай. Что старое поминать?

Никита.

Рад бы не поминал. Да не могу я. Как заведешь мысль, так вот и слышу. Ох, что вы со мной сделали?

Матрена.

Да что ты в сам деле ломаешься?

Никита (переворачивается ничком).

Матушка! Не томи ты меня. Мне вот по куда дошло.

Матрена.

Да всё ж надо. И так болтает народ, а тут вдруг ушел отец, нейдет, благословлять не насмелится. Сейчас прикладать станут. Как заробеешь, сейчас догадываться станут. Ходи тором, не положат вором. А то бежишь от волка, напхаешься на ведмедя. Пуще всего виду не показывай, не робь, малый, а то хуже вознают.

Никита.

Эх, зaпyтляли вы меня!

Матрена.

Да буде, пойдем. А выдь да благослови; всё как должно, честь честью, и делу конец.

Никита (лежит ничком).

Не могу я.

Матрена (сама с собой).

И что сделалось? Всё ничего, ничего, да вдруг нашло. Напущение, видно. Микитка, вставай! Гляди, вон и Анисья идет, гостей побросала.

ЯВЛЕНИЕ IX.

Никита, Матрена и Анисья.

Анисья (нарядная, красная, выпивши).

И хорошо как, матушка. Так хорошо, честно! И как народ доволен. Где ж он?

Матрена.

Здесь, ягодка, здесь. В солому лег, да и лежит. Нейдет.

Никита (глядит на жену).

Ишь, тоже пьяная! Гляжу, так с души прет. Как с ней жить? (Поворачивается ничком.) Убью я ее когда-нибудь. Хуже будет.

Анисья.

Вишь куда, в солому забрался. Аль хмель изнял? (Смеется.) Полежала бы я с тобой тут, да неколи. Пойдем, доведу. А уж как хорошо в доме-то! Лестно поглядеть. И гармония! Играют бабы, хорошо как. Пьяные все. Уж так почестно, хорошо так!

Никита.

Что хорошо-то?

Анисья.

Свадьба, веселая свадьба. Все люди говорят, на редкость свадьба такая. Так честно, хорошо всё. Иди же. Вместе пойдем… я выпила, да доведу. (Берет за руку.)

Никита (отдергивается с отвращением).

Иди одна. Я приду.

Анисья.

Чего кауришься-то! Все беды избыли, разлучницу сбыли, жить нам только, радоваться. Всё так честно, по закону. Уж так я рада, что и сказать нельзя. Ровно я за тебя в другой замуж иду. И-и! народ как доволен! Все благодарят. И гости всего хорошие. И Иван Мосеич – тоже и господин урядник. Тоже повеличали.

Никита.

Ну, и сиди с ними, – зачем пришла?

Анисья.

Да и то итти надо. А то к чему пристало? Хозяева ушли и гостей побросали. А гости всё хорошие.

Никита (встает, обирает с себя солому).

Идите, а я сейчас приду.

Матрена.

Ночная-то кукушка денную перекуковала. Меня не послухал, а за женой сейчас пошел. (Матрена и Анисья идут.) Идешь, что ль?

Никита.

Сейчас приду. Вы идите, я следом. Приду, благословлять буду… (Бабы останавливаются.) Идите… а я следом. Идите же! (Бабы уходят. Никита глядит им вслед задумавшись.)

ЯВЛЕНИЕ X.

Никита один, потом Митрич.

Никита (садится, и разувается).

Так и пошел я! Как же! Нет, вы поищите, на перемете нет ли. Распростал петлю да прыгнул с перемета, и ищи меня. И вожжи, спасибо, тута. (Задумывается.) То бы размыкал. Какое ни будь горе, размыкал бы! А то вон оно где – в сердце оно, не вынешь никак. (Приглядывается ко двору.) Никак опять идет. (Передразнивает Анисью.) «Хорошо, и хорошо как! Полежу с тобой!» У! шкуреха подлая! На ж тебе, обнимайся со мной, как с перемета снимут. Один конец. (Схватывает веревку, дергает ее.)

Митрич (пьяный поднимается, не пуская веревку).

Не дам. Никому не дам. Сам принесу. Сказал, принесу соломы – принесу! Микита, ты? (Смеется.) Ах, чорт! Аль за соломой?

Никита.

Давай веревку.

Митрич.

Нет, ты погоди. Послали меня мужики. Я принесу… (Поднимается на ноги, начинает сгребать солому, но шатается, справляется и под конец падает.) Ее верх. Пересилила…

Никита.

Давай вожжи-то.

Митрич.

Сказал, не дам. Ах, Микишка, глуп ты, как свиной пуп. (Смеется.) Люблю тебя, а глуп ты. Ты глядишь, что я запил. А мне чорт с тобой! Ты думаешь, ты мне нужен… Ты гляди на меня. Я унтер! Дурак, не умеешь сказать: унтер-офицер гренадерского ея величества самого первого полка. Царю, отечеству служил верой и правдой. А кто я? Ты думаешь, я воин? Нет, я не воин, а я самый последний человек, сирота я, заблудущий я. Зарекся я пить. А теперь закурил!.. Что ж, ты думаешь, я боюсь тебя? Как же! Никого не боюсь. Запил, так запил! Теперь недели две смолить буду, картошку под орех разделаю. До креста пропьюсь, шапку пропью, билет заложу и не боюсь никого. Меня в полку пороли, чтоб не пил я. Стегали, стегали… «Что, – говорят, – будешь?» Буду, – говорю. Чего бояться дерьма-то? Вон он я! Какой есть, такого Бог зародил. Зарекся не пить. Не пил. Теперь запил – пью. И не боюсь никого. Потому не вру, а как есть… Чего бояться, дерьма-то? Ha-те, мол, вот он я. Мне поп один сказывал. Дьявол – он самый хвастун. Как, говорит, начал ты хвастать, сейчас ты и заробеешь. А как стал робеть от людей, сейчас он, беспятый-то, сейчас и сцапал тебя и попер, куда ему надо. А как не боюсь я людей-то, мне и легко. Начхаю ему в бороду, лопатому-то, – матери его поросятины! Ничего он мне не сделает. На, мол, выкуси!

Никита (крестится).

И что ж это я в самом деле? (Бросает веревку.)

Митрич.

Чего?

Никита (поднимается.)

Не велишь бояться людей?

Митрич.

Есть чего бояться, дерьма-то. Ты их в бане-то погляди. Все из одного теста. У одного потолще брюхо, а то потоньше, только и различки в них. Вона! кого бояться, в рот им ситного пирога с горохом!

ЯВЛЕНИЕ XI.

Никита, Митрич, Матрена (выходит из двора).

Матрена (кличет).

Что, идешь, что ли?

Никита.

Ох! Да и лучше так-то. Иду. (Идет ко двору.)

Занавес.


СЦЕНА 2-я.

Перемена декорации. Изба 1-го действия полна народом, сидящим за столами и стоящими. В переднем углу Акулина с женихом. На столе иконы и хлеб. В числе гостей Марина, муж ее и урядник. Бабы поют песни, Анисья разносит вино. Песни замолкают.

ЯВЛЕНИЕ I.

Анисья, Марина, муж Марины, Акулина, жених, извозчик, урядник, сваха, дружко, Матрена, гости и народ.

Извозчик.

Ехать, так ехать, а церковь разве близко.

Дружко.

А вот дай срок, вотчим благословит. Да где ж он?

Анисья.

Идет. Сейчас идет, миленькие. Кушайте еще по стаканчику, не обижайте.

Сваха.

Что ж долго? Уж с какого времени ждем.

Анисья.

Придет. Сейчас придет. Стриженая девка косы не заплетет, тут будет. Кушайте, миленькие. (Подносит вино.) Сейчас идет. Поиграйте еще, красавицы, пока что.

Извозчик.

Да уж все песни пропели ожидамши.

(Бабы поют. Посередине песни входят Никита и Аким.)

ЯВЛЕНИЕ II.

Те же, Никита и Аким.

Никита (держит Акима за руку и подталкивает вперед себя).

Иди, батюшка, без тебя нельзя.

Аким.

Не люблю я, значит, тае…

Никита (на баб).

Буде, замолчите. (Оглядывает всех в избе.) Марина, ты тут?

Сваха.

Иди, бери образ, благословляй.

Никита.

Погоди, дай срок. (Оглядывается.) Акулина, ты здесь?

Сваха.

Да что ты народ перекликаешь? Где ж ей быть-то? Что он чудной какой…

Анисья.

Батюшки родимые! Да что ж он разутый!

Никита.

Батюшка! ты здесь? Гляди на меня. Мир православный, вы все здесь, и я здесь! Вот он я! (Падает на колени.)

Анисья.

Микитушка, чтой-то ты? О, головушка моя!

Сваха.

Вот на!

Матрена.

Я и говорю: перепил он французского, что ли, много. Опамятуйся, что ты? (Хотят поднять его, он не обращает ни на кого внимания, глядит перед собой).

Никита.

Мир православный! Виноват я, каяться хочу.

Матрена (тащит его за плечо).

Что ты, с ума спятил? Миленькие, у него ум зашелся. Увести его надо.

Никита (отстраняет ее плечом).

Оставь! А ты, батюшка, слушай. Первое дело: Маринка, гляди сюда. (Кланяется ей в ноги и поднимается.) Виноват я перед тобой, обещал тебя замуж взять, соблазнил тебя. Тебя обманул, кинул, прости меня Христа ради ! (Опять кланяется в ноги.)

Анисья.

И чего разлопоушился? Не к лицу совсем. Что никто не спрашивает. Встань ты, что озорничаешь?

Матрена.

О-ох, напущено это на него. И что это сделалось? Попорчен он. Встань. Что пустое болтаешь! (Тянет его.)

Никита (мотает головой).

Не тронь! Прости, Марина, грех мой перед тобой. Прости Христа ради.

(Марина закрывается руками, молчит.)

Анисья.

Встань, говорю, что озорничаешь. Вспоминать вздумал. Буде форсить. Стыдно! О, головушка моя! Что это, очумел совсем.

Никита (отталкивает жену, поворачивается к Акулине).

Акулина, к тебе речь теперь. Слушайте, мир православный! Окаянный я. Акулина! виноват я перед тобой. Твой отец не своею смертью помер. Ядом отравили его.

Анисья (вскрикивает).

Головушка моя! Да что он?

Матрена.

Не в себе человек. Уведите ж вы его.

(Народ подходит, хочет взять его.)

Аким (отстраняет руками).

Постой! Вы, ребята, тае, постой, значит.

Никита.

Акулина, я его ядом отравил. Прости меня Христа ради.

Акулина (вскакивает).

Брешет он! Я знаю кто.

Сваха.

Что ты? Ты сиди.

Аким.

О, Господи! Грех-то, грех-то.

Урядник.

Берите его! А старосту пошлите да понятых. Надо акт составить. Встань-ка ты, поди сюда.

Аким (на урядника).

А ты, значит, тае, светлые пуговицы, тае, значит, погоди. Дай он, тае, скажет, значит.

Урядник (Акиму).

Ты, старик, смотри, не мешайся. Я должен составить акт.

Аким.

Экий ты, тае. Погоди, говорю. Об ахте, тае, не толкуй, значит. Тут, тае, Божье дело идет… кается человек, значит, а ты, тае, ахту…

Урядник.

Старосту!

Аким.

Дай Божье дело отойдет, значит, тогда, значит, ты и, тае, справляй, значит.

Никита.

Еще, Акулина, перед тобою грех мой великий: соблазнил я тебя, прости Христа ради! (Кланяется ей в ноги.)

Акулина (выходит из-за стола).

Пусти меня, не пойду замуж. Он мне велел, а теперь не пойду.

Урядник.

Повтори, что сказал.

Никита.

Погодите, господин урядник, дайте досказать.

Аким (в восторге)

Говори, дитятко, всё говори, легче будет. Кайся Богу, не бойся людей. Бог-то, Бог-то! Он во!..

Никита.

Отравил я отца, погубил я, пес, и дочь. Моя над ней власть была, погубил ее и ребеночка.

Акулина.

Правда это, правда.

Никита.

На погребице доской ребеночка ее задушил. Сидел на нем… душил… а в нем косточки хрустели. (Плачет.) И закопал в землю. Я сделал, один я!

Акулина.

Брешет. Я велела.

Никита.

Не щити ты меня. Не боюсь я теперь никого. Прости меня, мир православный! (Кланяется в землю.)

(Молчание.)

Урядник.

Вяжите его, свадьба ваша, видно, расстроилась. (Подходит народ с кушаками.)

Никита.

Погоди, поспеешь… (Отцу кланяется в ноги.) Батюшка родимый, прости и ты меня, окаянного! Говорил ты мне спервоначала, как я этой блудной скверной занялся, говорил ты мне: «коготок увяз и всей птичке пропасть», не послушал я, пес, твоего слова, и вышло по-твоему. Прости меня Христа ради.

Аким (в восторге.)

Бог простит, дитятко родимое. (Обнимает его.) Себя не пожалел, Он тебя пожалеет. Бог-то, Бог-то! Он во!..

ЯВЛЕНИЕ III.

Те же и староста.

Староста (входит.)

Понятых и здесь много.

Урядник.

Сейчас допрос снимем.

(Никиту вяжут.)

Акулина (подходит и становится рядом).

Я скажу правду. Допрашивай и меня.

Никита (связанный).

Нечего допрашивать. Всё я один сделал. Мой и умысел, мое и дело. Ведите куда знаете. Больше ничего не скажу.

Занавес.

 


НЕОПУБЛИКОВАННОЕ, НЕОТДЕЛАННОЕ И НЕОКОНЧЕННОЕ


«ВЛАСТЬ ТЬМЫ».


[ПЛАН ДРАМЫ.]

1 Д[ѣйствіе].

1 с[цена]. Петръ старикъ на печи. Акулина жалѣетъ отца. Аксинья и Власъ.

2 с[цена]. Катерина, мать Вл[аса]. Видать, счастье для сына – помретъ. Пріѣхалъ снимать сына – женить. Не ходи.

3 с[цена]. Акимъ Петра, слѣзаетъ. Петръ не пускаетъ. Акс[инья]. Какъ хочешь. Молчитъ. Уходитъ. А[ксинья].

4-я сцена. П[етръ] на печь. Ак[имъ] увѣщеваетъ, не согрѣшилъ ли? – В[ласъ] отказывается. Рѣчь о бѣдѣ отъ прелюбодѣянія. А[кимъ] хвалитъ Власа.

5-я. Акс[инья] жалуется. Наскучило все возит[ь]ся. Сонные порошки.

6-я. ‹Дѣвка Марина, упрекаетъ, плачетъ и уходитъ. Не даетъ› тебѣ Б[огъ] счастья.

2 Д[ѣйствіе].

1-я. Петръ. Подаютъ въ чаю ядъ. Она все обдумаетъ. Власъ, живи. Акулина растетъ. Уходитъ.

2 с[цена]. Кат[ерина], Акс[инья]. Все шито-крыто, и такъ бы померъ. При немъ не говори, онъ дурашный, мягкослезый.

3-я. Гуляютъ съ Власомъ. Чай, водка.

4-я. Акул[ина]. Прощаться зачалъ. Власъ отходитъ, рыдаетъ.

5-я. Кат[ерина] Власа уговариваетъ жени[ться].

6. Воетъ и заказываетъ домовище.

3 Д[ѣйствіе].

1 сцена. Акул[ина] и Вл[асъ] гуляютъ. Ак[улина]. Брось ее, и все тутъ. Я за ней дѣло знаю. Разсказываетъ.

2 с[цена]. Акс[инья]. Ревность. Онъ ее попрекаетъ. А[ксинья]. Ты со мной была. Ак[улина] вступаетъ. Руготня. Попрекаетъ брюхомъ.

3. Марина съ отцомъ. Вл[асъ] пьяный раскаивается. Запутали, пропалъ я.

4. Акс[инья] съ Акул[иной]. ‹Попрекаетъ беременностью) Ак[улину]. Я хозяинъ. Покорять[ся]. Акс[инья]. Буду жить, не твоя бѣда.

4-е Дѣйств[іе]. Ночь.

1 сцена. Вл[асъ] сидитъ.

2 с[цена]. Акс[инья] входитъ: родила, поди неси. Онъ покоренъ>.

3 сц[ена]. Акс[инья] одна. Замужъ выдать, сватаютъ. Аниска.

4 сцена. Убилъ. Не человѣкъ я теперь, себя убью. – Успокаиваетъ.

5. Катер[ина] свахой. Ужъ хорошо. Отложить.

6. Власъ въ страхѣ виляетъ.

5-е Д[ѣйствіе].

На гумнѣ лежитъ въ соломѣ Аниска.

Марина. Свахой. Я не попрекать. Уйди, <убью. Идетъ за ней>. Сейчасъ приду. Аниска [,] ударяетъ ее. И идетъ.

1 сцена. Сидятъ женихъ съ невѣстой. Не [1 неразобр.] везти въ церковь. Сваты, угощенье, намеки.

2) <Марина съ мужемъ закрываетъ намеки. Посылаютъ Аниску.>

3) Входитъ Власъ. Кается на колѣнахъ. – Вяжите меня. Коготокъ увязъ, и всей птичкѣ пропасть.

Конецъ.

Лица: 1. Петръ домовитый, степенный мужикъ, домъ прежде всего, <обстоятель[ный]>.

2. Акимъ. Бѣднякъ, говорливый, <ласковый, добрый>, по божественному.

3) Катерина – вѣдьма хитрая, хлопотница, скрытная и всѣхъ видитъ.

4) Акс[инья]. <Тѣло животное, чувственная, робка.> Кокетка и не видящая дальше носа.

5) Власъ – работникъ, щеголь, мягкосердечный и забывающійся.

6) Акулина – грубое животное, чувственное и гордое.

7) <Аниска рѣзвая, милая ласковая.>

7) Марина нѣжная, <добр[ая]> покорная.


ВАРИАНТЫ.


* № 1.

Аксинья. Чтоже мнѣ отъ тебя, тетка Катерина, хорониться? Ты всѣ дѣла знаешь. Не стану безъ него жить.

Катерина. Экъ, новости сказала. Тетка Катерина насквозь все видитъ, подъ землей на аршинъ видитъ. Новость сказала. Знаю, все знаю, зачѣмъ молодымъ бабамъ сонныхъ порошковъ надоть. Еще принесла. (Разрешаетъ узелокъ платка, достаетъ въ бумагѣ). Вижу, да въ себѣ хороню. (Шепотомъ.) Тоже молода была. Всѣ ухватки знаю, всѣ 77 увертокъ увертываю. Я, думаешь, съ дуракомъ своимъ пріѣхала сына брать женить? Какже! Дуру нашли. Кто своему дѣтищу счастья не желаетъ.

Аксинья. Да какже быть, тетушка?

Катерина. А какъ быть, оберну вокругъ пальца, никто не увидитъ. (Шепотомъ.) А вонъ глянь ка сюда. Была я у благодѣтеля своего, у фершала, за порошками, онъ мнѣ еще далъ снадобья. Это, говорить, такое снадобье, что дать испить, никакого духу нѣтъ, а силу большую имѣетъ. И сонь отъ него, и если постылому давать, такъ примѣтки не будетъ, а слободу даетъ. Рублевку, говоритъ. Думаю, Михайловнѣ снесу.

Аксинья. Давай сюда.

Катерина. Живой живое и думаетъ. Эхъ, дурья голова, посмотрю я на своего. Заладилъ женить. А того не знаетъ, что сыну Богъ счастье послалъ. Да все отъ Маринки, отъ паскуды. Приходила она, говоритъ мнѣ, говоритъ, Андрюха обѣщалъ, смутилъ, говоритъ, меня. А ее чего смущать? Потаскуха. Въ куфаркахъ въ артели жила. Такъ нѣтъ же, говоритъ, грѣхъ, говоритъ. Да только по его не выйдетъ.


* № 2.

Матрена. Ээхъ, дѣвка, не робѣй. Хлопочу я для васъ ужъ какъ, кажется. Всѣ ноженьки отходила. Ты насчетъ это, дѣвка, не сумлѣвайся. Тоже есть благодѣтель у меня – писарь. Я до него вхожа. Была у него, тоже такъ, къ слову, разговорилась. Какъ, говорю, Иванъ Мосеичъ, разсудить дѣло это? Мужикъ богатый, вдовый взялъ, примѣрно, за себя другую жену. И примѣрно только и дѣтей, что дочь отъ той жены да отъ этой. И помри мужъ этотъ. Кому, значить, принадлежитъ домъ? Извѣстно, говоритъ, дочери. Ну а, говорю, случаемъ войдетъ на вдову въ дворъ мужикъ чужой, женится. Можетъ онъ дочерей замужъ отдать, а самъ во дворѣ остаться? Отдѣлить, говоритъ, надо дочерей. Кабы, говоритъ, на дочь вошелъ мужикъ, тогда, говоритъ, другое дѣло. Всему, говоритъ, бабушка, дѣлу деньги голова. Съ деньгами, говоритъ, можно это дѣло оборудовать. И стариковъ, говоритъ, угостить да похлопотать, можетъ онъ и на вдову взойти. Все, говоритъ, можно съ ними сдѣлать, только, говоритъ, чтобы денежки были. Такъ къ слову поговорили. Такое оно, дѣушка, дѣло, тоже ума надо много. А то гляди, какъ онъ проживетъ, да на дочь, на Акульку то, зятя приметъ. Тогда ты иди съ сумой. Тоже обдумать надо.

Анисья. Онъ и то намеднись говорилъ: кабы Акулькѣ года вышли, принялъ бы на нее зятя, хоть Микитку того жъ. По крайности домъ бы цѣлъ былъ. То то и скучно, тетушка.


* № 3.

<Марѳа (входитъ). Здорово, тетенька.

Матрена. Здорово, милая. Аль братца провѣдать пришла? Плохъ, дюже плохъ. И съ кровати не сползаетъ. Соборовать бы надо.

Марѳа. Да ты чья же будешь?

Матрена. А я, миленькая, къ сыночку пришла, живетъ тутъ въ работникахъ. Тоже горе. Надо деньжонокъ бы, да не того. Тоже нужда, старикъ плохой, a хлѣбъ дорогой.

Марѳа. Вѣстимо. (Хочетъ пройти.)

Матрена. Я и то говорю – жить бы да жить. П[етръ] И[ванычъ] мужикъ правильный, 2-й годъ сынъ живетъ, онъ насъ не оставляетъ. Такой человѣкъ – на рѣдкость. Ужъ мы какъ за него Богу молимъ. Да, видно, не доходна молитва наша по грѣхамъ.

Марѳа. Вѣстимо. Пойти къ нему, чего то звалъ. Акулька прибегала.

Матрена. Свой своему поневолѣ братъ, жалко. Такъ то и я, касаточка, скажу тебѣ, росла я сиротой. Ты присядь. Онъ должно, спитъ, а очнется, онъ тебя покличетъ. Росла я, милая моя, сиротой. Отдали меня замужъ молодененьку. Старикъ попалъ дурашный, да своихъ 8 человѣкъ было.

Акулина (входить съ бѣльемъ, кладетъ белье. Къ Марѳѣ). Пойдемъ къ батюшкѣ.

Матрена. Да вотъ, умница, самоваръ ставить хотѣли, да все недосугъ. Анисья съ хворью сидитъ. Сходи, дѣушка.

Акулина (беретъ ведра). Ну, что жъ, тетка Марѳа, была у него?

Марѳа. Вотъ пришла, съ старушкой разговорилась. Пойти теперь.

(Из избы выбѣгаетъ Анисья съ воемъ «Померъ». Матрена подходить к ней, подхватываетъ ее и уговариваетъ.)

Анисья (шепотомъ). Я деньги сняла. Вотъ они.

(Акулина съ воемь бежитъ въ избу. Опять воетъ. Народъ подходитъ и идетъ въ избу, подходитъ къ воротамъ.)

Никита (выходитъ). Чего?

Матрена. Померъ, и деньги сняли.

Никита. Ну васъ совсѣмъ. Еще запутаете въ дѣла.

Матрена. Бери, дуракъ, такъ пропадутъ.

Никита. Помните же, не я взялъ, мнѣ дали. Мнѣ что? Я на огородъ схороню.

Анисья. Бери, народъ идетъ. Я взвою сейчасъ…

Матрена (сыну). У тебя въ рукахъ.

Никита. Помните жъ, не я… (Кладетъ въ голенище и уходить въ ворота).>


* № 4.

Никита (беретъ на себя трезвый видъ). Ты что пришелъ? Али какое дѣло?

Акимъ. Дѣло то дѣло. Да до завтраго и все того.

Никита. Ты думаешь, я пьянъ? Я такъ, покуражился, значитъ. Ты скажи.

Акимъ. Да что тае и все того. Знаешь, работалъ я въ городѣ и все того. Работишка ничего, кормимся съ лошаденкой, да пала вотъ подъ заговѣнье лошаденка то, и сѣлъ я. Ну, думаю, и все того, перехватить на перевертъ гдѣ и все того, хоть какую нибудь объегорить. Чтобъ дѣло то не стало, а то взялъ. Думаю, коли что, у тебя съ Анисьей не разживусь ли?

Никита (лѣзетъ въ карманъ, достаетъ бумажникъ, вертитъ бумажки, достаетъ 10 рублевую). Бери. Потому родитель.

Акимъ. Ну, спасибо и все того, я не то что какъ и не то. А вотъ дай получу къ Пасхѣ, я отдамъ.


* № 5.

Акулина. A зачѣмъ ты ее любилъ? Ты бы повременилъ, тогда бы меня взялъ и безъ грѣха бы. А теперь вотъ что.

Никита. Любилъ да разлюбилъ. (Задумывается.) Вѣришь ли, Акуля, какъ узналъ я эти дѣла, какъ мнѣ матушка сказала объ порошкахъ этихъ, опостылѣла она мнѣ, такъ опостылѣла, что не смотрѣли бы мои глаза. А тутъ ты меня полюбила. Эхъ жизнь!

На печи калачи [и т. д.]


* № 6.

Акулина (выходить больная). Анютка! Гдѣ ты?

Анютка (выглядывая). Чего?

Акулина. Посылай ко мнѣ мать.

Анютка. Погоди, провожаютъ.

Акулина. Ай, ай! Что сдѣлалось, что будемъ дѣлать. Смерть моя.

Анисья (вбѣгаеть). Куда вылѣзла? Уйди ты въ холодную. Дай срокъ.

Акулина. Уѣхали они. что ль?

Анисья. Уѣхали. Иди. Что слоняешься!

Акулина. Матушка, родимая, что дѣлать будемъ.

Анисья. Тогда бы думала. Иди въ избу.

(Уходятъ. Никита выходитъ, затворяетъ ворота и садится на сани, опустивъ голову.)


* № 7.

Матрена (выходитъ). Что нахохлился? Эхъ, погляжу я на ваше сословіе – плохи вы, мужики, на раздѣлку. Какъ до чего дѣло дойдетъ, и носъ повѣсилъ.

Никита. Да ты чего думаешь? Развѣ я боюсь? Что же, коли ей дѣтища не жаль.

Матрена. Сама велитъ. Куда жъ ей съ нимъ? Славу сдѣлаетъ – не миновать.

Никита. Такъ чего жъ? Въ немъ и жизни то нѣтъ. Только узнаютъ люди – бѣда.

Матрена. Это не бѣда, a побѣдушка. Сватовъ проводили, имъ въ носъ не вскочили. А теперь то въ своемъ дому да не обдѣлать дѣла этаго? Такъ обдѣлаешь, что и не попахнетъ. Эхъ, умѣй гулять, умѣй концы хоронить. Ты только дѣлай что я прикажу, все шито-крыто будетъ.

Никита. Отстань ты отъ меня, уйду въ трактиръ, дѣлайте какъ знаете.

Матрена. Ты уйдешь, а наше бабье дѣло какже? Ты все мужикъ, да и все. Нѣтъ, ты тутъ посиди. Похоронить надо ребенка то.

Никита. А чтожъ, померъ онъ?

Матрена. Да тамъ видно будетъ.

Никита. Право, уйду.

Матрена. Ты уйди, а тутъ урядникъ придетъ. Онъ тебя найдетъ. И не моги ходить, а ты жди, да скребку возьми, мѣсто приготовь въ погребѣ то. Гдѣ онъ у васъ? Тутъ то поди ямку выкопай. Такъ то.

Никита. Ну да вы живѣе, что ль. Заодно.

Матрена. Ужъ потрудись, а наше дѣло бабье само собой.

Никита. Ну васъ совсѣмъ.


* № 8.

<1-я Дѣвка. Величаютъ. Должно, еще нескоро уѣдутъ.

2-я Дѣвка (соломой обтираетъ ботинки). Невѣсту видѣла? Сарафанъ… и платокъ. У, хорошо убрана.

1-я Дѣвка. А не веселая что-то сватьба. Пойдемъ же хоть на улицѣ постоимъ, посмотримъ, какъ поѣдутъ. (Идутъ, встрѣчается Акимъ.)

2-я Дѣвка. Что, дѣдушка, благословляютъ, что ль?

Акимъ. А Богъ е знаетъ, дѣушки, я не видѣлъ и все того.

1-я Дѣвушка. Чтожъ такъ? Вѣдь ты родной, чтожь ты ушелъ.

Акимъ. Мое дѣло такое старое и все того. Не веселитъ. Я нынче ночь то шелъ, такъ вотъ соснуть хочу.

1-я Дѣвка. Какже благословенье то?

Акимъ. Ну пора, такъ меня и не хватятся. Много и безъ меня и все того. (Садится на солому.) А вы чтоже? Идите, идите, поиграйте, ваше дѣло такое и все того.

(Дѣвушки уходятъ.)

Акимъ. Не глядѣли бъ мои глаза. Грѣхи то, грѣхи какъ вяжутъ. Тьфу. Тьфу, скверность какая. Дочь отдаетъ тоже, а она ему кто? Долго терпитъ Господь-батюшка, да не миновать раздѣлки. Охъ, жаль мнѣ малаго. А что сдѣлаешь, по плечи увязъ, не вывернется. И то соснуть. (Лѣзетъ въ солому, укрывается кафтаномъ.)

Никита (выходитъ изъ двора, идетъ къ гумну и останавливается у тока). Сидѣлъ, сидѣлъ, какъ загорѣлось что въ сердцѣ. Не могу отъ стыда глаза поднять. Не могу, силъ моихъ нѣтъ. Хоть одумаюсь малость. Женихъ то – малый хорошій, смирный. Какъ мнѣ ему въ глаза глядѣть! Эхъ, жисть. Идетъ кто то. Схоронюсь. (Заходитъ за одонье.)

Анисья (красная, выпившая). Микита, а Микита, гдѣ онъ тутъ схоронился? (Заходитъ за одонье.) Чего хоронишься то? Иди, тебя ждутъ. Слава тебѣ, Господи, все покончено. Благословлять надо. Ужъ рада я, рада, Никитушка.

Никита. Не пойду. Погоди, дай срокъ.

Анисья. Да что ты, очумѣлъ, что ль?

Никита. Не пойду, говорю. Что пристала? (Матрена выбѣгаетъ, подходитъ.) Иди, я приду сейчасъ. Дай мнѣ одуматься.

Анисья. Чудакъ, посмотрю я на тебя. Чего одуматься то? Слава те, Господи, честь честью справили. Всѣ дѣла прикрыли, всѣ грѣхи развязали. Ужъ рада жъ я, Никитушка. Станемъ опять жить по прежнему, только не разлюби ты меня, а я тебя такъ кажется… пуще прежняго.

Никита. Ладно, ладно. Дай посижу тутъ. Сейчасъ приду. Стыдно мнѣ, Анисья.

Анисья. Вона, стыдъ не дымъ, глаза не выѣстъ. Чего жъ тебѣ – Марину стыдно, что она сваха то?

Никита. Что мнѣ Марина?

Анисья. Эка раскачалъ мою печаль. Къ тебѣ съ добромъ, а ты съ дерьмомъ. Эхъ, не тужи, заживемъ лучше прежняго.

(Уходить и встречаетъ Матрену.1 Дѣвки идутъ по тропинкѣ ко двору. Слышны пѣсни и бубенцы.)

Марина (одна задумывается). Подумаешь, судьба развела насъ, и мнѣ за вдовцемъ привелось и ему на вдовѣ. Глядь, онъ дочь отдаетъ въ нашу деревню. Мужу племянникъ. Да и не видалась съ нимъ съ той поры. Не хочу я на сватьбу идти, нечего расшевеливать. Что было, то прошло. И за моимъ жить можно. (Смотритъ къ двору, видитъ Никиту). Зачѣмъ это онъ идетъ?>


* № 9.

Анютка (бѣжитъ к Никитѣ). А тебя ищутъ. Мамушка велѣла идти скорѣеча. Благословлять, говоритъ, пора. Ужъ всѣ поѣзжане давно собрались.

(Никита молчитъ.)

Анютка. Батюшка, да ты что? Батюшка! Иди, чтоль.

(Молчитъ.)

Анютка (тянетъ за руки). Батя, иди.

Никита (выдергиваетъ руку). Я приду, Анютка. Дѣдушки нѣтъ, моего отца Акима нѣтъ въ избѣ?

Анютка. Нѣтути. Онъ приходилъ, да не сталъ сидѣть. Онъ кудый то ушелъ. Должно, у Мирошкиныхъ сидитъ.

Никита. Поди ты, сыщи батюшку моего. Скажи, Никита велитъ безпремѣнно приходить въ избу. Очень нужно, скажи. Дѣло есть. Слышишь?

Анютка. Ну чтожъ. А ты придешь?

Никита. Приду.

Анютка. Я такъ и мамушкѣ скажу. (Убѣгаетъ.)


* № 10.

Анисья (нарядная, красная, выпившая.) Здѣсь онъ? Чтожъ нейдетъ? Али животъ схватило?

Матрена. Нѣтъ, а вотъ застыдился, людно, говоритъ: какъ я послѣ такихъ дѣловъ благословлять буду?

Анисья. Эхъ, на это смотрѣть. Чего стыдиться то? Развѣ мы хуже людей?

Матрена. Не мимо молвится: безъ стыда лица не износишь, какъ платье безъ пятна.

Анисья. Чего скучаешь, Никита? (Трогаетъ рукой.) Все, слава Богу, по закону, по порядку, справили. Ужъ такъ рада я, что и сказать нельзя. Ровно я за тебя другой разъ замужъ иду. Всѣ бѣды избыли, разлучницу сбыли, жить намъ только, радоваться, а ты что? И любить же тебя буду. Иди, желанный. Только за тобой дѣла стали. Иди. (Беретъ за руку. Никита встаетъ.)

Матрена. И впрямь напущено на тебя что. Вѣдь не миновать благословить. Какже безъ этаго? Нельзя.

Никита. Сейчасъ приду, слѣдомъ приду за тобой. Приду, благословлять буду. Идите вы, а я слѣдомъ. Моего батюшку позови, чтобъ онъ тамъ былъ.

Матрена. За нимъ Анютка побѣжала.

Никита. Марина тамъ?

Анисья. На что она тебѣ понадобилась?

Матрена. Всѣ тамъ, народу много.

Никита. Ну и идите, а я слѣдомъ.


* № 11.

Никита (идетъ сначала повѣся голову и махая руками и бормочетъ). Охъ тошно. Охъ скучно. (Видитъ Марину, узнаетъ.) Марина! Ты чего? Чтожъ на сватьбу не пришла? Старикъ твой тама. (Подходить вплоть.) Чего пришла? Посмѣяться надо мной пришла? (Валится на солому.) Смѣйся теперь. Теперь топчи меня кто хошь.

Марина. Чего смѣяться то? Я за хозяиномъ пришла. У васъ онъ, чтоль?

Никита. Эхъ, Марина, Марина, другъ любезный, кабы да знала ты да вѣдала, пожалѣла бы ты меня. Маринушка, зазнобушка старинная, садись поговоримъ. (Тянетъ ее къ себѣ.)

Марина (сердито отстраняется). А ты, Микита, эту ухватку оставь. То было да прошло. За хозяиномъ пришла. У васъ онъ, что ль?

Никита. Ахъ, другъ ты мой старинный. Не хочешь меня пожалѣть. Не съ кѣмъ мнѣ мое горе размыкать, одинъ я, какъ перстъ одинъ, никому то моего горя не надобно.


* № 12.

<Никита (одинъ). Какъ, я ея ребенка убилъ да ее благословлять буду? Не могу, не насмѣлюсь, скажу все. А какъ сказать? Нѣтъ, видно не миновать. И возжи тутъ, и переметъ здѣся. Такъ тому и быть! Кабы оно, горе то мое, не во мнѣ было, а то въ сердцѣ оно. Никуда не уйду отъ него. И нельзя мнѣ его размыкать. А распросталъ петлю да прыгнулъ съ перемета то! И нѣтъ меня. И некому сердце сосать. Эхъ, что робѣть, то хуже. (Схватываетъ веревку и, дергая ее, будитъ Митрича.)

Митричъ (пьяный поднимается изъ соломы. Никита съ ужасомъ смотритъ на него). Вотъ какъ за соломой пошелъ, да и заснулъ. Потомъ осилила. (Хочетъ сдѣлатъ нѣсколько шаговъ, но ноги подкашиваются, и онъ падаетъ.) Пересилила! <Осилила. Все одно: пить – умереть, не пить – умереть.> Микита, хозяинъ! Ты чего сюда пришелъ? За соломой? Я самъ принесу. Она осилила, а дай срокъ, и мой верхъ будетъ. Я принесу. Ты не обижайся, что я запилъ. Я дай все съ себя пропью, тогда остепенюсь. Микитъ! отдай мнѣ свои сапоги, я ихъ пропью. Ты малый хорошій, только ты […]

Никита. <На возьми.> Ты чего?

Митричъ. Пропью. Рубаху одну на тѣлѣ оставлю да крестъ. А ты что скучаешь? Ты не скучай, <эка, о чемъ толковать. Дворъ то твой. Дерьмо, дерьмо – невидаль. Все дерьмо, нечего думать. Все одно, что богатъ, что бѣденъ, что съ бабой, что съ дѣвкой жить. Что въ острогѣ, что на волѣ – все одно. Вездѣ живутъ, вездѣ мрутъ. Эка дерьмо, сватьба, ты не тужи. А за сапоги спасибо, пропью у Ѳедорыча. Ты на меня гляди. Зарекся не пить, не стану пить. Анъ выпилъ. Выпилъ, a мнѣ весело, легко на душѣ. Потому выпилъ. А то скучать?> Ты чего скучаешь? Гляди на меня. Я радуюсь. Имѣнья у меня крестъ да пуговица, а скотина – тараканъ да жуковица. А вотъ охъ я. <Радуюсь.> Ты думаешь, я кто? Царю вѣрой-правдой служилъ. У меня билетъ царскій за службу, а я и билетъ пропью, ничего не останется. <Потому я заблудящій.> Сирота я, и пожалѣть меня некому, и пить зарекался, опять запилъ. Ты помни, заблудящій я, никуда не гожаюсь. Что жъ, я боюсь чего? Ничего не боюсь и радуюсь. Потому люблю тебя. Поцѣлуй меня. Отецъ! Жалко мнѣ тебя. Какъ жалко! (Плачетъ.) <Жалко! Давай возжи-то, Я снесу.>

Никита. <Бери.> (Швыряетъ веревку). Да не поддамся жъ я тебѣ. Врешь.

<Митричъ. Чтожъ сапоги то снялъ? Меня нарядить хочешь? Давай, я пропью. За твое здоровье пропью.>







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-01; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.176.189 (0.088 с.)