Глава 9. Переписка с поэтом и врачом Вальтером Фогтом.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Глава 9. Переписка с поэтом и врачом Вальтером Фогтом.



 

Моя дружба с врачом, психиатром и писателем Вальтером Фогтом - один из примеров тех знакомств, которым я обязан ЛСД. Как видно в следующем отрывке из нашей переписки, ее темой были не столько медицинские аспекты ЛСД, важные для врача, сколько затрагивающая глубины души способность изменять сознание, интересная для писателя.

 

Мури/Берн, 22 ноября 1970.

 

Уважаемый г-н Хофманн, этой ночью мне приснилось, что в Риме меня пригласила в кафе на чашку чая семья моего друга. Эта семья была знакома с Римским папой, и поэтому папа сидел за одним столом с нами. Он был весь в белом, и на голове у него была белая митра. Он статно сидел и молчал.

А днем мне пришла в голову идея послать вам птицу с моего стола - как визитную карточку, если вам угодно - книгу, которая оставалась апокрифической, о чем я, если вдуматься, и не жалею,хотя итальянский переводчик твердо уверен, что она у меня лучшая. (Да-да, папа тоже итальянец. Вот так. . .)

Возможна, эта маленькая работа вас заинтересует. Она была написана в 1966 автором, который в то время не имел ни малейшего опыта относительно психоделических средств и который читал лишенные смысла отчеты о медицинских экспериментах с этими препаратами. С тех пор, однако, мало что изменилось, за исключением того, что опасения приходят теперь с другой стороны.

Я полагаю, что ваше открытие сделало брешь (не буквально, как в диалоге Сауля с Паулем, как говорит Роланд Фишер) в моей работе (тоже емкое слово) - и, действительно, то, что я написал после, стало более реалистичным, или, по крайней мере, менее многозначительным. В любом случае без него, я не смог бы создать холодный реализм моего телефильма "Spiele der Macht" (Игры власти). Разные наброски только подтверждают это, если только они еще где-нибудь валяются. Если у вас есть интерес и время для встречи, я был бы очень рад заглянуть к вам как-нибудь для беседы.

В. Ф.

 

 

Бург, 28 ноября 1970.

 

Уважаемый г-н Фогт, если бы птица, которая приземлилась у меня на столе, могла бы найти дорогу ко мне, это было бы еще одним событием, которому я обязан волшебному действию ЛСД. Я бы вскоре смог написать книгу обо всех последствиях моих экспериментов в 1943...

А. Х.

 

 

Мури/Берн, 13 марта 1971.

 

Уважаемый г-н Хофманн, присылаю вам критическую статью из газеты о "Приближениях" Юнгера, которая, по-видимому, вас заинтересует...

Мне кажется, что галлюцинации, сны и работа писателя противоположны повседневному сознанию, и их функции взаимно дополняют друг друга. Здесь я могу говорить только за себя самого. Это может оказать иначе у других с другими тяжело говорить о таких вещах, поскольку люди зачастую говорят на разных языках...

Тем не менее, поскольку вы теперь собираете автографы, и делаете мне честь, включая некоторые из моих писем в вашу коллекцию, я посылаю вам рукопись моего "завещания" - в котором ваше открытие играет роль "единственного радостного изобретения двадцатого века"...

В. Ф.

 

 

Самое последнее завещание доктора Вольфганга Фогта. 1969.

 

Я не желаю никаких особых похоронных церемоний, только дорогие и неприличные орхидеи, маленькие птички с веселыми именами, никаких голых танцоров, но психоделические одежды, колонки на каждом углу, и ничего кроме последней записи битлз (Abbey Road) сто тысяч миллионов раз и делайте что хотите ("Blind Faith") на зацикленной ленте. Ничего кроме популярного Христа с нимбом из настоящего золота и возлюбленных прихожан, накачивающих себя кислотой (ЛДС) пока не отправятся в рай (вторая сторона Abbey Road) один два три четыре пять шесть семь возможно мы там встретим друг друга.

Посвящается доктору Альберту Хофманну

Начало Весны 1971

 

 

Бург 29 марта 1971.

 

Уважаемый г-н Фогт, Вы снова прислали мне замечательное письмо и ценный автограф, завещание 1969... В последнее время мне снятся удивительные сны, и это подтолкнуло меня проверить влияние химического состава ужина на красочность снов. Ведь и ЛСД тоже едят...

А. Х.

 

 

Мури/Берн 5 сентября 1971.

 

Уважаемый г-н Хофманн, после выходных на озере Муртен (в ту субботу я пролетал над озером Муртен в воздушном шаре моего друга Э. И., который взял меня в качестве пассажира А. Х.), я часто думал о Вас - это был самый светлый осенний день. Вчера, в субботу, благодаря одной таблетке аспирина (из-за головной боли и простуды), я испытал очень смешной флэшбэк, похожий на мескалин (с которым я мало имел дело, а если точнее, то лишь однажды)...

Я читал великолепное эссе Уоссона о грибах; он делит человечество на микофобов и микофилов... В вашем лесу, наверное, сейчас растут чудные мухоморы. Может, как-нибудь, пособираем?

В. Ф.

 

 

Мури/Берн 7 сентября 1971.

 

Уважаемый г-н Хофманн, мне кажется, я должен вам вкратце рассказать, что же я делал, стоя под солнцем на пристани, под вашим воздушным шаром: я наконец-то делал заметки о нашем визите в Villars-sur-Ollons (с доктором Лири), потом по озеру проплыл корабль каких-то хиппи, самодельный, как в фильме Феллини, я сделал его зарисовки, а над ним я нарисовал Ваш воздушный шар.

В. Ф.

 

 

Бург 15 апреля 1972.

 

Уважаемый г-н Фогт, меня необычайно потряс Ваш телефильм "Игры власти". Я поздравляю Вас с этой великолепной постановкой, которая доводит до сознания душевную жестокость человека, и поэтому определенным образом "расширяет сознание", и может считаться терапевтической в самом высоком смысле, как античная трагедия.

А. Х.

 

 

Бург 19 мая 1973.

 

Уважаемый г-н Фогт, теперь я уже три раза прочел Вашу светскую проповедь - описание и толкование Вашего Синайское Путешествия. (Walter Vogt: Mein Sinai Trip. Eine Laienpredigt (Мое Синайское Путешествие: светская проповедь) (Verlag der Arche, Zurich, 1972). Эта публикация содержит текст светской проповеди, которую Вальтер Фогт дал 14 ноября 1971 по приглашению пастора Кристофа Моля в протестантской церкви в Вадуце (Лихтенштейн), в ходе серии писательских светских проповедей, и, кроме того, содержит послесловие автора и пригласившего священника. Она включает описание и толкование экстатического религиозного переживания, вызванного ЛСД, которое автор считает "далекой, если хотите, поверхностной, аналогией великому синайскому путешествию Моисея". В этом описании прослеживается не только "патриархальная атмосфера", в которой и заключается аналогия, но и более глубокая связь, которая находится скорее между строк этого текста.) Что же есть в действительности ЛСД путешествие?... Это было смелым поступком - избрать в качестве темы проповеди, пусть даже светской, такую неблагонадежную вещь, как наркотический экспириенс. Но вопрос галлюциногенов действительно имеет непосредственное отношение к церкви, поскольку эти снадобья священны (пейотль, теонанакатль, ололиуки, с которыми ЛСД связан химическим строением и активностью).

Я полностью согласен с тем, о чем Вы говорите во введении о современной церковной религиозности: о трех предусмотренных состояния сознания (бодрствующее состояние непрерывного труда и выполнения долга, алкогольное опьянение и сон), о разнице между двумя стадиями психоделического состояния (первая стадия, пик путешествия, во время которого переживается связь с космосом, или же погружение в собственное тело, во время которого все существующее оказывается внутри; и вторая стадия, которая характеризуется как стадия расширенного понимания символов); и о том намеке на искренность, которую галлюциногены привносят в эти состояния сознания. Все эти наблюдения чрезвычайно важны для того, чтобы судить о галлюциногенном опьянении.

Наибольшей пользой в духовном плане от экспериментов с ЛСД было переживание неразрывной связи физического и духовного. "Христос в материи" (Teilhard de Chardin). Уж, не во время ли наркотического экпириенса к Вам впервые пришло понимание того, что мы спускаемся "во плоть, которая и есть мы", чтобы получить новые пророчества?

Немного критики вашей проповеди: вы приписываете Тимоти Лири выражение "самое глубокое переживание, которое существует" - "Царствие небесное внутри нас". Эта фраза, без указания ее истинного источника, может интерпретироваться как незнание такового, или даже как незнание основ христианской веры.

Одно из Ваших высказываний достойно всемирного признания: "Не существует не-экстатического религиозного опыта". В следующий понедельник вечером у меня будет интервью на швейцарском телевидении (об ЛСД и мексиканских волшебных снадобьях, в программе "Из первых рук"). Интересно, что за вопросы мне зададут...

А. Х.

 

 

Мури/Берн, 24 мая 1973.

 

Уважаемый г-н Хофманн, конечно, это был ЛСД - я просто не хотел открыто писать о нем, я и сам не знаю, почему... Тот акцент, который я сделал на добродушном Лири, который теперь мне кажется далеко не самым первым свидетелем, может объясняться только особым контекстом разговора или проповеди.

Я должен признаться, что понимание того, что мы спускаемся "во плоть, которая и есть мы", действительно пришло ко мне впервые под ЛСД. Я все еще обдумываю это, возможно, оно пришло ко мне "слишком поздно", хотя я все больше становлюсь сторонником Вашего мнения, что ЛСД должен быть табу для молодежи (табу, а не запретом, вот в чем разница)...

Фраза, которая Вам понравилась, "не существует не-экстатического религиозного опыта", по видимому, не так нравится другим, например, моему (почти единственному) литературному другу и религиозному поэту Курту Марти... Но, в любом случае, мы практически никогда не сходимся во мнениях о чем-либо, и, несмотря на это, мы представляем собой малюсенькую швейцарскую минимафию, когда случайно общаемся по телефону и затеваем что-либо совместно.

В. Ф.

 

 

Бург, 13 апреля 1974.

 

Уважаемый г-н Фогт, вчера вечером мы в напряжении смотрели Ваш телефильм "Пилат перед молчащим Христом". ... как представление основного взаимоотношения человек-Бог: человек, приходящий к Богу с самыми тяжелыми своими вопросами, на которые, в конце концов, ему приходится отвечать самому, поскольку Бог молчит. Он не отвечает ему словами. Ответы заключаются в его книге творения (к которой принадлежит и спрашивающий человек). Подлинно научная расшифровка этого текста.

А. Х.

 

 

Мури/Берн, 11 мая 1974.

 

Уважаемый г-н Хофманн, я сочинил в полусумерках "поэму", которую осмелился Вам послать. Сначала, я хотел послать ее Лири, но это имело бы смысла. Лири в тюрьме. Гелпке мертв. Лечение в сумасшедшем доме это и есть ваша психоделическая революция? Может, мы воспринимали всерьез то, с чем можно лишь играть или наоборот...

В. Ф.


Глава 10. Разные посетители

 

Разносторонность и многогранность ЛСД нашли выражение в различных культурных кругах, с которыми я соприкасался благодаря этому веществу. В плане науки, это были коллеги химики, фармакологи, врачи и микологи, с которыми я встречался в университетах, на конгрессах, лекциях, или с которыми я сблизился благодаря публикациям. В литературно-философском плане это были контакты с писателями. В предыдущих главах я рассказал о наиболее важных для меня подобных знакомствах. Благодаря ЛСД у меня также было множество личных встреч с хиппи и просто людьми, так или иначе связанными с наркотиками, которые я вкратце опишу здесь.

Большинство из подобных посетителей были молодые люди из США, зачастую следующие проездом на Восток в поисках восточной мудрости и гуру; или же надеющиеся, что там можно легче достать наркотики. Иногда их целью была Прага, поскольку тогда там можно было легко раздобыть ЛСД хорошего качества. (Когда в 1963 кончился срок патента Сандоз на ЛСД, этот препарат начала производить чешская фармакологическая фирма Спофа.)

По прибытии в Европу они хотели воспользоваться возможностью увидеть отца ЛСД, "человека, который совершил знаменитое ЛСД путешествие на велосипеде". Но иногда у этих визитов были и более серьезные причины. Это было желание обсудить их личный ЛСД экспириенс и его значение, так сказать, с его первоисточником. И только изредка целью этих визитов было получение ЛСД, тогда посетители намекали, что они хотят поэкспериментировать с гарантированно чистым веществом, с настоящим ЛСД.

Были также и самые разные посетители с самыми разными желаниями из Швейцарии и других европейских стран. В последнее время такие встречи стали редкими, наверное, потому, что ЛСД потерял свое значение как наркотик. Когда это было возможно, я принимал таких посетителей или соглашался где-нибудь встретиться. Я считал это своей обязанностью, связанной с моей ролью в истории ЛСД, и старался помочь советом. Иногда даже не было настоящего разговора, как, например, со стеснительным молодым человеком, который приехал на мотоцикле. Я так и не выяснил цели его визита. Он уставился на меня, как бы спрашивая себя: может ли человек, создавший такую чудную вещь, как ЛСД, выглядеть настолько обыкновенно? Относительно него, как, впрочем, и относительно других подобных визитеров, у меня было ощущение, что он надеется, что загадка ЛСД каким-то образом разрешится лишь благодаря моему присутствию.

Другие встречи были совершенно иными, как, например, с молодым человеком из Торонто. Он пригласил меня на обед в первоклассном ресторане, произведя на меня впечатление своей внешностью - высокий, стройный, с блестящим интеллектом, бизнесмен и владелец крупной производственной фирмы в Канаде. Он поблагодарил меня за изобретение ЛСД, который придал его жизни новое направление. Он был на 100 процентов бизнесменом с чисто материалистическим мировоззрением. ЛСД открыл ему глаза на духовную сторону жизни. Теперь он обладал вкусом к искусству, литературе, философии и был глубоко обеспокоен вопросами религии и мистики. Он хотел открыть опыт ЛСД в подходящей обстановке своей молодой жене, и надеялся на такие же благополучные перемены в ней.

Не столь глубокими, но все же принесшими внутреннюю свободу, были результаты экспериментов с ЛСД, о которых с юмором и выдумкой поведал мне молодой человек по имени Дэйн. Он приехал из Калифорнии, где он был слугой Генри Миллера. Он переехал во Францию с целью приобрести там пришедшую в упадок ферму, которую он, искусный плотник, хотел потом самостоятельно восстановить. Я попросил его раздобыть для моей коллекции автограф его бывшего работодателя, и, спустя некоторое время, я действительно получил настоящий образец почерка Генри Миллера.

Одна девушка отыскала меня, чтобы сообщить об ЛСД экспириенсе, который очень многое значил для ее внутреннего развития. Будучи легкомысленным подростком, в погоне за любым развлечением, слегка забытая своими родителями, она стала принимать ЛСД из любопытства и любви к приключениям. На протяжении трех лет она часто путешествовала при помощи ЛСД. Это привело к удивительному углублению ее внутренней жизни. Она начала искать глубинный смысл своего существования, который со временем открылся ей. Затем, поняв, что ЛСД больше не в состоянии помочь ей, безо всяких сложностей и усилий воли она прекратила принимать препарат. После этого она была в состоянии развиваться дальше самостоятельно, без искусственных средств. Теперь она была счастливым и внутренне спокойным человеком - так она подытожила свой рассказ. Эта девушка решила рассказать мне свою историю, поскольку предполагала, что я подвергаюсь нападкам узкомыслящих личностей, которые видят в ЛСД только вред, принесенный молодежи. Непосредственным поводом для ее исповеди был разговор, который она случайно услышала во время путешествия в поезде. Некий мужчина жаловался на меня, находя ужасным то, что я говорил о проблемах ЛСД в одном интервью, опубликованном в газете. По его мнению, я должен был объявить ЛСД изначально делом рук дьявола и должен был публично признать свою вину.

Люди, находящиеся в бреду под ЛСД, чье состояние могло дать повод для таких обвинений, никогда мне лично на глаза не попадались. Такие случаи, приписываемые безответственному употреблению ЛСД в неподходящей обстановке, передозировкам, либо предрасположенности к психозам, всегда оканчивались больницей или полицейским участком. Их всегда сопровождала широкая огласка.

Визит одной американской девушки остался в моей памяти примером печальных эффектов ЛСД. Было обеденное время, которое я обычно провожу в своем офисе в заточении – никаких посетителей, приемная секретаря закрыта. Раздался стук в дверь, короткий, но настойчиво повторявшийся, пока я не открыл. Я едва ли поверил своим глазам: передо мной стояла очень красивая девушка, светловолосая, с большими голубыми глазами, одетая в длинное платье хиппи, с повязкой на голове, в сандалиях. "Меня зовут Жанна, я приехала из Нью-Йорка - вы доктор Хофманн?" Прежде чем узнать у нее, зачем она ко мне приехала, я спросил, как она проникла через два поста, на главной проходной фабрики и у дверей в здание лаборатории, поскольку посетителейдопускали только после расспроса по телефону, а это дитя цветов было особенно легко заметно. "Я - ангел, я могу пройти везде", ответила она. Затем она рассказала, что явилась с великой миссией. Она должна была спасти свою страну, США; прежде всего она должна была направить президента (в то время Л. Б. Джонсона) на правильный путь. Это могло случиться только, если бы он принял ЛСД. Тогда у него возникли бы правильные идеи, которые позволили бы ему вывести страну из войны и внутренних сложностей. Жанна приехала ко мне в надежде, что я помогу ей выполнить ее миссию, а именно дать ЛСД президенту. Ее имя означало, что она была Жанной Д'Арк для США. Не знаю, могли ли мои аргументы, дополненные уважением к ее праведным усилиям, убедить ее в том, что ее план не имел никаких шансов на успех ни в психологическом, ни в техническом смысле. Она ушла разочарованная и опечаленная. На следующий день Жанна позвонила мне по телефону. Она снова просила помочь ей, поскольку ее финансовые ресурсы заканчивались. Я переправил ее другу в Цюрихе, который дал ей работу, и у которого она могла жить. Жанна была учителем по профессии, а заодно пианисткой и певицей в ночных клубах. Некоторое время она играла и пела в фешенебельном цюрихском ресторане. Добропорядочные буржуазные клиенты, разумеется, не имели понятия, что за ангел сидел за роялем в черном вечернем платье и развлекал их тонкой игрой и мягким, чувственным голосом. Не многие обращали внимание на слова песен; они большей частью были песнями хиппи, многие из них содержали скрытые намеки на наркотики.

Представления в Цюрихе не продлились долго; через несколько недель я узнал от своего друга, что Жанна внезапно исчезла. Несколькими месяцами позже он получил от нее поздравительную открытку из Израиля. Там ее поместили в психиатрическую лечебницу.

В завершение моей подборки посетителей, связанных с ЛСД, я хотел бы рассказать о встрече, где ЛСД фигурирует лишь косвенно. Госпожа Х. С., старший секретарь одной больницы, написала мне с просьбой о личной беседе. Она пришла на чашку чая. Она объяснила свой визит так: в одном отчете об ЛСД экспириенсе она прочитала описание состояния, которое она испытывала, будучи молодой девушкой, и которое до сих пор ее беспокоило; возможно, я мог бы помочь ей понять ее ощущения.

Она совершала деловую поездку в качестве стажера. Они ночевали в горном отеле. Х. С. проснулась очень рано и вышла из дому в одиночестве, чтобы посмотреть на восход солнца. Когда горы озарились морем лучей, ее затопило небывалое чувство счастья, которое осталось и после того, как она присоединилась к остальным во время утренней службы в церкви. В течение мессы все казалось ей в сверхъестественном блеске, и ощущение счастья усилилось до такой степени, что она громко закричала. Ее отвели обратно в отель и обращались как с умалишенной. Это переживание во многом определило ее дальнейшую личную жизнь. Х. С. опасалась, что она не совсем нормальна. С одной стороны, она боялась этого переживания, которое, как ей объяснили, было нервным срывом; с другой стороны, ей хотелось повторить это состояние. Из-за этого внутреннего раскола жизнь ее стала неустойчивой. В беспрестанной смене профессий и личных отношений, сознательно или бессознательно, она снова искала этого экстатического ощущения, которое однажды сделало ее поистине счастливой. Мне удалось обнадежить мою посетительницу. Тогда она испытала вовсе не психопатологический нервный срыв. Визионерский опыт новых глубин реальности - то, что многие люди ищут при помощи ЛСД - пришел к ней спонтанно. Я порекомендовал ей книгу Олдоса Хаксли "Извечная философия" (Harper, New York & London, 1945) - собрание рассказов о произвольных видениях всех времен и культур. Хаксли писал, что не только мистики и святые, но и, как ни странно, самые обыкновенные люди, испытывают такие блаженные моменты, но многие не понимают их значения, и, вместо того, чтобы относиться к ним, как к лучам надежды, подавляют их, поскольку они не вписываются в рациональность повседневного мира.




Последнее изменение этой страницы: 2016-06-19; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.95.208 (0.014 с.)