ТОП 10:

Святость, пронизывающая время. Священно мученик Антипа, епископ Пергамский



 

Одной из удивительных особенностей нашей церковной жизни, нашей веры является реальное участие в духовной жизни каждого верующего святых подвижников.

Святые в Церкви — примеры правильной христианской жизни. Их опыт, молитвы, поучения, книги могут помочь нам следовать по духовному пути. Но и сами они — помощники на этом пути. Своими молитвами к Богу, своей любовью, приобретенной в результате христианского подвига, они поддерживают нас. Многовековой духовный опыт Церкви подтверждает это.

«Дивен Бог во святых Своих…» — восклицал задолго до Рождества Христова пророк Давид. Именно так и понимается почитание святых: дивен Бог. Да и как может быть иначе, если в людях этих воссиял Сам Господь?

Молитвенное обращение к святым, общецерковным и местночтимым, приносит нам великую пользу. Через это почитание и мы становимся достойными исполнения в нас Божьего обетования: Кто принимает пророка во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника во имя праведника, получит награду праведника (Мф. 10:41).

Есть удивительная особенность у наших праведников. Мы обращаемся к ним в наших молитвах и молебных пениях, часто не различая и даже не задумываясь, в какое время проходило их земное служение. Находясь вне времени, они своим реальным участием в нашей духовной жизни как бы пронизывают его. Если в любом храме, будь то кафедральный собор или деревенская церквушка, мы посмотрим на иконы святых с точки зрения времени, то увидим, что перед нами — все эпохи церковной истории. Но в своих молитвах мы не делим этих подвижников на «ранних» и «поздних», они все для нас реальные современники.

24 апреля Церковь чтит память одного из первых своих святых — ученика святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, епископа Пергамской Церкви в Малой Азии, мужа апостольского, священномученика Антипы.

Именно о нем упоминает апостол Иоанн в своем Откровении: И Ангелу Пергамской Церкви напиши: так говорит Имеющий острый с обеих сторон меч: знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь Имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа (Откр. 2:12–13).

Епископ Пергамский Антипа жил, проповедовал, подвергся гонениям и мучениям в I веке, который впоследствии был назван «веком Апостольским». Уже воскрес и вознесся на Небо Спаситель. Небольшая группа Его учеников — христиан — значительно возросла. Все чаще в городах и весях слышен был голос последователей Христа. Их не только знали и слушали. Весть о спасении, о возможности реального поклонения Единому Богу, как бы к ней не относились ранее — как к слуху или мечте — начала приобретать для людей практическую форму: они отрекались от языческого многобожия, за что христианские проповедники стали еще более ненавидимы не только жрецами-идолопоклонниками, но и властями предержащими. Начиналась эпоха первого гонения последователей Христа. Именно тогда и был сослан на остров Патмос, что в Эгейском море, святой апостол Иоанн Богослов, которому Господь открыл будущие судьбы мира и Святой Церкви.

В середине апостольского века в городе Пергам жил и проповедовал ученик апостола Иоанна святитель Антипа, который своим примером, твердой верой и неустанной проповедью о Христе добился того, что жители Пергама начали уклоняться от жертвоприношений идолам. Проповедь епископа приводила в ярость языческих жрецов. Они упрекали его в том, что он отвращает народ от поклонения отечественным богам и требовали прекратить проповедь о Христе и собственнолично принести жертву идолам.

Святитель Антипа на эти обвинения спокойно отвечал, что не станет служить богам-бесам, которые бегут от него, смертного человека, лишь только он в молитве призовет в помощь Спасителя Иисуса Христа. На возражения жрецов, что их боги существуют издревле, а Христос появился недавно и был распят при Пилате как злодей, следовал ясный и четкий ответ святителя, что языческие боги созданы руками людей и все сказания о них исполнены беззаконий и пороков. Эти дискуссии и споры всегда заканчивались молитвой епископа Пергамского, в которых Антипа твердо исповедовал веру в Сына Божьего, воплотившегося от Пресвятой Девы.

Разъяренные жрецы, видя тщетность и недейственность своих попыток заставить святителя отречься от веры во Христа, как-то раз схватили священномученика Антипу, повлекли его в храм Артемиды и бросили в раскаленного медного вола, куда обычно бросали жертвы идолам. Находясь в раскаленной печи, священномученик громко молился Богу, прося принять его душу и укрепить веру христиан. Он отошел ко Господу спокойно, как бы уснув.

Ночью христиане взяли нетронутое огнем тело Антипы и с честью похоронили в Пергаме.

У гробницы священномученика происходило множество чудес и исцелений. И по сей день христиане прибегают к молитвенному предстоянию священномученика при различных болезнях.

Существуют различные версии о дате смерти Антипы. Эти расхождения связаны с датировкой времени написания Откровения Иоанна Богослова: по одной версии, мученическая смерть Антипы произошла около 68 года (период правления императоров Нерона и Веспасиана), по другой — в 95 году (правление Домициана).

Казалось бы, этот подвиг мученичества останется в памяти Церкви лишь одним из примеров исповедничества в апостольские времена и спустя почти две тысячи лет лишь историки будут вспоминать его в своих летописях и сочинениях. Но святость имеет удивительную особенность: она вне времени, вне общественных и государственных образований, вне идеологических и политических систем, вне воли царей и правителей. И примером тому послужит следующий рассказ.

 

* * *

 

В начале XIX века в Российской империи наступили тихие и спокойные времена. Войны, конечно, были, но далеко, на периферии. Воевала там регулярная армия с профессиональным войском и офицерами, произошедшими из кругов высшей и средней знати. В центре же России: в Малороссии, Белоруссии и за Уралом — города, села, деревни и станицы наполнялись православным людом, занимавшимся землепашеством и ремеслами.

Больше всего, конечно, крестьянствовали — от земли-матушки кормились. И была тогда у помещиков, особенно черноземных губерний, одна, но пламенная блажь. Каждый год по своей господской воле они отправляли на Святую землю, в Палестину, своих «замученных тяжкой неволей» крестьян. С каждой семьи по человеку. По очереди. Как приходской поп благословит, а управляющий имением разрешит или барин назначит.

Паломников собирали всем обществом. Наказов о молитвах, поклонах и литургиях с молебнами на Святой земле, у Гроба Господня, было великое множество. Прощались не без слез: дорога была дальняя, и часто не все могли ее одолеть. На нахоженном пути часто попадались бугорки с крестами. Кто-то, не дошедши, Богу душу отдал, к Его святыням направляясь; другие, возвращаясь, домой не добрались. Преставились, отмолившись и за себя, и за весь род свой. Ведь в одну сторону паломники шли полгода, и столько же занимал путь на Родину, да шесть месяцев молитвы и трудов по святыням, церквам и монастырям Святой земли. Время немалое.

Одна из таких паломнических групп где-то в середине позапрошлого века решила с нахоженного паломнического пути свернуть, дабы сократить путь к родным домам и хатам. Были это крестьяне из Богучаровского уезда Воронежской губернии, то есть северные соседи наших благословенных земель, нынешнего востока Украины.

Шли летом, торопились к жатве, поэтому и решили срезать часть пути, не заходить, как было принято, к мощам святителя Иоасафа Белгородского, а идти напрямик: через Миллерово к Богучару, а там уже и до родных деревень рукой подать.

Вечером остановились у начала густо поросшей лесом и кустарником балки. Услышали шум воды и поняли, что сам Господь привел их к ночлегу. Когда немного спустились вниз, увидели небольшой водопад бьющего из-под камней полноводного родника. Вода образовала небольшое озерцо и бежала в темную глубь, затянутую водорослями, тиной и небольшими камышами.

Расположились на склоне, предварительно окружив место ночевки толстой шерстяной веревкой, преградой от змей, которые всегда расселялись на границе между сухой ковыльной степью и водой. Отмывшись от дорожной пыли, наелись горячей похлебки и, поблагодарив Бога за хлеб насущный и ночлег удобный, улеглись ночевать. Умаялись паломники за время нелегкого пути.

Утром с зарею, как и положено, первым поднялся староста. Удивившись легкости тела и полностью пропавшей столь долго копившейся усталости, решил еще подождать, не будить ходоков-молитвенников, и аккуратно, не шумя, спустился к кринице умыться.

Встающее солнце играло в падающей воде разноцветными всполохами. Староста залюбовался красотой, перекрестил лоб со словами: «Вся премудростию сотворил еси…» — и тут же замер в изумлении. Из водопадных струй живительного родника на него смотрел человек в епископском облачении. Староста хотел было крикнуть, позвать сотоварищей, но смог лишь негромко сдавленно повторять, крестясь часто и мелко:

— Господи, что же это?! Господи, как же это?!

Но его услышали. Спустились еще несколько богомольцев-крестьян и с благоговейным ужасом уставились на водопад. В падающей воде стоял епископ.

Сколько продолжалось это видение — неведомо, только сильнее заиграло солнце, водные брызги утратили свои радуги и чудное видение растворилось в воде.

Надо сказать, что в те времена народ был богобоязный и хорошо знающий Закон Божий. Любимыми рассказами в долгие зимние вечера были жития святых. Знали наши предки наперечет не только подвиги мучеников и преподобных, но и знали, как они выглядят. В церковь-то все ходили, а там — образа на стенах да аналоях.

Когда отошли немного от восторгов, вскриков и причитаний, то спели молитву благодарственную и тут же начали судить да рядить, кого это они в роднике увидели, кто им знак подал и для чего явился на зорьке? Вот тут-то и вышла непонятная оказия: никто с уверенностью не мог сказать, что же это за святой был, из криницы на них смотревший; никому из богомольцев этот образ ранее не встречался.

Пока размышляли да спорили, подошло время путь продолжать, и тут другие странности определились. С изумлением смотрели паломники на свои чистые, без царапин, ссадин и больных мозолей ноги. Ведь вчера вечером крутило и саднило стопы от дороги дальней, болело тело, покрытое незаживающими ранками и сведенной кожей… А нынче болячек и след простыл.

Особенно радовались те, кого зубы донимали. Где его выдернешь, без коновала? Сейчас же улыбались богомольцы, чудесно освобожденные от изнуряющей боли. Не болели зубы!

Всю оставшуюся дорогу, а шли еще больше двух недель, только и разговоров было, что о чуде у криницы. Воду же из источника каждый в котомке домой нес и берег тщательно вместе со святынями палестинскими.

К уездному Богучару пришли через несколько дней к вечеру. Заночевали во дворе церковном, под навесом. Хотя то уже и не сон был — так, передохнули немного; дома-то родные рядом, день-два пути. Да и многие из местных жителей пришли посмотреть на ходоков-молитвенников, рассказы о святых местах послушать, узнать, что за морями делается да как иноземный и иноверный люд живет. Когда же наши богомольцы о чудном явлении, с ними недавно приключившемся, рассказывали, то многих сомнения одолевали, как это в наших краях да в такое время грешное чудеса происходят? Но слова те об удивительном источнике в памяти крестьян отложились, а наутро, когда перед дорогой паломники в храм Божий зашли, чудо недавнее и подтвердилось. В притворе храма, с левой стороны, со стены смотрел на них тот же епископ. В нимбе над ним церковнославянской вязью упавшие на колени богомольцы прочитали: «Святой священномученик Антипа, епископ Пергамский».

Что было дальше? Дальше — богатая история с радостями и бедами, с молитвами и отвержением. Но как и 150 лет назад, пробивается из-под земли Луганской святая вода веры православной.

Дивен Бог во святых своих, вне времени и в благодати Божьей пребывающих!

 

Святые и современность

 

Удивительная особенность православия — повседневное почитание сонма святых, чье реальное участие в духовной жизни каждого из нас не вызывает сомнений. Эта уверенность исходит из двухтысячелетнего практического опыта Церкви, а также поразительной способности подвижников веры и благочестия быть современными независимо оттого, когда и при каких исторических обстоятельствах каждый из них совершал свой святой путь.

Есть еще одна отличительная черта наших святых: они связаны невидимой нитью преемственности, хотя многие из них никак не могли знать друг друга, да и разделены были их подвиги не только расстояниями, но и временем. Вот, например, преподобные Нестор Летописец, Иов Почаевский, Паисий Величковский и мученица Параскева, нареченная Пятницей. Разные эпохи, особые, только каждому из них присущие обстоятельства жизни. И все же они дополняют друг друга, одновременно оставаясь яркими личностями с присущими только им чертами характера и жизненными коллизиями.

Преподобный Нестор Летописец жил в XI — начале XII века и местом для своего подвига избрал кручи Днепра, на которых знаменитая Киево-Печерская Лавра, с самим преподобным Феодосием во главе и сонмом старцев, уже возносила свои горячие молитвы к Господу. Это была историческая эпоха становления и расцвета Киевской Руси.

Невольно предстает перед мысленным взором келья с горящей на столе свечой и согбенный над пергаментными свитками старец, выводящий гусиным пером слова: «Се повести временных лет, откуда есть пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуда Русская земля стала есть». Написания одного только этого мирового шедевра — знаменитой Летописи — было бы достаточно, чтобы имя Нестора вошло в историю. Но ведь он был еще и монахом, молитвенником и духовным делателем. Знаменитое изгнание беса из будущего святителя Новгородского Никиты, которое вместе с иными Киево-Печерскими старцами совершил преподобный Нестор, — это и подтверждение духовного опыта, и прямое свидетельство для сегодняшних любителей экзорцизма, что чин этот молитвенный — удел опытных монахов, а не доморощенных священников, обремененных семейными и приходскими заботами.

Но все же главной заслугой преподобного было возвеличивание истинного знания, которое, в соединении с любовью к Богу и покаянием, приносит мудрость житейскую и уверенность в вере и спасении. Нестор Летописец — не только древний писатель, из трудов которого мы узнаем и о житии преподобного Феодосия, и «О житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба», но и горячий проповедник книги как таковой. Вчитайтесь в эти слова старца: «Великая бывает польза от учения книжного: книги наказуют и учат нас пути к покаянию, ибо от книжных слов обретаем мудрость и воздержание. Это реки, напояющие вселенную, от которых исходит мудрость».

На какие бы источники опирались наши знаменитые историки Соловьев, Ключевский или Карташев, не будь под рукою Богом сохраненных текстов «Повести временных лет»? Именно преподобный Нестор дал нам историческое знание и приоткрыл тайны давних столетий. Он показал, каких высот может достигать мысль и знания человеческие, если они сочетаются с духовным деланием.

Как бы продолжением подвига Нестора Летописца становится жизнь иного святого, подвизавшегося в Почаевском монастыре четыре сотни лет спустя, — преподобного Иова Почаевского.

В те времена юго-запад Руси был местом постоянных столкновений идей, мировоззрений, земных политических и экономических страстей. Если во времена Нестора Летописца главной бедой была междоусобица, то при преподобном Иове — это была экспансия католицизма на исконно русские земли и преступная уния. Казалось бы, разные эпохи, иные проблемы, да и местность другая. Но всмотритесь внимательнее в житие преподобного Иова, не уделяйте главное внимание лишь пещерке старца, хотя без нее трудно осмыслить подвиги подвижника.

Иов Почаевский (или, как он сам себя любил называть, Иоанн Железо) был великим молитвенником. Есть свидетельство его ученика преподобного Досифея, в котором повествуется следующее: «Однажды, когда молился преподобный в той пещере, вдруг облистал его свет благодати Божией, сиявший по всей церкви в течение двух часов непрестанно. Я же, увидев его, в великом ужасе пал на землю, побежденный таким чудным видением». Также из воспоминаний современников известно, что Почаевский подвижник был делателем умной молитвы — непрестанной молитвы Иисусовой: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго».

И наряду с этими, сугубо монашескими подвигами, преподобный Иов Почаевский не только любил книгу и знания, но и сам активно способствовал тому, чтобы эта любовь была у каждого, кто определяет себя православным христианином. Он создает Почаевскую типографию и много пишет в защиту православия. Сохранилась одна из его книг, под заглавием «Книга Иова Железа, игумена Почаевскаго, властною его рукою написанная». Ее переиздали в 1889 году под заглавием «Пчела Почаевская». Сегодня надобно вспомнить и иную типографию преподобного Иова Почаевского, которая из дальней Америки хоть как-то удовлетворяла наш духовный голод во времена атеизма. Без небесного благословения преподобного почаевского старца она бы вряд ли существовала.

Эта взаимосвязь подвижников веры, считавших, что книжная мудрость и знания для любящих Христа обязательны и необходимы, особенно ярко раскрылась в житии архимандрита Нямецкого монастыря, преподобного Паисия Величковского. Это наиболее близкое к нам историческое время. Заканчивается век дворцовых переворотов, образуется империя, но не прекращается духовная борьба добра со злом. Ереси, нестроения и уловки лукавого становятся более изощренными, они проникают не только в умы прихожан, но и в оплоты веры православной — монастыри.

Преподобный Паисий в конце XVIII века стал источником будущей реки монашеского делания, из которой вышла великая плеяда русских старцев.

После иноческих лет, проведенных на Афоне, Паисий становится не только последователем умного делания, но и активным строителем монастырей, которые действуют по чину и уставу святителей Василия Великого, Феодосия Великого, Феодора Студита и Афонской горы. Основные идеи этого устава: нестяжательность, отсечение воли и послушание, умная молитва и чтение книг, сочетаемое с непрестанным рукоделием.

Живя в Нямецком монастыре, преподобный преумножает его многократно. В обители подвизаются в молитве и трудах около 10 тысяч иноков. И здесь, как у Нестора Летописца и Иова Почаевского, путь спасения и познания Христа лежит не только в молитвенных подвигах, но и в знаниях.

Переводы святоотеческих творений Паисия Величковского с греческого на русский язык, долго бывшие единственными в русской литературе, читались повсюду. Им были изданы «Добротолюбие», сочинения преподобного Исаака Сирина, преподобного Феодора Студита, преподобного Варсонофия, святителя Григория Паламы, преподобного Максима Исповедника, сборник из творений святителя Иоанна Златоуста и многое другое. Преподобный Паисий, после преподобного Сергия Радонежского, возрождает на Руси школу старчества, которая в XIX веке расцветает в Глинской и Оптиной пустынях и имеет продолжение по день нынешний.

Три подвижника, в земле нашей просиявших. Преподобные монахи, каждый из которых — светлая спасительная грань православной веры. И как здесь сочетать многомудрых старцев с мученицей Параскевой Пятницей, которую столь любит наш народ, и ее почитание пронизывает всю историю христианской Церкви, начиная с III века?

Ее подвиг и страдания — удел мучеников за веру первых веков христианства. Но задумайтесь, разве лишь ради собственного спасения претерпела мучения и отсечение главы святая дева? Ведь озлобила она своих гонителей прежде всего тем, что несла свет истины простому народу, который исповедовал язычество и поклонялся идолам. Понимая и следуя словам Христа: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин. 14:6), святая Параскева Пятница просвещала, образовывала рядом с ней живущих, то есть возвращала им образ Божий.

А разве не этим же занимались преподобные Нестор, Иов и Паисий?

История нашей веры украшена многочисленными свидетельствами и подвижниками, она многогранна и бесконечно познаваема, но есть в ней главное — Господь, который в каждом Своем подвижнике являет маленький штришок Самого Себя, отражает Свою непостижимость в главном Своем творении — человеке.

Именно поэтому века и расстояния здесь бессильны.

 

Друг друга тяготы носите

 

Милость к падшим, сострадание к заключенным, сочувствие убогим и милосердие к нищим и обездоленным — совершенно естественные и само собой разумеющиеся христианские добродетели, особо преумноженные нашими святыми и подвижниками. Стремление к личному обожению невозможно без стремления быть похожим на Христа, и если Бог многократно прощает и бесконечно милует, то как же нам, Его возлюбившим, поступать иначе? Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов (Гал. 6:2) — эти слова апостольские насущны, современны и повсеместны во все века христианской истории.

В начале давнего IV века в северной Римской провинции Паннония, во времена четверовластия (тетрархии), когда саму империю раздирали междоусобицы, император Диоклетиан решил, что виноваты во всем его неудачном правлении и в военных поражениях именно христиане. Очередные гонения по своей жестокости поражают историков до нынешнего дня. Среди тех, кто претерпел мученическую смерть за Христа, была и дочь римского сенатора Претекстата — Анастасия.

В те времена браки между язычниками и христианами уже не были редкостью, но обычно вера мужа или жены во Христа скрывалась от внешних. Мать мученицы, Фавста, также была тайной христианкой. Чтобы не вводить в смущение высшее общество Рима, она поручила воспитывать дочь известному своей ученостью святому Хрисогону, который впоследствии также пострадал за веру: был обезглавлен и брошен в море. Анастасия получила прекрасное образование, но кроме светских наук она знала Священное Писание и то, как нужно и должно исполнять закон Божий. Христианские истины, основанные на любви к Богу и людям, стали для молодой девицы призывом к подвигу милосердия. Многочисленные тюрьмы и темницы Римской империи на рубеже III и IV веков по Рождестве Христовом были переполнены узниками-христианами. Именно эти юдоли страданий и печали стала посещать молодая девушка, чтобы помогать больным, кормить голодных, укреплять молитвой сомневающихся.

Мать Анастасии не препятствовала дочери. Но когда после ее смерти отец Анастасии узнал, что его дочь в нищенской одежде посещает заключенных, он вопреки воле и желанию последней выдал ее замуж за язычника Помпилия. Помпилий, дабы усмирить Анастасию и воспрепятствовать ее вере и милосердию, жестоко избивал молодую супругу. Не добившись цели, он установил у дверей в ее комнату стражу.

Одного горя не бывает. Господь продолжил испытывать веру будущей мученицы. Схватили и бросили в темницу любимого учителя Анастасии — святого Хрисогона. Вскоре умер и отец-сенатор. После его смерти Помпилий пытался сделать все возможное, чтобы получить семейное наследство ее семьи и жестоко истязал свою молодую супругу. Анастасия скорбила, и в особенности об утрате возможности творить дела милосердия. Ей удалось написать письмо своему наставнику. В своем ответе он утешал Анастасию следующими словами: «Свету всегда предшествует тьма, и после болезни часто возвращается здоровье, и после смерти обещана нам жизнь». Святой Хрисогон предсказал скорую смерть мужа подвижницы, что вскоре сбылось. Получив назначение быть послом в Персии, Помпилий так и не смог туда добраться: вместе с потерпевшим кораблекрушение судном он погиб в водах разбушевавшегося моря.

Святая вновь возвратилась к своему спасительному деланию — ухаживанию за томящимися в темницах узниками. Полученное наследство она тратила на одежду, пищу и лекарства для заключенных. Видя ее труды, Господь даровал ей дар врачевания. Именно поэтому на древних византийских иконах мученица изображена с кувшином елея в левой руке, который символизирует врачебное искусство.

Слова утешения, постоянная деятельная забота, медицинская помощь и пламенная молитва облегчали страдания заключенных, освобождали от уз страха, отчаяния и уныния. Именно поэтому и назвали Анастасию Узорешительницей.

Понятно, что долго скрывать свою принадлежность к христианам Анастасия не могла, тем более что на милосердные дела свои она тратила оставшееся немалое наследство. Житие сообщает, что мученица переливала в монеты золотые, серебряные и медные статуэтки, за счет которых кормила, одевала, лечила. Статуэтки в те времена были объектом языческого поклонения. Это были «божки». Слух о том, что дочь сенатора и вдова посла таким неподобающим образом относится к объектам языческой религии, дошел до самого Диоклетиана. Император приказал отвести святую к верховному жрецу, которому поручил склонить Анастасию к поклонению языческим богам. Жрец Ульпиан предложил мученице выбор: богатые дары в случае отказа от Христа или орудия пытки при отказе поклониться идолам.

Святая Анастасия выбрала Христа и наотрез отвергла бездушные статуи. Твердость мученицы не поколебали ни угрозы, ни пытки, ни истязания голодом. Ее попытались утопить вместе с иными узниками в море, но Господь чудом спас и Анастасию, и заключенных, которые, видя это проявление силы и милости Божьей, также изъявили желание стать христианами. 120 человек, пораженные чудом спасения, приняли Крещение. Узнав о случившемся, игемон Илирии, где провела последние свои дни великомученица Анастасия, приказал казнить всех новокрещеных. Святую Анастасию подвергли страшной мученической смерти. Ее растянули между четырьмя столбами и разожгли под ней костер.

Мощи святой в конце V века были перенесены из Сирмиума в Константинополь. Почитание же Анастасии как святой великомученицы началось практически сразу после ее смерти.

 

* * *

 

«Носить тяготы друг друга» — удел не только тех, кто прославил себя подвигом мученическим ради милосердия и помощи ближнему. Есть иная грань православного подвига — ратная. На первый взгляд, сочетание воинской славы и христианского смирения — нонсенс, но о каком пацифизме может идти речь, если призывы к миру отвергаются, а твои братья и сестры во Христе страдают и умирают от нашествия тех, для кого утверждение «человек — образ и подобие Бога» — ничего не значащие слова? Слова Христовы: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13), — это призыв к борьбе со злом не только методами обличения и вразумления, но и силой. Вспомним, как Сам Христос относился к воинскому делу: Спрашивали Его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите и довольствуйтесь своим жалованьем (Лк. 3:14). Нет в этой цитате ни слова об оставлении службы. Если же делаешь зло, бойся, ибо он [начальник] не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое (Рим. 13:4), — говорит апостол Павел. И вновь слова Спасителя: говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место; ибо все взявшие меч, мечем и погибнут (Мф. 26:52). Заметьте, не «выбрось вон», но «возврати».

Защита Отечества и братьев по вере всегда благословлялись Церковью. Среди православных воинов особое место занимает преподобный Илия Муромец, которого народное предание отожествляет со знаменитым и легендарным богатырем Ильей Муромцем, о котором пелись русские былины. Свой ратный подвиг Илия Муромец закончил иноком Киево-Печерской Лавры, и хотя его монашеский путь был недолог (в патериках Лавры отсутствует его житие), нетленные мощи инока-воина — безусловное свидетельство того, что подвижник как в ратном, так и в монашеском делании выполнял закон Христов «носить тяготы друг друга».

Преподобный Илия Муромец, Печерский, по прозвищу Чоботок, был уроженцем города Мурома. Предполагают, что родился он около 1143 года в селе Карачарово под Муромом во Владимирской области в семье простого крестьянина Ивана и его жены Евфросиньи. Достоверных сведений о жизни святого сохранилось до нашего времени крайне мало. В детстве и юности Илия страдал параличом, однако чудесным образом был от него исцелен. Поступил в княжескую дружину, где прославился воинскими подвигами и невиданной силой. О богатырском внешнем виде свидетельствуют почивающие в Антониевых пещерах мощи преподобного Илии. Для своего времени он действительно обладал весьма внушительными размерами и был на голову выше человека среднего роста. Здесь важно учесть тот факт, что в те давние времена наши предки значительно отличались как по росту, так и по весу от наших современников. Ни одна найденная кольчуга русских воинов сегодня не подойдет (будет мала) современному человеку, так что понятие «богатырь» XII века не соответствует этому определению в веке нынешнем.

Мощи преподобного Илии свидетельствуют о его доблестном воинском прошлом. Глубокая рана на левой руке, значительное повреждение левой области груди говорят, что это был удар копья, которое, пронзив прикрывающую руку, проникло в грудь воина. По всей видимости, именно вследствие тяжелого ранения оставил службу Илия и принял решение провести остаток жизни в иноческом чине. Его постригли в монахи в Феодосиевом монастыре, то есть в нынешней Киево-Печерской Лавре. В те времена это был вполне обычный путь для православного воина — сменить меч железный на меч духовный. Духовное сражение монаха за вечное небесное Отечество часто сравнивается именно с воинской битвой. Преподобный Илия — не первый и не последний воин, ставший в последние годы своей жизни иноком.

Постриг Илии Муромца и его духовное возрастание приходились на время игуменства великого подвижника преподобного Поликарпа Печерского (1164-1182). Преподобный Поликарп пользовался большим уважением у великого князя Ростислава Мстиславовича. Киевский князь имел обыкновение каждое воскресенье приглашать к себе преподобного игумена с двенадцатью братиями Феодосиевой обители для душеполезных разговоров. Историки и агиографы отмечают, что одним из участников этих бесед вполне мог быть и бывший славный ратник преподобный Илия.

В XIX веке ставилось под сомнение тождество святого Илии Печерского с одноименным былинным богатырем. В 1988 году Межведомственная комиссия Минздрава УССР провела экспертизу мощей святого Илии Муромца. Для получения объективных данных применялась самая современная методика. Был определен возраст — 40-55 лет, также были выявлены дефекты позвоночника, которые позволяют говорить о перенесении в юности паралича конечностей (строго в соответствии с житием); установлено, что причиной смерти стала обширная рана в области сердца.

Преподобный Илия Муромец, Печерский, был канонизирован в 1643 году в числе шестидесяти девяти преподобных Киево-Печерской Лавры. Русское воинство считает святого богатыря своим покровителем. В жизни этого подвижника как бы сочетались три пути к спасению. Первый — болезненность. Парализованный, он сиднем сидел тридцать лет, изначально имея наклонность к монашеству. Второй — ратный подвиг в битвах за народ православный, за что и воспели его в былинах. Третий путь — несение креста Христа ради: поступление Илии в Киево-Печерский монастырь уже ради подвигов иноческих. О том, что подвиги эти угодны были Богу, говорит то, что тело преподобного остается нетленным до дней нынешних. Почивает преподобный в Ближних пещерах, с ранением в левой руке и перстами правой руки, сложенными, как и положено православному: три первых перста вместе, а два последних пригнуты к ладони.

Как бы ни спорили историки, и какие бы преткновения в этих спорах ни возникали, преподобный Илия Муромский для народа нашего был и остается славным богатырем русским, воспеваемым в легендах и былинах:

…Илья Муромец Нанял хитроумных плотников. Построил он церковь соборную Святителю Николе Можайскому Во славном во городе во Киеве. Сам заехал во пещеры во глубокие, Тут Илья уж преставился.

Поныне его мощи нетленные!

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-06; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.208.186.19 (0.018 с.)