Терроризм: от частного к общему



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Терроризм: от частного к общему



 

 

 

Вскоре после этих событий, идя по улице, я увидела картину, от которой моя радость мгновенно улетучилась. Меня догоняла женщина, протягивая мне пакет с бумажными салфетками, которые она хотела мне продать. На руках у нее был младенец, а еще двое детей держались за ее юбку.

Я дала ей немного мелочи.

– Пусть благословит тебя Господь, сестра. Пусть Он всегда защищает тебя.

– Спасибо. Да будут благословенными твои молитвы. Мне в самом деле нужна помощь Господа.

Чуть дальше я увидела еще одну женщину, сидевшую под деревом. Ее дети лежали на земле, кое-как прикрытые ее накидкой.

Приблизившись к ней, я спросила, не голодна ли она. Она рассказала, что ее дети заснули на пустой желудок.

– Спать – это значит забыть все заботы. Как бы мне хотелось заснуть и больше не просыпаться! Но кто тогда позаботится о троих моих детях? Мы живем на улице почти год. Я теперь не понимаю, что значит быть нормальной женщиной.

– Почему вы на улице?

– Я посвятила двенадцать лет жизни недоброму человеку, который жестоко относился к моим детям. В конце концов мы все оказались на улице. Все вокруг твердили: «Подумай о детях, поддержи мужа. У тебя нет выбора. Что ты можешь без него?» Я слушалась, терпеливо сносила все побои и унижения. Но однажды мое терпение кончилось и я ушла из дома. Он заявил в полицию, и меня арестовали, обвинив в невыполнении семейных обязанностей. Я провела месяц в тюрьме, а когда вышла, он не захотел принять меня в дом. Через несколько дней он снова женился. Вот, собственно, и все.

Я протянула ей банкноту в двадцать египетских фунтов.

– Да благословит тебя Господь! Желаю тебе от всего сердца справиться с трудностями.

На обратном пути я размышляла над тем, почему в мире столько зла. Что делать всем этим женщинам? Конкурировать друг с другом в надежде заработать на кусок хлеба? Такая же нищета ждет и их детей. С моей точки зрения, нет более безнадежного отчаяния, чем отчаянье матери, которая лишена возможности накормить своего ребенка. Мне это тоже знакомо.

Законы, регламентирующие чуть ли не каждый наш шаг, защищают ли они нас, женщин? Нет, они дают нам право лишь на то, что позволяют нам мужчины, на то, что самим им претит. Слишком много женщин из арабо-мусульманского мира все еще обязаны соглашаться на навязанный родителями брак. Особенно это распространено в провинции, в сельскохозяйственных районах, где много безграмотных женщин, которыми гораздо легче манипулировать.

Подавляющее большинство страдалиц сносят каждодневную жестокость со стороны мужей молча, потому что говорить об этом – табу. Даже факты избиений женщина предпочитает утаивать, так как знает, что вину за наносимые мужем побои родственники все равно переложат на нее, и ей будет еще хуже. Подобную несправедливость я испытала на себе.

Причиняемое мужем насилие не считается предосудительным, право на него муж получает в момент заключения брака. Считается, что это из сферы интимных отношений между супругами, куда никто из посторонних не имеет права вмешиваться, даже правоохранители. Хорош интим! Мне вспоминается теперешний президент Ирана Махмуд Ахмадинежад, который часто вносит поправки в семейное законодательство, в том числе подтверждая право мужей насиловать жен, оставаясь совершенно безнаказанными!

Это значит, что для женщины не существует никакого выхода. А если она убежит к родителям, не выдержав жестокости мужа, ее обвинят в невыполнении семейного долга и сразу же вернут туда, где жизнь для нее стала невыносимой. Если же случайно женщине подвернется добрый самаритянин, который спрячет ее, то он рискует быть обвиненным как соучастник, ведь замужняя женщина, которая скрывается от мужа, считается преступницей и преследуется по закону.

А вот изнасиловавший несовершеннолетнюю девушку мужчина избавляется от уголовной ответственности, если соглашается взять ее в жены. Общественное мнение в данном случае однозначно на стороне насильника. Считается, что девушка сама своим поведением соблазнила и спровоцировала его на агрессивные действия. В отдельных случаях ее даже могут обвинить в совращении.

Такая система права базируется на доносительстве и круговой поруке. Она защищает мужчин от любых обвинений, является подтверждением того, что их законы безжалостны по отношению к женщинам. Если женщина имеет смелость критиковать систему, защитники последней клеймят ее как предательницу ислама. Это настоящий тупик.

Большинство женщин не критикуют религию, несмотря на то что мужчины постоянно ссылаются на ее положения, чтобы оправдать свое жестокое обращение с женами. Почему мужья чувствуют такую настоятельную потребность в насилии? Может, причина этому – комплекс неполноценности, и именно он заставляет их подавлять волю женщин, ранить и обижать своих жен, делать их покорными? Как иначе объяснить эту бесконечную ненависть?

Жертвы этой ненависти и их дети попрошайничают на улицах Каира среди мусора, в окружении бродячих собак и кошек. Грязные, униженные, раздавленные, доведенные до отчаяния, они напоминают призраков.

Одна из таких женщин схватила меня за край брюк, умоляя:

– Красавица, дай мне немного денег, чтобы купить молока для ребенка.

– Сколько ему лет?

– Три месяца, а мои груди уже пусты. Он плачет без остановки, потому что голоден.

Этой молодой женщине не было и пятнадцати лет. Ее ребенок тщетно хватал губами материнскую грудь.

– Что ты делаешь на улице?

– Я тут с тех пор, как мой муж прогнал меня сразу после родов. Он не сжалился и над ребенком.

– Почему?

– Он считал, что ребенок много плачет. Это его раздражало. Он не мог спать.

– Вы долго жили вместе?

– Год. Мы поженились, когда мне исполнилось четырнадцать лет.

«Судьба, судьба!» – повторяла она. Как они сильно верят в эту судьбу! Неужели у всех этих женщин судьба быть выброшенными на улицу?

Рядом с этой матерью-ребенком попрошайничали ее сестра и мать. Трое отверженных женщин, единственным средством существования которых была улица. Сестре исполнилось двадцать пять лет, у нее было трое детей. Муж отрекся от нее, когда она гостила в родительском доме. Туда пришел поверенный мужа и дал ей на подпись документ. Как только документ был подписан, поверенный объяснил, что муж отрекся от нее, и теперь она должна остаться с матерью. Однако вскоре и отец отрекся от матери, этой преждевременно постаревшей от несчастий женщины, которой было всего сорок два года. Теперь все трое, прижимаясь друг к другу, чтобы защититься от холода, бродяжничали, как бездомные животные.

Я встречала еще много таких женщин и была сыта по горло одинаковыми историями и одинаковыми стенаниями.

Я не могла более оставаться на улице, так как ощущала свое полное бессилие. Рассказывая мне о своих злоключениях, они, безусловно, рассчитывали на мою поддержку. Одна женщина умоляла меня:

– Расскажите об этом вашему правительству.

Другая, сидевшая рядом с первой, добавила:

– Если в вашей стране узнают о нашем положении, может, наше правительство устыдиться и хоть что-то для нас сделает.

– Я бы так хотела вам всем помочь, но я могу только говорить.

– Это уже много, – сказала первая женщина. – Нужно, чтобы ваши соотечественники знали, что мы здесь лишены всего. Власти запрещают нам находиться на улицах, где проезжает президент. Нас надо убрать с глаз долой, чтобы о нашем существовании не знали.

Еще мне стало известно, что этой молодой женщине тридцать лет и у нее имеется диплом специалиста по французской литературе. Когда год назад от нее отрекся муж, она не смогла устроиться на работу, потому что диплом получила несколько лет назад и опыта работы у нее не было. Ее бывший супруг оставил детей себе, а ее вышвырнул на улицу.

– Пусть они все будут прокляты, он и его семья! – этими словами она закончила свое повествование.

– А где ваши родственники?

– Мой единственный родственник – это Бог, Я хожу в мечеть, чтобы молиться Ему. Господь никогда не забывает угнетенных, рано или поздно он восстановит мои права.

Каждый раз, встречая таких женщин, я уходила от них опустошенной, чувствуя вину за то, что сама больше не страдаю, и отчаяние из за собственного бессилия.

 

* * *

 

Семейный терроризм, направленный против женщин, широко распространен в той или иной степени во всем мире. Но в некоторых странах он особенно ощутим. Например, в Пакистане, где больницы забиты женщинами, обожженными кислотой.

Одна моя знакомая рассказала как-то, что очень расстроилась после посещения больницы в Карачи. Она увидела человек десять женщин, на каждую из которых муж или его родственники плеснули кислотой по той лишь причине, что сочли ее недостаточно преданной, либо потому, что она родила девочку, а не мальчика.

Она видела, как билась в агонии молодая женщина. Ее тело было сплошь покрыто ожогами. У другой было обезображено лицо. У третьей – нся правая сторона тела с головы до ног. Моя знакомая говорила, что воспоминания об увиденном аде будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь.

Я наводила справки относительно этих фактов. Как я узнала, многих женщин облил кислотой муж либо это сделали его родственники, потому что хотели от них отделаться. Тех, кто не умер сразу, долго не отправляли в больницу. Многие женщины погибли только оттого, что своевременно не получили медицинскую помощь. После мужья уверяли, что женщины сами совершили это, поскольку сошли с ума.

Но драматизм подобного состоит не только я наличии шрамов от ожогов. Выжившие не выдвигают обвинения против злодея либо потому, что боятся быть отвергнутыми родными, которые могут посчитать себя опозоренными, либо потому, что небезосновательно опасаются за свою жизнь. Зачастую они не имеют другого выбора, кроме как вернуться к своему палачу. По возвращении женщина подвергается унизительному осмотру. Если она обезображена, ее ждет развод. Дома она может остаться только в том случае, если будет представлять для мужа хоть какой-то интерес в сексуальном плане.

Настоящей причиной этих якобы несчастных случаев являются материальные интересы мужа, его измена, появление второй жены, ссора с родственниками, рождение девочки вместо мальчика либо обыкновенный садизм. Хороший повод избавиться от надоевшей или слишком докучливой супруги. Отказ девушки выйти замуж за выбранного родителями мужчину тоже может привести к подобной жестокости.

В Пакистане, как и во многих других странах, проблемы женщин всегда остаются на заднем плане. Ожидать помощи от полиции бесполезно. Правосудие не на стороне женщин, и они сами очень хорошо это понимают.

 

* * *

 

Когда я с ужасом узнавала, как много несчастий выпадает на долю женщин во всем мире, моему возмущению не было предела. Что касается меня, то я могла только говорить и писать об этом.

Собирая материал для книги, я узнала, что теперь египетским женщинам разрешили инициировать развод с мужем. Однако брак по-прежнему расторгался на условиях, выгодных только мужчинам.

Так, египтянка, которая хочет развестись, оказывается перед неразрешимой дилеммой. Либо она представляет неопровержимые доказательства вины мужа, и тогда дело может тянуться годами, либо она ни в чем его не обвиняет, и в таком случае ей приходится отказаться от всех прав на имущество.

А вот египетские мужчины вольны разводиться когда угодно и в каких угодно ситуациях. Достаточно прийти один раз в суд, чтобы разорвать брак – без всяких юридических препятствий.

Закон всегда на стороне мужчины. В отличие от него, женщина, требующая развода, должна прибегать к помощи посредника, потому что не имеет права представлять в суде свои интересы. Если женщина уходит от мужа без его согласия, он вправе подать жалобу, обвиняя ее в нарушении египетского законодательства о семье, и она может потерять право на получение алиментов.

Моя знакомая Мона как-то призналась мне, что двадцать лет терпела жестокое обращение супруга. Она говорила, что он избивал ее всякий раз, когда оказывался без работы, а так как он был лентяем, такое случалось довольно часто. Едва ему стоило найти хоть какую-нибудь работу, он почти сразу ее терял из-за своей нерадивости.

– У меня шестеро детей, и я не знаю, куда мне с ними деваться, – жаловалась она.

Маи, женщина, живущая по соседству, сорока лет, замужем за жестоким алкоголиком, рассказала мне, что требует кхулу, то есть развод без указания вины мужа, и таким образом отказывается от всех прав на имущество. Она утверждает, что в противном случае процедура развода займет много времени, а шансы выиграть дело будут минимальными.

Что же должно произойти, чтобы чиновники приняли в расчет интересы женщин и признали за ними право разводиться, когда они сочтут это необходимым, как это делает большинство мужчин?

Ко всем уже имеющимся дискриминационным инструментам в последнее время добавилась возможность отречься от жен с помощью почтовых отправлений или SMS-сообщений. Официально развод также может быть оформлен при помощи электронной почты – это самый современный способ. Главное, чтобы судья установил аутентичность сообщения. Если заявление отправил муж, то он, конечно, подтвердит свое авторство. Прекрасный способ для мужчины избежать конфронтации со своей супругой в зале суда, тогда как женщина по закону не имеет возможности защитить себя. Что касается мужчины, то он совершает все необходимые формальности, используя систему электронной подписи.

Конечно, случаются бракоразводные процессы, которые требуют присутствия обоих супругов. Но это, как правило, происходит в том случае, когда развод инициирует женщина. Очень часто мужчина просто не приходит на судебное заседание. По его логике он уже отрекся от жены, несмотря на то что де-юре все еще считается ее мужем. Как показывает анализ, возможность женщины получить официальный развод и жить свободной по-прежнему зависит исключительно от доброй воли мужчины. В противном случае из-за пробелов в законодательстве и просто отсутствия здравого смысла женщина не может повторно выйти замуж, даже если долгое время живет одна.

 

* * *

 

Однако эти истории не самые страшные. Вот, к примеру, история Наджет. Она по происхождению алжирка, живет в Монреале с двумя своими детьми. Когда ее видишь, невозможно предположить, что с этой молодой женщиной с жизнерадостным выражением лица очень жестоко обращались. Ее душераздирающая история звучит, словно много раз повторяющийся припев к историям многих других женщин. Я познакомилась с Наджет, когда в 2009 году работала в страховой компании.

– Ты знаешь, Самия, твоя история в чем-то напоминает мою, – призналась она.

– Чем же? – поинтересовалась я.

– Мои родители держали меня в заточении с шестнадцати лет.

– Тоже из-за мужчины?

– Нет, потому что я не послушалась отца. Обо мне хорошо заботились, но мой отец был очень строг с дочерьми, хотя по-своему очень нас любил. Он часто повторял нам: «Я ни в чем вам не отказываю, кроме права выходить из дома одним».

Отец Наджет был не очень богатым человеком. Он работал на рынке, где ремонтировал разные вещи. Однажды мать попросила Наджет отнести ему записку. Дочь была горда тем, что собственными глазами увидит, как работает ее отец, хотя немного боялась его реакции. Придя на место, она сразу почувствовала, что отец охвачен гневом, хотя в тот момент он лишь сухо бросил:

– Немедленно возвращайся домой!

Наджет даже забыла передать ему записку, а вернувшись домой, закрылась в комнате, ни жива ни мертва от страха перед гневом отца.

– Мать поняла по моему заплаканному лицу, что реакция отца была ужасной. Она пообещала заступиться за меня и уверила, что волноваться мне не стоит.

Дальнейшие события подтвердили опасения Наджет. Сильно избив дочь, отец вынес свой не подлежащий обжалованию приговор:

– Это был последний раз, когда ты высунула нос из дома.

Он держал слово в течение пяти лет. Ей было запрещено посещать школу, гулять и даже навещать подружек.

Пять лет Наджет не видела солнечного света.

– Меня выпустили из заточения в день моего замужества. Мне пришлось согласиться на брак, так как это была единственная возможность освободиться.

– Ты все еще с этим мужчиной?

– Нет, я развелась и снова вышла замуж, за более зрелого человека. Вместе с ним мы и приехали в Канаду, – сказала она и заключила философски: – Жизнь полна сюрпризов, не так ли?

 

* * *

 

Попытки остановить террор по отношению к женщинам, которых кое-кто считает исчадиями ада, пока не приносят успеха. Когда террору становится тесно в рамках семьи, он выплескивается на общество.

Именно такие выводы напрашивались после моих встреч с брошенными на произвол судьбы женщинами. Постепенно я стала осознавать, каковы подлинный размах этой системы насилия и взаимосвязь между различными ее элементами.

Еще одна египтянка рассказала мне свою волнующую историю, наглядно демонстрирующую связь между внутрисемейной жестокостью, о которой не принято говорить, и жестокостью общества. Во время праздника Аид[11] в модном квартале Каира мужчины, среди которых были и дети старше десяти лет, разозлившись из-за нехватки мест в кинотеатре, бегали по улицам, вымещая свою злобу на подвернувшихся под руку женщинах. Сначала эта разъяренная стая напала на двадцатилетнюю женщину. Ее грубо лапали, срывали и раздирали одежду. Потом с криками: «А вот еще одна!» – мужчины бросились на новую жертву, которой, весьма потрепанной, лишь чудом удалось спастись, заскочив в проезжавшее мимо такси.

Подобная участь ждала всех женщин, которые в тот день, по неудачному для них стечению обстоятельств, оказались на этой улице, – вне зависимости от возраста, от того, было ли у них на голове покрывало или нет, шли ли они одни или в сопровождении кого-либо, были они в темном, широком кхимаре или в европейской одежде. Их окружали и начинали грубо щупать. В то время как пожилые хватали женщин за грудь, молодые залезали им под юбки, не оставляя без внимания ни одного квадратного сантиметра тела. Женщины кричали, чем еще больше распаляли агрессоров. Уличные торговцы с ужасом смотрели на происходящее, а тех из них, кто пытался вмешаться, избивали.

– Куда мы катимся? Целая страна сошла с ума! – говорила мне женщина, которая была свидетелем этого сумасшествия. – Правительство озабочено только тем, чтобы подольше оставаться у власти, у него нет времени на решение проблем женщин. А знаешь, как к этому отнеслось большинство мужчин, видевших акцию жестокости? Вот их слова: «Нечего было этим бабам шататься вечером по улицам на глазах у разъяренной толпы мужчин».

Как видите, опять то же самое. Женщины, видите ли, сами вызывали гнев кротких мужчин. Был один случай, вызвавший скандал: имам в проповеди заговорил о случаях изнасилований в Австралии. Он, в частности, сказал:

– Если вы оставляете на улице без присмотра мясо, не удивляйтесь, что его съедят коты.

 

* * *

 

Вышеизложенные события служат доказательством того, что традиционная мусульманская одежда никоим образом не служит женщине защитой. Есть на женщине покрывало или нет, она все равно является потенциальным объектом для агрессии. Я думаю, что псе эти куски ткани, прозрачные или нет, которые называются по-разному: хиджаб, никаб, тчадор, чадра или даже бурка, – это лишь один из инструментов, позволяющих держать женщин в узде. Кто-то вообще может постоянно находиться в стенах своего дома, когда деньги супруга освобождают женщину от необходимости выходить на улицу, но и это не спасает.

Почему никому не приходит в голову вместо покрывала для женщин ввести нечто наподобие комендантского часа для мужчин, не способных совладать со своими самыми низменными инстинктами? Именно к такому заключению я пришла, когда потеряла счет чинимым мужчинами притеснениям.

Логика поборников ислама не должна никого обманывать. Что касается их сомнительных аргументов, противоречащих закону, но, увы, действенных, то я вспоминаю типичную супружескую пару – такие пары можно теперь встретить во всех крупных метрополиях мира. Она – завернутая в чадру, изнемогающая от жары и унижений; он – налегке, одет в шорты, тенниску «Хилфигер» и кроссовки «Найк», с раздувшейся от самодовольства физиономией – идет на шаг впереди. Эта пара может жить и в Париже, и в Копенгагене, и в Нью-Йорке. Монреаль тоже не исключение.

Другой пример был подсказан мне подругой. Она с головы до ног закутана в плотную черную ткань, в то время как на нем только плавки. Не может такого быть, скажете? Увы, эту сцену подруга наблюдала на одном из популярных пляжей Лазурного берега.

Не так давно я узнала о том, что ношение покрывала, никаба, может привести к проблемам со здоровьем. Женщина, которая носит его постоянно, становится предрасположенной к легочным заболеваниям из-за большого количества вдыхаемого ею углекислого газа. А из-за недостатка солнечного света ее организм недополучает витамин D, и она рискует заработать остеопороз. Однако, несмотря на все приведенные аргументы не в пользу вуали, вопрос, носить ее или нет, я бы оставила открытым. Лично я вот уже несколько лет как отказалась от этого предмета одежды, но не уверена, что стоит вводить запрет на его ношение. Жизнь женщин и без этого состоит из одних запретов. Пусть уж они сами решают, нужно ли им это, при условии, что они получат доступ ко всей необходимой информации, чтобы ясно понимать, чем это может обернуться.

 

Нефть, разбавленная кровью

 

 

 

Несколько лет назад в Алжире произошел массовый террористический акт, ставший апогеем жестокости. До сих пор мир ничего не знал об этом кровавом преступлении ввиду эффективных и слаженных действий по его сокрытию.

Поводом для совершения преступления послужила защита чести, за которую женщины всегда платят высокую цепу.

В квартале Ель-Хайша городка Хасси-Мессауд[12] в скромных домах проживали тридцать девять женщин с детьми, но без мужчин. В зловещую ночь на 13 июля 2001 года целая орда – около трех сотен разъяренных мужчин, – подстрекаемая имамом квартала, собралась, чтобы покарать и прогнать этих блудниц. У мужчин было значительное численное преимущество, что делало всякое сопротивление бесполезным. Ничем не рискуя, обезумевшие фанатики захватили женщин, сначала стали угрожать им и оскорблять, а потом принялись насиловать, избивать и калечить с крайней жестокостью.

Выкрикивая «Аллах Акбар!» – «велик Господь!», изверги ни перед чем не останавливались. Лица и тела многих женщин были изуродованы. Других раздевали донага и тащили волоком по улице на виду у испуганных обитателей этого злосчастного квартала. Нескольких похоронили живьем. С ненавистью варвары утверждали, что таким образом они очищают свою землю от позорящих имя Бога слуг сатаны.

Большинство этих женщин приехали в Хасси-Мессауд из северной части страны, чтобы работать в иностранных нефтяных компаниях в качестве обслуживающего персонала. В глазах фанатиков одинокие женщины, тем более работающие на иностранцев, не заслуживают снисхождения, потому что все без исключения являются проститутками, которых надо предавать жестокой смерти.

 

* * *

 

Впоследствии виновники этого злодеяния предстали перед судом, но кровавые варвары так и не понесли заслуженного наказания. Большинство из них были оправданы.

Почти все выжившие женщины, подвергшиеся невыносимому давлению и запугиваниям со стороны родственников преступников, предпочли не подавать жалоб.

Три женщины – Рахмуна, Фатиха и Надия – все-таки подняли голову, они выступили против своих мучителей и не пропустили ни одного судебного заседания. Имена этих женщин не должны быть забыты. Именно на этих троих смотрели с ненавистью, словно палачами были они, а не озверевшие мужчины, к которым относились, тем не менее, как к пострадавшим, как к жертвам.

Рахмуна, мать троих детей, прошла по улицам, выкрикивая, что мучители убили в ней желание жить и что она хочет умереть. На улице возле здания суда она громко кричала, что законы существуют только во благо мужчин, а женщины не имеют права на справедливый суд. Что теперь стало с Рахмуной? Этого, судя по всему, никто не знает.

Но самой упрямой среди пострадавших оказалась Фатиха. Оставив ребенка на попечение родственников мужа, она ходила из города в город в западной части страны с одной лишь целью – показать, что не она, а агрессоры-извращенцы должны испытывать стыд за содеянное. Во время заседаний суда Фатиха задавала вопросы, которые не требовали ответов:

– Как я могу простить человека, который противоестественным образом насиловал меня – ручкой метлы, или того, кто истерзал мои груди? Разве Надия может смириться с тем, что ее жестоко пытали и насиловали? Разве Рахмуна может забыть, что молодые люди возраста ее сыновей раздвигали ей ноги и раздирали половые органы?

Фатиха уговорила своих товарок по несчастью подписать письмо президенту республики, умоляя его вмешаться, ускорить разбирательство и наказать тех, кто разрушил жизнь тридцати девяти женщинам. Но президент даже не удостоил их ответом. Фатиха считает, что совершенное ночью в Хасси-Мессауде преступление стало национальным позором для Алжира и красноречиво свидетельствует о том, что положение алжирских женщин хуже некуда.

Невинно пострадавшие жертвы этого по сей день не наказанного преступления так и не смогли вернуться домой. Защитники преступников позаботились о том, чтобы рассказать родственникам, будто бы их дочери, сестры или матери находились в публичном доме и что люди, напавшие на них, просто хотели очистить свой квартал от разврата. Увы, по родственники, похоже, склонны были верить именно подобным россказням.

В этой ужасной драме меня больше всего смущает тот факт, что алжирское правительство в течение нескольких лет делало все, чтобы не всплыли подробности дела и затянулось вынесение приговора.

Неужели эти тридцать девять несчастных заслуживают такого отношения? Или представители власти тоже сочли их виноватыми? Одно только было сделано быстро – прокурор инициировал повторное разбирательство, потому что первый вынесенный судом приговор оказался очень скандальным. Чтобы исключить давление, второй процесс проходил в другом городе.

Этот процесс должен был стать показательным, так как событиям 13 июля 2001 года предшествовала целая серия подобных преступлений. Это были жестокие нападения на живущих самостоятельно женщин в таких крупных алжирских городах, как Уаргла, Ремши, Бордж, Тебесса. Виновники этих преступлений остались безнаказанными.

Я очень сомневаюсь, что цель всех неоправданно затянутых юридических процедур – защита женщин. Просто правительство старалось любой ценой избежать огласки и вмешательства журналистов, в особенности иностранных, чтобы не навредить имиджу процветающей нефтедобывающей компании.

 

* * *

 

Каждый раз, когда совершаются преступления против женщин, «добрые» люди с молчаливого согласия правительства объявляют жертв этих преступлений проститутками. Дескать, агрессоры и убийцы вовсе не преступники, а порядочные отцы семейств, которые борются за моральную чистоту в своем городе, наказывая грешниц. Такие безапелляционные заявления до сих пор мешают обществу поднимать голос в защиту женщин.

Преступление, совершенное 13 июля 2001 года, уникально только своей высшей степенью жестокости. Нечто подобное совершается часто. Так, я вспоминаю период кровавого террора, когда я еще жила в Алжире. Я помню свидетельства некоторых женщин, которым пришлось с этим столкнуться. Одна из свидетельниц рассказывала, что террористы получали удовольствие, подвергая женщин пыткам. Когда они удовлетворяли свою похоть, то разбивали пустые бутылки и заставляли женщин садиться на осколки.

Теперь бывшие жертвы террористов живут в алжирских социальных центрах и приютах в полном забвении, потому что семьи, из которых они были похищены, отказались принимать их обратно.

 

* * *

 

Почему так получается, что люди, прикрываясь исламом, совершают недостойные поступки в надежде попасть в рай, где их будут ублажать семьдесят гурий?[13] Семьдесят! Почему же практикуется подобное отношение к женщине, если сам ислам требует от правоверных мусульман заботиться о них? Ведь это их матери, жены, сестры и дочери, хранительницы домашнего очага! Ислам признал за женщинами такие же права, как и за мужчинами, но последние трактуют положения религии в свою пользу. Это способствует не движению человечества вперед, а его деградации.

В то лето 2007 года, став свидетельницей множества случаев плохого отношения к женщинам и злонамеренности мужчин, я не находила себе места от праведного гнева. Благоразумие подсказывало мне, что следует направить свое внимание на другое, но мне никак не удавалось забыть о случаях дискриминации женщин при распределении прав и обязанностей.

Почему переход от худшего к лучшему совершается так медленно? Почему женщинам бороться за свои права всегда мешают негуманные традиции?

Везде и всегда презрение к женщине имеет религиозные корни. Право мужчин распоряжаться судьбой женщин по своему усмотрению, по их словам, освящено свыше. Возможность по-разному толковать священные тексты часто позволяет мужчинам использовать их с выгодой для себя.

В основе таких мировых религий, как иудаизм, христианство и ислам, лежат положения Торы – писания, которому не одна тысяча лет. Все эти религии отводят женщине второстепенную роль, отдавая ее под власть мужчины, ограничивая ее права на получение информации и сводя ее социальную роль к рождению и воспитанию детей.

Однако, изучая основные религии Земли, мне удалось установить, что основополагающие принципы ислама не являются в большей степени дискриминационными по отношению к женщинам, чем положения других религий. Скорее наоборот. Коран и хадисы[14] особенно подчеркивают необходимость уважительного отношения к матерям, супругам и дочерям. Таким образом, если в современном мусульманском мире женщин унижают, то только из-за того, что люди не следуют заветам веры. Да и к религии это не имеет никакого отношения. Просто для некоторых мужчин очень удобно относиться к жене как к рабыне, которую можно эксплуатировать и вымещать на ней свою злобу.

 



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-21; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.215.177.171 (0.018 с.)