Чтоб умный, бодрый наш народ. Хотя по языку нас не считал за немцев. . С национальным - странно что-то.

Чтоб умный, бодрый наш народ

Хотя по языку нас не считал за немцев.

"Как европейское поставить в параллель

С национальным - странно что-то!

Ну как перевести мадам и мадмуазель?

Ужли сударыня!!" - забормотал мне кто-то.

Вообразите, тут у всех

На мой же счет поднялся смех.

"Сударыня! Ха! ха! ха! ха! прекрасно!

Сударыня! Ха! Ха! ха! ха! ужасно!" -

Я, рассердясь и жизнь кляня,

Готовил им ответ громовый;

Но все оставили меня. -

Вот случай вам со мною, он не новый;

Москва и Петербург - во всей России то,

Что человек из города Бордо,

Лишь рот открыл, имеет счастье

Во всех княжен вселять участье;

И в Петербурге и в Москве,

Кто недруг выписных лиц, вычур, слов кудрявых,

В чьей по несчастью голове

Пять, шесть найдется мыслей здравых

И он осмелится их гласно объявлять, -

Глядь...

 

 

 

В монологе о «французике из Бордо» , одном из самых важных в комедии, Чацкий описывает смешную и жалкую сцену: некоего, ничтожного господина - «французика» , приехавшего в Россию («к варварам» ) на заработки, облепили восторженные дамы, «тоска, и оханье, и стон» которых дали ему возможность чувствовать себя маленьким царьком. Московское общество жалкая пародия на французское. Монолог Чацкого о французике из Бордо прекрасное тому подтверждение: "Приехал и нашел, ҹто ласкам нет конца; Ни звука русского, ни русского лица Не встретил: будто бы в отеҹестве с друзьями ".Центральным в третьем действии является монолог главного героя о “французике из Бордо”. В нем он обличает русское общество, которое во всем старается подражать иностранному. Оно преклоняется перед приезжими из Европы, которые у себя на родине считаются обычными людьми и ничего особенного из себя не представляют, в России же они чуть ли не боги. Чацкий поражается, насколько дворянское общество отдалилось от народа. Он призывает не копировать иностранцев, “чтоб умный, бодрый наш народ хотя б по языку нас не считал за немцев”. Из европейской культуры можно позаимствовать самое важное и нужное, но не все подряд. По мнению Чацкого, было бы лучше “хоть у китайцев бы.. . несколько занять премудрого у них незнанья иноземцев*. Но фамусовское общество высмеивает его взгляды, для этих людей ближе обращение “мадам и мадемуазель”, чем “сударыня”.

 

 

Действие IV, явление 14.

 

Не образумлюсь... виноват,

И слушаю, не понимаю,

Как будто все еще мне объяснить хотят.

Растерян мыслями... чего-то ожидаю.

 

(С жаром.)

 

Слепец! я в ком искал награду всех трудов!

Спешил!.. летел! дрожал! вот счастье, думал, близко.

Пред кем я давиче так страстно и так низко

Был расточитель нежных слов!

А вы! о Боже мой! кого себе избрали?

Когда подумаю, кого вы предпочли!

Зачем меня надеждой завлекли?

Зачем мне прямо не сказали,

Что все прошедшее вы обратили в смех?!

Что память даже вам постыла

Тех чувств, в обоих нас движений сердца тех,

Которые во мне ни даль не охладила,

Ни развлечения, ни перемена мест.

Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно!

Сказали бы, что вам внезапный мой приезд,

Мой вид, мои слова, поступки - все противно, -

Я с вами тотчас бы сношения пресек

И перед тем, как навсегда расстаться,

Не стал бы очень добираться,

Кто этот вам любезный человек?..

 

(Насмешливо.)

 

Вы помиритесь с ним, по размышленьи зрелом.

Себя крушить, и для чего!

Подумайте, всегда вы можете его

Беречь, и пеленать, и спосылать за делом.

Муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей -

Высокий идеал московских всех мужей. -

Довольно!.. с вами я горжусь моим разрывом.

А вы, сударь отец, вы, страстные к чинам:

Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,

Я сватаньем моим не угрожаю вам.

Другой найдется, благонравный,

Низкопоклонник и делец,

Достоинствами, наконец,

Он будущему тестю равный.

Так! отрезвился я сполна,

Мечтанья с глаз долой - и спала пелена;

Теперь не худо б было сряду

На дочь и на отца

И на любовника-глупца,

И на весь мир излить всю желчь и всю досаду.

С кем был! Куда меня закинула судьба!

Все гонят! все клянут! Мучителей толпа,

В любви предателей, в вражде неутомимых,

Рассказчиков неукротимых,

Нескладных умников, лукавых простяков,

Старух зловещих, стариков,

Дряхлеющих над выдумками, вздором, -

Безумным вы меня прославили всем хором.

Вы правы: из огня тот выйдет невредим,

Кто с вами день пробыть успеет,

Подышит воздухом одним,

И в нем рассудок уцелеет.

Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.

Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,

Где оскорбленному есть чувству уголок!..

Карету мне, карету!