И. Кашкин. Роберт льюис стивенсон

ГЛАВА VII. МЕСТЬ ДИКА

На следующее утро Дик встал до рассвета, оделся как можно лучше, воспользовавшись гардеробом лорда Фоксгэма, и, наведавшись о Джоанне, пошел погулять, чтобы умерить свое нетерпение.

Он побродил среди солдат, облачавшихся в свои доспехи при свете зимней зари и красном блеске факелов; вышел в поле, обошел аванпосты и направился один в замерзший лес, дожидаясь восхода солнца.

Мысли его были покойны и счастливы; он не жалел о потере скоротечной благосклонности герцога. Имея такую жену, как Джоанна, и такого покровителя, как лорд Фоксгэм, он мог смотреть на свое будущее с надеждой. О прошлом он сожалел мало.

Он шел, погруженный в размышления, а утренняя заря разгоралась все торжественней и ярче, и резкий ветерок вздымал морозную снежную пыль. Он повернулся, чтобы идти домой, и вдруг заметил какого-то человека за деревом.

— Стой! — крикнул Дик. — Кто идет?

Человек вышел из-за дерева и взмахнул рукой, как немой. Хотя он был в одежде пилигрима и на лицо его был опущен капюшон, Дик мгновенно узнал сэра Дэниэла.

Дик шагнул к нему, обнажив меч. А рыцарь, сунув руку за пазуху, словно для того, чтобы выхватить спрятанное там оружие, спокойно ожидал его приближения.

 

— Ну что, Дикон, — сказал сэр Дэниэл, — как же ты думаешь поступить? Неужели ты нападешь на побежденного?

— Я не посягал на вашу жизнь, — ответил юноша. — Я был вашим верным другом до тех пор, покуда вы не захотели убить меня. О, как жадно мечтали вы о моей смерти!

— Только из самозащиты, — ответил рыцарь. — А теперь, мальчик, вести об этой битве и присутствие молодого горбатого дьявола в моем собственном лесу окончательно меня сломили. Я пойду в Холивуд, и его святые стены защитят меня. Потом отправлюсь за море, захватив с собой все, что возможно, и начну новую жизнь в Бургундии или во Франции.

— Вам нельзя в Холивуд, — сказал Дик,

— Как так нельзя? — спросил рыцарь.

— Послушайте, сэр Дэниэл, сегодня — день моей свадьбы, — сказал Дик,

— и солнце, которое сейчас взойдет, озарит самый светлый день моей жизни. Вашей жизнью вы должны заплатить и за смерть моего отца и за попытку убить меня. Но и сам я натворил достаточно. Я был причиной смерти многих людей… И в этот счастливый день я не хочу быть ни судьей, ни палачом. Если бы вы были самим дьяволом, я не поднял бы на вас руки. Просите прощения у бога, а я щедро дарую вам свое. Но в Холивуд я вас не пущу. Я стою за Йорк и не позволю шпионам проникнуть в наше войско. Если вы сделаете хоть один шаг, я крикну и прикажу ближайшему часовому схватить вас.

— Ты издеваешься надо мной! — сказал сэр Дэниэл. — Только Холивуд может спасти меня.

— Это уже не мое дело, — ответил Ричард. — Идите на восток, на запад, на юг, но на север я вас не пущу. Холивуд для вас закрыт. Уходите и не пытайтесь вернуться, ибо, едва вы уйдете, я предупрежу все наши караулы, и они будут так зорко следить за каждым пилигримом, что, будь вы сам дьявол, вам не удастся пройти.

— Ты обрекаешь меня на гибель, — мрачно сказал сэр Дэниэл.

— Нет, не обрекаю, — ответил Ричард. — Если вам хочется испытать свою отвагу, вызывайте меня на поединок. И пусть это — предательство по отношению к моей партии, я приму ваш вызов. Я буду биться с вами один на один и никого не позову на помощь. Так, с чистой совестью, я отомщу за своего отца.

— Ну да, — сказал сэр Дэниэл, — у тебя длинный меч, а у меня всего кинжал!

— Я полагаюсь только на милость неба, — ответил Дик, швыряя свой меч в снег. — А теперь, если ваш злой рок приказывает вам, — выходите! И если будет угодно всемогущему, я скормлю ваши кости лисицам.

— Я только испытывал тебя, Дик, — ответил рыцарь, выдавив из себя подобие смеха. — Я не хочу проливать твою кровь.

— Ну тогда уходите, пока не поздно, — ответил Шелтон. — Через пять минут я позову часовых. Я и так слишком терпелив. Если бы вы оказались на моем месте, а я на вашем, я бы уже давно был связан по рукам и ногам.

— Хорошо, Дикон, я уйду, — ответил сэр Дэниэл. — Когда мы снова встретимся, ты пожалеешь, что поступил со мной так жестоко.

С этими словами рыцарь повернулся и побрел прочь, в лесную чащу. Дик со странным, смешанным чувством наблюдал, как сэр Дэниэл шел, быстро и осторожно, все время бросая злобные взгляды на юношу, который пощадил его и которому он тем не менее не доверял.

Вот он подошел к чаще, густо переплетенной зеленым плющом и непроницаемой для взора даже зимой. Внезапно раздался короткий, чистый звук спущенной тетивы. Пролетела стрела, и с громким, сдавленным криком боли и гнева тэнстоллский рыцарь взмахнул руками и упал лицом вниз. Дик подбежал к нему и поднял его. Страшная гримаса пробежала по лицу, все тело корчилось в судорогах.

— Стрела черная? — задыхаясь, спросил он.

— Черная! — торжественно ответил Дик.

И прежде чем он успел прибавить хоть слово, отчаянная боль пронзила раненого с головы до ног; он дернулся в руках Дика последний раз, и, когда боль утихла, душа его безмолвно отлетела. Юноша осторожно положил его на снег и принялся молиться за нераскаянную, грешную душу. Пока он молился, взошло солнце и реполовы запели в плюще.

Поднявшись, Дик увидел, что в нескольких шагах позади него стоит на коленях и молится другой человек. С обнаженной головой ждал Дик конца этой молитвы. Человек молился долго, склонив голову и закрыв лицо руками. Рядом с ним лежал лук, и Дик догадался, что это стрелок, убивший сэра Дэниэла.

Наконец он поднялся, и Дик узнал Эллиса Дэкуорта.

— Ричард, — торжественно сказал он, — я слышал ваш разговор от слова до слова! Ты избрал лучшую долю и простил. Я избрал худшую — и вот лежит прах моего врага. Молись за меня!

И он сжал его руку.

— Сэр, — сказал Ричард, — я охотно буду молиться за вас, но не знаю, помогут ли вам мои молитвы. Если месть, которой вы так долго жаждали, теперь огорчает вас, подумайте, не лучше ли простить тех, кто еще остался в живых? Хэтч убит, бедняга, хотя я вовсе не хотел его убивать. Вот лежит труп сэра Дэниэла… Умоляю вас, пощадите хоть священника!

Глаза Эллиса Дэкуорта сверкнули.

— Дьявол еще силен во мне! — сказал он. — Но будь спокоен: черная стрела никогда больше не просвистит в воздухе; братство наше распалось. Те, кого мы не успели убить, мирно кончат свою жизнь в срок, определенный небом. А ты ступай навстречу своей счастливой судьбе и забудь о злосчастном Эллисе.

ГЛАВА VIII. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Около девяти часов утра лорд Фоксгэм повел свою воспитанницу, снова одетую так, как подобает ее полу, и сопровождаемую Алисией Райзингэм, в холивудскую церковь. Ричард Горбатый с омраченным заботой лицом пересек им дорогу и остановился перед ними.

— Это и есть та девушка? — спросил он. Когда лорд Фоксгэм ответил утвердительно, он продолжал: — Невеста, поднимите головку, дайте мне взглянуть на ваше лицо.

Он угрюмо поглядел на нее.

— Вы прекрасны, — наконец промолвил он, — и, как мне рассказывали, богаты. Что, если я предложу вам брак, более подходящий для девушки вашей наружности и вашего происхождения?

— Милорд герцог, — ответила Джоанна, — если угодно вашей милости, я хотела бы выйти за сэра Ричарда.

— Почему? — резко спросил он. — Выходите за того человека, которого я назову вам, и вы сегодня же станете леди, а он лордом. А сэр Ричард, — позвольте мне сказать откровенно, — умрет сэром Ричардом.

— Я прошу у неба только одной милости, милорд: дать мне возможность умереть женой сэра Ричарда, — ответила Джоанна.

— Посмотрите, милорд! — сказал Глостер, обращаясь к лорду Фоксгэму. — Вот странная пара. Когда я предложил юноше выбрать себе награду, он попросил помиловать старого пьяного моряка. Я предостерегал его, но он упорствовал в своей глупости. «На этом кончатся мои милости», — сказал я. А он ответил мне с дерзкой самоуверенностью: «Мне придется смириться с потерей ваших милостей». Ну что ж! Так тому и быть!

— Он так сказал? — воскликнула Алисия. — Хорошо сказано, укротитель львов!

— А это что за девушка? — спросил герцог.

— Это пленница сэра Ричарда, — ответил лорд Фоксгэм, — госпожа Алисия Райзингэм.

— Выдайте ее замуж за надежного человека, — сказал герцог.

— Я имел в виду своего родственника Хэмли, если будет угодно вашей милости, — ответил лорд Фоксгэм. — Он хорошо послужил нашему делу.

— Одобряю ваш выбор, — сказал Ричард. — Пусть они поскорее обвенчаются… Скажите, прекрасная девушка, вы хотите выйти замуж?

— Милорд герцог, — сказала Алисия, — если это человек честный и не урод…

Тут она растерялась, и язык прилип к ее гортани.

— Он не урод, сударыня, — спокойно сказал Ричард. — Я единственный горбун во всей армии; все остальные сложены хорошо… Леди и вы, милорд, — внезапно сказал он с преувеличенной любезностью, — не сочтите меня невежливым, если я покину вас. В военное время вождь не может распоряжаться своим временем.

И с изящным поклоном он удалился в сопровождении своей свиты.

— Увы, — вскричала Алисия, — я погибла!

— Вы его не знаете, — ответил лорд Фоксгэм. — Это пустяки, он тут же забыл ваши слова.

— В таком случае он цвет рыцарства! — сказала Алисия.

— Нет, просто он думает о другом, — ответил лорд Фоксгэм. — Однако не будем больше мешкать.

В церкви их ждал Дик в сопровождении нескольких молодых людей. Там его обвенчали с Джоанной. Когда, торжественно-счастливые, они вышли на мороз и на солнце, армия уже тянулась по дороге. Среди коней, двигающихся от аббатства, среди целого леса коней развевалось знамя герцога Глостера. За знаменем, окруженный закованными в сталь рыцарями, ехал честолюбивый, смелый, жестокосердый горбун навстречу своему короткому царствованию и вечному позору. Но свадебное шествие свернуло в другую сторону, и вскоре гости уселись за стол и предались своему веселью без разгула. Отец-эконом угощал гостей и сидел за столом вместе с ними. Хэмли, забыв о ревности, принялся ухаживать за Алисией, к полному ее удовольствию. Под пение труб, под лязг оружия, под топот лошадей уходившей армии Дик и Джоанна сидели рядом, любовно держась за руки, и со всевозрастающей нежностью глядели друг другу в глаза.

С тех пор грязь и кровь этой буйной эпохи текла в стороне от них. Вдали от тревог жили они в том зеленом лесу, где возникла их любовь.

А в деревушке Тэнстолл в довольстве и мире, быть может, излишне наслаждаясь элем и вином, проживали на пенсии два старика. Один из них всю жизнь был моряком и до конца своих дней продолжал оплакивать своего матроса Тома. Другой, человек бывалый и повидавший виды, под конец жизни сделался набожным и благочестиво скончался в соседнем аббатстве под именем брата Гонестуса. Так исполнилась заветная мечта Лоулесса: он умер монахом.

 

Есть на севере Британского острова суровая, скалистая, неплодородная страна - Шотландия. Она невелика и немноголюдна. Живет в ней бедный, упорный, мужественный и свободолюбивый народ.

Шотландцы часто вышивают на своих флагах цветы вереска и чертополоха. Вереск - это скромный убор прибрежных пустошей и горных склонов Шотландии; чертополох - это воплощение жизненной силы. Недаром растоптанный, но живой репей-татарник напомнил Льву Толстому о непобежденном и в поражении Хаджи-Мурате, уроженце другой горной страны - Дагестана.

Шотландцы тоже веками боролись за свою независимость, боролись с англичанами. Когда они терпели поражение, - а это случалось часто, - они уходили за море. В средние века шотландцев много было в гвардии французского короля Людовика XI, о чем рассказывает Вальтер Скотт в романе «Квентин Дорвард». Позднее их можно было встретить и в России, на службе у Петра I, а потом и в Северной Америке и в колониях.

Постепенно англичане прибрали Шотландию к рукам. Крупные землевладельцы южной Шотландии договаривались с крупными фабрикантами Англии, а горные шотландцы победнее - те и дома, и особенно в колониях, становились наемниками английских богачей - инженерами, чиновниками, военными. Многие из них теряли связь со своей страной, забывали свой, шотландский язык, но большинство сохраняли любовь ко всему родному.

Не умирало и искусство Шотландии: чудесные песни ее, известные у нас в переложениях Бетховена, древние сказания о героях, старинные пограничные баллады, а позднее стихи и песни Бернса, романы Вальтера Скотта.

В богатой Англии, где властвовали деньги, торгашеский обман, лицемерие закона, условностей и приличий, - там развилась обширная обличительная литература, социально-бытовой роман с широкой картиной современной жизни. Английские романисты прослеживали сложные социальные связи, рисовали сложные и противоречивые характеры, но все это умерялось духом компромисса и типично английским юмором.

В Шотландии литература была одним из средств сохранения национального своеобразия. Писатели обращались к истории, к славному прошлому шотландского народа. Писатели стремились выявить и сохранить то, что им дорого было в характере шотландца, часто доводя эти черты до крайности: несгибаемое упорство - до упрямства, прямоту - до резкости, честность - до щепетильности, чувство собственного достоинства - до заносчивости, дружелюбие - до наивной доверчивости, наконец, пережитки феодальной верности своему племени, клану - до слепого послушания. А рассудочная религия протестантизма, пренебрегавшая церемониями и чинопочитанием, заставляла шотландца больше заботиться о борьбе добра и зла в земном человеке.

Все эти черты унаследовал от своего народа и Роберт Льюис Стивенсон. Не досталось ему в удел только физической выносливости его сородичей.

«Детство мое, по правде сказать, было безрадостное, - вспоминает Стивенсон. - Жар, бред, бессонница, тягостные дни, нескончаемые ночи». Мальчик болел; казалось, что он не выживет. Маленького Стивенсона тянуло к простым вещам деятельной жизни. Вот как он описывает сокровища своих детских лет:

 

Те орехи, что в красной коробке лежат,

Где я прячу моих оловянных солдат,

Были собраны летом; их няня и я

Отыскали близ моря, в лесу, у ручья.

А вот этот свисток (как он звонко свистит!)

Нами вырезан в поле у старых ракит;

Я и няня моим перочинным ножом

Из тростника его мастерили вдвоем.

Этот камень большой с разноцветной каймой

Я едва дотащил, весь иззябнув, домой;

Было так далеко, что шагов и не счесть...

Что отец ни тверди, а в нем золото есть!

Но что лучше всего, что как царь меж вещей

И что вряд ли найдется у многих детей -

Стамеска! - у ней рукоять, лезвие...

Настоящий столяр подарил мне ее!

(Перев. В. Брюсова)

Но болезнь приковывала его к «Стране кровати».

Когда я много дней хворал,

На двух подушках я лежал,

И, чтоб весь день мне не скучать,

Игрушки дали мне в кровать.

Своих солдатиков порой

Я расставлял за строем строй,

Часами вел их на простор -

По одеялу, между гор.

Порой пускал я корабли;

По простыне их флоты шли;

Брал деревяшки иногда

И всюду строил города.

А сам я был как великан,

Лежащий над раздольем стран -

Над морем и громадой скал

Из простыни и одеял!

(Перев. В. Брюсова)

Любимым занятием Стивенсона в детстве был кукольный театр, который открывал ему чудесный, заманчивый и недоступный мир и формировал фантазию будущего писателя.

Роберт Льюис родился в 1850 году. Он был сыном и внуком шотландских инженеров, знаменитых строителей маяков. Он и сам рассчитывал стать борцом с морской стихией, спасителем кораблей, с трудом пробирающихся сквозь туманы и бури среди гибельных отмелей и скал. Он готовился к этому; написал работу о новом источнике перемежающегося света для маяков-мигалок; изучал влияние лесов на береговые туманы. Но слабые легкие, а потом и открывшаяся у него чахотка заставили его не бороться с шотландскими туманами, а по предписанию врачей бежать от них в теплый климат Южной Франции.

Когда ему становилось лучше, он брел пешком за вьючным осликом по дорогам Франции, плавал в лодке по рекам и каналам Бельгии и Голландии. Первой из напечатанных книг Стивенсона и стал рассказ об этих его путешествиях. Семейные обстоятельства заставили его совершить еще одну, трудную по тем временам, поездку в Северную Америку, где он пересек всю страну и добрался до Калифорнии. Но после этого болезнь резко обострилась, врачи отослали его на высокогорный швейцарский курорт Давос, и остаток своей недолгой жизни (он умер в возрасте 44 лет) Стивенсон провел в борьбе со страшной болезнью, мужественно преодолевая вызванную ею слабость и беспомощность.

Он мечтал быть путешественником, солдатом, строителем жизни, а сам был годами прикован к постели. Вместо участия в настоящей войне Стивенсон вынужден руководить войнами игрушечных солдатиков, которыми он развлекает своего маленького пасынка Ллойда Осборна. На темном и низком чердаке своего домика в Давосе он при свете свечи играет с пасынком в солдатики и неделями с увлечением проводит какую-нибудь сложную операцию по всем правилам настоящей войны. Пол расчерчен мелом наподобие карты, устроены горы, реки, дороги и шоссе, болота и заболоченные, нездоровые зоны, проходя через которые войска теряют известный процент заболевших солдат. Учтены относительная скорость передвижения пехоты и конницы, влияние погоды, обеспеченность снабжением; издаются приказы, бюллетени, газеты, причем один «редактор» за разглашение военной тайны был даже повешен «генералом Осборном», и взамен его газеты стал выходить другой, менее болтливый орган. Словом, эта комнатная война велась ими всерьез.

Точно так же вместо постройки настоящих городов или маяков Стивенсон учил своего пасынка строить «город из деревяшек».

 

Бери деревяшки и строй городок:

Дома и театры, музеи и док.

Пусть дождик прольется и хлынет опять:

Нам весело дома дворцы созидать!

Диван - это горы, а море - ковер.

Мы город построим близ моря, у гор.

Вот мельница, школа, здесь - башня, а там

Обширная гавань - приют кораблям.

Дворец на холме и красив и высок:

С террасой широкой, он сам городок;

Пологая лестница сверху ведет

До моря, где в бухте собрался наш флот.

Идут корабли из неведомых стран;

Матросы поют про седой океан

И в окна глядят, как по залам дворца

Дары из-за моря несут без конца.

(Перев. В. Брюсова)

Из подобной игры возник и «Остров Сокровищ» - книга, сделавшая Стивенсона знаменитым.

А случилось это так. Однажды Стивенсон нарисовал для пасынка карту воображаемого острова, потом вокруг карты стало складываться повествование о людях, посетивших этот остров. В ход пошли рассказы моряков, бакенщиков, маячных сторожей, которые Стивенсон слышал в детстве, сопровождая отца в его инспекционных поездках по маякам. К юному слушателю присоединился старый, и это именно он, отец Стивенсона, подсказал содержимое пиратского сундука, название корабля капитана Флинта. Так реальные вещи: карта, сундук - породили вымышленную повесть о пиратах, память о которых еще жива была в Англии времен Стивенсона.

Пиратство широко развилось на протяжении вековых войн главных морских держав того времени: Англии и Испании. Особенно рьяно грабили английские пираты испанские караваны, доставлявшие заморское золото из Мексики, Перу, Вест-Индии. Во время войны такой узаконенный грабеж вели так называемые каперы, совершавшие свои набеги под английским флагом. Но англичане не хотели приостанавливать этот выгодный промысел и на время перемирий. Они снаряжали уже не под своим флагом так называемых корсаров, действовавших по принципу «не пойман - не вор». Английские короли милостиво принимали от них добычу и бесстыдно открещивались от них, если тем случалось попасть в беду. Некоторые из таких корсаров становились мстителями за себя и защитниками обиженных (это подсказало Куперу образ его «Красного корсара»), но чаще, оказавшись вне закона, эти отверженные пополняли ряды пиратов, разбойничавших уже за свой страх и риск. Выкинув черный флаг с черепом и костями, они не давали проходу и своим, английским, торговым судам и позднее доставили много забот английскому правительственному флоту, прежде чем были им истреблены. Стивенсон показывает не пиратов этого героического периода, а лишь осколки пиратства, грабителей-мародеров, которые ищут и вырывают друг у друга сокровища, накопленные знаменитыми грабителями прошлого - Морганом, Флинтом и другими. Таков и бывший соратник Флинта - одноногий Джон Сильвер.

Но приключения этих пиратских последышей - это только внешняя сторона книги. Основная мысль ее - это победа добра над злом, причем побеждает не грубая сила, не коварная хитрость и вероломная жестокость Сильвера, который внушает всем окружающим непреоборимый страх, а смелость слабого, но уверенного в своей правоте, еще не испорченного жизнью мальчика.

Однако, осуждая зло, Стивенсон не может скрыть восхищение перед энергией и живучестью одноногого калеки Сильвера. Он его щадит. В конце книги, урвав свою долю, Сильвер скрывается и тем самым избегает наказания. "О Сильвере мы больше ничего не слыхали. Отвратительный одноногий моряк навсегда ушел из моей жизни. Вероятно, он отыскал свою чернокожую женщину и живет где-нибудь безбедно вместе с ней и со своим попугаем».

«Черная стрела» написана была много позднее, когда Стивенсон стал уже признанным детским писателем и приобрел опыт исторического романиста как автор двух книг о Давиде Бальфуре: «Похищенный» и «Катриона». История Бальфура писалась по семейным преданиям о сравнительно недавнем прошлом, а в «Черной стреле» Стивенсон отступает далеко назад, в XV век, в эпоху так называемых войн Алой и Белой Розы. Это была война двух знатных фамилий - Йорков и Ланкастеров, претендовавших на английский престол, и свое название она получила от алой и белой роз, украшавших гербы каждой из враждующих сторон. В соперничество претендентов вовлечены были их сторонники - феодальные бароны - со своими свитами и челядью, затем целые наемные армии и силой согнанные толпы народа. Война эта велась с переменным успехом целых 30 лет, она сопровождалась жестокими насилиями и грабежами и надолго истощила страну. Города и деревни, которые не ждали добра ни от одной из враждующих партий, принимали все меньше участия в этой корыстной и братоубийственной войне. Народ призывал «чуму на оба ваши дома», ограничиваясь самообороной или мстя феодалам за их насилия, как мстит в «Черной стреле» предводитель вольных стрелков Джон Мщу-за-всех.

В своем романе Стивенсон рисует очередную победу одного из претендентов, принца Ричарда Йорка, взошедшего на престол под именем Ричарда III. По выражению Шекспира, сделавшего его героем своей трагедии «Ричард III», это был «чернейший из всех тиранов». Отчаянно смелый, неимоверно жестокий, ни перед чем не останавливающийся горбун, он воплощает зло.

Силой обстоятельств герой романа, юный Дик Шелтон, оказывается на стороне Ричарда Йорка, но, добившись своих личных целей, он скоро распознает, что правды нет ни у одной из враждующих сторон, и, опасаясь как гнева, так и милости своего покровителя, отходит в сторону от борьбы и интриг этой злосчастной войны.

Однако Стивенсон опять не показывает крушения зла; Ричард Йорк выведен в этой книге еще победителем. Честолюбивый, смелый, жестокосердый горбун еще идет «навстречу своему короткому царствованию и вечному позору». А уже через два года после воцарения его армия была разбита и сам он погиб в сражении под Босвортом.

Стивенсон ограничивается пока тем, что делает зло внешне отвратительным: Сильвер - одноногий, калека; Ричард - злой горбун. Однако борьбу со злом Стивенсон ведет упорно из книги в книгу. В «Черной стреле» добивается победы простодушное, назойливое, на чужой взгляд, упорство Дика Шелтона. В книгах о Давиде Бальфуре тоже побеждает упорная, наивная честность простого шотландского юноши, который шаг за шагом преодолевает все стоящие на его пути препятствия.

Но до конца разоблачено зло в самой зрелой книге Стивенсона - в романе «Мастер Баллантрэ». С внешней стороны это опять-таки занимательный приключенческий роман; в нем показаны распад семьи шотландских дворян, приключения на море, встречи с пиратами, путешествие в Индию, в Северную Америку, а в центре книги - изящный красавец, но нравственный урод мастер Баллантрэ. Он губит все вокруг, но гибнет и сам, наглядно обнаруживая «злонравия достойные плоды».

 

* * *

К Стивенсону пришла слава, но болезнь его все обострялась. В поисках более мягкого климата он попал на тихоокеанские острова Самоа. И только тут, в последние годы, он прорывается наконец от литературы к той деятельной жизни, о которой давно мечтал. К туземцам Стивенсон относился с приязнью и уважением. Ему нравились честные, доверчивые и гордые самоанцы, с трудом переносившие «внедрение нового взгляда на деньги как на основу и сущность жизни» и «установление коммунистического строя вместо строя воинственного». В каком-то решающем смысле они были для Стивенсона культурнее торгашей водкой, опиумом и оружием, которые представляли на островах европейскую культуру.

На островах Самоа Стивенсон проводит последние четыре года жизни, окруженный почтительным обожанием туземцев, окрестивших его почетным прозвищем «Слагателя историй».

Стивенсон заступается за них каждый раз, как они попадают в беду, испытывая на себе тяжелую руку английских, американских и особенно немецких колонизаторов. Консулы и назначенные ими советники беспрестанно вмешивались в распри туземцев, сажали их вождей в тюрьму в качестве заложников, угрожая взорвать их динамитом, если туземцы попытаются освободить их, вымогали незаконные поборы, снаряжали карательные экспедиции.

Стивенсон пытался удерживать туземцев от безрассудных выступлений, которые могли привести лишь к окончательному их истреблению. Добиваясь освобождения заложников, Стивенсон написал ряд писем в английские газеты. Немецкие власти пытались выслать его с острова, но безуспешно. Не решаясь по такому поводу ссориться с Англией, немцы наконец оставили Стивенсона в покое.

В книге «Примечание к истории» Стивенсон описал злоключения самоанцев. Он рассказывает о «неистовстве консулов» при расправах с туземцами. Он высмеивает немецких колонизаторов, «подавленных своим величием и лишенных всякого чувства юмора», описывает не только их насилия, но и отношение их ко всякому вмешательству извне, их недоуменный вопрос: «Почему вы не даете этим собакам умирать?» И в заключение обращается к германскому императору с призывом вмешаться в бесчинства чиновников и оградить права туземцев. Призыв этот остался без ответа, если не считать ответом то, что в Германии книга эта была сожжена и на издателей наложен штраф.

3 декабря 1894 года, на сорок пятом году жизни, Стивенсон умер. Его похоронили на холме и на могиле написали заключительные строки его стихотворения «Реквием»:

 

Под широким и звездным небом

Выройте могилу и положите меня.

Радостно я жил и радостно умер,

И охотно лег отдохнуть.

Вот что напишите в память обо мне:

«Здесь он лежит, где хотел он лежать;

Домой вернулся моряк, домой вернулся он с моря,

И охотник вернулся с холмов».

 

Туземцы заботливо охраняли холм и запретили на нем охоту, чтобы птицы могли безбоязненно слетаться на могилу «Слагателя историй».

 

* * *

Оторванный от людей болезнью, Стивенсон, не в пример многим своим замкнутым и чопорным соотечественникам, был простой в обращении, обаятельный человек, с открытой душой. Он сам тянулся к людям, и они охотно дружили с ним.

Стивенсон мечтал писать так, чтобы его книги были любимыми спутниками моряков, солдат, путешественников, чтобы их перечитывали и пересказывали и во время длинных ночных вахт и у походных костров.

Не имея возможности деятельно служить людям, он все же хотел помогать им, несмотря ни на что. Стивенсон старался своими книгами передать читателю ту бодрость и внутреннюю ясность, которые позволяли ему пересиливать слабость и недуги. И это ему удавалось. Об одной его книге, выпущенной под вымышленной фамилией, читатели писали в редакцию: «По всему видно, что автор - какой-нибудь румяный провинциальный джентльмен, выросший на кровяных ростбифах, не снимающий красного охотничьего фрака и ботфортов и без устали травящий лисиц». А в это время Стивенсон только что перенес обострение болезни и не поднимался с постели.

«Будем по мере сил учить народ радости, - писал Стивенсон в своей статье об американском поэте Уитмэне, - и будем помнить, что уроки эти должны звучать бодро и воодушевленно, должны укреплять в людях мужество». В лучших своих книгах Стивенсон выполнял это свое требование.

И. Кашкин

Примечания

Дворянский титул в Англии.

(обратно)

Бенбоу — английский адмирал, живший в конце XVII века.

(обратно)

Рычаг шпиля (ворота, служащего для подъема якоря).

(обратно)

Рычаг для подъема тяжестей.

(обратно)

Хождение по доске — вид казни; осужденного заставляли идти по неприбитой доске, один конец которой выдавался в море.

(обратно)

Острова около Флориды.

(обратно)

Испанское море — старое название юго-восточной части Карибского моря.

(обратно)

Желтый Джек — лихорадка.

(обратно)

Гинея — английская золотая монета.

(обратно)

Небольшое парусное судно.

(обратно)

Прибор для измерения высоты небесных тел.

(обратно)

Фартинг — мелкая английская монета.

(обратно)

Одномачтовое судно.

(обратно)

В XVIII веке Англия воевала с Испанией и Францией, а в XVII веке — также и с Голландией; отсюда вражда некоторых персонажей романа к испанцам, французам и голландцам.

(обратно)

Столица острова Тринидад в Карибском море.

(обратно)

Островок у берегов Флориды.

(обратно)

Егерь — главный охотник в помещичьих имениях.

(обратно)

Эдвард Хок — английский адмирал, живший в середине XVIII века.

(обратно)

Шпиль — ворот, на который наматывается якорный канат.

(обратно)

Блок для натягивания вант.

(обратно)

Протягивание под килем — вид наказания в английском флоте в XVIII веке.

(обратно)

Суд в Лондоне.

(обратно)

В носовой части судна помещались матросы.

(обратно)

Камбуз — корабельная кухня.

(обратно)

Бак — возвышение в передней части корабля.

(обратно)

Сходной тамбур — помещение, в которое выходит трап (лестница, ведущая в трюм).

(обратно)

Рубка — возвышение на палубе судна для управления.

(обратно)

Вертлюжная пушка — пушка, поворачивающаяся на специальной вращающейся установке — вертлюге.

(обратно)

Малабар — область на юго-западном побережье Индии.

(обратно)

Суринам — то же, что Голландская Гвиана (в Южной Америке).

(обратно)

Провиденс — остров в Индийском океане.

(обратно)

Порто-Белло — порт в Шотландии.

(обратно)

Галеоны — испанские корабли, на которых перевозили золото из испанской Америки в Испанию.

(обратно)

Португальская колония на территории Индии.

(обратно)

галс — направление движения судна относительно ветра.

(обратно)

Траверс — направление, перпендикулярное курсу судна.

(обратно)

Брус, выступающий перед носом корабля.

(обратно)

Наветренная сторона — подверженная действию ветра; подветренная — противоположная той, на которую дует ветер.

(обратно)

Квартирмейстер — заведующий продовольствием.

(обратно)

«Джентльмены удачи» — прозвище пиратов.

(обратно)

Капеллан — судовой священник.

(обратно)

Наблюдательная площадка на бизань-мачте (кормовой мачте корабля).

(обратно)

Нижний прямой парус фок-мачты (первой мачты корабля).

(обратно)

Скула — место наиболее крутого изгиба борта, переходящего в носовую или бортовую часть.

(обратно)

Курс корабля, когда угол между носом корабля и ветром меньше 90°.

(обратно)

Положить его на бок для починки боков и киля.

(обратно)

Шканцы — пространство между грот-мачтой и бизань-мачтой.

(обратно)

Рея — поперечный брус на мачте, к которому прикрепляют паруса.

(обратно)

Отверстия в борту на уровне палубы для удаления воды.

(обратно)

Деревянный настил на палубе для шлюпок и снастей.

(обратно)

Деревянные бревна, поддерживающие ростры.

(обратно)

Натянутый канат, поддерживающий мачту с кормовой стороны.

(обратно)

Верповать — передвигать корабль с помощью малого якоря — верпа; его перевозят на шлюпках, а потом подтягивают к нему корабль.

(обратно)

Английская шуточная песня.

(обратно)

Герцог Кемберлендский — английский полководец, живший в середине XVIII века.

(обратно)

В битве при Фонтенуа (1745), в Бельгии, английские войска потерпели поражение от французов.

(обратно)

Отверстие в борту.

(обратно)

Планка по верхнему краю борта.

(обратно)

Прибойник — железный прут для забивания заряда в дуло орудия.

(обратно)

Грести назад.

(обратно)

На самом деле в живых вскоре осталось только восемь разбойников, потому что человек, подстреленный мистером Трелони на борту шхуны, умер в тот же вечер; но, конечно, мы узнали об этом значительно позже.

(обратно)

Грот — нижний парус на грот-мачте.

(обратно)

Кливер — косой парус перед фок-мачтой.

(обратно)

Румпель — рычаг для управления рулем.

(обратно)

Форштевень — носовая оконечность судна, продолжение киля.

(обратно)

Продолжение бушприта.

(обратно)

Штаг — снасть, поддерживающая мачту.

(обратно)

Брас — снасть, служащая для поворота реи.

(обратно)

Гик — горизонтальный шест, по которому натягивается нижняя кромка паруса; в данном случае — грота.

(обратно)

Снасть для управления нижним концом паруса.

(обратно)

Фальшборт — продолжение борта выше палубы.

(обратно)

Анкерок — бочонок с водой.

(обратно)

Салинг — верхняя перекладина на мачте, состоящей из двух частей.

(обратно)

Фал — снасть, при помощи которой поднимают паруса.

(обратно)

Перекладина, к которой прикрепляется верхний край паруса.

(обратно)

Нирал — снасть для спуска парусов.

(обратно)

Кильсон — брус на дне корабля, идущий параллельно килю.

(обратно)

Крона — серебряная монета.

(обратно)

Генрих VI (Ланкастерский) — английский король, царствовавший в XV веке. Начавшаяся при нем междоусобная война между династиями Йорков и Ланкастеров, так называемая война Алой и Белой розы, привела к свержению в 1461 году Генриха VI.

(обратно)

Мастер - молодой барин, барчук.

(обратно)

Генрих VI.

(обратно)

Генрих V Ланкастерский - король Англии (1413 - 1422). В 1415 году возобновил Столетнюю войну (1337–1453) с Францией.

(обратно)

Азенкур - деревушка в Северной Франции. Возле Азенкура 25 октября 1415 года английский король Генрих V разгромил французскую армию.

(обратно)

Фартинг- английская мелкая монета.

(обратно)

Ave Maria (святая дева) - начало католической молитвы.

(обратно)

Дик, Том и Гарри - распространенные английские имена. В переносном значении- простой народ.

(обратно)

Лорды Алой розы — то есть сторонники династии Ланкастеров.

(обратно)

Фелюга — узкое парусное судно, которое может идти на веслах. Люггер — небольшое парусное судно.

(обратно)

В то время, когда происходили события, рассказанные в нашей повести, Ричард Горбун еще не был герцогом Глостерским; но, с позволения читателя, мы будем его так называть для большей ясности. (Прим. автора.)

(обратно)

Шкафут — средняя часть палубы корабля, между кормовой и носовой надстройкой.

(обратно)

Мир вам! (лат.)

(обратно)

Ричард Горбатый в действительности был в это время гораздо моложе. (Прим. автора.)

(обратно)

 

Оглавление

· ОСТРОВ СОКРОВИЩ

· ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СТАРЫЙ ПИРАТ

· Глава I. СТАРЫЙ МОРСКОЙ ВОЛК В ТРАКТИРЕ «АДМИРАЛ БЕНБОУ»

· Глава II. ЧЕРНЫЙ ПЕС ПРИХОДИТ И УХОДИТ

· Глава III. ЧЕРНАЯ МЕТКА

· Глава IV. МАТРОССКИЙ СУНДУК

· Глава V. КОНЕЦ СЛЕПОГО

· Глава VI. БУМАГИ КАПИТАНА

· ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СУДОВОЙ ПОВАР

· Глава VII. Я ЕДУ В БРИСТОЛЬ

· Глава VIII. ПОД ВЫВЕСКОЙ «ПОДЗОРНАЯ ТРУБА»

· Глава IX. ПОРОХ И ОРУЖИЕ

· Глава X. ПЛАВАНИЕ

· Глава XI. ЧТО Я УСЛЫШАЛ, СИДЯ В БОЧКЕ ИЗ-ПОД ЯБЛОК

· Глава XII. ВОЕННЫЙ СОВЕТ

· ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ МОИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА СУШЕ

· Глава XIII. КАК НАЧАЛИСЬ МОИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА СУШЕ

· Глава XIV. ПЕРВЫЙ УДАР

· Глава XV. ОСТРОВИТЯНИН

· ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЧАСТОКОЛ

· Глава XVI. ДАЛЬНЕЙШИЕ СОБЫТИЯ ИЗЛОЖЕНЫ ДОКТОРОМ. КАК БЫЛ ПОКИНУТ КОРАБЛЬ

· Глава XVII. ДОКТОР ПРОДОЛЖАЕТ СВОЙ РАСССКАЗ. ПОСЛЕДНИЙ ПЕРЕЕЗД В ЧЕЛНОКЕ

· Глава XVIII. ДОКТОР ПРОДОЛЖАЕТ СВОЙ РАССКАЗ. КОНЕЦ ПЕРВОГО ДНЯ СРАЖЕНИЯ

· Глава XIX. ОПЯТЬ ГОВОРИТ ДЖИМ ХОКИНС. ГАРНИЗОН В БЛОКГАУЗЕ

· Глава XX. СИЛЬВЕР-ПАРЛАМЕНТЕР

· Глава XXI. АТАКА

· ЧАСТЬ ПЯТАЯ. МОИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА МОРЕ

· Глава XXII. КАК НАЧАЛИСЬ МОИ ПРИКЛЮЧЕНИЯ НА МОРЕ

· Глава XXIII. ВО ВЛАСТИ ОТЛИВА

· Глава XXIV. В ЧЕЛНОКЕ

· Глава XXV. Я СПУСКАЮ «ВЕСЕЛОГО РОДЖЕРА»

· Глава XXVI. ИЗРАЭЛЬ ХЕНДС

· Глава XXVII. «ПИАСТРЫ!»

· ЧАСТЬ ШЕСТАЯ КАПИТАН СИЛЬВЕР

· Глава XXVIII. В ЛАГЕРЕ ВРАГОВ

· Глава XXIX. ЧЕРНАЯ МЕТКА ОПЯТЬ

· Глава XXX. НА ЧЕСТНОЕ СЛОВО

· Глава XXXI. ПОИСКИ СОКРОВИЩ. УКАЗАТЕЛЬНАЯ СТРЕЛА ФЛИНТА

· Глава XXXII. ПОИСКИ СОКРОВИЩ. ГОЛОС В ЛЕСУ

· Глава XXXIII. ПАДЕНИЕ ГЛАВАРЯ

· Глава XXXIV и последняя

· ЧЕРНАЯ СТРЕЛА

· ПРОЛОГ. ДЖОН МЩУ-ЗА-ВСЕХ

· ЧАСТЬ I. ДВА МАЛЬЧИКА

· ГЛАВА I. ПОД ВЫВЕСКОЙ «СОЛНЦА» В КЭТТЛИ

· ГЛАВА II. НА БОЛОТЕ

· ГЛАВА III. ПЕРЕВОЗ У БОЛОТА

· ГЛАВА IV. МОЛОДЦЫ ИЗ ЗЕЛЕНОГО ЛЕСА

· ГЛАВА V. КРОВОЖАДНАЯ ОХОТА

· ГЛАВА VI. КОНЕЦ ДНЯ

· ГЛАВА VII. ЧЕЛОВЕК С ЗАКРЫТЫМ ЛИЦОМ

· ЧАСТЬ II. ЗАМОК МОТ

· ГЛАВА I. ДИК ЗАДАЕТ ВОПРОСЫ

· ГЛАВА II. ДВЕ КЛЯТВЫ

· ГЛАВА III. КОМНАТА НАД ЧАСОВНЕЙ

· ГЛАВА IV. ПОТАЙНОЙ ХОД

· ГЛАВА V. КАК ДИК ПЕРЕШЕЛ НА ДРУГУЮ СТОРОНУ

· ЧАСТЬ III. МИЛОРД ФОКСГЭМ

· ГЛАВА I. ДОМ НА БЕРЕГУ

· ГЛАВА II. СТЫЧКА ВО МРАКЕ

· ГЛАВА III. КРЕСТ СВЯТОЙ НЕВЕСТЫ

· ГЛАВА IV. «ДОБРАЯ НАДЕЖДА»

· ГЛАВА V. «ДОБРАЯ НАДЕЖДА» (продолжение)

· ГЛАВА ШЕСТАЯ «ДОБРАЯ НАДЕЖДА» (окончание)

· ЧАСТЬ IV. РЯЖЕНЫЕ

· ГЛАВА I. ЛОГОВО

· ГЛАВА II. «В ДОМЕ МОЕГО ВРАГА»

· ГЛАВА III. МЕРТВЫЙ ШПИОН

· ГЛАВА IV. В МОНАСТЫРСКОЙ ЦЕРКВИ

· ГЛАВА V. ГРАФ РАЙЗИНГЭМ

· ГЛАВА VI. СНОВА АРБЛЕСТЕР

· ЧАСТЬ V. ГОРБУН

· ГЛАВА I. ЗОВ ТРУБЫ

· ГЛАВА II. БИТВА ПРИ ШОРБИ

· ГЛАВА III. БИТВА ПРИ ШОРБИ (окончание)

· ГЛАВА IV. РАЗГРОМ ШОРБИ

· ГЛАВА V. НОЧЬ В ЛЕСУ АЛИСИЯ РАЙЗИНГЭМ

· ГЛАВА VI. НОЧЬ В ЛЕСУ (окончание). ДИК И ДЖОАННА

· ГЛАВА VII. МЕСТЬ ДИКА

· ГЛАВА VIII. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

· И. Кашкин. РОБЕРТ ЛЬЮИС СТИВЕНСОН